Текст книги "Дорога к иным мирам (СИ)"

Автор книги: Александр Шорников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Какие кланы сейчас окажутся наверху, ему было не совсем понятно, выступить на стороне одной из сторон – значило поссориться с другой. Так что он сразу решил, что будет поддерживать нейтралитет со всеми.

Об этом он и попросил передать его слова Наксе. Также он попросил прислать теро на охрану защитного периметра, сказав, что поскольку теперь опастности нет – то он уводит своих людей через три дня. Гонец отдал честь и, сказав, что передаст всё Наксе, поскакал обратно.

Через два дня им на смену прискакала, на низкорослых степных лошадках, сотня воинов, Никитин передал им охрану периметра, и утром двинулись в сторону Соколиного Гнезда. Вместе с ним отправилось и половина пришедших теро, они должны были сменить его людей, которые охраняли проход в степь.

В очередном письме от Наксы, которое передал ему командир этой сотни, кроме высокопарных восхвалений их мужества и признательности за их подвиг – «который останется в наших сердцах…» и прочей высокопарной чепухи, ничего конкретного не было.

Видимо Государственный Раб, пока не был выбран новый владыка, не хотел ничего обещать.

Никитин его хорошо понимал – что толку обещать, если даже неясно останется ли Государственный Раб, при новом господине или его тихо казнят и найдут на эту должность

кого-то ещё. Денег хитрый царедворец тоже не прислал.

Землянин, правда, ничего особенного от теро по части денег и не ожидал, особенно когда умер Владыка… который собственно и обещал им эти деньги и его смерть ставила жирный знак вопроса – выделят им эти деньги или нет?

Но все было не так уж и плохо – обоз, который они захватили у города, и то, что удалось захватить у кочевников в городе, по части добычи его радовали. Всё самое ценное он сразу же отправил в Москву, даже беглый подсчёт того что там было, говорил ему о том что эту компанию он окупил сполна.

Утром отряд, построившись в походную колонну, выступил в поход провожаемые приветственными возгласами оставшимся охранять стену теро. Впереди привычно рассыпалась сотня разведчиков, за ними на небольшом расстоянии вытянувшися в нитку фургоны, по бокам которых шли вооружённые бойцы.

Ещё сотня разведчиков замыкала колонну. Ничего осбенного за эти дни не произошло, кочевников нигде не было видно, только навстречу теперь часто попадались теро, которых вторжение заставило разбежаться кто куда.

Всё кто им встречался с жадностью распрашивали об обстановке в городе и поблагодарив двигались дальше. Никитину теро напоминали китайцев его родной планеты – трудолюбивые, неприхотливые и считающие все остальные народы варварами.

Впочем этим грешат практически все народы и народности.

Оставив большую часть каравана, вместе с крестьянами и добровольцами-теро на перекрестке заворачивающей на Большой Тракт, он вместе с сотней разведчиков, и теро налегке быстро двинулся к проходу, ведущему в Великую Степь. Он хотел убедиться, что там всё спокойно, и передать объект теро.

За один переход до заставы стали попадаться оживающие сады и плантации, народ сперва прятался, но потом, узнав его отряд, стал выходить и приветливо кланяться. Теро обрадованные новостью о разгроме кочевников, показывали, где можно взять чистую воду для питья и приносили корзины фруктов, больше пока у них ничего не было. Жизнь вновь возвращалась в эти опалённые войной края.

Землянин в свою очередь отдарился парой золотых монет, которые были с благодарностью приняты. Немного отдохнув, их совместный отряд двинулся дальше. Чем ближе к проходу, тем больше было видно суетящихся теро, сзади них поднялись клубы черного дыма, который выпускали с интервалами. Видимо это было сообщение об их отряде. Вскоре так никем и не остановленные они добрались до прохода.

Он и в самом деле был надёжно заперт. Груда камней перед решёткой никто так и не стал разбирать, наооборот большую часть упавших камней, перетащили ближе к решётке ворот – полностью завалив проход.

За это время теро явно время не теряли, выложенные камнями стенки преграждающие путь наверх поднялись, наверное, на метр. Везде слышался деловитый стук инструмента по камню, и очередной каменный блок вставал на место.

Строители также начали перекрывать ещё и вход в ущелье. В самом узком месте прохода было всё перекопано, осталось в целостности только проход для пары фургонов. Строимтели, тем временем, заливали очередной участок чем-то вроде цемента, после чего принялись утрамбовывать этот участок. Работа кипела, все с энтузиазмом работали, распевая весёлые фривольные песенки.

