Текст книги "Привет, мы инопланетяне! Фантастическая повесть (СИ)"

Автор книги: Александр Червяков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Врач глядит с любопытством то на меня, то на Сеньку.

– Сила тяжести другая, говорите? И какая же?

– Девять десятых от земной! – Сенька отвечает, прям как на уроке.

Вдруг врач ко мне подходит быстро и как давай меня во все стороны вертеть, осматривать и ощупывать! И спину, и рёбра, и живот. И руки и ноги. Мне и неприятно стало и даже немного больно. Но не успел пожаловаться, как врач меня оставил в покое, тут же Сеньку поднял со стула, подвёл поближе к столу, задрал рубашку и точно так же быстро и уверенно прощупал со всех сторон. Наконец, отпустил и несколько торжественно произнёс, не обращаясь ни к кому:

– Вес, дорогая Юлечка, в смысле, пардон, Юлия Александровна, – штука относительная. Цифра. Мы, врачи, к любым цифрам должны с осторожностью подходить. А вот практический осмотр показывает сразу, что оба пациента худющие, как обглоданные щепки. Все кости и рёбра можно глазами пересчитывать. Так что питание ставьте в карту усиленное. И витамины. Плюс лечебная физкультура. Только не переусердствуйте!

Пришёл санитар, высокий такой молодой парень, прикатил каталку. Да не простую – двухместную! Мы в неё с Сенькой уселись и опять повезли нас по коридору.

– Меня, между прочим, Костей звать. Вы как – не тошнит? Голова не кружится? – санитар по дороге спрашивает.

– Да вроде нет… не очень… Только устаёшь почему-то очень быстро…

– Ну, это как раз после пяти месяцев невесомости вполне нормально, я читал. Ничего, мы вас быстро поставим на ноги. Наш Юрий Иванович – он спец классный, по реабилитации космонавтов целый институтский учебник написал, о как!

– А что такое эта ре… аби… тация? Слово страшное какое-то! – я поёжился.

– Абсолютно ничего страшного, а означает оно «восстановление».

– А уколы будут колоть? – вдруг Сенька осторожно так интересуется.

– Я, ребята, не врач, – санитар отвечает, – так что точно сказать не могу. Но это всё-таки госпиталь, больница, а в больнице без уколов редко обходится.

Мы с другом, не сговариваясь, скорчили по самой недовольной в мире гримасе. Санитар даже расхохотался:

– Что, герои, неужели скисли сразу? Это после Венеры-то? После космического перелёта? Поверить не могу! Однако вот мы и приехали, располагайтесь!

Я сразу обратил внимание, какое на Земле всё просторное. Комната, в которой нам предстояло жить пока неизвестно сколько, была просто огромной, как мне показалось. Я на Венере привык к маленьким каютам, к узким койкам – а тут две кровати такого размера, что на них прыгать можно или даже в футбол играть попробовать! Всё идеально чистое, по стенам красиво развешаны фотографии и детские рисунки. И широченное, во всю стену, окно – а за окном то самое синее небо, белые облака, зелёные деревья и трава, да какие чудесные! Я даже привстал с каталки от восторга:

– А можно к окну подойти? – спрашиваю.

– Давай помогу! – санитар Костя и вправду слезть помог и к окну, придерживая мягко, подвёл. А деревья неторопливо раскачивались и будто приветственно мне помахивали листиками. Я глаз не мог отвести. А потом в комнату зашла медсестра, в руках у неё была блестящая коробка – я такие у мамы в госпитальном отсеке видел много раз. Пришлось мне со вздохом от окна отойти и на стул пересесть. Опять мне Костя помог, а потом, помахав рукой и тихо сказав «ну, до скорого!», вышел. Сперва нам с Сенькой выдали по две какие-то капсулы проглотить. Я думал, они будут горькие – но нет, чем-то на мятную конфету похожи. Потом нас заставили выпить по стакану какого-то сильно вонючего сиропа ядовито-зелёного цвета. А потом у нас из пальца взяли кровь.

– Больно… – буркнул я недовольно. И Сенька тоже ойкнул. А медсестра строго на нас так глазами сверкнула:

– Нет, это пока ещё не больно. А вот теперь – поглядим, какие вы космонавты!

