Текст книги "Дарданеллы 1915
Самое кровавое поражение Черчилля"

Автор книги: Александр Больных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

5. В Чанаке 18 марта в главный форт Хамидие I попало 36 тяжелых снарядов, разбито 1 орудие. Форт сохранил боеспособность. На форте Хамидие II подбиты оба 356-мм орудия, на форте Намазие подбито одно – 210-мм орудие.

6. Батареи Килид-Бара почти не пострадали.

7. Подвижные батареи, прикрывающие минные заграждения, не пострадали.

В целом за весь день 18 марта у турок были выведены из строя несколько орудий, но из них лишь 4 были уничтожены.

Остальные можно было отремонтировать.

356-мм орудие Круппа обр. 1885 г. в Турецком военном музее.

На фортах и батареях были убиты 40 человек, а 74 ранены. Вообще-то есть прекрасный пример «меткости» союзников. По форту Дарданос были выпущены в общей сложности около 4000 снарядов, из которых в цель попали только 3, но при этом ни одно из турецких орудий не пострадало.

Возможно, союзников ввела в заблуждение та легкость, с которой они разделались в фортами на входе в пролив. Но дело в том, что турки и не собирались там особо сопротивляться! Еще в сентябре 1914 года полковник Джеват, комендант укрепленной зоны Дарданелл, представил доклад Генеральному штабу в Константинополе касательно перспектив обороны пролива. Документ был потрясающим! Вариант, описывающий попытку прорыва силами одного только флота, в точности соответствовал плану союзников, принятому четыре месяца спустя. Правда, этот план был настолько очевидным, что измыслить что-либо иное было крайне трудно. Но при этом Джеват-паша не верил, что союзники пойдут на подобный риск. Он полагал, что главную линию обороны следует создать в Узостях, опираясь на Чанак-Кале и Килид-Бахр.

В октябре 1914 года была создана специальная комиссия во главе с немецким вице-адмиралом Мертеном, которая должна была подготовить детальные планы обороны Дарданелл. Эта комиссия в целом подтвердила выводы Джеват-паши. По мнению турецкого Генерального штаба, укрепления на входе в пролив (Эртогрул, Седд-уль-Бахр, Орхание, Кум-Кале) не сумеют оказать особого сопротивления из-за своего уязвимого положение и небольшой дальнобойности орудий. Когда Мертена сменил спешно вызванный из отставки адмирал Узедом, которому была поручена оборона проливов, он принял рискованное решение. Почти все тяжелые снаряды с батарей Босфора были отправлены в Дарданеллы, Узедом также решил, что оборонять следует Узости.

Нищета турецкого флота не позволила поставить там более 400 мин, но кто же знал, что англичане окажутся в принципе не готовы с ними бороться? Минные заграждения прикрывались гаубицами калибра 150 и 120 мм, которые были тщательно замаскированы в складках местности. Были созданы фальшивые батареи, изображавшие выстрелы зарядами дымного пороха специально, чтобы привлекать внимание союзников. Хотя эти батареи не могли потопить броненосец, они могли нанести ему серьезные повреждения, что доказывает пример «Маджестика» 26 февраля. Два снаряда, разорвавшиеся в воде рядом с кораблем, вызвали серьезные течи, причем в это время броненосец обстреливал как раз ложные батареи.

Одним из аргументов в пользу союзников является то, что, несмотря на все усилия, турки к 19 марта почти израсходовали боезапасы. Но, как мы уже указывали, за весь предыдущий период интенсивная стрельба велась только два дня, все остальное время батареи скорее изображали активность, чем реально стреляли. И все-таки на батареях Узостей к 18 марта оставалось 267 снарядов новых образцов для пушек калибра от 240 до 356 мм и 1063 снаряда для средних орудий. Однако к ним следует добавить 3265 снарядов старого образца. При этом во время «интенсивной» дуэли 18 марта турки выпустили всего 444 снаряда. Вспомните, при отражении попыток траления расходовалось и побольше. То есть таким темпом турки могли стрелять еще девять дней.

