Текст книги "XX век флота. Трагедия фатальных ошибок"

Автор книги: Александр Больных

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

К 09.30 туман разошелся, но за это время «Мусджо» успел догнать конвой, а буквально следом за ним шли еще 3 корвета и 2 вооруженных траулера, прибывшие из Исландии. Через два часа появились и корабли 2-й эскортной группы – еще 5 эсминцев. Теперь конвой имел очень солидное охранение: 6 эсминцев, 7 корветов и 2 траулера. Командование принял на себя командир 2-й эскортной группы капитан 2 ранга Бэнкс, находившийся на эсминце «Дуглас».

В это время совсем недалеко от конвоя, на свое несчастье, оказался панамский транспорт «Монтана». Официально он мог считаться нейтральным, если бы не груз военной контрабанды на борту. Он предназначался американским морским пехотинцам в Исландии. Впрочем, у командира U-105 капитан-лейтенанта Шеве не было ни времени, ни возможности разбираться во всех этих тонкостях. Этот поход выдался для Шеве неудачным, он провел в море два месяца, но так и не потопил ни одного судна. Поэтому Шеве страшно обрадовался, когда увидел одиночный транспорт без эскорта. На всякий случай он погрузился на перископную глубину и выпустил одну торпеду, завершившую поход «Монтаны». Этот инцидент стал еще одним звеном в цепи, которая в конце концов привела к вступлению США во Вторую мировую войну.

Усиление эскорта немцы ощутили практически сразу. U-207 после потопления «Гарма», как и все остальные лодки, постаралась обогнать конвой и сейчас находилась в позиционном положении примерно в 15 милях впереди конвоя. Над водой виднелась только ее рубка, но и этого оказалось достаточно для патрульного «Хадсона». Самолет бросился на лодку, и Мейер поспешно погрузился, хотя делать это было не обязательно – на самолете не имелось глубинных бомб. Однако свое дело он сделал, сообщив командиру эскорта об этом контакте. Сил у капитана 2 ранга Бэнкса было достаточно, и он отправил для проверки сообщения эсминцы «Ветеран» и «Лимингтон».

Оба корабля немедленно повернули в указанную точку и в 15.15 заметили U-207. Мейер тоже увидел эсминцы и немедленно пошел на погружение. Но теперь ему повезло гораздо меньше, чем в случае с самолетом. Эсминцы только что вышли из порта, и на них имелся полный комплект глубинных бомб. К тому же это были ветераны Битвы за Атлантику, привыкшие к совместной работе. Как обычно, один корабль поддерживал гидроакустический контакт, а второй выполнял заход, сбрасывая бомбы. Последнюю атаку выполнил «Лимингтон», после чего гидроакустики слышали шумы, идентифицированные как попытка продуть балластные цистерны. Было ясно, что с лодкой что-то не в порядке.

«Лимингтон» сообщил об этом командиру, и тот прислал на помощь еще два эсминца. Эта четверка продолжала поиск до 19.30, хотя последний ненадежный контакт имел «Ветеран» в 17.02. Ни обломков, ни масляного пятна на поверхности не появилось, но командиры эсминцев были уверены, что уничтожили еще одну подводную лодку. В отличие от предыдущих атак лодок в подводном положении, эта действительно оказалась результативной. U-207 больше на связь не выходила.

Однако немцы не оставили мысли нанести еще один удар конвою. На помощь группе «Маркграф» прибыли подводные лодки: U-552 под командованием знаменитого Эриха Топпа, U-373, U-572 и U-573. Впрочем, новые подкрепления получило и охранение конвоя – прибыли еще 3 эсминца, что позволило капитану 2 ранга Бэнксу отправить «Скину», на котором начала ощущаться нехватка топлива, на дозаправку в Рейкьявик.

Тем временем поврежденный танкер «Тахи» своим ходом, но с помощью буксировавшего его корвета «Орилла», добрался до Рейкьявика. После попадания торпеды поврежденное судно сумело пройти 592 мили и даже сохранило свой драгоценный груз.

