Текст книги "Привратник"

Автор книги: Александр Прозоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава седьмая

Тем временем Дамира в коротком халате сидела перед монитором, пытаясь научить супермудрого и всемогущего нуара общению с компьютером. И уже второй день ничего не могла добиться. Восставший мертвец не знал ни единого из ныне существующих языков, а со смертными общался скорее прямыми образами, а не словами – пусть даже археологиня и воспринимала его обращение как обычную речь. Из чего возникал неразрешимый парадокс: в словах нуара не было букв. А не разумея букв, он не мог составить самого простенького запроса. Письменность даже на уровне первоклашки оказалась для него непостижимой высшей магией.

В итоге у клавиатуры сидела Дамира, выискивая то одно, то другое, рылась в бесчисленных страницах, выплевываемых «Гуглем» и «Яндексом». Прочитывала текст вслух, потом искала новые страницы, снова прочитывала, снова искала. Шеньшуна прежде всего интересовали боги-всех возможных народов, любого вида, образа и происхождения. Но ничего интересного он пока не нашел. Или нашел – но не признался. Свои чувства он умел скрывать великолепно. Женщина ни за что не могла поверить, что вид шумной, насыщенной, многоэтажной Москвы не произвел на восставшего из мертвых должного впечатления. Но он ни взглядом, ни жестом, ни словом – никак не выказал изумления.

– А высокие были дома в твоем мире? – спросила она.

– Два этажа. Иногда три, – ответил он, навалившись на женщину и пролистывая мышкой картинки «Гугля». Хоть это сам научился делать, и то слава богу.

– Тебе понравились высотные дома?

– А как тебе нравятся одноэтажные, Дамира? Их за время пути я видел великое множество.

– Ну, в коттеджах тоже есть своя прелесть. Но если все будут селиться в маленьких избушках, города покроют всю планету. Не останется ни полей, ни лесов. Мы научились строить дома в полторы сотни этажей! И теперь многие миллионы людей способны уместиться на относительно небольших участках…

– Вот видишь, ты пытаешься выдать вынужденную муку тесноты за достоинство мира смертных. У богов не было таких трудностей, и они обходились низкими строениями. Кто это? – указал он на очередной снимок.

– Это наги. Змеелюди. Почитаются в индуизме и буддизме. Говорят, Будда им даже проповедовал. Древние боги, символ мудрости. – И, опережая навязший в ушах вопрос, добавила: – Сейчас их не существует, никто давно не видел, а когда последний раз замечали – неизвестно.

– А это кто?

– Хоммо, водяной бог, получеловек, полузмея. Маленькое племя догонов верило, что эти боги прилетели к ним с планеты Сириус. Вы летали в космос?

– На небеса? Не выше, чем могли подняться драконы. Читай, что известно смертным про этих хоммо и как давно они прилетели?

– Подожди, – прищурилась Дамира. – Хочешь сказать, боги были змеелюдьми?

– Боги были богами, – отрезал нуар.

И тут, когда она уже почти смогла поймать неразговорчивого стража на слове – в дверь настойчиво позвонили. Чертыхнувшись, археологиня отошла к двери:

– Кто там?

– Капитан Олашев, уголовный розыск. Вас должны были обо мне предупредить.

– Да, я помню… – Дамира отступила к двери в комнату, плотно ее закрыла, потом щелкнула замком: – Доброе утро. Проходите, пожалуйста. Извините за внешний вид. Жара. Хотя бы дома хочется одеться полегче.

– Я понимаю, – шагнул через порог капитан. – Это лейтенант Чапалин, он тоже наш сотрудник.

– Проходите вон туда, я налью вам холодного чая. В такую погоду нет ничего лучше крепкого каркаде со льдом.

– Благодарю, – кивнул капитан и отправился на кухню. Присел к столу, достал из планшета бланк допроса, щелкнул кнопкой шариковой ручки: – Простите за банальность. Фамилия, имя, отчество, год рождения, место проживания, работы, семейное положение…

Закончив заполнять графы, он принял от хозяйки чашку с красным ароматным напитком, в котором плавали несколько кубиков льда, и попросил:

– Дамира Маратовна, расскажите, пожалуйста, что случилось у вас в лагере в день преступления. Своими словами.