И не следует с пренебрежением относиться к старым снарядам и старым пушкам. Вспомните, что сделали столь же старые орудия норвежской крепости Оскарборг в 1940 году с новейшими немецкими кораблями. Да, броненосец «Маджестик», пожалуй, лучше тяжелого крейсера «Блюхер» перенесет попадание 280-мм снаряда в упор, но и ему придется несладко. Кстати, у турок на сей счет имеется свой прекрасный миф. Посещавшие турецкие курорты могли прилететь в аэропорт «Коджа Сейит» в городе Эдремит, но знают ли они, в честь кого он назван? Это один из героев 18 марта капрал Коджа Сейит, который обслуживал 240-мм орудие на одном из фортов. Тяжело раненный, он в одиночку дотащил снаряд к орудию, который весит, между прочим, более 200 кг[2]2
  Все же снаряды к крупповским 240-мм орудиям 1880-1890-х весили ощутимо меньше 200 кг – АР L/2.6 С/01 – 308.6 lbs. (140 kg). Учитывая то, что профессиональные грузчики тех лет могли на короткое время тащить 9-10 пудов – вполне возможно что миф имеет вполне реальную основу. Прим. ред.


[Закрыть], зарядил его и выстрелил, потопив броненосец союзников. В патриотическом турецком мультфильме, посвященном этому событию, тонет нечто дредноутообразное (4 башни главного калибра) с четкой надписью на корме – «Оушн».

Более того, как выясняется, мобильными у турок были не только легкие орудия, но и тяжелые. Если верить дневнику майора Селахатдина Адиля, 16 марта турки ухитрились даже перетащить 355-мм пушку с форта Чеменлик на форт Анадолу-Хамидие (Хамидие I). Остальные пушки Чеменлика были разобраны на запчасти, насколько это было возможно. Поэтому союзники, продолжавшие обстрел форта 18 марта, тратили снаряды впустую.

В общем, если подвести итоги, выяснится, что 18 марта турки потеряли только 15 процентов своей тяжелой артиллерии. О расходе крупных снарядов мы уже писали. Гаубичные батареи практически не пострадали, они выпустили 1465 снарядов и еще имели резерв 4065 снарядов. Ну и, разумеется, оставались мины, бороться с которыми союзники не умели. В целом мнение коммодора Кийза выглядит чрезмерно оптимистичным. В то же самое время следует быть осторожным в оценках и избегать категорических оценок. Поэтому на вопрос: «А могли англичане прорваться через Дарданеллы 19 марта?» – самым точным ответом будет: «Скорее нет, чем да».

Но при всем при том за британским флотом стояли многовековые победные традиции, поэтому он не мог просто так отказаться от операции, пусть даже ее ход складывался не совсем так, как предполагалось. Адмиралтейство известило его, что броненосцы «Куин» и «Имплейкебл» уже подходят к Мальте, а из Ла-Манша отправлены «Лондон» и «Принс оф Уэлс» из состава 5-й эскадры линкоров. Командование этим отрядом было поручено контр-адмиралу Никольсону, командиру 6-й эскадры линкоров, так как 5-й эскадрой командовал вице-адмирал Беттел, который имел старшинство перед вице-адмиралом де Робеком. После этих событий Флот Ла-Манша просто перестал существовать! Французы отправили из Суэца в распоряжение адмирала Гепратта броненосец «Анри IV». Военный совет передал де Робеку приказ продолжать операцию в Дарданеллах, как только все будет готово.

Как теперь понял де Робек, не форты преграждают путь через проливы.

Бой 18 марта. Диорама в Музее Кемаля Ататюрка.

Реальным препятствием были мины! Если их вытралить, флот союзников пройдет к Константинополю так же легко, как это сделал Дакуорт в 1807 году. Получив успокаивающее известие, что к нему идут еще 5 броненосцев, командование союзников занялось организаций тральных партий. Коммодор Кийз решил привлечь для этого миноносцы, оснастив их тралами. От использования траулеров не отказались, но рыбаков на них заменили добровольцами из команд погибших броненосцев. 20 марта де Робек сообщил Адмиралтейству, что вскоре будут готовы 50 английских и 12 французских тральщиков, он надеется возобновить операцию через 3 или 4 дня.