И по очереди уложила нас на кровати, заставила перевернуться на живот и поставила по уколу. Болючему, между прочим! Я даже губу закусил и воздух внутрь потянул, так припекало! А медсестра говорит:

– Ничего-ничего, потерпите чуток. Сейчас полежите спокойно минут пятнадцать, и всё само собой пройдёт. Вообще – не прыгайте, по палате особо не ходите, постарайтесь уснуть. Через полтора часа будете обедать, потом опять сон обязательно. Дальше я за вами вернусь, пойдём на физкультуру, мышцы ваши разрабатывать.

Когда она ушла, я хотел сперва снова встать, подойти к окну и поподробнее рассмотреть, какие растения там растут. Но вдруг почувствовал, что страшно устал. Я неожиданно зевнул и тут же отрубился. Всё-таки трудная штука эта гравитация, когда от неё отвыкаешь.

Сеньку – он, оказывается, тоже уснул – и меня разбудила уже знакомая медсестра:

– Просыпайтесь, покорители космоса. Обедать будем!

И в комнате, гляжу, уже стоит столик с тарелками. Тарелки большие, круглые, а в них что-то белое насыпано и чем-то белым и блестящим полито. Красиво выглядит. Только я совсем растерялся:

– А что это?

А Сенька за ложку схватился:

– Ух ты! Да это же творог со сметаной, Ромка, ты только попробуй! Редкостная вкуснота!

И я попробовал. Честно скажу – ещё никогда в жизни я такого не ел! Оно и кислое, и сладкое, и душистое, и вообще ну совершенно не похоже на нашу обычную еду – ну, там, на Венере. А в стакане оказался какой-то напиток, тоже белый, густой, с обалденным вкусом каких-то фруктов.

– А это как называется? – глухо спрашиваю я медсестру, даже не отрывая стакан ото рта, так мне понравилось.

– Это, Рома, кефир. Он очень полезный и помогает быстро восстановить силы.

– А его из чего делают? – задаю вопрос.

– Из молока. У вас на Венере молоко пьют?

– Молоко – киваю – у нас из порошка делают, оно тоже белое. Но я его не очень люблю.

– А кефир тебе понравился? – я только киваю головой. – Ну, ешьте, ребята, ешьте, сил набирайтесь.

Я сперва думал, что две или даже три добавки себе попрошу. Но когда съел всю тарелку, почувствовал, что совершенно сыт. И мне почему-то опять захотелось спать.

– А почему мне всё время спать хочется? – спрашиваю.

– Организм к нагрузке ещё не привык, вот он и требует отдыха. Ложитесь и спите, это тоже для здоровья очень полезно, между прочим.

Залезли мы с Сенькой под одеяла и – вправду! – моментально заснули. Так и потянулась наша реабилитация день за днём – кормили нас вкусно и давали спать, сколько влезет. На второй день разрешили телек и связь с Венерой – но по чуть-чуть, не больше, чем по полчаса. После завтрака нас водили в бассейн на лечебную физкультуру – оказывается, когда ты в воде, будто бы невесомость возвращается, и сразу легче двигаться в разы. Вот нас и сажали в специальный такой маленький бассейн и заставляли разные упражнения выполнять под музыку. Книжки читать сперва не давали, зато притащили нам несколько больших настольных игр, радиоуправляемые игрушки и огромный конструкторный набор (раз в пять больше, чем тот, который у меня на Венере был). Врач Юрий Иванович во время очередного вечернего осмотра сказал:

– Игры – это вам очень полезно, оно и время помогает скоротать, и настроение поднимает, и восстанавливает мелкую моторику у ваших пальчиков. Мышцы потому что работают! Так что играйте, сколько влезет. Главное – не переутомляться!

– А туда – я кивнул головой в окно – нас когда пустят погулять?

– Ах, уже сразу и погуляааать? – спросил врач. Я кивнул. – Да ещё и своими ногами? – Я снова закивал, ещё сильнее. – Ну, если будете выполнять все-все мои предписания и вести себя хорошо, тогда, думаю, через пару-тройку дней.

– Все-все? Что, и уколы тоже? – Сенька грустно спрашивает.