– Это будет звучать странно…

– Вся эта история странная от начала и до конца, – спокойно кивнул полицейский. – Поэтому у меня к вам большая просьба: не нужно ничего додумывать, объяснять или скрывать. Чтобы понять истинную картину случившегося, нам нужно знать все факты. Даже те, которые кажутся мелкими, ненужными или неправдоподобными. Узнать правду, игнорируя факты, отворачиваясь от них, невозможно. Поэтому прошу вас уделить особое внимание именно странностям или несуразностям, случившимся в этот день. Именно в них может таиться разгадка преступления.

– К сожалению, я мало что могу сказать, – пожала плечами Дамира, садясь напротив. – Утром мы поднялись, позавтракали, а потом пошли вскрывать могильник.

– Простите, – опять щелкнул ручкой капитан. – Вы не помните, кто сколько ел, кто воздержался от пищи, кто, наоборот, ел больше остальных?

– Мне просто не пришло в голову следить за этим. Понимаете, этот день должен был стать знаменательным, мы много лет готовились к экспедиции и расчищали захоронение несколько дней. Мы думали только о нем. Я не помню, как сама-то поела – настолько была возбуждена и торопилась начать работу.

– Вы оставляли на ночь дежурных? – вмешался лейтенант. – Кто-то бодрствовал в лагере, пока все спали?

– Нет, зачем? Мы, конечно, слышали о медведях, но ни одного из них близко не появлялось. Мужчины постоянно держали ружья рядом, и если бы что-то случилось…

– То есть кто угодно мог войти в лагерь, насыпать вам в еду отраву и уйти незамеченным?

– Откуда? Там же глухой лес кругом. Ближайшая деревня в тридцати километрах!

– Хорошо… – Капитан принялся торопливо заполнять строчки протокола. Начертав два абзаца, поднял голову: – Продолжайте, пожалуйста. Итак, вы открыли могилу. Что было дальше?

Дамира прикусила губу. Она уже совсем не боялась нуара, и его присутствие за стеной не помешало бы выдать восставшего из гроба. Но… Но женщина прекрасно понимала, что никакой благодарности за правдивый рассказ она не получит. И расплатится за него долгими обследованиями у психиатров, косыми взглядами коллег и родственников, усмешками на научных советах. И до конца жизни любая ее теория тут же будет получать ярлык: «наша чокнутая сподобилась».

Археологиня даже попыталась мысленно сформулировать правду как она есть: «Я увидела, как из саркофага поднялся мужчина. Студенты стали в упор палить в него из ружей, изувечив до полусмерти, а он отмахивался мечом. А потом мертвец помылся, встряхнулся, и все раны прошли».

Нет, это будет не обследование. Это сразу госпитализация с лоботомией.

– Так что там случилось? – прервал затянувшуюся паузу капитан.

– Мне трудно это объяснить, – вздохнула Дамира. – После вскрытия могильника у меня появилось неодолимое желание уехать. Я села в машину и поехала на вокзал.

– Но вы предупредили по телефону о своей поездке службу спасения, – вмешался лейтенант. – Зачем вы это сделали?

– Мне трудно объяснить. Когда мы остановились в деревне Мутиха, я поняла, что должна предупредить полицию о случившемся. И о том, как намерены скрыться преступники. И я это сделала.

– Вы помните, кто был с вами, сколько машин, что за люди?

– Нет, – покачала головой Дамира. – Ничего. Внятно я помню лишь то, что происходило уже в поезде. Мне позвонил доцент Салохин, я узнала о разыгравшейся трагедии и поняла, что возвращаться смысла уже нет. Как, кстати, мои девочки?

– Им пришлось тяжело. Они в областной больнице. Но сейчас их самочувствие уже не вызывает беспокойства, – ответил капитан. – Видимо, скоро выпишут. Ближе к осени. К сожалению, нам так и не удалось определить, чем их отравили. Медики говорят, слишком много времени прошло. Препарат уже разложился. А ваш доцент здоров полностью, уже возвращается, только поездом. Просто мы успели доехать раньше.

