Текст книги "Врата Войны (СИ)"

Автор книги: Александр Михайловский

Соавторы: Юлия Маркова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Лейтенант вермахта Карл Рикерт

Нас (то, что осталось от разведывательного батальона) спасло то, что генерал Модель, собираясь наносить удар в южном направлении, поручил остаткам нашей части несение боевого охранения и разведку на тыловых, как он считал, рубежах. Все, что мы успели сделать – это удостовериться, что ближайшие населенные пункты в северном и западном направлении заняты механизированными частями противника, причем автодорогу на север перекрывает танковая часть, имеющая на вооружении до четырех десятков тяжелых танков, с длинноствольными пушками калибра явно больше десяти сантиметров. Узнав об этом, гауптман Зоммер грязно выругался, потому что из-за необдуманных действий нашего генерала мы все оказались в крайне неприятной ситуации. Занятый войсками нашей дивизии плацдарм со всех сторон окружили местные русские войска, и с каждым часом их количество должно было только возрастать.

Отдельно он покрыл матом унтер-офицера Шульца, который вместе с пленным и его вещами убежал к русским. Он вообще был такой странный, что до конца не понимал, немец он на самом деле или русский. И хоть он был храбрый солдат и надежный боевой товарищ, я никогда до конца ему не доверял. Унтер-фельдфебель Краузе при этом добавил, что этот Шульц ненавидел только жидобольшевиков, а к русским вообще относился положительно, из-за чего у него уже были трения с некоторыми парнями из нашего взвода. Я подумал, что когда этот Шульц встретил русских, которые не являются большевиками, то тут же начал колебаться, а тот человек, которые не чувствует уверенности в правильности своих поступков, очень быстро ломается.

Но как бы то ни было, ругайся тут или не ругайся, все мы оказались поставлены в крайне неприятное положение, выхода из которого не было. В любой момент местные русские могли начать операцию по ликвидации нашего плацдарма, и мы ничего не могли с этим поделать. Ведь необходимость сбивать противника с плацдарма, пока он не успел еще закрепиться – это же азы военного искусства, которые будущие офицеры изучают еще на первом курсе пехотного училища. Быстроходный Гейнц, конечно, выслушал нашего гауптмана Зоммера, но принял совершенно не то решение, которое я назвал бы хорошим. После того, как на этой стороне соединяющего времена туннеля был сильно потрепан 394-й полк, не стоило бросать в мясорубку и остальные силы нашей дивизии, а лучше было бы изготовиться к обороне на нашей стороне.

Его (Гудериана) можно было понять, потому что, не обладая всей полнотой информации, он поддался влиянию обычных шаблонов, согласно которым мы представляем русских, только слегка скорректировав свои представления. А на самом деле все совсем не так. Эти русские остановили наше продвижение по основным направлениям на север и на юг, и теперь все подтягивают и подтягивают к плацдарму свежие силы. Я не понимал, чего они ждут после того, как у них с легкостью получилось выбить из села Красновичи наш пехотный батальон. Даже с тем, что у них здесь есть сейчас, им ничего не стоит сжать клещи – и тогда удерживающий плацдарм 394-й полк (точнее, его остатки) будет полностью уничтожен.

Оказалось, что русские ждали, когда наша дивизия сама начнет атаковать их позиции, из тех же соображений, что атаковать противника стоит сразу, как только он перешел к обороне и еще не успел как следует укрепиться. И тут наши атакующие танки, и пехоту встретила стена огня. Русские расстреливали их из скорострельных минометов и легких автоматических пушек, выпускали по ним управляемые (так сказал гауптман Зоммер) ракетные снаряды, а также применяли такое подлое оружие, как постановка радиопомех, из-за чего боем совершенно невозможно было управлять. Каждый дрался только в меру собственного разумения, не имея связи, ни с соседями справа и слева, ни с вышестоящим начальством. Послушав свист и вой в эфире, заглушающие любые разумные сигналы, гауптман Зоммер сказал, что ничего хорошего от этого ждать не стоит, и что развязка должна наступить с минуты на минуту, и что, быть может, это будет то ужасное атомное оружие, которого так боится этот мир.