– И уколы непременно. И не надо кривиться! От пары уколов ещё никто не умирал. Давным-давно, когда эти препараты ещё не изобрели, космонавтов после длинных сроков невесомости по три-четыре месяца восстанавливали, даже по полгода. А с этими современными лекарствами мы вас, думаю, за неделю-другую поставим на ноги, и отправитесь уже к себе в интернат. Между прочим, – он многозначительно поднял в воздух указательный палец, – там вас уже ждут!

В общем, в госпитале нам было не плохо. На сеансе связи я рассказывал маме с папой и ребятам из класса, какая у нас огромная комната, и что кормят нас отлично, и что физкультурой мы занимаемся, и что скоро уже нас отпустят погулять. Если бы не болючие уколы, так вообще было бы просто супер. Главный врач ни капельки не врал, лекарства работали – уже не было той противной слабости, которая накрыла меня в день прилёта, и вообще я был гораздо бодрее. На следующий день мы с Сенькой уже играли, сидя за столом, а на другой нам разрешили выйти и погулять в саду. Садик располагался во внутреннем дворе госпиталя, куда выходили окна и двери сразу из нескольких палат. Он был небольшой, но аккуратный, уютный, там было тихо, прохладно и очень приятно пахло. Сперва мы просто не спеша гуляли по дорожкам и разглядывали рыбок в фонтанчике. А потом осмелели и начали бегать и даже играть в прятки. Потом стали прыгать на своих кроватях, и медсестре пришлось сделать нам строгое замечание. А когда мы послушались, она смягчилась и сообщила нам, что, раз мы такие молодцы и так быстро поправляемся, то врач разрешает смотреть телек сколько хочешь и в видеоигры играть. Очень мы обрадовались этому.

На восьмой день наутро нас вызывал к себе в кабинет Юрий Иванович. Нас уже не в каталках повезли, а мы пошли сами, причём уже вполне бодро, чуть ли не наперегонки. Всё-таки классно действуют эти ихние лекарства и уколы, не поспоришь. Главврач нас по очереди быстро осмотрел, а потом хитро так спрашивает:

– Ну что, братцы-кролики, мне докладывают, что вы уже скачете и резвитесь вовсю? Тогда вопрос задам сейчас серьёзный: а не надоело ещё вам у нас в палате лежать?

Тоже мне, спросил! Ну, вообще то немножко уже поднадоело. Я рта открыть не успел, а Сенька уже отвечает со вздохом:

– Мы с Ромкой в игры играем в настольные и телек смотрим. И Юля, то есть Юлия Ивановна, с нами иногда тоже играет, и санитар Костя. И с Венерой связь была уже три раза. Но всё равно немножко скучно. А когда нас отпустят, а?

– Предстоит вам, друзья мои, довольно трудная процедура. Вообще говоря, надо бы чтобы Сенин папа тоже присутствовал, но у него график забитый, он только завтра сможет приехать. В общем, разгребать нам придётся втроём… – врач, не ответив на последний вопрос, что-то проверил в своём планшете.

– Что, опять уколы будут делать? – я уныло так вздыхаю.

– Нет, на этот раз никаких уколов! – Юрий Иванович предельно серьёзен. – Корреспонденты с телевидения приехали, требуют интервью с вами. – Тут он стул поближе подставил, сел перед нами и руки нам на плечи положил. – Это вы привыкли уже, а для землян вы – настоящие герои, понимаете? Первые в мире дети, которые в космосе целых пять месяцев провели! А Рома – так вообще на другой планете родился, представляете, как это всем интересно?

Чувствую, как у меня жаром щёки наливаются.

– Ой, – спрашиваю неуверенно, – это нас по телеку будут показывать? Прям… прям вот в этом что ли? В тапочках?

И руками по своей больничной рубашке провёл. Доктор со стула резко встал, берёт со стола два свёртка:

– Ни в коем случае! Вот ваша одежда, как новая, вычищенная, и все значки на месте, так что переодевайтесь.

С каким же удовольствием я в свой комбез влез! А врач, пока мы переодевались, рассказывает:

– Вы, ребята, главное не сильно волнуйтесь. Я буду рядом, если вдруг устанете, голова закружится или просто нехорошо себя почувствуете – тут же говорите мне, не стесняйтесь, ни на кого внимания не обращайте.

Сенька интересуется:

– Юрий Иванович! Если корреспонденты, значит, нас скоро выпишут? Я правильно догадался?