Интересно отметить весьма своеобразную трактовку американцами понятия «нейтралитет». 13 сентября американские эсминцы «Чарльз Ф. Хьюз», «Рассел» и «Симс» фактически вступили в охранение конвоя. Они развернулись в линии в 10 милях к югу от конвоя и находились в состоянии полной боевой готовности. Нет никаких сомнений, что в случае встречи с немецкой подводной лодкой их командиры, не размышляя ни секунды, атаковали бы ее. Впрочем, они сопровождали конвой не слишком долго и вскоре ушли на запад.

Ночью немцы попытались атаковать конвой, хотя довольно вяло. Лишь U-43 и U-84 выпустили торпеды, но безрезультатно. За эти неудачи отчасти расквиталась подводная лодка U-98 капитан-лейтенанта Роберта Гюзе. Утром 16 сентября она в надводном положении в полосе тумана случайно налетела на эсминец «Сен-Круа» и корвет «Мусджо». Лишь умение командира и большая доля везения помогли U-98 уйти невредимой. Зато после наступления темноты лодка сумела проникнуть внутрь кольца охранения и выпустить 4 торпеды по судам третьей колонны. Старания Гюзе были вознаграждены, и в 21.15 на лодке услышали глухой взрыв. Торпеда попала в трюм № 1 транспорта «Джедмур». Он сразу получил дифферент на нос, и тут железная руда, которую он вез, начала сыпаться вперед. Под ее напором стальные переборки лопались, как бумажные, и вскоре «Джедмур» исчез под водой. Но, в отличие от U-98, обратно на поверхность он уже не поднялся.

Последней жертвой стал транспорт «Барон Пентланд». Как мы помним, он был атакован U-652 и взрывом торпеды ему отломило корму. Однако корабль продержался на плаву до 19 сентября (!), когда его случайно обнаружила и добила подводная лодка U-372.

17 сентября конвой прибыл в Англию. Долгое путешествие и тяжелая битва завершились. Группа «Маркграф» одержала победу. Потеряв 2 лодки, она потопила 17 транспортов общим водоизмещением 71 792 тонны и отправила на дно океана более 100 000 тонн важных грузов.

Но постепенно успехи подводных лодок начали снижаться. Все большее значение начали приобретать действия авиации. Если самолет и не топил подводную лодку, он загонял ее под воду, после чего она превращалась в оченьтихоходный корабль.

Однако в декабре 1941 года произошел еще один драматический поворот в ходе подводной войны. После того как 7 декабря 1941 года японцы нанесли удар по Пёрл-Харбору, Гитлер в порядке солидарности со своим союзником 10 декабря объявил войну Соединенным Штатам. Дёниц тут же направил свои подводные лодки к американским берегам, рассчитывая на неготовность США, и оказался совершенно прав. Началось второе счастливое время германских подводников, которые безнаказанно действовали против одиночных торговых судов у Восточного побережья США и в Карибском море. Воспоминания пестрят красочными описаниями гибели судов в прямой видимости берега, где прибрежные города по-прежнему сверкали ночными огнями. Обычно это выставляют как доказательство нежелания американцев поступиться привычными удобствами, даже если это будет грозить гибелью соотечественникам. Отчасти так оно и было, но вряд ли все знают, что одним из главных противников введения затемнения оказался главнокомандующий американского флота адмирал Эрнест Кинг.

Как раз в это время у немцев появились подводные танкеры XIV серии, которые позволили лодкам значительно больше времени проводить у берегов Америки. Приходится еще раз напомнить, что основой подводного флота Германии оставалась средняялодка VII серии, никак не рассчитанная на трансатлантические вояжи. Американцы понесли колоссальные потери, и адмирал Кинг, люто ненавидевший англичан, все-таки был вынужден воспользоваться английским опытом и ввести систему конвоев у побережья США. Это немедленно привело к сокращению потерь, и Дёниц снова перевел свои лодки в центральную часть Атлантики.