– Думаете, меня тоже отравили? – напряглась женщина.

– Мы полагаем, вы тоже получили большую дозу психотропных препаратов, – охотно проболтался лейтенант. – И когда бандиты вас оставили, они просто приказали вам все забыть. Просто чудо, что под воздействием наркотика вам все равно хватило силы воли на звонок.

– Как нам известно, вы дважды покупали билет на свое имя, – сделал еще запись в протоколе капитан.

– Но патруль вас в поезде не нашел. Вы можете объяснить, почему?

– Не знаю. Я спала до следующего утра.

– Хо-ро-шо… – старательно вписал ее ответ Олашев. – А теперь самое главное: как вы полагаете, за чем охотились налетчики? Что они рассчитывали найти в захоронении? Что похищено?

– Трудно сказать, учитывая, что я ничего не помню.

– Но ведь вы ученый, археолог. Вы должны были по крайней мере предполагать, что именно увидите, открыв древний склеп.

– Охо-хо-х… – Вот теперь Дамира забеспокоилась по-настоящему. – Вы немного не понимаете, что за тему решили затронуть. Вопрос в том, что раскопки в бассейне Камы всегда были под жесточайшим запретом. Это политическое решение принято уже лет двести назад и неизменно на протяжении многих поколений. В таких обстоятельствах, сами понимаете, ни один историк не способен даже близко предположить, какие именно находки могут там встретиться.

– Но теперь запрет снят?

– Нет, не снят. Никто и никогда не посмеет официально разрешить проведение раскопок в этом районе, Академия наук ни за что их не профинансирует, а ни одно научное издание не опубликует результаты раскопок. – Археологиня вздохнула. – Вы думаете, почему серьезными раскопками руководит младший научный сотрудник без ученых степеней, а доцент с кафедры просто поехал в отпуск? Потому что на открытие, сделанное «мнс», можно махнуть рукой и списать его на мою малоопытностъ и наивность.

– Но ведь вы получили разрешение на эту экспедицию?

– Не совсем, – призналась Дамира. – Мы, как и большинство современных институтов, рассылали заявки на гранты. С одной стороны, надеялись урвать какую-то копеечку от общего пирога, с другой – напоминали о своем существовании. И вдруг одну из наших заявок удовлетворили. Причем мою. Эту самую, на исследование захоронения доновгородского периода в бассейне Камы. Восторга это, сами понимаете, ни у кого не вызвало, но… Но мы все-таки ученые. И плюс к тому просто люди, обладающие банальным любопытством. У нас было финансирование и план работ. Ну, на кафедре и решили обойтись без лишних согласований. Просто один из «мнс» проведет полевую практику со студентами. Если грянет буря, бить из пушки по воробьям Академии наук будет глупо. Только лишний скандал. Воробей, как понимаете, это я.

– Та-ак, – заинтересованно закрутил в пальцах ручку капитан. – Вы полагаете, нападение было спланировано по политическим мотивам? С целью не допустить завершения работ на раскопках?

– Похоже, я вас только запутала. – Дамира поднялась, налила себе еще чаю, кинула в него лед из морозилки и вернулась за стол. – Скажите, капитан, вам знаком термин «закамское серебро»? Или «пермское серебро»? Нет? Вот видите. В школах на уроках истории про него предпочитают не вспоминать. Между тем, это понятие весьма захватывающе. Вы знаете, капитан, что девяносто девять процентов антикварных изделий из серебра, выкопанных по всему миру, приходятся на находки из тех земель, где проживаете вы с лейтенантом? Причем мы говорим сейчас не о штуках или образцах, а о сотнях тонн. Вдумайтесь в это, капитан: в Пермском крае найдены сотни тонн древних серебряных изделий. Они раскиданы по витринам почти всех музеев страны и мира: в Эрмитаже, в Москве, у вас в Перми тоже выставлено немало. Одна только Строгановская коллекция, например, по весу десятками пудов измерялась. Еще это серебро называют «сасанидским», намекая на якобы персидское его происхождение, – но поскольку в Иране подобных изделий не найдено вообще, то такое наименование звучит весьма лукаво.