Никитина и его бойцов с почётом приняли на заставе, накормили, а поутру, позавтракав, они двинулись обратно вместе с арбалетчиками. Теперь вместо них на охрану встали лучники-теро, которым Никитин подарил сотню луков краснокожих. Сергей теперь был спокоен больше такого прорыва теро не допусят.

Вскоре его отряд соединился с основными силами и поутру все тронулись в Москву.

Глава 6

Москва.

– Недурственно! – Никитин потянулся, энергично потёр руки. потом встал на пол и сделал несколько разминочных упражнений.

Сегодня он полдня подводил итоги похода в Висс-Ано. Неплохие надо сказать итоги. Трофеи, которые они захватили, тянули тысяч на сто золотых. Это если конечно всё распродать…

Денег набиралось тысяч на двадцать – остальное скажем так ликвидное имущество, доспехи, оружие, драгоценности, инструменты. Кочевники собрали большой обоз награбленного, и всё это досталось его воинам.

Теро конечно могут возражать, но тут им ничего не светило – разгромили обоз его воины, а уж что там было в том обозе, никто кроме него не знал.

– Монет по тридцать золотых рядовые бойцы получат! – подумал он.

Одно было плохо – из тех лучников-теро которые выступили в поход в Висс-Ано, обратно в Москву, вернулось чуть больше сотни, остальные решили остаться в Висс-ано. Но с лучниками это было полбеды – плохо было, то, что они оставили себе все дальнобойные луки.

Сергей скрепя сердце не стал настаивать, что бы они вернули оружие, просто сказал, что если они передумают, то они всегда могут вернуться к нему. На том и расстались. С его отрядом остались только те теро из местных, которые присоединились к нему в Великой Степи. Те, кто ранее входил в состав экспедиционного корпуса, практически все вновь вернулись на службу.

– Сложные конечно отношения внутри этой расы. – размышлял он. – Взять хотя бы порядок наследования трона… никакой там «лестницы» как в европейских монархиях. Титул Владыки могли получить только представители четырёх семей «основателей» которые тянули божественный жребий в храме, даже взрослый сын Владыки не мог наследовать престол и тоже тянул жребий наряду с конкурентами, которых временами набиралось, если верить хроникам, аж пятьдесят потенциальных величеств.

Лошра как то вскользь просветила его относительно нюансов местного престолонаследования, но чувствовалось она многое скрывала и не хотела посвящать его в такого рода тайны несмотря на их близкие отношения.

Хотя там было не всё так однозначно относительно выбора только из семей «основателей». Он имея пожалованный титул тоже мог теперь претендовать на ставший вакантным трон… и надо признать что его притязания на Белый Трон Небес имели весьма хорошие шансы на осуществление.

Сейчас выборы владыки, сильно затянулись, видимо сказывалось то, что много достойных мужей погибло, во время набега кочевников, так что пока место владыки оставалось вакантным.

– Ну и ладно! Лишь бы очередной владыка был вменяемым. – продолжил размышлять землянин. – Хотя даже недружественно к нам настроенный владыка сразу не рискнёт рвать с ним дружбу даже такая сволочь как – Габус капа Хесу… Всё таки его отряд как не крути а освободил Висс-Ано от кочевников!

Впрочем, уже сейчас он может послать Белый Трон с его возможными притязаниями очень далеко, а через пару лет можно будет включить Висс-Ано в свою империю. Если у него будет такое желание – теро в качестве подданных ему очень нравились.

Немало представителей этой расы имели уже средний эволюционный уровень, что очень немало. На Земле и то большинство представителей землян составляли выходцы из начального уровня. Только у евреев насколько он помнил, большинство имело средний уровень, может быть, поэтому их государство на Земле было так эффективно.

Никитин подошел к столу и стал проглядывать ещё одну, большую сшитую из местного аналога бумаги записную тетрадь, где он бегло отмечал основные события и ставил очередные задачи.

Самой важной задачей на данный момент он ставил отправку хорошо оснащённой экспедиции в степи Джерги, откуда не так давно на Шестиградье напали обитающие там племена.

За это время пока он был занят в Висс-Ано, его люди активно обрабатывали местную знать, что надо бы нанести ответный визит в степь. Тем более что бывшие владения Альбиноса захвачены и можно будет сразу отправляться в самое сердце степи к оловянным рудникам, на которые города Шестиградья зарились уже сотню лет.