В июле 1942 года начинается очередная фаза Битвы за Атлантику. В распоряжении Дёница появляется все больше подводных лодок, и размеры волчьих стай растут, но увеличивается и количество эскортных кораблей. Конвойные битвы становятся все более ожесточенными. Это позволяет союзникам начать формирование групп поддержки, которые могут быть направлены на помощь любому конвою, подвергшемуся атаке. Пока еще авиация союзников не может перекрыть всю ширину океана, между Исландией и Гренландией остается «черная дыра», где лодки могут чувствовать себя относительно спокойно. Но в составе союзных флотов уже появляются эскортные авианосцы, которые обеспечивают конвою воздушное прикрытие в любом месте океана.

Апогеем Битвы за Атлантику стали события марта – мая 1943 года. Дёниц бросил в Северную Атлантику такое количество подводных лодок, что ни один конвой не мог пройти необнаруженным и неатакованным. В результате в самый короткий срок в марте были разгромлены конвои UGS-6, HX-228, SC-122 и НХ-229. Но вот вывод, будто атлантические коммуникации союзников оказались под угрозой, выглядит несколько поспешным. Это была не более чем тактическая неудача, от которой не застрахован ни один флот в мире. Тем более что уже в апреле в обмен на 39 транспортов союзники потопили 15 подводных лодок. Такое соотношение потерь для немцев было совершенно неприемлемым, в борьбе на истощение Германия была обречена. А тут еще начала давать свои плоды масштабная программа строительства торговых судов, развернутая Соединенными Штатами. Она не только позволила восполнить понесенные потери, постепенно тоннаж торговых флотов союзников начал расти. Поворотным пунктом в Битве за Атлантику считается переход конвоя ONS-5, состоявшего из 43 судов и 16 кораблей эскорта. Он был атакован группой из 30 подводных лодок, в ходе затяжного сражения им удалось потопить 13 транспортов, но были уничтожены и 6 подводных лодок. Вообще май 1943 года стал черным месяцем для подводного флота Германии, потерявшего 43 лодки.

В результате Дёниц был вынужден направить свои субмарины в отдаленные районы, где ПЛО была не такой сильной. Для оправдания таких действий он выдвинул «теорию тоннажа», согласно которой корабль, потопленный в любой точке Мирового океана, все равно будет вычеркнут из списков, и это станет ударом для союзников. Одновременно начались лихорадочные попытки как-то осовременить откровенно устаревшие лодки. На них начали устанавливать шноркель, позволявший использовать дизеля под водой, усилилось зенитное вооружение, появились новые модели торпед – маневрирующие и акустические. Но ведь и союзники не стояли на месте. На вооружении их кораблей появились реактивные бомбометы и самонаводящиеся торпеды. С весны 1943 года началось настоящее воздушное наступление в Бискайском заливе на основном маршруте выхода немецких субмарин в Атлантику. Попытка Дёница противодействовать этому, превратив несколько лодок в «зенитные», провалилась. Авиация становилась решающей силой.

Поэтому, когда в сентябре 1943 года немецкие лодки снова вышли в Северную Атлантику, кроме пары случайных успехов, они ничего не добились, а вот потери росли быстро. Подводная лодка превратилась в одноразовое оружие, теперь не получалось даже разменивать одну лодку на один транспорт. А когда в июне 1944 года союзники высадились во Франции, началась агония. Дёниц был вынужден снова бросить лодки в английские прибрежные воды, но это ничего не дало. К тому же союзники начали массированные бомбардировки французских портов, причем в ход пошли 5-тонные бомбы «Толлбой», сокрушавшие любое убежище.