Однако одновременно на де Робека начали давить с другой стороны. Еще 15 марта, сразу после отставки Кардена, Военный совет начал склоняться к использованию сухопутных сил. 18 марта во время атаки Узостей генералы Гамильтон и д'Амад на легком крейсере «Фаэтон» обследовали побережье полуострова, чтобы определить места высадки. Фишер выступал категорически против, зато Черчилль настаивал, что следует нанести смертельный удар в мягкое подбрюшье Германии через Дарданеллы. Это не только выведет Турцию из войны, но и ликвидирует угрозу Суэцкому каналу, завершит кампании в Месопотамии и на Кавказе, откроет короткий путь подвоза жизненно необходимых материалов в Россию. Даже упрямого Китченера заразил этот энтузиазм, и он согласился использовать Австралийский и новозеландский корпус (Анзак), Морскую дивизию и 29-ю дивизию. Вместе с французскими войсками это составляло 81000 человек, которые собирались на Лемносе под командованием генерала сэра Яна Гамильтона.

Задним умом крепки все. Позднее, во время парламентского расследования по итогам Дарданелльской катастрофы, Черчилль заявил, что, если бы он заранее знал, что потребуется высадка примерно 100000 солдат, то ни в коем случае не начал бы операцию. А пока англичане начали собирать силы для предстоящего удара.

22 марта все старшие командиры союзников собрались на борту линкора «Куин Элизабет» для совещания. Де Робек, который к этому времени успел поменять свое мнение, сообщил, что ему стало совершенно ясно: флот не сможет прорваться через проливы без помощи армии. Гамильтон был с этим совершенно согласен, он еще 19 марта телеграфировал Китченеру: «Крайне неохотно, но я пришел к выводу, что линкоры не смогут прорваться через Проливы. Если мои войска будут участвовать, не следует ждать, что им будет отведена вспомогательная роль. Армия будет не просто высаживать десанты, чтобы уничтожать разрушенные форты. Нам придется провести спланированную операцию крупными силами, чтобы открыть дорогу флоту». Китченер, который совсем недавно был против любых операций на полуострове Галлиполи, согласился.

Кийз, который занимался реорганизацией тральных сил, на этом совещании отсутствовал, и когда узнал о его результатах, был ошарашен и разочарован. Он бросился к де Робеку и стал его упрашивать не терять времени. Новые тральщики будут готовы 3 или 4 апреля, они уничтожат все мины, и флот прорвется в Мраморное море без особого труда. Если же начать собирать войска, это даст туркам время хорошо укрепиться. Но де Робек был непоколебим: он намерен ждать, пока Гамильтон соберет войска. В 1934 году адмирал флота сэр Роджер Кийз напишет: «Я не сомневался тогда и не сомневаюсь сейчас, и ничто не поколеблет мое мнение, начиная с 4 апреля, флот мог форсировать Проливы с потерями ничтожными по сравнению с теми, что понесла армия, чтобы войти в Мраморное море. Эта операция могла привести к немедленной и решительной победе во всей войне».

23 марта состоялось новое совещание, на котором де Робек заявил, что следует подождать до 14 апреля, чтобы начать десантную операцию. Гамильтон подтвердил, что армия будет готова к этому времени. Но в Адмиралтействе Черчилль, узнав об этом, пришел в ужас. Он полагал, что атака 18 марта начинает операцию, а не заканчивает ее. Он подготовил телеграмму де Робеку, которая аннулировала решение совещания 22 марта. Однако перед тем, как ее отправить, Черчилль собрал Совет Адмиралтейства, в том числе и Фишера, чтобы получить одобрение. Адмиралы тоже хотели продолжения наступления, но решили, что командиру на месте виднее.

