Текст книги "В царствование императора Николая Павловича. Том второй (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Александр Харников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Большие хлопоты

Ротмистр Соколов тоже занимался делами, связанными с обустройством гостей из будущего в Петербурге XIX века. С порталом в районе Черной речки, худо-бедно разобрались. Удалось получить в пользование участок земли, принадлежавший братьям Ланским, и начать потихоньку оборудовать там базу. Теперь надо было решить что-то с владельцем земли на Шлиссельбургском тракте.

С ним было не все так гладко. Отставной поручик Матвей Петухов, узнав, что сельцо с двухэтажным домиком, доставшееся ему в наследство от умершей тетушки, можно продать, закочевряжился, и заломил за него несусветную цену. Помимо этого, он потребовал, чтобы будущие покупатели оплатили также все его карточные долги, коих было немало.

Ротмистр доложил о переговорах графу Бенкендорфу, а тот, императору. Николай, узнав о требованиях не в меру алчного поручика, не на шутку разозлился. Он недолюбливал любителей азартных игр, считая, занятия этим делом пустой тратой времени. Был даже случай, когда император, застав на даче в Петергофе своего наследника в компании младших офицеров за игрой в карты, пришел в ярость, и накричал на цесаревича. На этом дело не закончилось. Вернувшись снова на дачу, Николай увидел, что Александр как ни в чем не бывало, продолжает карточную игру. Тут император совсем уже вышел из себя, и при всех надавал сыну пощечин.

А тут какой-то поручик! Николай был вне себя! Он приказал Бенкендорфу строго-настрого разобраться с этим наглецом, и потребовал, чтобы к вечеру купчая на имение лежала на столе в его кабинете.

Делать нечего – Александр Христофорович, вздохнув, прихватил с собой десяток конных жандармов, и отправился на переговоры с отставным поручиком Петуховым, который не ожидал встречи с самим грозным главой III-го отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

Промотавшийся картежник независимо, порой, даже дерзко вел себя с ротмистром Соколовым. Но, увидев перед собой генерала, и маячивших за его спиной людей в лазоревых мундирах, прямо скажем, оробел. А граф, разузнав через своих людей о некоторых, прямо скажем, неблаговидных поступках поручика, намекнул строптивому владельцу усадьбы о том, что обиженные им люди вполне могут пожаловаться на него. А он, как лицо, самим государем-императором уполномоченным для наблюдения за нравственностью подданных Российской империи, может дать этим делам законный ход.

Изрядно струхнувший поручик перестал торговаться, и согласился продать свое имение за полцены. Что и было зафиксировано в купчей, в тот же день составленной в палате уездного суда, и, в право владения в тот же день был введен новый хозяин имения – отставной майор Сергеев.

– Ну вот, видите, мы все сделали, как и обещали, – с довольной улыбкой сказал Виктору Николай, – теперь вы можете по вашему смотрению распоряжаться на землях, которые так вам были нужны. Через пару дней вы можете отправляться туда, и начать обживаться. Думаю, что поручик Петухов успеет к этому времени забрать свое имущество из усадьбы. Тем более что, как сказал мне Александр Христофорович, его у него не так уж и много.

– Большое спасибо, ваше величество, – поблагодарил императора Сергеев, – мы с Александром Павловичем с нетерпением ждем – когда же нам удастся, наконец, испытать машину времени на месте нахождения природного феномена, о котором вам рассказывал Антон Михайлович. Если испытание пройдет успешно, то мы попробуем переместить из будущего в прошлое крупногабаритные предметы.

– Отлично, Виктор Иванович, – сказал Николай, – а что, если не секрет, вы собираетесь переправить в наше время? Надеюсь, что-то полезное?

– Мы еще не решили, ваше величество, – почесав затылок, ответил Сергеев, – есть кое-какие мысли на этот счет. К тому же мы еще не до конца уверены в том, что все будет именно так, как предполагает Антон. Может быть, у него так ничего и не выйдет. Но даже в этом случае у меня будет крыша над головой, и место, в котором я мог бы соорудить мастерскую. Ведь столько много нам хочется сделать полезного для нашего Отечества.

– Благодарю вас, Виктор Иванович, – кивнул головой Николай, – я видел в вашем мире много удивительных вещей. Если удастся хотя бы часть из них начать изготовлять в нашем времени, то это было бы просто замечательно.