– В захоронении могло находиться большое количество серебряных изделий, – проговаривая вслух, записал в протокол Олашев. – И откуда взялось это целое море серебра?

– Хороший вопрос, – хмыкнула Дамира. – Первые упоминания о «закамском серебре» относятся к девятому веку нашей эры. Но уже тогда его выкапывали, находили и вывозили. Когда оно производилось – есть тема скользкая и категорически запретная. И я бы не советовала вам ее касаться. Можете больно обжечься.

– Ничего-ничего, я не боязливый, – кивнул капитан.

– Как хотите, – развела руками археологиня. – Наличие находок предполагает наличие очень древней, раз уж мы про нее ничего и слыхом не слыхивали, и весьма высокоразвитой, судя по качеству изделий, цивилизации. А наличие древней высокоразвитой цивилизации на Каме полностью ломает всю ту сложившуюся картинку исторического развития, что сейчас считается общепринятой. И кому это надо? Да никому! В девятнадцатом веке, когда российская историческая наука была филиалом западной, с ее предельным евроцентризмом, никому из ученых и в страшном сне не могло присниться сказать вслух о цивилизации Закамья. России дозволили ограничиваться ломоватовской культурой как вершиной самостоятельного развития – и ладушки. Или, более развернуто: четыре тысячи лет назад неолитическая волосовская культура каменного века. Потом – приказанская бронзового, следом – ананьинская и гляденовская. И все, дальше летописный период, серебряных дел мастеров в нем не замечено, иных цивилизаций втиснуть некуда. После революции в моду вошел интернационализм, и собственная история России стала противопоказана тем более. Ну, а сейчас за это дают пять лет тюрьмы не моргнув глазом.

– За что? – не понял лейтенант.

– Как вы не понимаете? – покачала головой археологиня. – Обнаружение изначальной человеческой цивилизации в ваших землях не может не вызвать у людей гордости своим народом и своей историей. А возбуждение подобной гордости у нас в стране карается статьей двести восемьдесят второй УК РФ. До пяти лет лишения свободы. Вам это надо? И мне не надо. И в протокол этого, пожалуйста, не записывайте. Только то, что я вам тут про Пермский край успела наговорить, уже на статью тянет. Что я, дура, что ли? Я этого не подпишу.

– Как же вы раскопки проводите, если вам такие страсти из-за каждого открытия грозят?

– Лейтенант, – подняла голову Дамира. – Поймите простую вещь. Есть облегченная «фолькс-хистори», разновидность мифологии, которую проходят в школе или о которой рассказывают на экскурсиях. Она разрешена и общедоступна. А есть история реальная, которая предназначена для служебного пользования и доступна только специалистам. Простым смертным ее не просто знать не нужно, а категорически противопоказано. Это информация, которая сжигает. Вас держат в неведении для вашего же блага.

– Мне кажется, Дамира Маратовна, вы сильно преувеличиваете, – кашлянул капитан. – Сгущаете краски.

– Вы так думаете? Хорошо, давайте проверим! – предложила Дамира. – Вы, надеюсь, помните такого персонажа, как Адольф Гитлер? Того самого, который провозгласил немцев истинными арийцами? Чем это кончилось, тоже помните? Как вы понимаете, арийцы на такую далекую глухую окраину, как Европа, не забредали. Они мигрировали в другое место. И местность эта хорошо известна. Не желаете открыть людям глаза, что за народ на самом деле истинные арийцы? Выступить на радио и рассказать! Задумались? Сколько минут после этого продержатся погоны на ваших плечах, догадываетесь? И сколько вам влепят, и по какой статье – знаете? Вот и я не желаю себе такого приключения. Причем это я так, указала всего лишь самый яркий и близкий пример. Подобных подводных камней в истории очень и очень много, и простым смертным их знать совершенно незачем. Только спать спокойнее станут.

– Опустим арийцев, – закончил диспут Олашев. – Нам нужны возможные мотивы. Вы только что назвали политический и националистический. Насколько они вероятны?