Неужели и вправду выпишут? Я так обрадовался, что даже подпрыгнул на месте. А главврач к окну подошёл, будто что-то там разглядывает, а сам говорит:

– Вообще-то я бы вас ещё с пару дней подержал в палате для уверенности. Но не слепой, вижу, что уже заскучали. А скука – вещь для здоровья ужасно вредная, особенно в вашем возрасте. Ну и Сенин папа про вас уже спрашивал. Так что завтра за вами приедут, уважаемые мои космонавты! Поедете в Подосиновое, посёлок так называется, где интернат ваш физико-математический.

Мы в две глотки так завопили «ура», что в кабинет даже испуганно забежала молоденькая медсестра Юля:

– Юрий Иванович, у вас всё в порядке?

Юрий Иванович крякнул, а потом и кивает нам с Сенькой укоризненно:

– Если вы, молодые люди, каждый раз будете так громко вопить, это надо специальные заглушки в уши вставлять. Как на вредном производстве. У нас, Юлечка, всё в порядке, это наши юные герои так на известие о завтрашней выписке живо реагируют. Мы пока подготовим приёмную для корреспондентов, а вы Рому и Сеню накормите обедом, пожалуйста. А то интервью – штука трудная, вроде и тяжестей не надо переносить, а семь потов с тебя сойдёт, пока на вопросы будешь отвечать. Я пробовал, я знаю.

То ли в шутку говорит, то ли всерьёз, не пойми. Но главное – нас завтра выписывают! Наконец-то я смогу на Землю своими собственными глазами посмотреть, а не по телеку. А то совсем уже – всё реабилитация да реабилитация. И таблетки с уколами. Съели мы с Сенькой обед – я от тарелки едва оторваться смог! Медсестра Юленька сидит, смотрит на нас, улыбается хитро:

– Я гляжу, тебе, Рома, очень земная еда нравится?

Ещё бы мне не понравилось! Однако отвечаю неторопливо, степенно, по-мужски:

– Просто у нас на Венере такого не бывает.

– На Венере, – Сенька меня подхватывает, – там всё из концентратов. И молоко только из порошка, оно невкусное совсем.

– Если сахару положить, то нормально! – возражаю веско. А Юля почему-то меня по волосам погладила и говорит:

– Нравишься ты мне, Ромка. Гордый ты. А я вот пару раз думала, не пойти ли мне в космокорпус? Работала бы на Венере у вас, а не здесь…

Я обрадовался:

– Если бы вы к нам на Венеру полетели, это же вас к моей маме в госпитальный отсек сразу бы определили! А мама – она знаете какая добрая!

И тут я сразу вспомнил про маму. И про ребят. И про учительницу, Полину Алексеевну. Что они ужасно далеко, и что увидимся мы не скоро. И резко погрустнел. А медсестра рядом присела на краешек кровати и говорит:

– Я в детском летнем лагере несколько смен отработала. А таких ребятишек, как вы, не видела ни разу. Странные вы. Немногословные. Сдержанные. Неизбалованные. Я даже сперва подумала, что злые – но нет, не злые вы совсем…

Какие же мы злые? Мы наоборот… Но я не стал возражать, а про другое сказал:

– Мы по вам будем скучать. Честно-честно!

Медсестра отвечает:

– Я тоже. Правда, подозреваю, не до скуки вам будет, ребята. Вас столько ждёт интересного. Особенно Рому… Ну что, пойдёмте уже! – тут она оглядела нас с ног до головы. – Какие же вы красавцы в своих космических комбинезонах, просто загляденье!

– Да уж получше этих ваших больничных халатиков с завязочками! – хмыкаю.

Приводит нас Юля в довольно большую комнату, стульев в ней стоит десятка два. И разные незнакомые дяденьки и тётеньки сидят, камерофоны на нас направили. Врач Юрий Иванович встал и объявляет важно:

– Ну что же, позвольте представить вам моих пациентов. Сеня Дымков и Рома Романов, самые юные космонавты в истории солнечной системы! Мальчики уже вполне оправились и чувствуют себя хорошо, но на всякий случай попрошу вопросы задавать короткие, чтобы наши герои не переутомились.

– А что, ребята, – задаёт вопрос первый корреспондент. К нам все повернулись и глядят с интересом. – Вы и вправду хорошо себя чувствуете?