Немцам оставалось надеяться только на появление «вундерваффе», Дёниц на эту роль назначал так называемые «электролодки» XXI и XXIII серий. Действительно, они обладали большой подводной скоростью, но ведь эскортные корабли все равно были быстроходнее! Про самолет, который к этому времени стал главным врагом подводной лодки, мы уже не говорим. А ведь где-то с 1943 года авиация топила больше подводных лодок, чем корабли. Во всяком случае, статистика такова: на 153 лодки, потопленные кораблями, приходится 177 лодок, потопленных береговой авиацией. Здесь имеется еще один аспект, который германофилы предпочитают не замечать принципиально. Бумажные характеристики этих лодок выглядели просто потрясающе, но между бумагой и морем существует дистанция огромного размера. Позволим себе процитировать документ, совершенно не относящийся к морским делам, а именно результаты обстрела «Королевского тигра» на полигоне НИИБТ. Какие же выводы сделали советские танкисты? «Качество брони резко ухудшилось. В броне при первых попаданиях образуются трещины и отколы. От группы снарядных попаданий образуются проломы… Для всех узлов корпуса и башни танка характерным является слабость сварных швов». Объяснение было предельно простым – к лету 1944 года германская промышленность испытывала острую нехватку легирующих присадок, и качество броневой стали резко упало. А из чего делается прочный корпус подводной лодки? Правильно, из легированной высокопрочной стали. Так какие мы имеем основания полагать, что качество корпусов лодок XXI серии было выше, чем качество корпусов «Королевских тигров»? Никаких! Поэтому можно вполне обоснованно заподозрить, что заявленная глубина погружения не вполне соответствует фактической и взрывы глубинных бомб эти лодки будут переносить не совсем так, как ожидали конструкторы.

К этому времени на вооружении британских кораблей появился реактивный бомбомет «Сквид», который имел эффективность действия 34 %! Считается, что новые британские фрегаты, вооруженные этим бомбометом, потопили 17 лодок в 50 атаках. Конечно, очень легко обвинить британских историков в пристрастности, но ведь фактом остается то, что этот бомбомет оставался на вооружении флотов НАТО еще 30 лет, а плохое оружие столько времени держать не станут. Во всяком случае, последний «Сквид» был снят с британского фрегата «Солсбери» в 1977 году.

В общем, можно сделать такой вывод. Хотя за Вторую мировую войну немецкие лодки и потопили вдвое больше торговых судов, чем за Первую мировую, всерьез британской экономике они не угрожали, как это произошло в первой половине 1917 года.

А чего добились подводные флоты других стран? Наиболее эффективно действовали американцы, хотя им пришлось преодолевать свой собственный торпедный кризис. Но ничего, справились. По сути, это было единственным серьезным испытанием для американских подводников. Японская ПЛО ни количественно, ни качественно даже отдаленно не напоминала ПЛО союзников в Атлантике, поэтому следует удивляться не тому, что подводные лодки истребили три четверти японского торгового флота, а тому, что они не уничтожили его подчистую. Следует напомнить, что американские лодки во второй половине войны также перешли к тактике волчьих стай, но в американские стаи входило не более 5 лодок. Этому были две причины: откровенная слабость эскортных сил и относительно небольшие размеры японских конвоев. Кроме того, жертвами американских подводных лодок стало довольно много японских военных кораблей: 1 линкор, 8 авианосцев, большое число крейсеров и эсминцев. Дошло до того, что в 1944 году перед высадкой на Марианских островах адмирал Локвуд объявил сезон охоты на японские эсминцы, а ведь в Атлантике эсминец считался самым опасным врагом подводной лодки.

Русские, англичане, итальянцы, японцы… Ну, они тоже сражались и добились определенных успехов, но, разумеется, эталоном подводной войны считается Битва за Атлантику.

