Текст книги "Москва – Врата Демонов"

Автор книги: Александр Прозоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Что с бойцами, оставшимися у отделения? – хмуро спросил Шойгу. – Я видел много раненых.

– Жители соседних домов сообщили, что после ухода дикарей унесли их в квартиры. Оказывают возможную помощь, – мимоходом ответил генерал и вернулся к теме: – Так вот, Сергей Кужугетович. Обычная стрелковка неэффективна, зато попадание пули крупнокалиберного пулемета сносит дикаря вместе со щитом. Только благодаря БТРам с «КПТВ» нам и удалось удержать периметр. В связи с этой информацией Генеральный штаб предлагает срочно перевооружить поступающие силы на крупный калибр из складов округа. Но на это требуется время. И если дикари решатся на массированный прорыв через пути, остановить их будет нечем. Посему установки залпового огня могут оказаться единственным шансом…

– Хорошо, – после короткого колебания согласился министр. – Но оценивайте «Грады» как самое крайнее средство!

– Слушаюсь, товарищ министр!

– Каким образом переброшены в Москву эти… – Шойгу замялся, кивнул на экран.

– Как противник инфильтровался в столицу? В настоящий момент пытаемся это выяснить, Сергей Кужугетович.

– Постарайтесь сделать это быстрее! Пока мы чужой авианосец случайно в Москва-реке не обнаружили. Об изменении обстановки докладывайте мне немедленно. Работайте, товарищи офицеры!

Последнее средство

Утро оказалось неожиданно нежным – после теплой ночи небо затянуло легкими белыми облаками, из которых даже просыпалось нечто влажное, больше похожее на росу, нежели на дождь – однако пыль прибило, от лучей солнечных прикрыло, дышать стало легче. Пока на улицах было тихо, гвардейский экипаж БТР и полсотни собравшихся возле обгорелых «Тигров» омоновцев, укрывшись в тени бронемашин, позавтракали, запив лимонадом сухой паек и пиццу с ветчиной и грибами, доставленную на мост по заказу Чикинина.

– А однако удобно, старлей, в городе воевать, – уплетая за обе щеки итальянскую ватрушку, усмехнулся лейтенант Жарехин. – Полный сервис. Нам в поле ничего подобного никогда не подвозят.

– Вранье, подвозят, – покачал головой полицейский. – Помню, нас в лес под Наро-Фоминском на учения загнали, в самую дикую глухомань. Мы, как проголодались, по привычке попытались пиццу вызвонить.

– Ну и что? – навострил уши гвардеец.

– Обещали доставку за двадцать минут, если сможем объяснить, как проехать.

– Ну, и..?

– Не смогли…

Офицеры рассмеялись.

– И где это под Наро-Фоминском леса имеются? – Гвардеец сделал несколько глотков из пластиковой бутылки, протянул ее омоновцу.

– Могу дать джи-пи-эс-координаты, – пожал плечами Чикинин. – Деревья там были точно, сам видел.

– Деревья – это еще не лес! Вот у нас в Перми – если ближайший дом ближе ста километров, то это за лес не считают. Это роща…

– Движуха у «папуасов» пошла! – крикнул сверху с брони караульный. – Тролли к перекрестку подступают.

– Вежливые ребята, – вытирая руки салфеткой, поднялся гвардеец. – Подождали, пока позавтракаем. Ну что, старлей? Покажем нашим неразумным гостям, где раки зимуют?

Однако, когда лейтенант выглянул из-за БТР, улыбка с его лица сразу сошла:

– Вот проклятье! Эти ребята ночь провели не зря.

После того как накануне в сумерках очнувшийся тролль все-таки поднялся и убрел от путепровода, Госпитальный Вал просматривался на всю длину. От моста было хорошо видно, как по нему движутся два великана, переставляя перед собой щиты, собранные из бревен, заборных секций, бетонных плит, расплющенных мусорных баков и прочего разношерстного хлама, что смогли собрать по городу. Гигантские дикари шли вперед, мелкие «папуасы» бежали следом за большими, держа наготове луки.