Во второй половине дня Черчилль отправился на заседание правительства, чтобы сообщить о прекращении чисто морской операции в Дарданеллах. Он опасался, что в результате будет отменено все это предприятие в целом. Однако в пользу десантной операции на Галлиполи высказался Китченер, и никто не решился с ним спорить.

Самое интересное, что турки всерьез опасались продолжения флотской операции. Правительство уже приготовилось к бегству из Константинополя, на азиатском берегу Босфора постоянно дежурили автомобили, чтобы увезти министров и военных. Не факт, что Турция немедленно вышла бы из войны, однако проблемы появились бы крайне серьезные.

Но история не знает сослагательного наклонения. Англичане сделали шаг в пропасть, затеяв кровавую и самую безнадежную кампанию всей войны.

Галлиполи – кровавые берега

После неудачи 18 марта британское верховное командование решило попытаться взять проливы с суши. Адмиралтейство по-прежнему считало, что сухопутные войска следует ввести в дело только после того, как флот прорвется в Мраморное море, однако взяла верх иная точка зрения. На что рассчитывали английские генералы – сказать трудно. Война на Западном фронте давно приняла позиционный характер. Почему они предполагали, что им удастся пройти по Дарданелльскому полуострову форсированным маршем, так и осталось загадкой. Ведь не составляло секрета, что гористая дикая местность ничуть не напоминает ухоженные дороги Западной Европы. Турки давно сосредоточили на полуострове значительные силы, и шансов на стремительное наступление не было абсолютно никаких. И все-таки роковое решение было принято.

26 марта адмирал де Робек телеграфировал в Лондон: «Без сомнения, попытка 18 марта не была решающей. 22 марта я имел встречу с генералом Гамильтоном, который изложил мне свой план. Я его целиком одобряю. Для достижения положительных результатов и цели операции необходимы совместные действия армии и флота».

Все высадки десантов союзников.

В Лондоне состоялось довольно бурное заседание Военного совета. Черчилль ратовал за продолжение морской атаки, однако этому неожиданно воспротивилось Адмиралтейство, которое решило целиком положиться на мнение командира, находящегося на месте событий. Была зачитана телеграмма генерала Гамильтона, который утверждал, что флот не сумеет самостоятельно форсировать Дарданеллы. Совет согласился с его мнением. Главной целью высадки был захват в первый же день горы Ачи-Баба, господствовавшей над полуостровом Галлиполи и проливом. После этого предполагался короткий бросок на плато Килид-Бахр, с которого можно было контролировать все форты европейского берега пролива. Следующим шагом было уничтожение фортов и батарей азиатского берега, что открывало дорогу флоту в Мраморное море. Захватывать Константинополь англичане не собирались, несмотря на громкие заявления кое-кого из адмиралов. Именно потому, что были поставлены ограниченные цели, военное министерство выделило ограниченные силы. Но никто и предположить не мог, во что в конечном итоге превратится эта небольшая тактическая операция.

Командование армии и флота решило начать подготовку десанта, хотя это означало задержку, по крайней мере, до 15 апреля. Прежде всего следовало отправить корабли в Александрию пополнить запасы, ведь никто не думал, что придется проводить десантную операцию. Задержка была столь же фатальной, как и перерыв между первой бомбардировкой в ноябре и февральской попыткой Кардена форсировать проливы.

Лиман фон Сандерс писал: «Если бы неприятель высадился немного ранее, кто знает, чем бы закончилось дело. Но ко времени высадки все передовые части успели занять прекрасно оборудованные окопы в наиболее важных в тактическом отношении пунктах побережья. Позади них стояли резервы, готовые отражать наступление до прибытия главных сил».

Интересно, что в это время турки главной опасностью считали повтор попытки прорыва через пролив. 6 апреля было решено снять с броненосцев четыре 105-мм орудия и установить на берегу. А 11 апреля были предложены еще более радикальные меры – снять с обоих кораблей средние башни и установить их на восточном берегу полуострова Галлиполи. Правда, нет никаких документов, подтверждающих это. Правда, в 1936 году с давно неподвижного броненосца «Тургут Рейс» сняли-таки две башни и поставили их на азиатском берегу пролива.