Средиземноморские проблемы

«Чтобы участвовать в мире, нужно участвовать в войне», – изрек вождь корпоративного государства Бенито Муссолини, и в июне 1940 года Италия вступила во Вторую мировую войну. Можно вспомнить, что четверть века назад итальянское правительство проявило гораздо больше циничного благоразумия, воздерживаясь от вступления в войну, хотя при этом ему пришлось нарушить подписанные соглашения с центральными державами. Тогда выжидание пошло на пользу Италии, тем более что итальянцы сумели выторговать у Антанты кое-какие обещания за свое участие в войне, а вот сейчас Муссолини не захотел ждать, он побоялся опоздать к дележу французского наследства. Ведь после капитуляции Франции (пусть сами французы упрямо называют Компьенское соглашение «перемирием») появилась возможность расширить африканскую империю и заполучить вожделенную Ниццу, на которую итальянцы давно точили зубы. Впрочем, итальянские адмиралы совсем не рвались в бой, имея на то веские причины. Прежде всего следовало как-то решить проблему обеспечения флота топливом, так как собственных источников нефти Италия не имела, а имевшихся запасов не могло хватить надолго. Но Муссолини был твердо уверен, что война против Англии окажется такой же скоротечной, как и все предыдущие кампании Гитлера. И как тут не уверовать в собственную непогрешимость, если на всех заборах красуются плакаты: «Duce ha sempre racione» – «Вождь всегда прав». Но, как выяснилось потом, правы оказались адмиралы, а не строитель корпоративного государства, причем ошибался он буквально по всем пунктам.

Прежде всего выяснилось, что Гитлер совсем не намерен усиливать Италию за счет разгромленной Франции, и в результате вместо дележа французского наследства Муссолини получил войну против Великобритании, которая совсем не собиралась капитулировать. Во многом война на Средиземноморском театре определялась успехом действий флота, ведь армии в Африке требовалось снабжать, а безопасность морских коммуникаций зависела от того, кому принадлежит господство на море. Интересно, что важнейшие коммуникации противников проходили по взаимно перпендикулярным направлениям: Италия – Африка и Гибралтар – Мальта – Александрия. От того, кто сумеет захватить господство в центральной части Средиземного моря, зависел исход не только морской войны, но и битвы за Африку. С этой точки зрения Средиземноморские кампании можно считать классической морской войной, но в то же время они чуть ли не каждый день опровергали постулаты классиков – Мэхена и Коломба. А уж от теорий апологетов воздушной мощи Джулио Дуэ и Билли Митчелла вообще не осталось камня на камне. Да, война на Средиземном море оказалась настоящим клубком парадоксов.

Все происходившее до сих пор в Атлантике казалось досадным недоразумением. Пусть себе немцы использовали свои тяжелые корабли в качестве рейдеров, это объясняли лишь колоссальным неравенством сил, которое не оставляло адмиралу Редеру иного выбора, но вот на Средиземном море все ожидали классической дуэли линкоров. Увы, суровая действительность развеяла все иллюзии, и пострадал не один только миф о генеральном сражении.

После объявления войны 10 июня 1940 года единственными событиями стали вылазки кораблей союзников к итальянским портам в Африке и Европе, но обстрелы Тобрука, Бардии и района Генуи имели скорее психологическое значение, нежели военное. Господа адмиралы по-прежнему никак не могли приспособиться к реалиям нынешней войны, и доказательством тому стал поход французского флота к Гибралтару, чтобы предотвратить прорыв немецких кораблей на помощь итальянцам. Каких кораблей – бог весть, ведь в это время остатки германского флота прочно увязли в Норвегии, но патрулирование организовали всерьез.

Казалось, так все пойдет и дальше – союзники будут нажимать, а итальянцы вяло отбиваться, но тут случилось непредвиденное – то самое Компьенское перемирие, и совершенно внезапно выяснилось, что сонная тыловая база в Гибралтаре приобретает важнейшее значение, а британских кораблей там нет, за исключением пары старых эсминцев. И тогда в авральном порядке создается импровизированная эскадра, ставшая впоследствии знаменитым Соединением Н, командовать им поручают вызванному из отставки вице-адмиралу Сомервиллу. В его состав включают линейный крейсер «Худ», модернизированный линкор «Вэлиант» и совсем ископаемый линкор «Резолюшн» – ведь линейный корабль есть основа морской мощи. К ним добавляется новейший авианосец «Арк Ройял», который совсем не предназначен для действий в Средиземном море, для этого строились бронированные «Илластриесы». Однако выбора нет, приходится довольствоваться имеющимся. Такой разномастный состав еще не раз будет мешать действиям британских адмиралов на Средиземном море, в основном из-за разницы в скорости кораблей.