– Старлей, уводи людей! – оглянулся на омоновца гвардеец. – Уходите в квартал, прячьтесь за дома. Как ближе подойдут, сбоку бейте, фланги у них открытые.

– А ты?

– А мне отступать нельзя, у меня приказ.

– Тебе нельзя, а нам можно?

– Включи голову, старлей! Вашими пукалками эти щиты не пробить, зря людей угробишь. А у меня калибр крупный, шанс есть.

– Прячьтесь! Драконы! – Подлетающих зверей увидели сразу несколько бойцов.

Большинство омоновцев, наученных горьким опытом, кинулись бежать от моста к домам, торопливо надевая шлемы и натягивая перчатки, опуская стекла. Некоторые метнулись под защиту брони «Тигров».

– Уходите! – еще раз махнул на полицейских Жарехин и заперся в БТРе.

Через пару мгновений ствол крупнокалиберного пулемета пошел вверх, и навстречу огнедышащим тварям с грохотом полетели стремительные трассеры.

Драконы, складывая крылья, стали падать вниз, ныряя под очереди, и раскрывать снова уже над самой землей – чтобы стремительно промчаться и плеснуть огнем в стоящие на мосту броневики и убегающих омоновцев. Тут и там на земле разгорались чадящие костерки из пересохшей травы, брошенных возле нее пластиковых бутылок, картонных стаканчиков и прочего мусора.

Ствол БТРа опустился и стал выплевывать короткие очереди вдоль улицы. Пули попадали в щиты великанов, высекали искры, рикошетировали, а иные и уходили в железо или бетон, то ли застревая в них, то ли проходя навылет.

Обгоревшие «Тигры» завелись и, один за другим, уехали с моста, спрятавшись за кирпичную девятиэтажку слева от перекрестка. Пешие омоновцы частью укрылись за забором справа, частью залегли в сквере, приготовив к бою доставленное ночью с базы оружие.

Драконы, несколько раз опалив огнем бронемашины, расселись на крыше того самого дома, за который спрятались «Тигры», перетаптываясь с лапы на лапу, словно голуби-переростки. Под ними на балконы высыпали москвичи, выставляя фотоаппараты и закрепляя планшеты – видимо, вели прямой репортаж прямо в Интернет. То, что на расстоянии нескольких метров над ними затаилась смерть, они даже не подозревали. И предупредить оказалось некому.

Под прицелом нескольких камер и десятков глаз два великана в деревянных шлемах и кожаных одеждах продолжали медленное наступление. Сперва вперед выдвигал свой тяжелый щит один, потом другой. Дикари перебегали то туда, то сюда, и потому пущенные под приподнятое укрытие очереди никого не задевали.

Метров с двухсот раскрашенные «папуасы» пустили стрелы, густым роем обрушившиеся на БТР – и бессильно отскочившие в стороны. «КПВТ» торопливо хлестнул трассерами – но тоже ни одной жертвы не нашел.

Издалека послышался быстро нарастающий гул, сразу пять «вертушек» плотным строем прошли над Семеновским проездом, пуская ракеты – и оба щита исчезли в сплошном облаке разрывов. Драконы спрыгнули с крыши, расправляя крылья, скользнули наперерез, испустили струи пламени, метясь в основание винта и воздухозаборники двигателей, – и сразу два «Ми-24» просели вниз, грохнулись об асфальт, заскользили в снопах искр, проскочили мимо БТРа и, уже почти потеряв скорость, ударились о щиты великанов, вполне успешно выдержавшие все попадания.

Три «крокодила», увеличивая скорость, легко оторвались от крылатых животных, ушли в широкий пологий разворот. Драконы, перепорхнув пути, быстро расселись на стене длинной сталинской девятиэтажки, цепляясь за окна когтистыми лапами и высунув над крышей только головы. Отсюда сами они могли выпрыгнуть в воздух в любой момент, а вот подстрелить их с «вертушек» было невозможно. Хорошо, если пилоты вообще заметили, куда делся огнедышащий враг.