Флот де Робека получил дополнительные подкрепления, хотя вопрос прорыва через Дарданеллы отпал. Он теперь состоял из 1 линкора, 17 броненосцев, 12 крейсеров, 29 эсминцев, 12 подводных лодок.

Флагманский корабль ЛК «Куин Элизабет».

1-я эскадра: броненосцы «Свифтшур», «Альбион», «Лорд Нельсон», «Имплейкебл», «Виндженс», «Принс Джордж», «Голиаф», «Корнуоллис»; броненосный крейсер «Юриалес», крейсера «Минерва», «Талбот». 6 траулеров.

2-я эскадра: броненосцы «Куин», «Лондон», «Принс оф Уэлс», «Трайэмф», «Маджестик»; броненосный крейсер «Бекчент», база ПЛ «Адамант», гидроавианосец «Арк Ройял». 8 эсминцев, 4 траулера.

3-я эскадра: броненосец «Канопус». Легкие крейсера «Дартмут», «Дублин». 2 эсминца, 2 траулера.

4-я эскадра: крейсера «Сапфир», «Аметист». 12 траулеров.

5-я эскадра: броненосец «Агамемнон». 10 эсминцев, 5 траулеров.

6-я эскадра: броненосцы «Жоригиберри», «Анри IV», «Шарлемань». Броненосные крейсера «Латуш-Тревиль», «Жанна д'Арк», крейсер «Аскольд». 12 эсминцев.

7-я эскадра: 4 эсминца (блокирует Смирну).

Возвышенность Ачи-Баба – господствующая высота над проливом.

Эскадренный броненосец «Лондон».

Пока шла подготовка, продолжались обстрелы турецких позиций. Идиллическую картину, слабо напоминающую войну, рисуют воспоминания одного из офицеров броненосца «Лондон»:

«В 8.00 сыграли боевую тревогу, и мы вошли в Дарданеллы. Впереди нас шли эсминцы и тральщики, а за нами в кильватер – „Принс оф Уэлс“. Форты на европейском берегу сразу открыли огонь по маленьким судам и добились нескольких попаданий. Мы ответили из 152-мм орудий левого борта, и они прекратили огонь. Нам показалось, что маяк на мысе Хеллес используется этими фортами в качестве наблюдательного пункта, и мы уделили ему немного внимания. Мы обстреляли его из 152-мм орудий, добились нескольких попаданий, но не сумели разрушить башню. На сей раз турки набрались мужества, и скрытые на южном берегу батареи обстреляли нас. С северного берега стреляли гаубичные батареи. Именно они добились единственного попадания. Снаряд попал в привальный брус примерно в 10 футах позади каземата Y3, но не взорвался. Так как он падал под большим углом, то не пробил борт. Появился один из наших аэропланов и начал корректировать наш огонь. В результате мы накрыли одну из азиатских батарей, и она быстро прекратила огонь. Мы также прекратили огонь и немного отошли к выходу из пролива. Команда была отправлена обедать повахтенно.

К концу обеда на северном берегу противник начал проявлять признаки активности. Две 12-фунтовки левого борта с собранными наспех расчетами открыли по нему огонь. Стрельба была исключительно точной, и всякое шевеление прекратилось. После обеда мы снова разошлись по боевым постам и приготовились нанести решительный удар по маяку.

Приблизившись на расстояние 2000 ярдов, мы открыли огонь из носовой башни. Первые 2 попытки выстрелить завершились осечками. Но с третьего раза башня открыла огонь. Уже второй снаряд попал прямо в маяк. Аэроплан улетел на базу за бензином, поэтому до вечера мы вели только спорадический огонь из 152-мм орудий. В 18.00 сыграли отбой, и мы отправились спать».

Турки не слишком противодействовали этим обстрелам, хотя пару раз броненосец «Тургут Рейс» стрелял по английским броненосцам. Однако делал он это очень осторожно, перекидным огнем через полуостров. Например, 12 апреля он выпустил по «Лорду Нельсону» и «Маджестику» целых 5 снарядов. 14 апреля броненосец сделал уже 7 выстрелов.