Я почему-то засмущался. Локтем Сеньку в бок толкаю:

– Ты первый говори.

Друг мой, я гляжу, встал, как на уроке, когда отвечаешь учительнице:

– Ну… Я уже почти совсем привык. Мы с Ромой даже в прятки в саду играли вчера. Так что нормально.

Другой мужчина задаёт вопрос:

– А тебе, Рома, как первые впечатления? Как тебе наша земная медицина?

Я отчего-то краснею, а потом выдал:

– У меня мама на станции в госпитальном отсеке работает врачом. А врачи – они и на Венере врачи, и на Земле. Мне очень творог со сметаной на завтрак понравился. И в садике гулять. Только вот анализами и уколами всего искололи, даже сидеть не очень приятно… Не задница, а решето! – пожаловался я обиженным тоном.

Тут все давай смеяться. И сразу стало легче и я волноваться почти перестал. Дальше нам много разных вопросов задали. И про Венеру, и про станцию, и про наши приключения (откуда они всё только разузнали?). И про маму с папой, и сильно ли я по ним скучаю, и много ли у меня на Венере друзей… Ещё один журналист вступает в разговор:

– А я слышал, что на Землю этих мальчиков в наказание отправили. За какие-то там очень опасные проделки на Венере. Что они как-то раз челнок украли и отправились на поверхность золото искать. Это правда?

Сенька возмутился и даже со стула вскочил:

– Неправда это! Мы с Ромкой один только раз были на поверхности… И не просто так… Не за приключениями, а нечаянно… То есть нашим чтобы помочь… Ну скажи, Ром!

Я только головой мотнул. Вот совершенно мне не хочется про это рассказывать. Всякое случалось, бывало и такое, что вспоминать стыдно. И даже наказывали нас. Но это же давно как было! Нет, ничего говорить не буду.

Наконец, женщина молодая спрашивает:

– Сеня у нас всё-таки с Земли, хоть он и в космосе полетал, и на Венере был. А ты, Рома, ты же родился на Венере и никогда Землю не видел? Похожа Земля на Венеру? Нравится тебе тут у нас?

Думаю, а потом так ответил:

– Я же пока Землю толком не видел. Нас же сразу в госпиталь отправили. Небо у вас голубое, и облаков очень мало, и они белые, а у нас дома облака жёлтые, страшно густые. И ходить тут можно по поверхности без скафандра, непривычно очень… А в больнице хорошо, просторно, но скучновато немножко. Вот в саду во дворике мне очень нравится, потому что деревья там… ну, большие, настоящие… А ещё нас обещали скоро в интернат отправить, там наверняка ребят много, нам веселее будет гораздо. И они нам уже всё покажут, ну… когда мы подружимся.

Тут все почему-то зааплодировали. Наверное, мой ответ им понравился. А я, честно говоря, не совсем понял, чего такого особенного сказал.

Корреспонденты камерофоны убрали, поблагодарили нас и из комнаты один за другим вышли. А Юрий Иванович нам руки на плечи положил, и говорит:

– Ну что, товарищи космонавты? Устали? Отправляйтесь-ка к себе в палату и с часочек полежите, поспите. Выглядите вы недурно, но отдых не помешает. А потом можете играть-гулять. Только без баловства, понятно? Ну и вечером придётся вам потерпеть – по последнему уколу. На прощание! А то не выпишу! Хоть Роме уколы и не нравятся.

– Они и мне знаете как не нравятся! – Сенька мрачно говорит. – Но раз последний, тогда ещё можно потерпеть. Правда, Ром?

Я только киваю в ответ. А главврач нас на этот раз сам лично в палату проводил.

На следующий день прямо после завтрака к нам в комнату зашёл Сенькин папа. Сенька ему на шею бросился. А мне почему-то стало ужасно грустно и одиноко. Потому что Сенькин папа здесь, а мой… Мой остался на Венере… Как он там? Но Анатолий Сергеевич будто почувствовал, Сеньку отпустил, ко мне подошёл и меня тоже обнял. Стало легче.

– Что, скучаете? – спрашивает. Я киваю головой. – Верю, вижу, скучаете. Ну что ж, всё плохое обязательно заканчивается, так что пора собираться!