Тем временем великаны, передвинув щиты еще дважды, подобрались вплотную к БТРу и принялись мутузить его дубинами, с громким натужным гаканьем замахиваясь из-за головы. Бронемашина пищала, раскачивалась и подпрыгивала, словно мячик, однако не мялась. Только тонкий ствол пулемета ушел куда-то вниз и в сторону. То ли погнулся, то ли с креплений соскочил.

Тревожный возглас заставил громадных существ оглянуться и спрятаться за щиты – но уже с другой стороны. Ракеты и снаряды «крокодилов» бесполезно распылились о передвижные укрепления, но тут в спины великанов и дикарей открыли огонь автоматчики из сквера. «Папуасы», развернувшись, немедленно вскинули луки, стремительно опустошая колчаны, и из клумб, из-под кустов, из-за скамеек послышались крики боли и ругань: падающие сверху стрелы не могли пробить бронежилеты или шлемы, но вот штанины и рукава протыкали с легкостью. Причем у лежащих людей конечности оказались чертовски уязвимыми.

Израсходовав стрелы, дикари схватились за дубинки, с яростным воем ринулись вперед и, если бы не длинные очереди с укрывшихся за домом «Тигров», наверняка перебили бы всех автоматчиков из сквера. Неожиданное нападение вынудило «папуасов» попятиться, а великанов, поигрывающих дубинками, – выйти вперед.

В эти минуты на подбитых вертолетах откинулись дверцы кабин, и пилоты, никем не замеченные, перебежали к краю улицы, быстро нырнув под мост.

На мосту у обугленного, избитого, жалкого БТРа тоже открылся боковой люк, из него выскочил лейтенант Жарехин, припал на колено, вскинув к плечу гранатомет, и тут же выстрелил. Промахнуться было трудно – снаряд мелькнул в воздухе, вонзился в огромную задницу одного из великанов и совсем неслышно хлопнул где-то глубоко внутри, выбросив наружу совсем тонкую струйку крови.

Гигант заорал так, что зевак наконец-то сдуло с балконов, а в доме вылетело несколько окон, крутанулся раза два, держась за седалище, метнулся к БТРу, в который успел занырнуть обратно гвардеец, схватил машину, приподнял, затряс, несколько раз ударил кормой о дорогу, затем вскинул над головой и с яростным воем швырнул вниз, на пути.

Приволакивая ногу, великан вернулся к девятиэтажке, подобрал дубинку, глянул за дом – но там уже было пусто. Машины успели уехать и теперь стояли на Семеновском валу и в Семеновском проезде, простреливая сквер длинными очередями. Второй гигант метался между броневиками – но они ездили быстрее, чем он бегал. Пока гигант гнался за одним, второй прицельным огнем по ногам заставлял дикарей прятаться за щиты. Кидался к другому – возвращался на позицию первый.

Впрочем, старания и тех, и других уже не имели никакого значения. Едва только стоящий на мосту БТР был избит дубинами и перестал представлять опасность, справа и слева от путепровода, выбегая из-за домов и складских ангаров, из-за заборов и гаражей вперед, через железнодорожные пути, вниз по откосу и дальше, к противоположной насыпи ринулись многие и многие сотни воинов.

За этим с полукилометровой высоты наблюдали, кружась, три расстрелявшие боекомплект «вертушки», докладывая о происходящем командованию. Уже через несколько секунд стоящие на МКАДе установки залпового огня получили целеуказание, развернули направляющие и дали дружный залп. Спустя три секунды широкая низина, по которой проходили железнодорожные пути, на всем своем протяжении вздыбилась разрывами, поднялась одной длинной непрерывной стеной из земли, огня и дыма, среди которых, кувыркаясь, разлетались рельсы, шпалы, столбы, куски кабелей и человеческие тела.

Толпы атакующих при виде такого зрелища замерли, а потом отпрянули обратно на склоны, скрываясь во дворы, за дома, в прохладные помещения просторных тенистых ангаров. Над развороченной железной дорогой повисла зловещая тишина…

Из-под путепровода к сброшенному вниз БТРу бросились пилоты, открыли люк, заглянули внутрь. Там, пристегнутый к одному из кресел четырехточечными ремнями, висел офицер в пятнистой полевой форме.

– Живой? – Летчики забрались внутрь, ударили по кнопке на пряжке.