И первая же операция, которую проводит новорожденное соединение, становится и первым из парадоксов. Первым крупным сражением на Средиземном море становится бой между недавними союзниками. (Заметили, как часто повторяется слово «первый»?) Более подробно операция «Катапульта» описана в книге, посвященной истории линейных кораблей, поэтому мы здесь не будем вдаваться в детали. Укажем только, что результатом удара по Мерс-эль-Кебиру стало потопление линкора «Бретань» и тяжелые повреждения линкоров «Прованс» и «Дюнкерк». Кстати, вслед за многими другими историками мы можем лишь повторить: та охота, которую англичане развернули за французскими линкорами во всех уголках земного шара, ясно показывает, что для британского Адмиралтейства линкор все еще являлся владыкой морей и главной угрозой безопасности Британии. Здесь следует отметить, что судьба французских крейсеров англичан не слишком волновала, и они не уделили этим кораблям практически никакого внимания. И еще операция «Катапульта» ясно продемонстрировала всему миру: расчеты Гитлера на быструю капитуляцию Британии совершенно напрасны, англичане будут сражаться до конца.

Черчилль ни секунды не верил заверениям немцев о том, что они не намерены посягать на французские корабли, и еще меньше он верил в способность и готовность французов отстоять свой флот от таких посягательств. Немецкие десантные баржи в Ла-Манше под прикрытием «Ришелье» и «Дюнкерка» – это был бы настоящий кошмар английских адмиралов, а совсем не та ахинея, которую описывает Кеннет Макси в книге «Вторжение, которого не было». Еще одной неожиданностью стала смелая и успешная атака французских кораблей, стоящих в порту, защищенном береговыми батареями, которые в этом бою не сумели сыграть никакой роли. Да, времена Порт-Артура и Дарданелл остались в далеком прошлом. А вот британский авианосец тоже ничем не отметился. Демонстративная постановка полудюжины магнитных мин французов не смутила, а попытка атаки уходящих кораблей провалилась с треском. То самое «решающее превосходство» в виде авианосца ничем не помогло адмиралу Сомервиллу. Действительно, каждый авианосец хорош настолько, насколько хороши его самолеты, а летательные аппараты марки «Суордфиш» и «Скуа» к категории самолетов можно было отнести лишь с большой натяжкой.

А вскоре, 9 июля 1940 года, состоялось и первое крупное столкновение британского Средиземноморского флота с итальянским, которое произошло неподалеку от берегов полуострова Калабрия. Бой состоялся потому, что пересеклись пути итальянского конвоя, следовавшего в Северную Африку, и английского, направлявшегося на Мальту. Британские историки охотно записывают его в решающие сражения, итальянцы бурно это отрицают. Но, если оценить темперамент, с которым итальянцы опровергают миф о «моральном превосходстве», полученном британским флотом после этого сражения, становится понятным, что дело обстоит отнюдь не так просто, как нам пытаются представить.

Итальянцы упрямо доказывают, что двум старым и слабым итальянским линкорам противостояли три мощных, гораздо более надежно забронированных британских, не считая ужасного авианосца «Игл». В действительности же все обстояло прямо противоположным образом. В бою участвовал один-единственный британский линкор «Уорспайт», который обладал более или менее приличной скоростью. Страдавшая постоянными неполадками в машинах «Малайя» только обозначила свое присутствие парой залпов с предельной дистанции, которые вдобавок легли большими недолетами, ну а «Ройял Соверен» вообще лишь при том присутствовал. Так что утверждения, будто бортовой залп британской эскадры весил 93 000 фунтов против 46 000 фунтов у итальянцев, грешат против истины. Поделите первую цифру на три и посмотрите, что получится.