– Политики экспедиции не громят. Они поступают иначе. Если ты делаешь тихую диссертацию для узкого круга специалистов, твою ересь просто замалчивают. Если начинаешь громко кричать – просто вышибают с кафедры и вешают ярлык больной на голову дуры. После никуда, кроме как в дворники, уже не устроишься. Особо буйных могут посадить. Напасть на ученых в поле – не их метод.

– Спасибо. Версию мы запишем, но будем считать маловероятной. Что еще? Националисты?

– Нет. Они, по идее, с нас должны бы пылинки сдувать.

– Почему?

– Понимаете, чтобы находка стала аргументом, историческим фактом, она нуждается в верификации. То есть некая научная экспедиция должна под протокол, с описанием и фотофиксацией извлечь некий предмет из некоего могильника, причем датированного и с указанием места. Если сей предмет просто украсть – это уже не аргумент для обоснования каких-то утверждений. Мало ли кто и откуда его взял? Что там станет потом говорить какой-нибудь Светозар – значения иметь уже не будет. Мало ли каких сектантов с какими фантазиями по свету бродит? Для верификации находок их должны извлечь мы и только мы.

– Они же не диссертацию готовят, Дамира Маратовна, – принялся строчить в протокол капитан. – Им ваше признание не нужно, хватит и своего.

У него в планшете зазвонил телефон. Лейтенант дернулся вперед, но на этот раз капитан взял трубку сам и, продолжая другой рукой выводить буквы, поднес к уху:

– Слушаю.

– Привет, Викторович, это Карасев.

– Привет. Чего-нибудь узнал?

– Еще как! В две тысячи третьем году на научно-технической выставке в Брюсселе «Эврика» группа молодых ученых получила серебряную медаль за специальную термомеханическую технологию обработки дерева, благодаря которой оно приобретает прочность высоколегированной стали. Из таких изделий предполагалось делать высоконагруженные подшипники скольжения. Угадай, кто разработчик технологии?

– Рассказывай, не томи.

– Пермский государственный технический университет. Мечи из дерева умеют делать только у нас. Так что в столицу ты мотался совершенно напрасно. Разгадка здесь, у нас под самым носом.

– Вот, елы-палы! Где же ты был раньше?

– Работал, Викторович, работал. Еще я раскопал, что детали из древесины, упрочненной до крепости железа, ставились на зерноуборочные комбайны «Дон», но не уверен, что это производство все еще существует.

– Понял тебя, спасибо, – отключил трубку капитан и снова взялся за протокол: – Кто знал о подготовке экспедиции?

– Все, – пожала плечами Дамира. – Грант нам выделили маленький, пришлось набирать студентов, согласных работать за энтузиазм. Соответственно, оповещены были почти все учащиеся, часть преподавателей и, разумеется, сами грантодатели. Но как там у них в Бельгии все проходит, через какие инстанции, я не в курсе.

– Это хуже, – нахмурился капитан. – Но я все же попросил бы вас подумать и не спеша составить список лиц, которые могли знать время и место проведения раскопок. И когда будет готов, пришлите мне. И опять же, пожалуйста, не думайте, что вы кого-то предаете и подставляете. Ваш знакомый мог проговориться случайно. Мы не хотим никого обвинять, нам нужно определить возможные связи и контакты между подозреваемыми и источниками информации. Договорились?

– Я составлю, – послушно кивнула археологиня.

– Вот, прочитайте и напишите внизу: «С моих слов записано верно», – и поставьте подпись.

– Так, – побежала глазами по протоколу Дамира. – Ничего не помню… Очнулась в поезде… Интерес могут представлять для националистических групп, либо как источник антикварного серебра. Столько говорили, а текста всего полстраницы получилось!

– Все записывать жизни не хватит. Возражения по протоколу есть? Тогда подписывайте.

– Скажите, Дамира Маратовна, – поинтересовался лейтенант. – А что, этого серебра действительно так много? Сотни тонн? Где же оно все?