– Не знаю, – прохрипел гвардеец, из ноздрей которого тянулись две темные струйки. – Я думал, кишки из горла вылезут.

– Не боись, не торчат. – Тело упало безвольно, словно куль, и вертолетчики поволокли офицера наружу. – Потерпи, сейчас будет эвакуация. Как бой отодвинется, сразу обещали…

На изрытых воронками железнодорожных путях никакого движения больше не было ни с одной из сторон. Поэтому три «крокодила» снизились к путепроводу, кружась один в хвост другому, один просел до самой земли, коснулся ее колесами. Из-под путепровода, неся раненого, выбежали экипажи потерянных машин, сдвинули дверцу грузового отсека, забрались внутрь, закрылись – «Ми-24» резко набрал высоту, и все звено стремительно ушло на восток.

* * *

Рипейские воины весь остаток дня готовились к продолжению битвы. Собрали стрелы, проверили снаряжение. Развели костер, сгрудились вокруг него, меняя битые наконечники на новые. Сусек, по дороге от Врат, заметил, что здешняя слюда, которой закрывались пещеры в скалах, очень похожа на кремний. Во многих местах – там, где демоны отбивались особенно рьяно, – ее валялись целые груды, и все куски – с острыми краями. Воины попробовали – и да, прозрачная слюда действительно обкалывалась легко и ровно, как лучшие породы камня. Но главное – она с самого начала состояла из пластинок, и ее не требовалось оббивать. Только края на острие подровнять – и все.

В умелых руках наконечник стрелы из камня получается примерно за час. Из здешних готовых пластин в час выходило по три штуки, а у мастеровитого Избора – так даже по пять. Изготовив горку высотой по колено, воины сняли обмотку порченых кремневых наконечников, примотали слюдяные – и к ночи у всех лучников снова были полные колчаны.

Атрамир во всех этих хлопотах не участвовал. Сперва вместе с еще несколькими волхвами заговаривал волотам щиты – великаны потеряли много товарищей и теперь хотели, подобно людям, иметь надежную защиту. Затем, собрав у всех фляги, молодой целитель слетал к Вратам Демонов, набрал воды с той стороны. Ибо здесь пригодной для живых попросту не имелось.

Вернувшись, сел за общую трапезу, подкрепившись копченым мясом и крупно нарезанной свеклой, а после забрался Кучуру на мягкое крыло, благо побратим против этого ничуть не возражал, и провалился в усталый сон.

Однако утром им пришлось расстаться. Для огнедышащего народа у вождей был один план, для народа людей – другой. И роду рипейцев в нем опять отводилась роль воинов невеликих, помогающих победить, но не вершащих судьбу битвы: спрятаться возле травяного ущелья и ждать, пока бродники уничтожат демонов, мечущих молнии с перехода над ущельем.

Спорить было бессмысленно – волоты, понятно, желали идти в битву лишь со своими соседями. Рипейцев они не знали – а своих великанов на севере, увы, не поселилось.

И тем не менее все воины были бодры и веселы, жаждали битвы, надеясь наконец-то окончательно разгромить порождения зла и освободить местный народ.

Здешние люди, похоже, и сами начали понимать, что их вот-вот избавят от древнего гнета. На пути воинов – в скалах, возле которых ожидали наступления рипейцы, – они выглядывали из своих пещер, иногда даже выходя на уступы, улыбались и махали ладонями, вытягивали руки с какими-то амулетами. Что это за обереги, Атрамир не знал, но эмоции чувствовал – люди были веселы и спокойны. Они полагались на воинов Спасенных Земель, верили в них и ничуть не сомневались в своем прекрасном будущем.

На переходе все получилось по плану: прикрывшись щитами, великаны подобрались к демонам вплотную и забили их дубинами, несмотря на все старания летучих демонов, пускающих свои огненные проклятия и молнии. Волотам они вреда не причинили, и даже ни единого дракона в этот раз не ранили – но нескольких своих потеряли.