– Пап! – Сенька вмешивается. – А у тебя тоже была реабилитация? Тебя тоже доктора мучили?

Сенькин отец смеётся:

– Мучили-мучили, даже построже вашего. Вас больше недели восстанавливали, а меня всего лишь за три дня, работы потому что невпроворот в институте. Тоже всего дырками истыкали! – и мне подмигивает. Я понял, что наше интервью уже по телеку показали и что он видел и слышал, как мы на вопросы отвечали.

Тут к нам в дверь стучат. На пороге стоит главврач, а рядом с ним женщина – не молодая, но и не старая. Чем-то на нашу Полину Алексеевну похожа. Следом за ними заходит медсестра Юля, она огромный поднос принесла, а там чай и пирожные с конфетами. Уселись мы все кругом стола. Юрий Иванович и говорит:

– Ну что ж, получается у нас что-то типа прощального банкета, да, ребята? Профессор Дымков, я вам ваших космонавтиков вручаю в целости и сохранности, как видите. Первое время старайтесь всё-таки ребят не нагружать сильно, пускай попривыкнут. Особенно Рома. Тем более – лето, каникулы. Но, если не секрет, скажите, куда вы теперь моих пациентов собираетесь увозить? Показывать планету? Москва, Санкт-Петербург?

Сенькин папа головой покачал:

– Я бы рад, но не могу. Очень много дел в новом институте, и все, как назло, требуют личного присутствия. До Москвы мы обязательно доберёмся, всю облетим, всё-всё посмотрим, но не сейчас и не сегодня.

– То есть ребята сразу едут в Подосиновое, в интернат? – врач озабоченно потёр бровь. – Вариант не особо веселее нашей больницы, скажу я вам…

– Признаться, я об этом думал. – Сенькин папа отвечает. – Ребята, кстати, познакомьтесь, – и на женщину показывает рукой – это Василиса Альбертовна, ваша воспитательница. И учительница вдобавок. В том самом интернате.

А эта самая Василиса нам улыбнулась, а потом врачу говорит:

– Вы знаете, доктор, я не согласна. Не думаю, что ребята будут особо скучать. Да, сейчас лето, каникулы, но у нас подобралась вполне себе дружная и весёлая маленькая компания. Я, повариха, завхоз и Тривали.

– Тривали? – Анатолий Сергеевич переспрашивает. – Про Тривали мне уже рассказывали. С ними не соскучишься, это верно. Но вот сидеть во время каникул в Подосиновом, в корпусе… Плохая идея. Осмелюсь внести предложение – у меня на Волге, в Рачёвке, есть прекрасная дача. Сеня там был не раз, он те места знает. Пляж, лес, воздух, здоровый климат. Не согласились бы вы, Василиса Альбертовна, взять Рому, Сеню и Тривали – да какое-то время пожить-поотдыхать там? И вы что скажете, доктор? Можно?

– Я, – главврач Юрий Иванович говорит, – буду только «за». Потому что в городских условиях за детьми углядеть сложнее, особенно за Ромкой. Ему многое будет в новинку, а многое и вовсе опасно. Например, он даже правил дорожного движения не знает, может нечаянно попасть под турбоцикл или глайдер, или ещё чего похуже. А на даче, на природе, всё-таки поспокойнее.

– А я, – говорит воспитательница Василиса, – буду тремя руками «за». Потому что тысячу лет на природе не была, и Тривалям у меня в корпусе сидеть день напролёт тоже не сказать что сильно нравится. А за Ромой мы все вместе проследим, и обязательно с ним позанимаемся правилами поведения, и на природе, и в городе. Уж дорожное движение точно разберём. А ещё – мне думается, что Роме намного интереснее будет начать знакомство с нашей планетой не с шумного города с его трассами, глайдерами и прочими прелестями… Или я неправа? Сам-то как считаешь, Рома?

И на меня смотрит. Задумался я. Потом говорю:

– Мы про города на Земле много проходили. И про Москву, и про Владивосток, и про Лондон. И фильмы нам показывали не один раз. А вот про дачу на Волге нам никто никаких фильмов не показывал. Только Сенька свои старые фотографии. Поэтому… Наверное, сперва на дачу лучше, как считаешь, Сень?