– В летописи тысяча триста тридцать второго года есть относящаяся к московскому князю Ивану Калите запись, в которой говорится: «Великий князе Иван приде из Орды и возверже гнев на Новгород, прося у них серебро закамское», – привычно процитировала преподаватель исторической кафедры. – Это серебро добывали больше пяти веков, словно грибы, по лесным урочищам, полям и оврагам, переплавляли в прутки и чеканили из него монету. Весь денежный оборот по всей Руси основывался на собранном в Пермском крае серебре. Заметьте, серебряных рудников в Новгородских и Московских землях не было. А весь денежный оборот – серебро. И все оно найдено в виде древних изделий и украшений. И сколько его должно быть найдено для этого дела? Вот сами и прикиньте. Между прочим, за тысячу лет найдено еще не все. Находки случаются по сей день.

– Наверное, много, – признал лейтенант.

– Спасибо за уделенное нам время, не будем больше мешать, – поднялся капитан.

Уже на лестнице, спускаясь по ступенькам, он поделился с молодым напарником:

– Похоже, наши ребята одновременно и занимаются чем-то вроде фехтования, и близки к националистическим организациям, и имеют доступ к оборудованию, позволяющему упрочнять дерево.

– Почему именно к националистическим? – не понял Чапалин.

– Обычным бандитам, чтобы получить деньги, нет смысла переться в лес и с такими заумными сложностями грабить археологов. Проще тряхнуть ближайший магазин или ломбард. Раз они полезли в могилу, значит, хотели получить что-то, что имелось только в ней. Ну, а смысл этого историчка, кажется, вполне доходчиво объяснила. При удачной подаче можно крепко встряхнуть весь регион. Только теперь ребята этого уже не успеют. За пару дней вычислим. Не думаю, что в Пермском техническом наберется много студентов, подпадающих сразу под все три параметра. Фехтование плюс доступ к оборудованию. И националистические взгляды. Сортируем, задерживаем, колем – и я ухожу в отпуск…

Капитан Семен Олашев даже не подозревал, что с каждым шагом все больше удаляется от разгадки своего дела. И уходит от нее невозвратимо.

* * *

Закрыв за гостями дверь, Дамира вернулась в комнату.

– Мне нужно сюда, – не оглядываясь, ткнул пальцем в экран Шеньшун.

– Неужели ты все же научился им пользоваться? – подошла ближе археологиня посмотреть, куда указывает нуар. – Ого! У вас были карты Земли? Ты в них разбираешься?

– Бог показывал мне, на что похожа планета, и я понимаю, что и где искать. Я знаю это место, я был там много раз.

– И где это? Ни фига себе – Пакистан! Может, все же выберешь для экскурсии место поближе?

– Там обитали боги из враждебного клана. Я хочу убедиться, что они мертвы.

– Весомый аргумент, – признала Дамира, наклоняясь к экрану. Ощутила на шее горячее дыхание стража богов, поежилась: – А почему вам запрещено прикасаться к смертным женщинам, нуар? Вы так сильны, что причините им вред?

– Боги предупреждают, что дети от этих браков будут никчемными. Недостаточно умны и сильны для стражей, но слишком развиты, чтобы послушно исполнять нудную и скучную работу рабов. Мы слишком ценны, чтобы мешать свою кровь с кровью смертных.

– А я думала, ты просто неспособен…

Но страж богов обидную для любого мужчины подначку, похоже, даже не понял, продолжая спокойно указывать на берег Инда. Дамира увеличила масштаб:

– Что у нас здесь? Ларкана… О-о, черт, да это же Мохенджо-Даро!

– Что это означает? – не понял ее восклицания нуар.

– Город мертвых. Он находится на окраине Ларкана, возле самой реки. Есть серьезные подозрения, что несколько тысячелетий назад его сожгли ядерным взрывом.

– Что такое «ядерный взрыв»?

– Разве ты не знаешь, гений полубожественного рода? Хочешь, чтобы глупая смертная тебе рассказала?

– Хочу.

– А если глупая смертная не знает? Что делать тогда, могучий сверхгений?

– Тогда спроси у этого ящика, – невозмутимо указал на компьютер нуар.