А теперь посмотрим, чего сумели добиться грозные британские «Меч-рыбы», хотя кое-кто ехидно называл их «Авоськами». Мало того, что авиагруппа «Игла» была более чем скромной по размерам, она еще больше сократилась, когда самолеты 813-й эскадрильи получили приказ вести наблюдение за итальянским флотом, а атаки были возложены на 9 торпедоносцев 824-й эскадрильи. Кстати, итальянцы для наблюдения за противником использовали бортовые гидросамолеты Ro-43, почему этого не сделали англичане – непонятно.

В первый раз «Суордфиши» взлетели в 11.45, когда авианосец находился в 90 милях от противника. Лишь в 12.52 тихоходные аэропланы увидели замыкающие корабли противника – две дивизии тяжелых крейсеров в сопровождении эсминцев. Летчики приняли их за линкоры и пошли на сближение. Звучит странно, но совершенно точно, ведь лишь в 12.15 торпедоносцы вышли в атаку. Торпеды были сброшены на дистанции около 1000 ярдов, но итальянские крейсера сумели уклониться от них. Вторая волна, также из 9 «Суордфишей», догнала итальянцев в 15.45. И снова пилоты ошиблись, только теперь за линкоры они приняли дивизию крейсеров, возглавлявшую итальянский строй. Торпедоносцы, прорвав огневую завесу, сбросили торпеды, и пилоты были уверены, что сумели добиться попадания в крейсер «Больцано». Как ни странно, был атакован именно он, но вот попаданий не было. Кстати, ошиблись и итальянцы, утверждавшие, что сбили 2 торпедоносца. Один из английских летчиков с горечью признал: «Позднее мы поняли, что потерпели досадную неудачу, но мы впервые получили подобный опыт. «Суордфиш» – слишком медленный аэроплан».

В общем, первое настоящее генеральное сражение линейных флотов так и не состоялось, все свелось к попаданию единственного 381-мм снаряда в линкор «Джулио Чезаре» с рекордного расстояния 26 000 метров. Еще несколько крейсеров и эсминцев получили мелкие осколочные царапины.

А далее произошло то, что сами итальянцы назвали сражением между итальянским флотом и итальянской авиацией. Еще в самом начале боя адмирал Кампиони попытался вызвать свои бомбардировщики, однако те появились на сцене, когда уже все было закончено, и с похвальной энергией принялись бомбить все корабли, какие только видели. В налетах участвовали 126 бомбардировщиков, которые сбросили 514 бомб; сколько на какой флот – неизвестно. К счастью, обошлось без напрасных жертв.

Какие же выводы можно сделать из этого вроде бы незначительного столкновения? Первый и самый грустный для господ адмиралов, годами грезивших о генеральном сражении: дневная артиллерийская дуэль линейных флотов безвозвратно ушла в прошлое. Все началось и закончилось перестрелкой на большой дистанции, хотя командовавший английской эскадрой адмирал Каннингхэм жаждал решительного сражения и стрельбы в упор. Кстати, о нем, точнее, о его фамилии. Словарь Вебстера дает несколько смутное объяснение касательно того, как ее следует читать: Каннин гхэм(шотл.) или Каннин гэм(обычное англ.). Давайте предположим, что Эндрю Браун был верен своим шотландским корням.

Все карты смешал десяток уродливых полотняных аэропланов, которые обратили в бегство весь итальянский флот. Вообще создалась парадоксальная ситуация – английские авианосные самолеты не добились ни одного попадания, но при этом оказали решающее влияние на ход сражения. И на Средиземном море это повторится еще не один раз, хотя уже этот бой позволил сделать второй важнейший вывод: английская авианосная авиация совершенно не соответствует современным требованиям. Вот если бы адмирал Битти в 1918 году имел в своем распоряжении «Суордфиши», он наверняка устроил бы немцам Таранто прямо в Кильской бухте. Это также доказало потопление эсминцев «Дзеффиро» в гавани Тобрука 5 июля и «Панкальдо» в Аугусте 10 июля. Но действовать против современных кораблей в открытом море эти аэропланы не могли.