– Не все так просто, ваше величество, – вздохнув, произнес Сергеев, – здесь, в вашем времени, просто еще не хватает необходимых материалов и инструментов для производства. Но, кое-что все же можно начать делать.

– Хорошо, Виктор Сергеевич, – сказал император, – давайте поговорим об этом чуть позднее, когда вы с Антоном Михайловичем окончательно выясните – заработает ли этот самый, как вы говорите, "природный феномен". А пока будем готовиться к встрече моего сына. Он должен вернуться из будущего сегодня вечером.

– Да, это так, – кивнул Виктор, – я готов отправиться вместе с вами на Черную речку. Тем более, что я полагаю, цесаревич вернется из XXI века не с пустыми руками.

А вечером он с императором и графом Бенкендорфом уже были в хорошо знакомом им месте, и наблюдали, как в воздухе появилась изумрудная точка, постепенно превратившаяся в сверкающий круг.

Император увидел в полутемном ангаре довольное лицо сына. Похоже, что цесаревич, несмотря на все увиденные им чудеса будущего, все же соскучился по своему Петербургу. А за спиной сына Николай увидел незнакомого ему мужчину уже зрелого возраста, загорелого, с аккуратными усами с проседью. Незнакомец с изумлением смотрел на императора и на графа Бенкендорфа. Похоже, он первый раз увидел портал.

– Добрый вечер, ваше величество, добрый день, Александр Христофорович, привет, Иваныч, – сказал появившийся из глубины ангара Антон. – Разрешите представить вам моего друга, Игоря Сергеевича Пирогова. Он хотел бы погостить в вашем времени недельку-другую. Господин Пирогов недавно вернулся из дальнего плавания, и предпочел отдых на курорте новому путешествию, только на этот раз не в заморские страны, а прошлое.

– Так вы, Игорь Сергеевич, моряк? – с любопытством спросил император, – считайте себя моим гостем. Мне было бы весьма любопытно с вами побеседовать.

– Ваше величество, – сказал уже немного пришедший в себя Пирогов, – да, я, действительно из племени тех, кто относится к третьей категории людей – плавающих по морям. К тому же я прибыл к вам не с пустыми руками, – он жестом указал на стоящий рядом с ним большой рюкзак. – Думаю, что кое-что из его содержимого заинтересует вас.

– Милости прошу в наш мир, господин Пирогов, – сказал Николай, – а вас, Антон Михайлович, я хотел бы обрадовать. Не далее, как сегодня мы выполнили вашу просьбу – купили участок земли, где был обнаружен ваш "природный феномен". Через дней пять можно будет попробовать испытать там вашу машину.

– Антон, – вступил в разговор Сергеев, я тут тебе обстоятельно все изложил, – Виктор протянул Воронину листок бумаги, – ты прочитай, вникни, и прикинь – как и когда мы попробуем твою мобильную установку.

– Хорошо, – Антон повернулся к царю, – ваше величество, давайте прощаться. Не хочется долго гонять машину на полной мощности. Мало ли что может произойти…

Пирогов и цесаревич перебрались в прошлое, Антон скрылся в глубине ангара. Сверкающий изумрудный овал начал сужаться. Вот, он превратился в яркую точку, а потом, и она исчезла.

– Виктор Иванович, – сказал Пирогов, – никогда бы в жизни не подумал, что когда-нибудь своими глазами увижу мир, в котором живут Лермонтов, адмирал Лазарев, фельдмаршал Паскевич и мой однофамилец, который еще мало кому известен. Чудеса – да и только!

– Господин Пирогов, – с улыбкой сказал шагавший рядом с ним император, – поверьте, я был не менее вас удивлен, когда попал в ваше время. Мне даже удалось прокатиться на вашем "ковре-самолете" – вертолете, и полюбоваться на столицу своей империи, на ту, которой она станет через сто семьдесят лет тому вперед. Думаю, что и для вас многое увиденное здесь покажется чудом.

Вот приедет барин…

Вот и наступил день, когда отставной майор должен был стать помещиком, и познакомиться со своими владениями. Помочь ему разобраться с сельскими делами должен был ротмистр Соколов, который и сам был помещиком, правда, захудалым. Но в детстве он жил в имении своего отца в Новгородской губернии, так что кое-что о тамошних порядках в его памяти сохранилось.