Едва самый опасный враг попал под удары дубин, все воины издали дружный клич и ринулись вперед, к еще не освобожденному горному хребту. Стремительно скатившись по травяному склону, они миновали днище ущелья, полное странных продольных и поперечных камней, поднялись на другую сторону, растекаясь по встречным полянам, заваленным дохлыми демонами, когда-то спрятавшимися между скалами. Все демоны были холодными, не проявляли никаких признаков жизни, и потому тратить на них стрелы воины не стали.

Внезапно земля дрогнула, послышался протяжный грохот, пробирающий до самого нутра, и до молодого волхва докатилась волна боли и смертного ужаса. Атрамир понял, что где-то позади демоны применили еще какое-то неведомое, но страшное колдовство. Столь ужасающее и смертоносное, что отставшие люди боятся наступать и возвращаются назад.

– Храбрый Ратибор! – окликнул он последнего уцелевшего вождя, ведущего поредевшие рати в наступление. – Мне кажется, помощи нам сегодня не будет.

– Ты видишь впереди врагов, целитель? – оглянувшись, рассмеялся рыжеволосый и румяный воин, только-только разменявший четвертый десяток. Его молодость, рысий плащ и шлем с вороньими перьями делали Ратибора самым желанным мужчиной для жительниц всех окрестных селений, а воины даже прочили храбрецу место в Малом Совете. – Мыслю, в этом мире осталось совсем немного порождений зла, и сегодня мы покончим со всеми! Вперед! Прославим в веках рипейские земли, рождающие героев!

Добившись власти, воин спешил покрыть себя славой, одержать великие победы, чтобы по возвращении никто не усомнился в его превосходстве над ранеными и покинувшими битву соперниками. И потому решительно повел отряд дальше через редкую поросль горных равнин. Из одной прогалины между скалами рипейцы попали в другую, потом в длинное ущелье между отрогами. И тут, и там к краю пещер выскакивали порабощенные демонами люди, радостно кричали и протягивали амулеты, приветствуя своих освободителей.

– Вы свободны!!! – кричал им в ответ храбрый Ратибор, вскидывая щит и копье. – Демоны изгнаны! Вы свободны!

В конце ущелья рипейцы вышли на широкую прогалину, ведущую поперек пути, с запада на восток. Справа, в одном перестреле, в задумчивости стояли двое волотов со щитами, их окружало огромное количество воинов, на скалах сверху восседали полтора десятка драконов.

– Они собирают людей, чтобы продолжить наступление общим единым войском, – сказал Атрамир, ощутив текущие оттуда эмоции. – Полагаю, это роды бродников. Ведь драконы из их земель, и волоты оттуда же.

– Свою славу мы найдем сами, – решил Ратибор. – Вперед!

Воины пересекли прогалину, через узкий лаз меж краснокаменных плоскогорий протиснулись на поляну, но тут не было ничего, кроме пыли, земли и нескольких дохлых демонов. Настолько дохлых, что от них остались лишь синие и белые головы, хребтины и растущие в стороны черные круглые лапы.

– Осмотреться! – приказал вождь, и воины послушно разошлись по ближайшим пещерам, надеясь найти и сразить какого-нибудь затаившегося демона.

Атрамир сперва постоял возле одного из дохлятиков, присматриваясь к скелету. Его очень удивило, что у демонов было два хребта, а не один. А у одного – даже три! Два шли от головы прямо, а другой, словно хвост, тянулся понизу и упирался в кость, соединяющую широкие задние лапы.

Но, в общем-то, больше здесь смотреть было нечего, и поэтому, следуя примеру воинов, он взял в руки меч и вошел в ближнюю пещеру.

Тут тоже было пыльно, грязно, воняло смолой и дегтем, а стены пещеры были липкими и сальными. Но самым странным оказался наклонный склон с поперечинами. По нему Атрамир без труда поднялся на высоту своего роста, после чего склон развернулся, ведя его дальше наверх, но уже в обратную сторону. Естественным образом столь странный склон образоваться не мог.

«Да ведь это лестница!!! – внезапно сообразил молодой волхв. – Похоже, демоны специально вырубили ее в камне, чтобы удобно подниматься к верхним пещерам и кормить рабов! Однако, как же легко они рубят камень, коли делают в скалах такие просторные ходы просто для своего удобства?! Причем без особо сильной на то нужды? Ведь на такую высоту легко можно забраться снаружи!»