Лет сто назад им даже удалось и в течении нескольких лет удерживать этот рудник, но из-за начавшейся в Шестиградье междоусобицы, тогда кочевникам удалось отбить рудники обратно.

К этому времени уже все города Шестиградья изъявили желание, отправится в степи. Линт, Турун, Турук, Тина, Гонт, Тана и даже мелкие поселения все готовы были выставить свои дружины.

Отрадно было то, что все они без исключения были согласны на то, что он, вместе со своим отрядом, возглавит объединённое войско. А куда ещё им было деваться!

Да и всех устраивало такое положение дел – города Шестиградья очень ревниво относились друг к другу и назначение выходца из одного города главнокомандующим, было невместно для других, а так Никитин состоялся как компромиссная фигура, которая устраивала всех.

Его недавние победы, создали ему славу удачливого полководца, так что никто не оспаривал у него этот пост.

А здесь, как ни крути, все приличия соблюдены – он не будет отдавать кому то из городов предпочтение, полководец, герой и что немаловажно у него самый большой отряд, так что все были согласны на его назначение.

Сейчас поход в эти степи был для него первоочередной задачей, землянин вновь достал из тайника карту этих земель и стал в очередной раз разглядывать. Рудники, судя по всему были километрах в ста от места засады, куда их заманил Альбинос. В восьмидесяти километрах севернее от рудника находился стольный город кочевников – основная декларируемая цель похода. Но это всё по прямой, если следовать по немногочисленным дорогам то расстояние увеличивалось раза в два.

А вот в тридцати километрах к востоку от этого города находилась нужная ему гора. Как поведал ему хранитель схрона в Великой Степи – там по прежнему функционировало несколько десятков порталов в другие миры.

Ещё там был такой же внепространственный схрон как и в Великой Степи, так что можно было рассчитывать на интересные артефакты если повезёт.

Правда насчёт того, удастся ли эти артефакты ему активировать, он сильно сомневался, эти вещи лежали там десятки миллионов лет. Да и как их активировать было неясно но, тем не менее, шанс был…

Никитин позвонил в колокольчик и поручил появившемуся секретарю подготовить письма, что он согласен принять командование над всеми отрядами и назначает место встречи. Тут он немного замялся, подсчитывая время, когда его письма доберутся до всех адресатов и сколько им дней на подготовку войска… ну и ещё время что бы всем добраться до места встречи. Получалось не менее тридцати дней…

– Да примерно так! Подготовь письма всем тем знатным мужам, которые мне писали, и давай ко мне я запечатаю своей печатью, и завтра поутру пусть готовят отряд из десяти бойцов!

Секретарь удивлённо поднял бровь…

– Именно десяток! Письма важные! Перехватят нашего гонца разбойники и что дальше? Дело важное… Да и заодно в Линте письмо моей супруге пусть завезут.

– Сделаем сэр! – поклонился секретарь.

– Давай действуй!

Этот шустрый паренёк появился у него не так давно, по его словам сам он был из Хебо – был одним из писцов Владыки, знал несколько языков, но вот что, то у него там не заладилось с новым владыкой, и его карьера прервалась.

Что с этим писцом на самом деле произошло, было непонятно, сам он клялся, что всю ночь работал и под утро заснул, а его начальник поутру и застал так сказать на рабочем месте. После чего выгнал, даже не заплатив положенного за несколько дней.

Так ли это или нет, вскоре разузнают его ребята в Хебо, а так пока ничего плохого о Шапи сказать было нельзя. Бан который курировал у него контрразведку опросил нескольких людей, с которыми паренёк контактировал, но ничего криминального или шпионского не выявил.

Никитин, несколько раз специально оставлял важные документы в комнате на несколько минут, но парень, судя по оставленным без изменения меткам, в ящики не лазил и в документах не рылся. Правда, большинство этих документов было на русском, которого он не знал, но как бы, то не было – в шпионаже не был замечен.

Пока секретарь составлял многочисленные документы, землянин отправился на фабрику – нужно было начать производить стрелы для арбалетов, да и много какой мелочёвки.