Турецкий эскадренный броненосец «Тургут Рейс».

Штаб III турецкого корпуса. 1915 г.

* * *

Сегодня с учетом всего, что нам известно, мы можем смело утверждать – эта операция изначально была обречена на провал. Теоретически высадка десанта на полуостров Галлиполи могла увенчаться успехом, но когда за это дело практически взялась британская армия, все закончилось даже не успев начаться. Британские генералы и офицеры в полной мере продемонстрировали свою некомпетентность. Высадка была подготовлена так отвратительно, что остается удивляться тому, что англичане вообще сумели добиться хоть чего-то, а не были утоплены в Эгейском море в первый же день операции. За это им следует благодарить турок, которые тоже мало что умели делать.

Итак, в распоряжении генерала Гамильтона имелись 5 дивизий: 29-я пехотная (генерал-лейтенант Хантер-Уэстон, 17600 человек), Морская дивизия (генерал-майор Пэрис, 10000 человек), 1-я австралийская (генерал-майор Бриджес), Новозеландская и австралийская (генерал-майор Годли, весь корпус Анзак 30500 человек), французский Восточный экспедиционный корпус (генерал д'Амад, 16700 человек). Здесь следует сделать небольшую оговорку. 1-й дивизией Восточного экспедиционного корпуса командовал генерал Масну, однако во всех книгах пишется только про генерала д'Амада. Похоже, командир корпуса оттер в сторону командира дивизии, чтобы отличиться самому.

Лучше всего британских генералов характеризует один пример. Генерал-майор сэр Александер Годли обратился к собственным солдатам новозеландской бригады, как к «сборищу дряхлых, рвущихся домой, вшивых и богохульных обожравшихся вороньих пугал». Однако из всех этих частей лишь французская дивизия и английская морская пехота являлись полностью боеспособными опытными соединениями. Остальные или еще формировались, или не имели никакого боевого опыта, вроде территориальной дивизии.

1. Генерал-майор Уильям Бриджес, командир 1-й Австралийской дивизии. Скончался от раны 18 мая 1915 г.

2. Генерал-майор (на портрете уже генерал-лейтенант) Александер Годли. Командир «сборища дряхлых, рвущихся домой, вшивых и богохульных обожравшихся вороньих пугал», то есть Новозеландской и Австралийской дивизией.

3. Генерал-майор Эйлмер Хантер-Уэстон, командир 29-й пехотной дивизии.

4. Генерал-майор Арчибальд Пэрис, командир Морской дивизии.

5. Генерал Альбер Жерар Лео д'Амад, командир французского Восточного экспедиционного корпуса.

Им противостоял турецкий III корпус генерала Эсат-паши, который, однако, был равномерно «размазан» по всему полуострову. В его составе числились 7-я (полковник Ахмет Ремзи), 9-я (полковник Халил Сами), и 19-я (подполковник Мустафа Кемаль) пехотные дивизии. Неподготовленность турецких частей уравнивала шансы, но ведь обороняться всегда легче, чем наступать. При этом реально англичане могли столкнуться лишь с частями 9-й дивизии, расквартированной от Майдоса до мыса Хеллес, то есть они обладали значительным превосходством в силах. 7-я дивизия находилась на перешейке Булаир, который считался наиболее вероятным местом высадки, а 19-я дивизия – возле бухты Сувла. Бездорожье Галлиполи мешало не только наступать, но и перебрасывать подкрепления.

Генерал-майор Бюлькат Мехмет Эсат-паша командующий III-м турецким корпусом. Фото 1918 г. Обратите внимание на знак Оттоманской военной медали (Галиполийская звезда).

Мустафа Кемаль-паша (будущий президент Турции и маршал Ататюрк) в начале 1915 года подполковник, командир 19-й пехотной дивизии.

Командир 5-й Турецкой Армии Лиман фон Сандерс с турецкими офицерами.