Третий и самый главный вывод состоит в том, что британский флот все-таки получил моральное превосходство над противником. Все итальянские офицеры, от адмирала до последнего мичмана, дружно утверждали, что ничего подобного не имело места, но присмотритесь повнимательнее к главному аргументу итальянцев: «Британский флот вышел в море с целью нанести решительное поражение противнику. Адмиралу Каннингхэму это не удалось, значит, англичане потерпели серьезную неудачу». Слава богу, никто из них не рискнул писать «потерпели поражение». Впрочем, все точки над умляутами были расставлены уже через 10 дней в бою у мыса Спада.

Командование итальянского флота – Супермарина – решило перевести на Додеканезские острова 2-ю дивизию крейсеров контр-адмирала Фердинандо Касарди – «Банде Нерее» и «Бартоломео Коллеони». После выхода в море крейсера были замечены английским самолетом, но адмирал решил не поворачивать назад, так как Супермарина обещала ему воздушную поддержку. Вдобавок он не стал поднимать собственные гидросамолеты для разведки, так как счел волнение слишком сильным. В результате рано утром 19 июля итальянские крейсера столкнулись с 4 британскими эсминцами, патрулирующими у северного берега Крита. Итальянцы немедленно открыли огонь, и английские корабли начали отходить на восток, где находился прикрывавший их легкий крейсер «Сидней». Погоня продолжалась почти час, но итальянцы так и не сумели добиться ни одного попадания, они даже не смогли сократить расстояние, хотя формально крейсера этого типа считались рекордсменами скорости, ведь на испытаниях «Банде Нерее» развил целых 42 узла. Но справочник Альдо Фраккароли скромно указывает, что во время войны они не могли развить более 30 узлов, да и эта цифра выглядит сомнительной. Во всяком случае, адмирал Касарди позднее заявил: «Вражеские эсминцы исчезли в дыму, и мои попытки снова обстрелять их из орудий оказались безуспешными». Однако остается вопрос: действительно ли он пытался нагнать британские корабли. Ведь современный историк Джеймс Садкович, не краснея, пишет: «Итальянские крейсера были уязвимы для огня британских эсминцев из-за тонкого бронирования… хотя итальянские 152-мм орудия превосходили британские 120-мм в дальнобойности на 5000 метров, британские орудия были скорострельнее…»

После затяжной погони итальянцы в 07.30 вдруг увидели в дымке на севере оранжевые вспышки – это прибыли «Сидней» и сопровождающий его эсминец. Британский крейсер сразу открыл огонь с дистанции 10 миль. Касарди писал, что итальянцы не видели ничего, даже силуэтов британских кораблей, только вспышки выстрелов. Зато англичане утверждают, что «Сидней» несколько раз был накрыт вражескими залпами. Практически сразу «Банде Нерее» получил попадание в трубу, которое не причинило особых повреждений. Командир «Сиднея» приказал эсминцам провести торпедную атаку, но это пока оставалось благим пожеланием.

Касарди сразу повернул на юго-запад и поставил дымовую завесу. Он думал, что встретил два крейсера типов «Сидней» и «Глостер», которые могли легко уничтожить его два небольших корабля. Вдобавок итальянский адмирал опасался, что его прижмут к берегу Крита, где у него просто не будет пространства для маневра. Началась такая же затяжная и изматывающая погоня, только теперь роли поменялись. В 08.21 «Сидней» получил попадание, причем тоже в трубу и столь же несерьезное. Казалось, ситуация складывается благоприятно для итальянцев, но в тот самый момент, когда они вырвались в открытое море, «Коллеони» получил несколько попаданий одно за другим. Сначала на нем был заклинен руль, потом последовало попадание в боевую рубку, и затем взрывом были выведены из строя два котла, перебит главный паропровод и повреждена система подачи 152-мм снарядов. Очень удачное попадание!