Стоило только ему начать обход мануфактур, так тут же к нему потянулись просители и изобретатели со своими идеями. Некоторые толковые и выполнимые, другие откровенно глупые и со всеми требовалось, быстро ознакомится, составить мнение, и распорядится о выделении средств или, что гораздо чаще, вежливо отклонить, подыскав вежливый отказ…

– Нет нужно всё таки создавать какое то министерство что бы разгружало меня от всего этого! – думал Сергей, одновременно делая заинтересованное лицо, что бы не обидеть мастера, который доказывал ему, что во время плавки туда нужно будет класть толчёный рог, горного козла.

Мол, от этого бронзовый клинок станет прочнее… и не поймешь дельный это совет или чушь. А вдруг в этих рогах имеется бериллий? Бериллиевая бронза действительно прочнее, чем обычная.

Насколько он помнил – бериллий имелся в изумрудах, а здесь может быть и в рогах у этих козлов содержится. Пришлось разрешить опытную плавку. Забегая вперёд надо сказать, что бронза действительно стала прочнее, так что в этих рогах, действительно было нечто полезное.

Закончив с производством, землянин поспешил в лечебницу, где его с радостью встретил Лём. Бывший пленник, а теперь руководитель медицинской службы, за это время вполне обжился в Москве. Как докладывала ему служба безопасности, бежать он явно не собирался.

Сошёлся со свободной женщиной, вроде бы у них всё хорошо и дом ему быстро построили. Теперь он вместе с травниками засеял поле лекарственными травами, пользует больных и судя по всему не думает о своей бывшей родине.

Правда безопасник докладывал ему, что в трактире к врачу как то подсел его соплеменник, о чём они разговаривали – понять не удалось, собеседники сразу перешли на какой-то незнакомый ему язык. Соглядатай так ничего из их беседы и не понял.

В докладе, правда, отмечалось, что доктору явно сказали, что-то неприятное, отчего он в тот день изрядно набрался, хотя алкоголем никогда не злоупотреблял.

Краснокожий здоровяк стоило только землянину зайти в больницу, сразу повёл его в свой кабинет, быстро разлил по чашкам чаю и, открыв толстую тетрадь начал задавать накопившиеся вопросы.

Никитин не особо скрывал от него свои знания из тех, что имели отношения к медицине, но вся беда в том что, получив ответ на один вопрос у доктора, тут, же возникало как минимум три других вопроса. И конца краю этим расспросам в ближайшее время не предвиделось, но что делать?! Прогресс в медицине надо было продвигать.

Благодаря прорезавшейся у него феноменальной памяти, Никитин мог внятно ответить на эти вопросы, вот только базовый уровень знаний у эскулапа был не очень… Этот аристократ, происходивший из знатной семьи империи Та-мир-но, закончил медицинский факультет в Таларисе – столице Та-мир-но.

Это конечно было отрадно, но наряду с действительно нужными знаниями, в голову местных школяров вкладывали такие знания… что землянин не мог сдержать хохота, а лекарь начинал обзывать его всякими непотребными словами.

Но как бы, то не было у него был хороший практический опыт хирургических операции, вот и сейчас он предложил Сергею поучаствовать в завтрашней операции. У женщины обнаружился аппендицит и он хотел что бы его покровитель ассистировал ему в этой операции. Настойку опия и её действия в имперской медицине хорошо знали и использовали в операциях.

Правда, с аппендицитом он не сталкивался, у его расы сей отросток отсутствовал, но прекрасно знал, что если его вовремя не удалить, то люди в мучениях умирали от этого.

Вопросы и ответы затянулись ещё на час, после чего, собеседники довольные расстались. Для Никитина беседа с эрудированным и пытливым врачом, тоже была своеобразная отдушина в этом сером море бытовых проблем.

Утро началось… скажем, так неординарно и закончилось тоже очень забавно. Впрочем по порядку.

– Ну и какое твоё заключение Серж?

Лём отошёл от кушетки на которой лежала обнажённая женщина.

Спутанные чёрные волосы, прерывистое дыхание, бисерки пота на лице и тупая покорность своей участи в глазах. Никитин осторожно нажал пальцем туда, где должен был находиться аппендикс, женщина сразу вздрогнула от его прикосновения и своими грубыми сильными руками, оттолкнула его пальцы и прикрыла ими место, которое он пальпировал.

Она тяжелее задышала, бисерки пота стали крупнее и стали скатываться с её некрасивого лица на кушетку. Сергей щелчком пальцев подозвал санитарку, которая обихаживала больных, и велел ей обтереть тело мокрой тряпкой смоченной в соляном растворе.