Друг мой кивает:

– Роме всё про природу интересно, потому что на Венере такого вообще не бывает. И про деревья, и про траву, и про дождик, а ещё про животных. Там и кошки есть и собаки, и лягушки на пруду, а в лесу даже ёжика можно встретить или змею.

– Что, прям настоящую змею?! – заёрзал я на своём стуле. – Тогда я точно на эту самую дачу хочу, Анатолий Сергеевич!

– Кухня там отличная, все продукты есть, – Анатолий Сергеевич довольно кивнул. – Но, подозреваю, некогда Василисе Альбертовне будет ещё и кулинарией заниматься. Зато там буквально в ста метрах – очень неплохая столовая, мы с Сеней там обычно всегда и обедаем.

– Ага, там вкусно кормят знаешь как? – Сенька оживился и ко мне повернулся. – Я помню!

Анатолий Сергеевич и Василиса Альбертовна у нас в палате до самого вечера просидели. Мы и в садике гуляли, и смотрели телек, и даже в настолки поиграли все вместе. Эта самая Василиса, кстати, очень даже мне понравилась, она добрая, сразу видно. Всё время нам с Сенькой разные вопросы задавала, и про Венеру, и про школу тоже, и как мы учимся, и что мы любим делать в свободное время, и всё такое. И много рассказывала про интернат, куда мы поедем.

– Подосиновое, – говорит, – это небольшой городок, скорее даже посёлок, от Москвы сто тридцать километров. – Живут там в основном сотрудники астрофизического института с детьми. Ну, это где Сенин папа замдиректора теперь будет. Думаю, вам там понравится. В смысле, в городке, не в институте – смеётся.

– Непременно понравится! – Анатолий Сергеевич подхватывает. – Сам я, правда, только из окна глайдера видел, да ещё с балкона в рабочем кабинете. Едва успел выглянуть – и сразу же меня на совещание утащили… Ничего, успеется. Но очень городок милый и опрятный. Я туда нынче же вечером уеду, потому что с утра в институте снова дел по горло. Вы меня, ребята, пожалуйста, простите – но не смогу теперь столько с вами времени проводить, как раньше. Привыкайте, не малыши. А Василису Альбертовну чтобы слушались и не расстраивали, понятно?

Вечером мы с Сенькой спать легли. А с утра, как умылись, оделись и собрали вещи, за нами пришли – воспитательница, врач и медсестра Юля. А потом и санитар Костя прикатил тележку – наши вещи чтобы уложить туда. Пока мы шли по длиннющим коридорам госпиталя, врач Василисе Альбертовне целую лекцию успел прочитать:

– За здоровьем ребят следить максимально тщательно, особенно в первые дни. Режим соблюдать. Не переутомляться. Тяжестей не поднимать. Игры – спокойные. Сон – не меньше десяти часов. Плюс тихий час – обязательно. Питание усиленное, витаминное – фрукты, зелень, молоко. Сладкое можно, но не перебарщивать. Ежедневно мальчишек осматривайте, если вдруг какие-то высыпания, синяки или покраснения на коже – сразу же к врачу. Особенное внимание Роме, он рос не на Земле, у него может неожиданно обнаружиться аллергия на… да на всё, что угодно! Даже, простите, на чьи-нибудь духи или мыло в ванной! Обязательно закаливание и лечебная физкультура. Контакты с другими детьми, с растениями, с животными – можно, но осторожно. Капсулы от аллергии и другие лекарства я вам выписал, Юлечка, не позабыли?

Юля Василисе Альбертовне пухлый пакет передала. Неужели столько много – для нас двоих? Даже страшновато. Ну да ладно, таблетки всё-таки не уколы. А во дворе больницы стоит ожидает какая-то длинная белая и блестящая штука. С огромными окнами и колёсами. Я сразу догадался, что это транспорт, на котором мы ехать должны – в конце концов, транспорт и на другой планете тоже транспорт, его ни с чем другим не спутаешь. Но, конечно, на наши челноки вот совершенно не похож. Василиса Альбертовна как будто мои мысли читает:

– Ты, Рома, наверное, таких машин ещё никогда не видел? Это пассажирский глайдер.