Я не понял, о каком атомном оружии говорит гауптман, который немного был посвящен в тайны этого мира, но развязка действительно наступила быстро. Сначала с небес послышался тяжелый гул, совсем не похожий на шум моторов наших бомбардировщиков – при этом из-за низкой облачности мы так и не смогли увидеть, что это там летело, но звук был впечатляющим. Потом прямо из облаков начали сыпаться бомбы. Много бомб. Как будто на головы наших солдат опрастывалась целая эскадра бомбардировщиков вроде Хейнкелей-111. Вот первые бомбы достигли земли, и по ней побежала сплошная полоса разрывов, уничтожая все то, что наш генерал сумел так или иначе ввести на эту сторону. Было по-настоящему страшно наблюдать за тем, как подобно каплям дождя падают с небес русские бомбы, сброшенные с самолетов, пилоты которых даже не видят цели, как эти бомбы разом убивают множество немецких солдат. Всего пять или шесть секунд такой бомбежки – и, прокатившись через то место, где расположился штаб нашей дивизии, огненный вал иссяк метрах в четырехстах от нашего нынешнего расположения, после чего в облаках пыли и тротиловой гари на сцене появился новый персонаж. Очень большая цилиндрическая бомба степенно спускалась с небес, плавно раскачиваясь под куполом большого парашюта.

– О, майн Готт, – воскликнул гауптман Зоммер, ничком бросаясь на холодную и мокрую землю, – это же А-бомб. Ложитесь, парни, ложитесь. Эти русские по-настоящему сумасшедшие, если готовы применить такое на своей земле.

Ну, когда начальство приказывает, а тем более подает пример, приходится подобно свинье прыгать в грязь и делать вид, что так и надо. Но эта бомба была нацелена не на нас, а на то, что связывало нас с родным миром, Фатерляндом и любимым фюрером. Плавно нырнув внутрь этого черного облака, она исчезла из виду. В настоящий момент там как раз из нашего мира в этот перемещались автомобильные обозы со вторым боекомплектом для артиллерийских орудий дивизии. Секунд десять ничего не происходило, потом, как нам всем показалось, это облако взорвалось, выбросив во все стороны стены огня. Очень, хорошо, что все мы послушались приказа гауптмана Зоммера (а ты попробуй не послушайся) и легли на землю, потому что бронетранспортер, который стоял боком к взрывной волне, она банально повалила на бок. Хорошо хоть ни у кого не хватило ума спрятаться от взрыва, прикрываясь его бортом. Кстати, когда рассеялось оставшееся после взрыва дымное марево, стало видно, что это странное облачное образование совсем не уничтожено, а всего лишь приобрело внешний вид какого-то древнего мегалита, вроде Стоунхенджа.

Но несмотря на то, что мы не понесли никаких дополнительных потерь, кроме того, что рядовой Репке в своей обычной манере залег прямо посреди лужи и перемазался как свинья, положение остатков нашей разведывательной части было далеко не идеальным. Даже наоборот, потому что мы видели, что со всех сторон к черному облаку на своих стремительных и подвижных как ртуть легких танках, приближаются механизированные войска русских. Путь домой для нас был отрезан и сопротивление бессмысленно, потому что даже «Ганомаг» против легких русских танков – это как пустая консервная банка против чугунного утюга моей бабушки.

– Ну что, парни, – произнес гауптман Зоммер, поднимаясь с земли, – теперь у нас только два выхода. Или мы уходим в леса, чтоб там на нас охотились как на диких зверей, или идем и сдаемся местным русским. В конце концов, они не большевики, и живьем есть нас не будут. Тот из вас, кто не хочет делать ни того, ни другого, может просто отойти в сторону и застрелиться, потому что, несмотря на прекрасное начало войны против большевиков, Германия обязательно ее проиграет, а их потомки на своей территории уже разбили нас наголову.

Выслушав нашего доброго гауптмана, никто из нас не захотел стреляться или прятаться в лесу. Правда, унтер-фельдфебель Краузе еще немного поворчал по поводу того, что мы могли бы оказать сопротивление и героически погибнуть за фюрера и фатерланд, но это он не всерьез. Зимой, когда мы отдыхали от Французской кампании и готовились к войне с Россией, он съездил домой на побывку и хорошо там потрудился. Из-за этого теперь его жена Марта, такая же дебелая баварская крестьянка, как и он сам, ждет появления на свет еще одного маленького Краузе, а наш добрый Дитер совсем не хочет, чтобы его ребенок родился сиротой. Кроме унтер-фельдфебеля, никто не осмелился не то чтобы на возражения, но даже и на простое ворчание. Начальство всегда право, на то оно и начальство. Поэтому мы, соорудив из найденной в одном из домов простыни белый флаг и сняв каски, с поднятыми вверх руками медленно-медленно, чтобы не создавать подозрений во враждебных намерениях, пошли сдаваться в русский плен.