– Ну и что? – полюбопытствовал Лём. – Какоё заключение нам выдаст уважаемый собрат по ремеслу?

– Да, скорее всего ты прав – это аппендицит! – выдал заключение землянин.

Он не считал себя особо продвинутым врачом. Но для этого времени его знания были очень значительны и что самое важное они были системными. В своё время, когда Никитин, хотел стать врачом и усиленно готовился в медицинский, он перечитал и просмотрел множество книг и трактатов по всевозможным дисциплинам, а уж удаление аппендицита и весь ход этой операции он наблюдал десятки раз на экране.

А вот как эта операция пройдёт в реальных условиях было непонятно, но и особых вариантов у них не было.

– Надо резать и удалять этот аппендикс, иначе она не выживет, аппендицит штука коварная… Если аппендикс прорвётся, то перитонит и больного не спасти!

Баба, услышав такое заключение, тонко и противно завыла.

– Заткнись! – лениво бросил ей Лём и продолжил ничуть, не заботясь о чувствах пациентки. – Мне много рассказывали об этом и то, что больные вашей расы от такого сильно мучаются, некоторые даже принимали яд, лишь бы не мучится.

Лёму как то было наплевать на страдания больной, для него в первую очередь важнее всего были новые знания и умения. Умрёт ли эта пациентка или нет, для него не имело особого значения, он был из тех энтузиастов, которые в погоне за знаниями легко перешагивали законы морали. Да и привитый с детства комплекс превосходства его расы над другими, тоже играл большую роль.

– Так, а что у нас с инструментом? – задал вопрос землянин.

Лём, при этих словах, довольно улыбнулся – медицинский инструментарий он очень любил и готов был долго рассуждать о нём, как бывалый вояка о качествах своего клинка. Здесь они с Никитиным как говорится – нашли друг друга, тот тоже любил подобного рода инструмент о преимуществах и недостатках которого они временами яростно спорили.

А поскольку к их услугам была целая мастерская, да и десяток ювелиров, которые были готовы взяться, за тонкую работу лишь бы платили. Так что малый хирургический набор у них точно набирался. А может быть даже и большой!

Доктор приволок целую корзину инструмента и стал их вытаскивать из корзинки. Бедная больная, увидев такие ужасы, вновь завыла и попыталась уползти с лежанки куда-нибудь подальше.

– Это не для тебя дура! – снизошел до больной Лём. – Этой пилой отпиливают конечности, если они повреждены.

Его слова не успокоили женщину, которая решила что её сейчас будут особо изощрённо пытать и не сводила с них расширенных от ужаса глаз.

– Успокойся! – обратился к ней Никитин. – Тебя никто не собирается пытать! Ты знаешь кто я такой?

– Да хозяин знаю. – хрипло отозвалась женщина.

– Ты знаешь, что моё слово – крепкое?

– Да знаю, люди говорят, что ты всегда выполняешь то что обещал.

– Так вот я обещаю, что никто тебя пытать не будет! Женщина энергично закивала, её большие обвислые груди затряслись.

– Так вот ничего страшного с тобой не произойдёт!

Землянин крикнул ещё одну женщину, которая была на подхвате у Лёма и велел её помыть больную и выбрить волосы у неё на лобке. Помощница удивилась. Это было видно по её задумчивому лицу, но послушно кивнула головой и увела пациентку в сторону большой медной ванны – предмета большой зависти окружающих.

Эту ванну Лём таскал в своём фургоне, после, когда он попал в плен к Никитину, тот разрешил ему оставить эту ванну себе. Опытный хирург, был очень ценной находкой для него. Так что ванна прочно встала в небольшом закутке в его доме. Правда тут надо сказать, что эту ванну активно использовали и больные, и их доктор.

Лём вытащил свои инструменты и стал их задумчиво перебирать. Инструменты были из бронзы с красивой резьбой, сын сановника высокого ранга, мог себе этого позволить, но вот стерилизовать их было не так просто.

Никитин тоже притащил с собой свой чемоданчик с инструментов. Инструмент частично был бронзовый, частично стальной, но покрытый с помощью гальваники серебром. Никель ему пока не удалось раздобыть.

Инструменты, конечно, были простыми, но функциональными. Ювелир, нанятый Сергеем, постарался на славу – скальпели, кровоостанавливающие зажимы, расширители, «ложка» для удаления стрел из тела и другая нужная хирургу мелочёвка. На один из скальпелей был приклеен кусочек лезвия топора из тех спёкшихся в яме.