Заодно, посмотреть на то, как жили их далекие предки на селе, решили Шумилин и Ольга Румянцева. На двух пролетках они отправились по Шлиссельбургскому тракту в сельцо с простым русским именем Заречье. Погода была на удивление хорошая, светило солнышко, на небе не было ни облачка. Дышалось легко и свободно.

Часа через три они прибыли на место. Увидев приехавших важных господ, встретившие их несколько местных крестьян вместе с бурмистром Фомой, почтительно сняли шапки и картузы. В сопровождении Фомы, мужчины лет тридцати с плутоватыми, бегающими глазками и угодливой улыбкой, они отправились осматривать помещичий дом.

Внешний вид его, скажем прямо, изрядно разочаровал. Это был большой деревянный дом, разделенный довольно хлипкими перегородками на несколько маленьких комнат. Похоже, что предыдущий хозяин усадьбы здесь постоянно не проживал. Но в большом количестве имелись несколько дальних родственников бывшего барина, которых он бросил, уезжая из усадьбы. Также в наследство Сергееву поручик Петухов оставил свою дряхлую кормилицу, нянечку – "горничную девку" – незамужнюю худую женщину лет сорока. Все они заливались слезами, и просили Виктора не выгонять их из дома – ведь у них не было другой крыши над головой.

Виктор поспешил успокоить чад и домочадцев беглого поручика, сказав им, что никого из дома он не погонит, а если и придется кого-либо выселить на период ремонта, то приют и кусок хлеба он всем гарантирует. Заодно он отругал бурмистра, который содержал барский дом в полном беспорядке. Фома, попытался было прикинуться дурачком, и валил все на бывшего хозяина, но Сергеев пришел к выводу, что надо будет хорошенько разобраться со всеми деревенскими делами, и уже потом, подведя итоги, решить вопрос с бурмистром. Нынешний явно был не на своем месте.

Подойдя к стоящим на улице крестьянам, Виктор порасспросил их о житие-бытие. Те поначалу мялись, но потом, видя, что новый барин говорит с ними просто, не чинясь, потихоньку осмелели и начали свой рассказ.

В общем, хвалиться было особенно нечем. Поручик Петухов давно уже перевел своих крепостных на оброк. Ну, с этим было понятно – здешние места, не особенно приспособленные для земледелия, для барщины также не очень-то и годились. К тому же неподалеку находился большой город, в котором всегда можно было найти работу, и, следовательно, заработать оброчные деньги. Все это позволяло крестьянам с Заречья свести концы с концами. Правда, все полученные рубли поручик тут же проигрывал в карты, и требовал со своих крепостных все больше и больше денег. Так что от того, что старый барин продал свое имение и уехал в неизвестном направлении, зареченские мужики особо не переживали. Их беспокоило другое – как бы новый барин не оказался хуже старого.

– А какой оброк с души вы платили прежнему помещику, – спросил Виктор у самого бойкого и толкового из мужиков, который назвался Серафимом.

– Ну, барин, – ответил тот, поглаживая слегка подпаленную большую каштановую бороду, – все по-разному платили. С кого больше можно было взять, вот, к примеру, как с меня, то брали и по пятнадцать рублей, а с кого брать было нечего, то и пять целковых с них не взыскать – хоть розгами его секи, или на цепь сажай.

– А что, – поинтересовался Сергеев, – старый барин сильно лютовал-то?

Мужики потупились, а потом Серафим нехотя сказал. – Да, бывало. Особенно, если проиграется в Петербурге, приедет сюда, да и начнет пить горькую. Тут, не дай бог ему попасться под горячую руку. Запросто может приказать выдрать, как сидорову козу, или посадить на цепь, и держать на дворе без еды и воды. А если уж очень был гневен, то и сам не брезговал барским кулаком по мужицкой морде ударить. Да и с девками порой шалил…

Тут Серафим глянул искоса на нового барина, прикидывая про себя – будет ли новый барин к сельским девицам приставать? Вроде в годах уже, вон, лысина видна, и седой. Хотя, как там в пословице – седина в бороду, бес в ребро.