20 апреля 2018 года 18:15. Брянская область, Унечский район, село Красновичи.

Майор полиции Антон Васильевич Агапов.

Ну вот, не прошло и восьми часов, а скоротечную войну российской армии двадцать первого века против танковой дивизии вермахта образца сорок первого года можно считать законченной. Мы победили, и враг даже не бежал, а был вбит в землю так, что его теперь даже не требуется хоронить. Оглушительный вой рушащихся с неба бомб и грохот сотен взрывов, мешающих белокурых бестий с брянской песчаной почвой. Примерно так я себе представлял себе оружие возмездия, чтоб всех гадов в фарш, как в мясорубке. И никаких расходов на опознание покойников, правосудие и содержание выживших в нашей сверхгуманной (относительно СССР 1941 года) пенитенциарной системе.

Кстати, один из прибывших из Москвы прокурорских просветил меня по поводу опознания. Оказывается, на шее у каждого фрица на цепочке висит никелированный жетон, состоящий из двух половин, на каждой из которых выбит личный номер военнослужащего. В случае его гибели, солдаты похоронных команд специальными клещами ломают этот жетон пополам. Одна половина, вместе с цепочкой, остается при покойнике, а вторая отправляется в фатерлянд, в архивы, где регистрируют смерть. Мол, поэтому немцы занижали свои потери, ведь через их архивы прошли только те солдаты и офицеры, которых хоронили их собственные похоронные команды, а те, кого захоронили наши и просто пропавшие без вести в разных глухих углах, числились как бы живыми.

И ведь нам было за что им мстить, потому что жертвы этой краткосрочной оккупации отнюдь не исчерпывались расстрелянными на дороге школьниками. В числе прочих, случайных и не очень жертв, от рук оккупантов, став жертвой собственного недомыслия и нерасторопности, пал и глава Красновичского сельского поселения господин Приходько. Вот уж о ком я не запечалюсь. Мои-то сержант Сережа с делопроизводительницей Анютой, получив мой приказ, и сами организованно вышли из Красновичей, прихватив с собой остатнюю «ксюху» из оружейного ящика со всем боекомплектом, и вывели с собой по той самой просеке всех, кого смогли и успели.

А в здании администрации немцы устроили штаб своего батальона, обосновавшись там, будто на века. Использовали они и ту часть здания, которая была отведена под отделение полиции. Именно там, сразу после освобождения Красновичей от немцев, в обезьяннике, предназначенном для всяких забулдыг, мы обнаружили съемочную группу телеканала НТВ, которую какие-то шальные ветры именно этим днем занесли в наш глухой уголок. Во-первых – там имела место прикованная наручником к батарее в моем, между прочим кабинете, многократно изнасилованная европейскими юберменшами смазливая журнаш…, ой, простите, репортерша. Во-вторых – у нас в обезьяннике сидели изрядно пострадавшие от арийских кулаков ассистент оператора, видеоинженер, осветитель и шофер. В-третьих, – оператор и звукорежиссер группы, которые имели неправильную, с точки зрения нацистской идеологии, национальность, к моменту освобождения были уже расстреляны, и нашлись на заднем дворе администрации в штабеле трупов прочих несчастных, которым не повезло этим днем. В-четвертых – пропал транспорт съемочной группы, микроавтобус «Hyundai H350» черного цвета, с логотипом компании, а вместе с ним все съемочное оборудование и личные вещи журналистов. Думаю, что эта машина уже по ту сторону облака, и теперь ее будут демонстрировать большому немецкому начальству, как какую-то заморскую диковинку и доказательство существования иновременной России.