Как оказалось, англичане затеяли высадку стратегического десанта, совершенно ничего не зная ни о противнике, ни о территории, где им предстояло действовать. Не были известны силы турок, не имелось даже примитивных карт полуострова. Хотя нет, одна карта все-таки была, ее составили французы в 1854 году во время Крымской войны. Более того, адмирал де Робек, проведя месяц перед Галлиполи, так и не удосужился провести разведку берегов, чтобы определить наиболее подходящие места для высадки. Не были даже промерены глубины! Впрочем, чего еще можно было ждать, если высадка такого масштаба готовилась, что называется, на коленке, буквально за пару недель? За отсутствием специальных высадочных средств англичане бросились судорожно скупать все подвернувшиеся траулеры, каики и прочую дребедень по всему Восточному Средиземноморью. Например, за один день в Пирее британские офицеры купили 42 лихтера и 5 буксиров. Представляете, какие были цены? Владычице морей явно не хватало «эльпидифоров», которые Черноморский флот готовил для высадки на Босфоре.

Та же самая судорожная спешка сказалась и в другом: когда 29-я дивизия на 22 транспортах прибыла в Мудрос, выяснилось, что никто ничего не может найти в трюмах, так как пулеметы, боеприпасы, палатки, продукты были свалены туда вперемешку. Поэтому пришлось разгружать все транспорты, сортировать имущество и грузить обратно. Вот так готовилась эта операция.

Дальше – больше. Выяснилось, что флот и армия в этой операции действуют совершенно самостоятельно, адмирал де Робек и генерал Гамильтон могли лишь советоваться и договариваться между собой, единого командующего не имелось.

Мало того, Гамильтон ухитрился полностью разрушить цепь командования даже внутри своей армии, взорвав один из важнейших принципов построения любой армии – единоначалие. После провального первого дня высадки он оправдывался тем, что согласно плану операции его роль ограничивалась общим планированием, а командовать боем должны были командиры дивизий. Командующий армией не имеет права приказать собственному командиру дивизии?! Но этот бардак был вполне логично распространен до самого нижнего звена, каждый командир батальона и роты вел себя как удельный князек, принципиально не замечающий соседа.

Британским генералам просто не хватало умения и желания побеждать. Так как их противниками были энергичные командиры вроде Лимана фон Сандерса и Мустафы Кемаля, не удивительно, что дуэль командиров союзники проиграли с треском. Если бы в распоряжении турецкого командования имелись еще и хорошие войска, высадка вообще кончилась бы катастрофой.

Дело еще более осложнял «австралийский сепаратизм». Правительство Австралии потребовало, чтобы войска Анзака действовали самостоятельно. Не больше и не меньше. Положение усугубляло то, что Гамильтон и де Робек действовали самостоятельно. Единого командующего операция не имела.

7 апреля командующий десантным корпусом генерал сэр Иен Гамильтон покинул Египет и прибыл на остров Лемнос. Здесь он провел совещание с де Робеком и командующим французскими силами генералом д'Амадом, на котором был окончательно принят план операции. Вот и посмотрим, что намеревался делать полководец Гамильтон. Первые споры разгорелись относительно времени высадки. Гамильтон считал, что десант следует высаживать в темноте, хотя при этом десантники лишались поддержки корабельной артиллерии. Моряки возражали совершенно справедливо, даже многие годы спустя ночная высадка оставалась исключительно сложным и рискованным предприятием. При высадке днем транспорты с войсками и тяжелой артиллерией могли попасть под огонь вражеских батарей. Поэтому было принято компромиссное решение – высадить на рассвете авангард, а резервы и артиллерию высаживать уже после захвата плацдармов. Не будем слишком жестко критиковать де Робека и Гамильтона за то, что они не учли опыт операции «Оверлорд», до которой было еще 30 лет. Но вот то, что они легким движением руки отбрасывали в сторону опыт Западного фронта, уже заслуживает самого сурового осуждения. Например, при наступлении в Шампани (февраль – март 1915 года) французы вели трехдневную артиллерийскую подготовку, стараясь уничтожить проволочные заграждения и разрушить хотя бы первую линию германской обороны. При этом сосредотачивалось до 70 орудий на километр фронта. Гамильтон намеревался бросить своих десантников на практически нетронутую оборону турок после примерно 40 минут стрельбы наугад, причем почти на всех участках десант поддерживал один броненосец. Напомним, что его бортовой залп составлял 4 тяжелых, 6 средних и 6 легких орудий. Просуммировать эти цифры читатель сможет сам.