Несколько десятков таких осколков нашли своё применение в инструментах, а один такой осколок Никитин велел вставить в держатель, что бы использовать его в качестве скальпеля. Получился удивительно острый инструмент, которым при желании можно было даже перепилить кость. Пожалуй, только этот скальпель вызывал острую зависть Лёма. Он признавал функциональность его инструментов, но вот отсутствие красивой резьбы вызывало у него некое иррациональное неприятие, а может быть – он просто считал такие инструменты недостойными его. Сноб!

Лём несмотря на весь свой ум, временами был очень консервативной личностью, временами внутри него что то перещёлкивало и из него на свет божий вылезал спесивый имперский аристократ.

Конечно, за это время в новом для себя окружении он несколько пообтесался, но временами с ним было действительно тяжело, особенно если милейший эскулап перед этим дорывался до алкоголя.

У этой расы, что бы достичь нужного состояния хватало несколько кружек местного пива или вина, после чего краснокожий начинал безудержно хвастать каким он был важным вельможей у себя в империи.

Среди дружины Никитина, попадались и аристократы, поэтому пьяная похвальба дока не вызывала особого изумления и пиетета у его собутыльников. Вскоре у Лёма начинал заплетаться язык и его быстро тащили в его дом отсыпаться.

Но это так к слову, в Москве спиртное было не в ходу, зная нелюбовь их предводителя к этому напитку. Поэтому пьяных гулянок здесь не было. В трактирах, появившихся в Москве, не возбранялось заказать кружку местного пива или стакан вина, но если на утреннем построении боец был никакой, то на золотой его штрафовали сразу и давали ещё пару нарядов вне очереди. Никитин, наконец, отобрал нужные ему инструменты и отправил их на стерилизацию. Операционная у них была давно подготовлена. Чисто выскобленный и обработанный кипятком стол был накрыт чистой прокипячённой тканью. На столике под стерильной салфеткой лежал инструмент, рядом лежала груда хлопковых салфеток, что бы вытирать кровь. Землянин быстро прикинул что нужно – кетгут, и несколько флаконов с кровоостанавливающими порошками дражайшего эскулапа.

Здесь, надо отдать ему должное имперской медицине, это средство были проверенным и достаточно эффективным, кроме того были и другие порошки которые снимали воспаление и нагноение ткани. В их результативности землянин тоже уже успел убедиться.

Больную напоили сонным зельем – тоже из фирменных рецептов Лёма, от чего она гарантированно вырубалась как минимум на два часа. Этот состав эскулап хранил в тайне, в эту тайну были посвящены только врачи, которые закончили эту Академию Жизни и Смерти.

Именно так пафосно она называлась в империи, учились в ней понятное дело дети нобилей, и учились прилично – целых 10 лет. Правда в отличие от земного университета, судя по рассказам Лёма о годах учёбы, учились там не особо интенсивно – 2–3 лекции в день, понятно, что процесс постижения знаний был не таким обременительным и растягивался для благородных слушателей надолго.

Ещё одной проблемой при проведении подобного рода операциях стал свет. У Лёма имелась специальная лампа-рефлектор. Источником света служила небольшая серая пирамидка, доктор не знал, кто и как её делает, её производство тоже считалось тайной, но как бы, то, ни было, эти самые пирамидки поставлялись в армию и стоили недорого.

Пирамидка, когда её поджигали, давала яркий холодный свет, правда горела она довольно быстро и за десять минут выгорала полностью. К сожалению, почти все пирамидки у Лёма пропали при штурме лагеря краснокожих, у него только оставалось в его повозке несколько упаковок, но к этому времени он их почти полностью израсходовал.

Куда пропал этот запас они так и не выяснили, правда и спохватились они поздно, после той битвы было много суматохи, так что пара сундуков с этой продукцией вполне могла исчезнуть в неизвестно направлении. Да и кто обращал особое внимание, на какие-то пирамидки, оружие драгоценности – вот что в первую очередь интересовало победителей.

Поэтому операцию решено было проводить при дневном свете. Несколько закреплённых и хорошо начищенных медных щитов, направляли свет на операционное поле. Под потолком на специальных кронштейнах тоже были закреплены ещё несколько щитов, что бы отражённый свет шёл вертикально вниз.