В результате осторожных расспросов заплаканной и раскисшей как кисель журналистки выяснилось, что съемочная группа НТВ появилась здесь не случайно. Сегодня утром с редакцией связался один из информаторов компании и сообщил, что здесь в Красновичах есть совершенно убойный материал. Правда тогда, еще никто не догадывался, что этот материал окажется убойным в самом прямом смысле этого слова. Поскольку репортера, как и волка, кормят ноги, съемочная группа собралась и быстренько выехала на охоту за сенсацией. На выезде из Почепа их тормознул перекрывший дорогу блокпост Росгвардии, заявивший, что без аккредитации в пресс-центре национального центра управления обороной никакие съемочные группы далее пропущены быть не могут. Есть аккредитация – проезжайте дальше, нет – разворачивайте оглобли. Попытка оператора, который был неформальным лидером группы, дать росгвардейцам взятку, обернулась конфузом, который чуть было не закончился для журналистов большими неприятностями.

– Ты что дурак, дядя, – спросил у оператора старший наряда, – или провокатор? Я тебя сейчас пропущу, а на следующем посту вас накроют, а потом весь спрос будет с меня. Нет уж, забирай свои деньги и поворачивай назад. Нам тут неприятности не нужны.

И тут шофер, на свою голову, сказал, что берется провезти группу в объезд всех постов через Мглин и дальше такими огородами, которые только и существуют на карте навигатора, а вживую о них никто не помнит. Ну, значит, они поехали – и приехали прямо в объятья немецкого мотоциклетного дозора, который и препроводил их к своему начальству. Вот тебе материал для репортажа, вот тебе свежие жизненные впечатления. Дальнейшее для немцев уже было делом техники, и каждый получил свое. Кто-то порцию арийской ласки, кто-то по паре кило тумаков, а кто-то за гундосый выговор – и по пуле в затылок. Ничего, злоключения этих деятелей только начинаются. Немцев больше нет, но мы-то никуда не делись. С одной стороны – они потерпевшие от фашистов, с другой – свидетели произошедших злодеяний, в-третьих – их группа незаконно проникла в запретную зону, в-четвертых – имеет место попытка дачи взятки должностному лицу при исполнении им служебных обязанностей. Нет, с таким букетом они отсюда еще месяц, или, как минимум, неделю никуда не уедут. И к тому же, их оборудование и документы тю-тю, а без него они никакие не журналисты, а просто праздношатающиеся гражданские лица без определенных занятий.

И самое главное – вскоре после того, как я закончил разбираться с шакалами пера и телекамеры, и передал их с рук на руки следственной группе Комитета, ко мне вернулся сбежавший из госпиталя (точнее, из Унечской районной больницы) сержант Вася. Ну как сбежавший – скажем так, вежливо отпросившийся, потому что врачам вдруг стало сильно не до него и его раны.

– Ранение неопасное, – отрапортовал он мне, – кость и крупные сосуды не задеты, а потому, товарищ майор, мне разрешили долечиваться в амбулаторных условиях.

Немного помолчав, Вася добавил, но уже тише:

– Там сейчас все переполнено, раненых кладут даже в коридорах, а когда детей привезли – это вообще страшно, что было. И как же этих гадов только земля носит?

Вопрос это у Васи был риторический, потому что почти сразу после его возвращения, немцы предприняли очень резвую попытку отбить Красновичи, на окраине снова разгорелся ожесточенный бой, но потом прилетели бомбовозы ВКС и одним махом помножили всю немецкую группировку на ноль. После чего, честно сказать, во всех Красновичах не осталось ни одного целого стекла. Вася аж рот открыл, когда у нас за околицей прокатился слитный тяжкий грохот. И потом еще пару часов першило в горле от тротиловой гари, ибо бомб для фашистов наши явно не пожалели. Россия – щедрая душа. А мне, кстати, как участковому, вся эта ковровая бомбежка доставила дополнительную мороку. Вы представляете, сколько там теперь захоронено оружия, в то числе и пресловутых пистолетов «вальтер» и автоматов МП-40, в просторечии именуемых «шмайсерами»? Конечно, часть из них побита, поломана, но другая – целая и невредимая, с патронами и всем необходимым.