Сергеев, заметив смущение на лице мужика, улыбнулся, и сказал. – Ничего, у меня без вины никто наказан не будет. Руки я не распускаю, нет у меня такой привычки. Да и на цепь никого сажать не буду – человек, тварь Божья, а не собака злая, которую следует на цепи держать.

– А ты, Серафим, – спросил он у повеселевшего крестьянина, – часом не кузнец здешний. Смотрю, у тебя борода подпалена…

– Верный у тебя глаз, барин, – ответил Серафим, – с ходу угадал. Да, я тут кузню держу, инструменты, подковы для мужиков делаю. Бывает, что и посложнее удается смастерить. Я еще от отца этому ремеслу научился. Он в этом селе тоже кузнецом был. Я и двух сыновей своих к делу приставил. Пусть ума-разума набираются. Ремесло – это такая вещь, что завсегда в жизни пригодится.

– Правильно говоришь, Серафим, – сказал Сергеев, – а на кузню твою можно взглянуть?

– Идем, барин, – обрадовался Серафим, – я тебе сейчас все покажу. Вижу, что ты и сам руками работаешь – вон они у тебя, с мозолями, не барские руки-то.

Пока Виктор толковал с мужиками, Шумилин решил потолковать по душам с бурмистром Фомой. Прежде всего, он поинтересовался денежными делами – сколько оброку уже получено в этом году, и где эти деньги. Фома юлил, говорил, что денег у него нет ни гроша, а те, что были, выгреб подчистую старый барин. Он также ругал мужиков, которые, якобы, ленивы и вороваты. Дескать, оброк они платят так, словно ежа против шерсти рожают.

– Не поверишь, барин, – говорил Фома, – сам я здешний, но даже я побаиваюсь здешних мужиков. Смотрят зверем, здороваются, так что и не поймешь – то ли приветствуют тебя, то ли гадость какую говорят.

– Гм, – с сомнением сказал Шумилин, – что-то не совсем мне верится в то, что ты говоришь. Ну не может быть так, что все кругом плохие, а ты один чистый и безгрешный. Ладно, Фома, сейчас времени у меня нет, но потом я с тобой – да и не только с тобой – поговорю.

А Ольга с ротмистром, видя, что Шумилин и Сергеев сразу же, с пылу с жару, занялись хозяйственными делами, решили прогуляться по селу. Ольга увидела хорошо знакомую ей картину – ей достался в наследство от дальних родственников домик с участком на Валдае, куда она отправлялась летом отдохнуть на недельку-другую. Те же деревянные избы, те же босоногие пацаны и девчонки, которые с любопытством глядели на приезжих господ. Ольга открыла сумочку, и достала оттуда несколько завалявшихся там леденцов. Она протянула их детишкам. Те с осторожно взяли разноцветные конфетки, завернутые в пестрые бумажки, и поблагодарили барыню.

– Ольга Валерьевна, – спросил ее ротмистр, – а как у вас живут люди в деревне? Наверное, тоже у них много всего того, что есть у городских жителей.

– Да как вам сказать, Дмитрий Григорьевич, – задумчиво сказала Ольга, – конечно, и в деревенских избах есть телевизоры, холодильники, и много чего еще. У многих есть автомобили и мотоциклы. А вот работать приходится так же, как и у вас, в девятнадцатом веке. Крестьянский труд практически не изменился. Я вот сама, когда в деревне бывала, попробовала, каково это – грядки полоть, картошку окучивать, масло сбивать. Даже косить и корову доить научилась.

– Вы шутите, Ольга Валерьевна? – с сомнением в голосе спросил ротмистр, – такая дама, как вы, и корову доить?

– Не верите, Дмитрий Григорьевич, – с улыбкой спросила Ольга, – вот, если до вечера мы здесь застрянем, то, как пригонят с поля коров, попрошу у здешней крестьянки разрешения, и покажу, что я вам сказала истинную правду.

– Давайте, пройдем вон туда, – сказала она, показав рукой на расположенную неподалеку постройку, откуда доносились удары молота, падающего на наковальню. – Похоже, что Иваныч там нашел родственную душу, и что-то уже мастерит…

И они неспешно пошли в сторону деревянного закопченного сооружения, в котором даже малознакомый с деревенскими реалиями человек сразу же признал кузницу.