На втором уровне тоже было пусто и пыльно. Заброшенно. Похоже, демоны не селили сюда никого еще с прошлого лета…

Обыск прервал странный грохот и лязг, что послышался со стороны прогалины. Быстро выбравшись из пещер, рипейские воины вышли из-под защиты скал и застали самый разгар схватки между родом бродников и жуткими порождениями зла. К счастью, наблюдали за ним издалека, с удаления в десяток перестрелов. Там, на изгибе ущелья, из глубины гор быстро ползла очень странная уродина: без лап, на длинных подкладках, рождающихся впереди и уползающих под брюхо, с единственной головой размером с треть туловища и толстым, с человеческую голову, очень длинным носом.

Навстречу уродине спорхнули сразу три дракона – но тут совсем уже издалека, из-за спины демонического порождения, раздался грохот, сверкнули молнии, сноп огня врезался в грудь одного огнедышащего воина, порвал крыло другому, нанес глубокие раны третьему. Остальные летающие воины разумно отвернули с открытого места, скрылись за скалы и полетели к опасному врагу вокруг. Как назло, в небе появилось несколько летучих тварей – схватка назревала тяжелая.

– Я сам! – пообещал один из волотов, приподнял щит и зашагал по прогалине, помахивая дубиной.

Нос уродины дохнул огнем и дымом, по ушам ударил упругой волной оглушительный гром – щит великана дрогнул, откачнулся назад и угодил верхним краем хозяину в лицо. Волот попятился, ревя от ярости, снова двинулся вперед. Нос уродины опустился вниз, под щит.

– Ноги-и!!! – не выдержав, закричал Атрамир, но его предупреждение запоздало – пущенная уродиной молния угодила в ступню великана и превратилась в кровавую вспышку, разбросавшую в стороны кости и мясо. Гигант, закричав, упал. Его щит, оставшись без поддержки, бухнулся вперед, накрывая собой кошмарное порождение демонов.

Между тем еще дальше в ущелье шла жестокая схватка: оттуда доносился грохот, туда падали струи огня, во все стороны разлетались стремительные огненные молнии. Щит шевелился – уродина под ним явственно пыталась выбраться. Воины рода бродников, подобравшись ближе, вскинули луки, принялись метать стрелы в только им видимых врагов.

Волот бросил свой щит поверх щита сородича, закапывая жутковатого демона, помог подняться тяжелораненому, истекающему кровью товарищу, перекинул его руку себе на плечо и повел несчастного к травяному ущелью.

Поток молний внезапно опустился, хлестнул по бродникам, в мгновение ока сметя полтора десятка из них. Воины прыснули в стороны, прячась за деревья и скалы, но метать стрелы от того не перестали. На прогалине, совсем далеко, стала видна еще одна ползущая вперед уродина. Ее нос окрасился дымом.

Внезапно сзади и слева что-то вспыхнуло – Атрамир ощутил страшный удар, швырнувший его о скалу, упал на землю и сразу вскочил, так и не поняв, что случилось. Виски ныли, глаза болели, лицо было влажным. Он потряс головой, оперся рукой о стену. Волхва слегка качало, в ушах звенело, во рту растекалось что-то кислое и едкое. А вокруг, тут и там, лежали воины. Многие шевелились, иные – нет.

– Целитель! – закричал Избор, опустившийся рядом с Сусеком.

Атрамир оттолкнулся от стены, подошел к нему, наклонился, провел рукой над телом:

– Он в беспамятстве… – Молодой волхв пошлепал мальчишку по щекам, приводя в чувство, отступил к другому раненому, вытянул боль из кровоточащей ноги, быстро перетянул ее веревкой, перебрался к третьему, быстро встряхнул его. Столь важное дело заставило трудиться быстро. Четвертый раненый, пятый… Еще трое воинов оказались мертвы. Среди них – мудрый Тамислав, старый, многоопытный волхв. Похоже, теперь Атрамир остался в роду единственным целителем…

Неужели все это могло сотворить не такое уж большое, совсем малое колдовство, от которого в камне осталась лишь маленькая ямка в два шага шириной да слабый кислый дымок?