– Какие мы все умные… – вздохнула Дамира и снова полезла в поисковик. – Не стану тебе ничего объяснять! Ты ведь все равно не поймешь, дурак доисторический. Просто покажу, как работает.

– Хорошо, смертная, я признаю, – неожиданно ответил страж усыпальницы. – Да, я признаю, ваши достижения невероятны для расы, созданной для нудного труда в плохих условиях и с дешевым питанием. Это совершенно непостижимо. Невероятные открытия, невероятные устройства, невероятные возможности. После всего, что я увидел, я не могу поверить, что это создано без помощи богов. Возможно, они руководят вами тайно, не желая выдать себя перед лицом опасности или вызвать страх среди вашего народа. Я должен убедиться в правдивости тех утверждений, что собраны в этом ящике. Но если это правда, если вы достигли всего сами, без помощи высших существ, – я соглашусь, что ваш ум близок к моему, а ты, будучи одной из умнейших среди смертных, способна выносить ребенка, который будет не глупее, а разумнее меня. Теперь перестань меня оскорблять и помоги исполнить мое предназначение.

– Я твоего ребенка рожать и не напрашивалась, между прочим, – приняла пространные извинения Шеньшуна женщина. – Ладно, проехали. Сейчас, сперва сюда взгляну. Билеты до Карачи… Ох, ни хрена себе! Двадцать тысяч в один конец! Мне столько не наскрести… Потом подумаю. А теперь… Сейчас покажу тебе ядерный взрыв во всей его красе. Одно из немногих величавых событий, которые желательно наблюдать на мониторе, а не в реальности.

* * *

Это было неописуемое наслаждение. «БМВ» летел, как птица, легко отзываясь на прикосновение к ручке газа и резво разгоняясь даже тогда, когда скорость казалась запредельной. Спрятанная в двух его горшках мощь оказалась воистину бесконечной. А встречный ветер – таким жестким и беспощадным, что на первом же авторынке Геката купила два глухих шлема, джинсы и плотные куртки, нагло выдаваемые продавщицей за кожаные.

Тяжелый «Хаммер» они обогнали еще перед Волгоградом – хотя выскочили из города минимум на два часа позднее, – но задерживаться не стали. Варнак только бибикнул, проносясь мимо, и умчался дальше вперед. Могучий мотоцикл тяжелого туристского класса проглатывал километры так легко и просто, что у седока возникало ощущение всемогущества и способности на чудеса – но перед Самарой небо стало быстро темнеть, желудок же недовольно заурчал и того ранее.

– Перекусим где-нибудь и в лесу заночуем, или отель искать? – громко спросил спутницу Еремей.

– Отель, – решительно ответила она. – Всю задницу отбила и ноги давно свело. Хочу хоть поспать нормально!

Варнак кивнул и, въехав в город, сбросил скорость почти до сорока, поглядывая по сторонам. Вскоре он уверенно свернул к плоской высотной коробке с надписью «Гостиница» на крыше.

Оформлять номера он отправил Гекату – поскольку и деньги ее, и документы имеются. Сам же отогнал мотоцикл на охраняемую парковку и только после этого двинулся следом. И был немало удивлен: стройная длинноногая девица в облегающих черных джинсах, в короткой полурасстегнутой куртке, с волосами цвета красного дерева ничуть не походила на бесформенную цыганку, выманившую Вывея из порта ароматом райского блаженства. Она была яркой и броской, причем облик красотки отличала небрежная естественность.

– Надо же, что делают с человеком нормальная одежда и десять часом верхом, – улыбнулся Еремей.

Услышав его голос, «лягушонка» оглянулась, усмехнулась в ответ, и Варнак понял, что улыбка ее на самом деле не страшна, а даже весьма обаятельна.

– Ты хочешь сперва поесть, а потом душ – или сперва душ, потом поесть?

– Есть!

– Я так и думала, – кивнула она, забирая у дежурной ключ. – Спасибо. Мы потом поднимемся.

– Ресторан через ту дверь, – указала на стеклянные створки служащая. – Там увидите коридор налево, по нему немного пройдете и будете там.