Я этот глайдер даже кругом обошёл, так мне интересно стало. И пальцами пощупал. Тут неожиданно дверь открывается широко, а там в кресле незнакомый дядька сидит и на меня смотрит. Я сперва растерялся, а потом поздоровался:

– Доброе утро! А вы пилот, правильно?

Дядька из глайдера вылезает, руку мне протягивает:

– Не первый год водителем глайдера работаю, но вот пилотом меня ещё ни разу никто не называл, спасибо!

А потом пригляделся и обрадовался:

– А я ведь вас знаю! И тебя, и друга твоего белобрысого. Вы же те самые мальчики, которые с другой планеты недавно прилетели, правильно? Вас в новостях показывали. Ты ещё жаловался, что уколами тебя врачи замучили и сидеть больно. Но не переживай – у меня в глайдере такие мягкие кресла, что ничего не почувствуешь!

И начал наши вещи в грузовой отсек укладывать. Я сильно покраснел, и Сенька тоже. Вроде бы и приятно, что нас показывали в новостях, а почему-то неудобно страшно. Я тогда, чтобы он вдруг не подумал, что я испугался или растерялся или что-то такое, говорю:

– А у нас на Венере колёсной техники на поверхности совсем нет. Там такие трещины и ямы с лавой, что только на шагоходах можно передвигаться. Мы их экзоскафами называем.

– Ишь ты как! – пилот головой недоверчиво качает. – Ну, это, конечно, не экзоскаф, но тоже машина хорошая! Прошу на борт, уважаемые космонавты!

Тут пассажирские двери распахнулись. Мы все внутрь глайдера залезли, я осмотрелся. Чем-то на наши турболифты похоже, но потолок ниже, а кресла и вправду огромные и мягкие-мягкие. И впереди – видеоэкран, а сбоку подставка и там какой-то напиток в закрытой бутылке. Как в кресло уселся, я чуть не утонул, вот честное слово! Глайдер двинулся вперёд плавно и совершенно бесшумно.

– Василиса Альбертовна! – спрашиваю. – А вот любопытно, почему на Земле до сих пор колёсным транспортом пользуются? Ведь у вас тоже летающие машины есть, вертолёты всякие, например. Как у нас с Сенькой был на радиоуправлении. А на Венере, между прочим, все летают челноками, а лёгкие грузы дронами транспортируют.

Василиса терпеливо так начинает объяснять, ну вот точно как наша Полина Алексеевна на уроке:

– Понимаешь, Рома, и на Венере, и на Земле, да в любом месте Вселенной абсолютно для всего требуется энергия, топливо. А скажи, на что будет затрачиваться больше топлива – чтобы ехать по поверхности на колёсах, или чтобы лететь в воздухе?

Я задумался. Потом засмеялся:

– По-разному. Если вверх – то больше. А если лететь вниз, то топлива вообще не надо. Наша станция на Венере наверху без всякого топлива летает, её несущий баллон держит! Просто колёса – они же на разные скалы и камни будут натыкаться, это же как неудобно!

– А если скал и камней нет? Тогда, чтобы ехать по поверхности, топлива намного меньше нужно, понимаешь?

– Чтобы на скалы и камни не натыкаться, на Земле дороги строят, они ровные! – это Сенька в разговор вмешивается.

– Дороги? А это как? Как у нас путепроводы для турболифтов?

Вдруг наш глайдер останавливается, а пилот с переднего кресла и говорит:

– Тебя ведь Рома зовут, я правильно понял? Ну-ка, давай полезай сюда, вперёд! Неужели ты ни разу в жизни дороги не видел?

А я задумался и совсем не знаю что отвечать. Нет, слово «дорога» я знаю. Это, скажем, как спросить дорогу к кому-нибудь в каюту. Типа четыре пролёта по коридору, потом поворот направо, ну и так далее. Но вот как можно «увидеть дорогу», в упор не понимаю. Пилот удивляется:

– Поверить не могу! Что же вы, в школе про Землю ничего не проходили?

– Проходили – плечами пожимаю. – И в школьном центре, и потом на станции.

– И про дороги вам ничего не рассказывали?

– Ну, может и рассказывали. Только я не помню…

Тут я даже разозлился немножко:

– Вот вы, – говорю, – в школе про Венеру проходили? Много вы про неё помните?

– В школе-то – пилот на меня с таким любопытством глянул – проходили, но ты верно угадал, не помню!