Дело мастера боится

В кузнице же тем временем Сергеев показывал мастер-класс Серафиму, которого познания нового барина в слесарном деле очень сильно удивили. Для Виктора все то, что он увидел в кузнице, навеяло ностальгию по тем давним временам, когда он в Афгане в полевых условиях с помощью местных народных умельцев проводил так называемый «ремонт боевой техники в полевых условиях».

Бывший зампотех по-хозяйски осмотрел горн, кузнечные клещи, массивные стуловые тиски, прикинул на руке тяжелый молот, и посмотрел на лежавшую на наковальне заготовку подковы.

– Ты и лошадей подковываешь? – полувопросительно-полуутвердительно спросил он у Серафима, – а в два нагрева подкову сделаешь?

– Сделаю, барин, – сказал кузнец, с интересом посмотрев на Сергеева, – а ты, я вижу, барин, разбираешься в кузнечном деле.

– Ну, в кузнечном не очень, – с улыбкой ответил Виктор, а в механизмах разных немного разбираюсь. Могу отремонтировать. Вон, в доме я видел старые напольные часы. Стоят они, похоже, давненько, и никто их так и не удосужился починить. Может быть, починить их?

– Да механизм там больно хитрый, – с сомнением сказал Серафим, – я смотрел, и не стал делать, побоялся, что окончательно поломаю часы. А они дорогие, немецкой работы.

– Вот, переберусь к вам в село, тогда и займусь этими часами, – сказал Сергеев, перебирая куски железа, разложенные в кузнице на верстаке. – Надо только дом отремонтировать, а то он совсем запущен, двери закрываются плохо, половицы гуляют под ногами, крыша, похоже, течет. Слушай, Серафим, ты не подскажешь – кого из мужиков поставить новым бурмистром. А то старый мне что-то не понравился – юлит, в глаза не смотрит, склизкий он какой-то, как угорь.

– Гм, – сказал кузнец, и покосился на дверь. – Я тебе так, барин, скажу – Фома, действительно, бездельник и плут. Но старому барину он нравился, и все жалобы мира на него тот оставлял без ответа. А если ты хочешь найти хорошего бурмистра, то лучше конюха Степана тебе не найти. Мужик он сурьезный, хозяйственный, честный. Лошадей держал всегда в порядке, тарантас и бричку содержал в полной исправности. Да и поведенья он трезвого, никогда никому худого не делал.

– Значит, говоришь, Степана в бурмистры? – задумчиво проговорил Сергеев, почесывая свою изрядно облысевшую голову. – Хорошо, пусть будет так.

Потом Виктор еще раз осмотрел кузницу, и заметив стоящую в углу косу-литовку, взял ее в руки, и взглянул на лезвие.

– Я смотрю, Серафим, у тебя тут стоит коса неотбитая, сказал он кузнецу, – когда-то я неплохо их отбивал. Дай-ка мне, братец, молоток, я попробую – не забыли ли мои руки то, как это делается. Где тут у тебя бабка?

Серафим кивнул головой в сторону выхода. Виктор, держа в одной руке косу а в другой молоток, подошел к стоявшей у входа в кузнецу колоде с торчащей из нее бабкой, присел на стоявшую рядом скамеечку, и начал с пятки отбивать лезвие косы легкими и точными ударами.

Посмотреть на невиданное зрелище – барина, который самолично и со знанием дела занимается мужской работой, сбежалась чуть ли не половина села. А Сергеев, закончив отбивку с одной стороны, перевернул косу и занялся ее другой стороной.

К этому самому моменту к кузнице подошли Ольга Румянцева и ротмистр Соколов. Увидев отставного майора за работой, они помахали ему рукой. Сергеев, вытерев пот, отложил в сторону молоток, взял в руки косу, и несколькими энергичными взмахами скосил траву, росшую у забора.

– Вот, это совсем другое дело, – сказал Виктор, протягивая косу кузнецу.

Тот пристально посмотрел на нового барина, покачал головой, прокашлялся, видимо желая что-то сказать, но в последний момент передумал, и просто махнул рукой.

– Ну а теперь, Серафим, – улыбнулся Сергеев, – покажи-ка мне Степана, о котором мы недавно говорили. Мне надо бы с ним поговорить…

Кузнец посмотрел на столпившихся у кузнице односельчан, и показал на высокого плотного мужчину средних лет, стоявшего у забора с уздечкой в руке. Похоже, что он шел на конюшню, но увидев скопление народа, сбежавшегося поглазеть на доселе невиданное зрелище, присоединился к ним.