– Не помню, говорил я тебе это или нет, – взяв девушку под локоть, повел ее в указанном направлении Варнак, – но ты невероятно хороша собой. Просто глаз не отвести.

– Я бы тебе поверила, милый, – нежно проворковала в ответ Геката, – но ты челеби. Ты наполовину волк. А в этом мире все собаки от меня без ума. Так преданы… Готовы даже сдохнуть по мановению пальца. Но ты продолжай, мне все равно приятно слушать комплименты.

После такого ответа Еремей, разумеется, смолк. «Лягушонка» немного помолчала, потом рассмеялась:

– Да не бойся, лично тебя я не съем. Ты челеби. Ты наполовину человек. На тебя мои чары действуют не так убийственно, как на прочих псов.

Но настроение Варнака уже было безнадежно испорчено, и сытный, обильный до осоловелости ужин прошел в молчании.

Правда, сюрпризы от спутницы на этом не кончились. Когда они поднялись на восьмой этаж и вошли в номер, он увидел, что постель в комнате всего одна, хотя и двуспальная.

– Мне было проще сказать, что ты мой любовник, чем показывать ворованные права, – небрежно объяснила Геката. – Но если ты дорожишь своей девичьей честью, можешь спать на полу.

– На полу жестко, – возразил Варнак.

– Мы взрослые люди. Давай не будем устраивать глухариное токование над простыми и естественными желаниями. Иди в душ.

Еремей последовал совету, хорошо намылся впервые за много дней, обернулся полотенцем и пришлепал босиком в комнату, отряхивая мокрые волосы.

– Молодец, – кивнула «лягушонка», одетая лишь в кружевной лифчик и легкие шелковые трусики. – Я скоро.

Варнак скинул полотенце, нырнул под одеяло, с наслаждением вытягиваясь на чистых простынях, сладко зевнул: обильный ужин на пустой желудок, да после долгого дня давал о себе знать.

Кстати, у остальных ипостасей Гекаты, как он понял, этот день еще совсем не кончился. Недавно перекусивший Вывей продолжал скучать в просторном багажнике, машина куда-то мчалась, время от времени встряхиваясь и виляя из стороны в сторону. Правда, в «Хаммере» Гекат было две, и они вполне могли меняться.

Варнаку подумалось: а что почувствуют те, остальные, когда «лягушонка» выйдет из душа и тоже заберется под одеяло, квакнет, запрыгает, начнет ловить мух и стрекоз, а потом выберется на солнечный бугорок и будет греться, греться, гре…

– Вставай, сурок, время поджимает, – грубовато разбудила его спутница, пнув в бок коленом. – Нам еще гнать и гнать.

– М-м? – приоткрыл он глаза.

– Вставай, солнце поднялось. Пора ехать.

– Что, уже утро? – не поверил своим ушам Еремей. – Я думал, еще вечер…

– Про вечер, парень, ты лучше вообще помалкивай. Все, вставай. Погнали.

Двигатель «БМВ» заурчал в восемь утра с минутами, а уже в пять Варнак и прижавшаяся к его спине Геката пулей пронеслись через Пермь и сразу вывернули на Соликамскую трассу. А еще через четыре часа, добравшись до Красновишерска, остановились возле пригородной заправки. Еремей воткнул пистолет в бак, его спутница пошла платить за бензин, а вернувшись, сунула сдачу ему в карман:

– Ну, вот и все, челеби, дальше сам. Надеюсь, карту ты помнишь? Тебе в Мутиху, а от нее вверх по реке. Мне же, извини, в очередной раз получить от Укрона по голове не улыбается, предпочитаю находиться подальше.

– Ты забыла! На этот раз Укрон на нашей стороне.

– Это ты забыл! Он изначально создан для того, чтобы уберегать усыпальницы богов. И он будет это делать независимо от своего желания. Ты же был воином. Скажи, если у выпущенного в танк умного снаряда возникнет желание прожить долгую счастливую жизнь – он отвернет от цели или выполнит программу? Задумался? Укрон отличается от ваших снарядов лишь тем, что он куда умнее и могущественнее. Но он все равно не способен оспорить свое предначертание.