Только теперь Атрамир начал понимать, почему далекие предки тридцать веков назад предпочли Врата и постоянные жертвы из крови невинных людей великой битве с исчадиями зла. Оказывается, демоны были невероятно смертоносны и жестоки. И непостижимо сильны…

Целитель глянул вдоль прогалины. Там, вдалеке, нос уродины опять вытолкнул облако дыма, и молодой волхв невольно закрыл глаза… Сердце стукнуло последний раз и остановилось.

Но вражеское заклятие громыхнуло не рядом, а где-то вдалеке. Атрамир с облегчением вздохнул, сердце застучало часто-часто, словно у птички.

– Сюда!!! – закричал Ратибор, потерявший где-то свой рысий плащ. Он тащил под мышки окровавленного Премила через прогалину.

– Давай! – Целитель перекинул себе через плечо руку дяди Мирбуда, повел его к синей горе с четырьмя слюдяными прожилками, укрылся за ее углом. Следом, подтащив еще двух раненых, добрались и Избор с Сусеком. Остальные воины прикрывали раненых щитами либо держали наготове луки.

Опустив Мирбуда, Атрамир выглянул на прогалину.

Бродники еще держались, хотя и очень сильно поредели. Закопченные уродины водили своими носами, но больше дымами не плевались, молнии тоже не мелькали, однако грохот продолжался, воины падали, стрелы летели в цель.

– Подмоги не будет, – вспомнил молодой волхв, глядя на Ратибора. – Что делать?

– Демонов оказалось больше, нежели мы думали, – признал вождь. – Надобно выносить раненых к своим. Да и самим возвертаться.

Спорить с этим никто не стал.

– Куда идем?

– Туда! – решительно указал прямо на гору Ратибор. Сняв с пояса метательную палицу, воин раскрутил ее в три оборота, отпустил… И слюдяная стена звонко рассыпалась на кусочки.

Пройдя через пещеры, рипейцы оказались по другую сторону скалы, пересекли голое утоптанное поле, проломили тонкие каменные плиты, стали выбираться.

Внезапно с обратной стороны ущелья, из низинки, усыпанной утрамбованным колотым камнем, вышло с десяток демонов – не черных, а зелено-пятнистых, как лесной кустарник, и с зелеными головами с единственным узким горизонтальным глазом. На миг все замерли, потом чудища вскинули свои длинные черные палки. А люди – луки. Загрохотал гром, заметался между скалами ущелья, сверкнули молнии. Воины, в которых они попадали, отлетали на пару шагов и роняли щиты, не в силах их удержать. Те, кто оказался без щитов, валилися на месте из-за глубоко вмявшихся в тело доспехов.

Демоны тоже валились один за другим с пробитыми стрелами ногами. Рипейские лучники знали, что в сражениях воины надевают на себя укрепленную самыми могучими чарами броню и сразить их в грудь или голову невозможно. А вот руки и ноги не защищает почти никто. Тяжело это слишком выходит – все тело под доспех прятать.

Оказалось, что привычка бить в ноги так же успешна против порождений зла, как была против обычных смертных.

Пока враги корчились на камнях, рипейцы быстро пересекли ущелье и скрылись за скалой. Увы, теперь куда меньшим числом – четверо погибших остались лежать рядом с демонами. Нести их у совсем небольшого уже войска не было сил.

Двигаясь вдоль ущелья, воины миновали одну скалу, другую, за третьей Атрамир остановился и вскинул руку. Он ощутил впереди, за углом, разгоряченные охотничьим азартом сознания. А на кого еще можно здесь охотиться, как не на них?

– Впереди пять демонов в засаде, – проронил волхв.