Неадекватность артподготовки лучше всего характеризуют выписки из бортжурнала американского линкора «Теннесси», который участвовал во всех десантных операциях на Тихом океане в годы Второй мировой войны. Мы уже не говорим о том, какую роль играла авиация, просто оцените цифры. В ходе каждой операции линкор практически полностью расстреливал весь свой боекомплект.

Между тем линкор «Куин Элизабет» в день высадки десанта израсходовал всего лишь 9 снарядов 381 мм и 370 снарядов 152 мм. Разницу заметить можно без труда.

План операции отличала излишняя переусложненность. Гамильтон решил высадить войска сразу на 7 участках, что само по себе было бы не страшно, вспомните тот же «Оверлорд». Беда заключалась в другом – 4 из 7 высадок были диверсионными, а вдобавок была затеяна крупномасштабная демонстрация в заливе Сарос, которая отвлекла еще часть сил. Вот так командующий раздробил свои силы и лишился резервов на случай какой-либо случайности. Итак, планировались высадки английских войск на участках вокруг южной оконечности полуострова, которые получили обозначения S, V, W, X, У, Z. Хорошо еще английский алфавит короткий! Французы высаживались на азиатском берегу пролива в Кум-Кале.

25 апреля флот адмирала де Робека высадил первые 29000 человек на 5 плацдармах вокруг мыса Хеллес и Габа Тепе, используя корабельные шлюпки и катера – специализированных десантных судов не существовало в природе. Если высадка под огнем противника начинается с команды «Весла на воду!» – добра не жди. Вот мы и расскажем, как все это происходило.

Начало высадки 25 апреля 1915 г. Гребные шлюпки.

Высадка французов в Кум-Кале. Первыми идут сенегальские стрелки.

* * *

Высадка французов в Кум-Кале преследовала две цели. Первая – отвлечь внимание от главной высадки на мысе Хеллес, вторая – временно нейтрализовать турецкие батареи, которые могли обстрелять англичан на другом берегу пролива. Высадку прикрывала 6-я эскадра из 3 французских броненосцев и русского крейсера «Аскольд», который за свою странную внешность – пять тонких труб – получил прозвище «Пачка сигарет». Первая волна десанта состояла из 6-го колониального полка и отделения саперов.

Обстрел берега начался в 05.15, а транспорты заняли назначенные места у берега в 07.20. Паровые катера потащили шлюпки с военных кораблей к транспортам, чтобы принять десант. Именно в этот момент заговорили турецкие батареи, но помешать не смогли. В 08.00 десантный караван в сопровождении 2 миноносцев направился к берегу. Последний отрезок пути шлюпкам пришлось проделать на веслах, что сильно выматывало людей. Теперь открыла огонь турецкая пехота, но пушки миноносцев заставили ее замолчать, и первая волна десанта высадилась относительно благополучно. Но на отходе снарядом был потоплен баркас «Аскольда», но остальные шлюпки подошли к ожидавшим их паровым катерам и вышли из зоны обстрела.

Русский бронепалубный крейсер «Аскольд», прикрывавший французскую высадку.

Высадившаяся сенегальская пехота сумела оттеснить турок, и саперы приступили к ремонту пристани, чтобы облегчить дальнейшую высадку. Всего шлюпкам пришлось совершить еще три рейса, чтобы доставить на берег остальные подразделения. И в этом заключалось основное отличие тогдашних десантов от проводившихся в следующей войне. В годы Второй мировой весь десант был обеспечен высадочными средствами, даже если они и подходили к берегу несколькими волнами. Терять время на возвращение и погрузку тех же самых барж и лихтеров было сочтено непозволительным риском и потерей темпа.