Это ж какая у меня будет головная боль – гонять с поля разных искателей стреляющей амуниции, начиная от местных мальчишек и кончая вполне серьезными «черными копателями», снабжающими одноразовым оружием разного рода киллеров и прочих нехороших людей. Ведь им все равно из чего валить какого-нибудь предпринимателя. Из раритетного ствола времен войны даже интереснее. Потом ниточки потянутся сюда – и меня взгреют по первое число за недогляд. Как выберется свободная минутка, надо будет сесть и накатать рапорт начальству. Тут, говорят, целую немецкую дивизию в землю вбили, поэтому подход к делу нужен системный и немедленный. А то прямо завтра найдут пацаны на поле «толкушку» и начнут разбирать – а потом людям будет дополнительное горе, как будто мало того, что уже случилось. И за все будет отвечать участковый.

20 апреля 2018 года 18:35. Московская область, Резиденция «Ново-Огарево».

После известного телеобращения и последовавшего за ним заседания Совета Федерации, давшего Верховному Главнокомандующему карт-бланш для военных действий против нацистского Третьего Рейха из сорок первого года, страна кипела, шипела и плевалась, как забытая на конфорке раскаленная сковородка, на которую вдруг вылили разбавленное водой масло. Но Президенту было не до интернетовских баталий. Обработка общественного мнения начнется чуть позже, когда до места доберутся съемочные группы телеканалов «Россия-1», «Россия-24» и «Звезда». Прочитав в очередном докладе о том, что произошло со съемочной группой НТВ, Президент только покачал головой. Желание влезть без мыла в любую дырку, да еще и поперед батьки, обычно до добра не доводит, и что-нибудь подобное обязательно должно было случиться – не с НТВэшниками, так с РЕН-ТВэвшниками, или с кем-нибудь еще. И ведь, что самое главное, этот случай никого и ничему не научит, и эти люди останутся при полном своем убеждении, что это они есть соль земли, а злодейская власть не обеспечила их безопасность, не предупредила и не уберегла от соблазнов. Плевать! Пусть получают то, что заработали.

Гораздо больше огорчений у президента вызвал провал попытки разрушить черное облако (которое в документах уже официально именовалось порталом) и тем самым пресечь эскалацию конфликта между РФ-2018 и Третьим Рейхом-1941 в самом его зародыше. А ведь существует еще и СССР-1941, прямой контакт с которым способен подорвать хрупкий гражданский мир внутри Российской Федерации. И так уже значительная часть российского народа вспоминает социализм как сладкий сон и красивую сказку, требуя не только возвращения былой советской мощи и политического авторитета, но и разворота страны обратно к социализму, когда и небо было голубее, и яблоки слаще, а отношения между людьми – более справедливыми и гуманными. Так-то оно, конечно, так, но люди забыли и очереди в магазинах с пустыми полками, вызванные отсутствием в стране самого необходимого, всеобщий дефицит, среди которого вполне процветали валютные миллионеры-цеховики, зарабатывающие свои капиталы на удовлетворении того самого спроса, который не могла покрыть социалистическая экономика.

Но судя по докладу с места главных событий, после применения по нему самого мощного неядерного боеприпаса, который имеется на вооружении Российских Вооруженных Сил, этот самый портал только изменил свою внешнюю форму, полностью сохранив пропускную способность. Дистанционно управляемый по кабелю робот-минер, экстренно доставленный к порталу на вертолете, прошел все это облако насквозь и благополучно вышел в сорок первый год, где в настоящий момент была глубокая ночь. Путин глянул на часы. Если пленные не ошибались, и разница во времени между двумя мирами составляла восемь с половиной часов с минутами, то робот вышел на ту сторону около половины третьего ночи. Несмотря на столь поздний час, немцы на той стороне не спали, а метались перевозбужденными макаками. Поваленные и обугленные палатки, перевернутые автомашины и прочие признаки общего разгрома говорили о том, что часть взрывной волны после взрыва «папы» вышла и на ту сторону и устроила гитлеровцам изрядный переполох.