– Степан, иди сюда, – позвал конюха Серафим, – новый барин хочет с тобой потолковать.

Мужчина не спеша подошел к Сергееву и, сняв с головы картуз, степенно поклонился новому владельцу усадьбы.

– Степан, – сказал Сергеев, – давай, пройдемся со мной по селу. Хочу с тобой поговорить о здешних делах и порядках. А ты, Серафим, – сказал Виктор кузнецу, – ступай к себе. Будет время – я к тебе еще сегодня загляну.

Они направились по деревенской улице в сторону барского дома. Сзади за ними на почтительном расстоянии шел Фома. Он напоминал побитую собаку – видимо, до него наконец дошло, что новый барин явно готовит для него что-то весьма неприятное. Предчувствия его не обманули.

– Слушай, Степан, – сказал Сергеев, – я хочу назначить тебя новым бурмистром. От старого, как я понял, толку мало. А о тебе люди отзываются хорошо. Мне здесь в селе нужен надежный человек, который понимал бы сказанное ему с полслова. Ну и чтобы он честным был и работящим. Ты справишься?

Виктору понравилось, что Степан не стал кокетничать, а после минутного раздумья кивнул головой, и сказал коротко. – Да, барин, я согласен.

– Ну, значит, так тому и быть, – подвел итог разговора Виктор, – с завтрашнего же дня и начинай. Наведи порядок во всех делах, и отремонтируй дом. Я буду в нем жить, хотя время от времени и буду отъезжать в город. Возможно, что сюда будут приезжать и жить какое-то время мои друзья. Надо будет построить еще один дом, для гостей. Ну и мастерскую для меня. Я тебе потом все подробно нарисую, и распишу. Ты, Степан, грамотный?

Конюх немного подумал, а потом отрицательно покачал головой. – Барин, в детстве учил меня здешний дьячок грамоте. Буквы я выучить успел, а потом дьячок возьми да и помри. Ну, а потом, за работой все никак не получалось снова грамотой заняться…

– Ничего, Степан, – сказал Виктор, – я тебе помогу. Скоро ты у меня будешь и читать и писать. Ты человек смышленый, так что у тебя все получится.

Да, вот еще что. Тут же будет жить и мой сын, он самому царю служит – в охране государя. Слушать его – как меня самого. Он охотиться любит – тут есть в округе дичь? – Степан кивнул, и Виктор продолжил, – найди ему человека, который тут в лесу места для охоты подходящие. Сделаешь?

Степан снова кивнул, а потом сказал, – есть у нас охотники в селе, но тут, барин, вот в чем незадача. Дела у нас порой творятся разные… – конюх замялся, – даже, не знаю как тебе, барин, и поведать-то об этом.

Тут он оглянулся по сторонам и, наклонившись к уху Сергеева, полушепотом сказал, – я понимаю, барин, ты человек образованный, и в сказки разные не веришь. Только случается у нас порой такое… В общем, слушай.

Давным-давно жил в здешних местах народ, чудью называемый. Были они язычниками, и жертвы кровавые в своих капищах в священных рощах. Одна такая роща была неподалеку от нашего села. Потом пришел сюда народ русский, православный. Чудь-язычники крестились, а рощу их, в которой идолы стояли, срубили. Остался от нее только сосна одинокая, которую никто рубить не хотел, потому, что слух про нее ходил такой – кто ее срубит, тот вскорости помрет.

Так вот, барин, около этой сосны нет-нет, да и случаются чудеса разные. То человек, который рядом с ней окажется, каким-то образом оказывается перенесенным таинственной силой на расстояние нескольких десятков верст. А некоторым видения были разные – непонятные места казались, непонятные люди, непонятные машины. А кое-кто и вообще пропал бесследно…

Это я к чему тебе, барин, говорю – пусть сын твой это место нечистое за версту обходит. Всякое может с ним случиться… Да и ты держи ухо востро…

– Занятные вещи ты мне рассказываешь, Степан, – задумчиво сказал Сергеев, – я пришлю к тебе сына и с ним одного моего друга. Ты покажи нам место, где роща эта была, и сосну ту чудную. Договорились?