Прислуга через некоторое время должна была слегка сдвигать фокус этих ламп. На самый крайний случай Никитин принёс с собой керосиновую лампу с рефлектором, которая давала мощный свет. Вот только нужной ему стеклянной колбы на ней не было, у него пока не получалось сделать прозрачное стекло.

То ли песок был плохой то ли сода с примесями, но пока это стекло годилось только для стаканов. Правда купцы за них давали хорошую цену и отрывали с руками всю выставленную на продажу продукцию. Так что пока приходилось гнать вал пользующейся спросом продукции, да и времени банально не хватало, что бы заниматься экспериментами в этой области.

Никитин сфокусировал и закрепил несколько светильников сверху. Вроде бы всё было готово к операции. Землянин кинул быстрый взгляд на отобранный и закрытый прокипяченной тряпкой инструмент, отдельно стояли закрытые два металлических бокса, где лежали прокипячённые тряпки, что бы впитывать кровь.

Своей очереди ждали многочисленные из дерева и стекла склянки Лёма в которых находились его порошки и жидкости, отдельно стояла зелёного цвета стеклянная посудина со спиртом. Лём со своей помощницей деловито внесли, и положили на стол обнажённую больную.

Паховые волосы у больной были аккуратно выбриты. Руки и ноги женщины зафиксировали в специальные зажимы, что бы та не брыкалась. На ноги и грудь набросили несколько тонких полотенец. Лём вопросительно взглянул на него.

Никитин, молча, кивнул головой. После чего помыв руки, они окунули их сперва в одну ванночку потом в другую. Молча, постояли. Несколько минут спустя у них на коже образовалось нечто вроде латексных перчаток.

Лём как наиболее опытный деловито взял скальпель с голубым осколком и вопросительно посмотрел на землянина, тот протёр спиртом кожу больной и обозначил направление разреза, то кивнул и начал рассекать кожу.

Не буду пересказывать здесь все стадии этой операции, всё это право не особо эстетично описывать. Могу только сказать, что продолжалась она два часа и что пациентка выжила.

Лём был действительно хорошим хирургом, да и те порошки, которые он использовал при операции – позволили избежать осложнений впоследствии. Скажу только, что операцию они проводили вдвоём, его помощница как только хирурги стали резать брюшину и вытаскивать

аппендикс – резво умчалась, ну а они продолжили и закончили час спустя.

Лём закончил стягивать аппендикс «кисетным» швом, который показал ему Никитин, видевший и запомнивший все детали этой операции. Хирург тем временем приступил к заключительному этапу операции. Наконец Лём аккуратными стежками стянул разрез кетгутом и присыпал шов серым порошком.

Не знаю, из чего его там делали, этот порошок, но штука была мощная, очень редко, после такой присыпки у пациентов случались воспаления. Больную аккуратно переложили на носилки и две дюжие женщины перенесли её на кровать.

Лём стянул надоевшие перчатки с рук и с наслаждением потянулся, Сергей тоже стянул перчатки, сполоснул мокрые руки и вытер их полотенцем. В юности он мечтал о карьере врача, но вот на Земле как, то не получилось, а здесь его знания и навыки пригодились.

Усталости не было, было какое то светлое чувство, от хорошее проделанной работы – помогли женщине выжить. Лём сразу пошёл в душ, а Никитин, велев женщинам сделать чаю, присел на крыльце, наслаждаясь покоем.

Вот только сегодня долго насладится созерцательным процессом ему не дали. В ворота поселения въехал небольшой отряд, судя по легкости и грациозности, с которой они спрыгнули со своих лошадок – теро.

Маленький отряд сразу целеустремлённо зашагал в большой барак, где располагались теро. Фигура, шагавшая впереди отряда – явно была женской и хорошо ему знакомой.

– Лошра!

Он хотел было броситься к ней навстречу, но сдержал этот порыв, тем более что подоспел травяной чай. А чай у Лёма, из его фирменных травяных сборов, каких он не говорил, был очень даже хорош! Привычного на Земле чая, землянин так и не нашёл – ни чёрного ни зелёного, только всевозможные травяные сборы.

Так вот травяной чай, секретом которого не хотел делиться Лём, есть у него такая нехорошая черта, мало чем отличался от настоящего земного чая.

– Интересно, что нынче понадобилось Лошре здесь? – думал он, прихлёбывая из большой глиняной кружки чай.