Воины кивнули, опуская раненых, перехватывая в руки щиты и копья. Атрамир тоже взял щит и обнажил меч. Быстро, но бесшумно прокравшись вперед, рипейцы дошли до угла и с громким криком кинулись в атаку, метнув копья и схватившись за дубинки. Именно в миг этой заминки молодой волхв и вырвался вперед, оказавшись один на один с пятнистым одноглазым чудищем с круглой зеленой головой. Демон вскинул палку, Атрамир – щит. Грянул гром, и нестерпимой силы удар вырвал щит из руки юноши и отшвырнул его куда-то за спину. Волхв, пригибась, рубанул врага по рукам, а обратным движением, сверху вниз, ударил его в ногу. Палка молний отлетела в одну сторону, а сам демон опрокинулся в другую.

Атрамир ощутил рядом импульс ярости, отпрянул – и молния, выпущенная вторым исчадием зла, ударила перед самым лицом и чуть обожгла кончик носа. Ратибор обрушил на демона свою нефритовую палицу. Могучий удар оставил в голове чудища вмятину – но не убил. Свалил врага молодой волхв – быстрым ударом меча чуть выше колена. Вторым ударом он отшвырнул палку молний, догнал и ногой отбросил еще дальше.

Победа!

Остальные неудачливые охотники тоже корчились на земле – рипейцы, не потеряв вообще никого из своих, вернулись за ранеными и продолжили путь вдоль ущелья.

За высоченной одинокой скалой, бледно-коричневой с боков и исчерченной пещерами по сторонам, Атрамир опять учуял опасность, остановился, пальцем указал в чахлые заросли за уступом:

– За той полосатой штукой кто-то притаился!

Воины кивнули, натянули луки…

В ответ на падающие стрелы послышался грохот, стремительные молнии стали кромсать скалу, въедаясь в ее серый шершавый камень. Застигнутый врасплох враг не видел людей и надеялся сразить их наудачу. Но после недолгого поединка удач боль заставила демона замолчать, заняться ранами – и люди смогли совершить еще один рывок, добравшись до приметной высокой скалы с девятью уровнями пещер.

Здесь рипейцы остановились надолго. Опасности исходили сразу отовсюду, и Атрамир никак не мог понять – грозят они именно его родичам или просто все охотятся за всеми. Наконец его терпение лопнуло, и, решив рискнуть, волхв безо всякой уверенности разрешающе махнул рукой. Воины опять подхватили раненых, побежали через открытое пространство…

Небеса сжалились над ними – последнему рывку людей никто из демонов не помешал.

Но путь уставших воинов был куда длиннее – до самых Врат Демонов и за них, к лагерю на краю поля жертвоприношений, где рипейцы оставили своих раненых. Стоянка была шумной – ибо по эту сторону чародейской пелены оказалась уже половина вышедших в поход мужчин. А конца войне пока что не предвиделось. Вожди затеяли совет по поводу того, что увечным надо бы возвращаться домой, на север. С одной стороны – решение мудрое, с другой – управляться с лодками одноруким и хромым будет непросто, и требовалось выбрать более легкий путь…

Атрамир раскинувшихся по Спасенным Землям водных дорог не знал и от спора быстро заскучал, пошел к Вратам, миновал пелену – и опять невольно оказался свидетелем важного разговора в Малом Совете, находясь всего в десятке шагов за спиной великого воина огнедышащего народа.

Опустившийся на каменный берег возле ядовитой реки, Митридат был ранен в трех местах. Несколько чешуек было выбито на шее, и поверх запекшейся крови кто-то из волхвов насыпал целительный порошок из ноготковых бутонов, еще две молнии демонов попали в хвост. Там раны были более обширными – до полусотни чешуй каждая, – но менее опасные. Без хвоста драконы жили с легкостью, только летали хуже, и ели каждый день, а не раз в седмицу.

– Вы уходите от Врат, мудрейшие, – попенял Митридат членам Малого Совета, сидящим на разноцветных мордах убитых демонов, раскиданных по ровному, крепко утоптанному полю, что вытянулось вдоль реки.

– Это не мы уходим. Это Врата раздвигаются, – ответил Жадомир, страшные раны которого еще не успели зарубцеваться. – Если так продолжится и далее, за год они разойдутся до предела земель, и два мира станут единым целым. А пока нам приходится отступать от алтаря все дальше и дальше, чтобы оставаться по сию сторону мира.