Поскольку, как требовали военные, все разрешения на пересечение межмировой границы были даны заранее, то вслед за роботом вперед сразу пошли еще не бывшие в деле третий мотострелковый и танковый батальоны 182-го мотострелкового полка, которые просто подавили противника огнем и гусеницами. По отчетам этой передовой группы, непосредственно в окрестностях портала никаких частей противника, кроме небольшой группы тыловиков, не обнаружено, а, значит, предположения о наличии оперативной пустоты между оторвавшимися вперед танкистами и медленно шагающей за ними пехотой оказались верными. Хватать в таких случаях военных за ноги – это преступление чистейшей воды ибо, то, что они не сделают сейчас, потом придется делать с большими усилиями и большой кровью. Нет, раз уж вино налито, то надо его пить. Через полтора часа к порталу вместе с оставшимися танковым и мотострелковым полками и частями усиления прибудет командир 144-й мотострелковой дивизии, генерал-майор Николай Терещин. А еще чуть позже туда же на вертолете вместе с группой офицеров своего штаба будет переброшен командующей 1-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенант Андрей Матвеев, который примет на себя все права и обязанности командующего группировкой в сорок первом году, со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями.

Но военные пусть воюют, ибо именно за это Родина платит им немаленькие оклады, а он, Президент, должен заняться сопутствующей политикой. Вон министр иностранных дел товарищ Лавров сообщил, что посол Федеративной Республики Германия герр Рюдигер фон Фрич-Зеерхаузен уже обеспокоился судьбами тех немцев, которые с оружием в руках вторглись на территорию Российской Федерации. В ответ Президент попросил напомнить господину послу, что граждан ФРГ среди этих немцев точно нет, что многие из них виновны в совершении военных преступлений как на территории СССР в сорок первом году, так и на территории Российской Федерации в две тысячи восемнадцатом. Впрочем, если кто-то из солдат и офицеров вермахта, вторгшихся в Россию, после отражения вторжения останется жив и при этом окажется чист перед законом (должны же быть там и такие белые вороны), то господин посол вполне сможет принять в его судьбе определенное участие, потому что удерживать таких людей в течение продолжительного времени на своей территории Российская Федерация не собирается.

И это только один случай. И вообще, его, президента, дело – сесть и подумать, как можно сделать так, что эта история не только не раскачала шаткий мир внутри страны, но еще и принесла ей дополнительные политические и материальные дивиденды, помимо чувства глубокого удовлетворения. Раз уж это событие случилось, то надо выжать из него максимум пользы. И самым главным вопросом после перехода на ту сторону, становится контакт с советским руководством. Товарищ Сталин – это такой солидный зубр, что по сравнению с ним все современные политики – Обамы, Трампы, Меркели и Макроны – это сопливые школьники-второгодники из заведения для умственно отсталых детей. Вот где предстоит настоящая работа, которую за него никто не сделает, потому что «соратники» при одной мысли об этом человеке сразу же обгадятся, ты и к гадалке не ходи.

20 апреля 2018 года, 20:15. Москва, Студеный проезд, 11–47.

Патриотическая журналистка Марина Андреевна Максимова.

Надо сказать, что экстренное обращение президента вызвало по всем сетевым форумам ожесточенные политические перепалки, в просторечии именуемые срачем. Это было весело – только и успевай метаться с форума на форум, парируя выпады оппонентов и выдвигая свои доводы. Сообщения летят с пулеметной скоростью, и ты не знаешь на какое из них тебе отвечать – вот что такое настоящий срач, и кто в этом не участвовал, тот не знает настоящей жизни в интернете. Какой только бред не приходит в голову людям, свято уверенным в собственной исключительности. В самый разгар этого веселья на мою почту (именно на почту, а не каким-то еще образом) пришло письмо от руководства нашей организации, гласящее, что через полчаса за мной зайдет машина. Ура – я еду к месту того ЧП, о котором говорил президент! И более того – еду в качестве журналиста, представляющего нашу молодежную организацию! Форма одежды – спортивно-походная, при себе иметь документы (в первую очередь, паспорт) и карманные деньги на непредвиденные расходы.

Дело в том, что молодой и симпатичной девушке (такой, как я) молодые половозрелые мужчины в погонах интервью дают в два раза охотнее, чем корреспондентам-мужчинам. И для этого даже не надо вилять попкой, стрелять глазами и хлопать ресницами, потому что не стоит смешивать между собой две древнейшие профессии. Достаточно просто слушать интервьюируемого, делая вид, что испытываешь к его рассказу неподдельный интерес, а дальше его гормоны сами доделают за тебя всю остальную работу. Большинство молодых самцов просто обожают выпендриваться перед симпатичными и ухоженными девчонками вроде меня, рассказывая при этом о своих подвигах и достижениях. К моему глубокому сожалению, большинство этих подтянутых мускулистых и симпатичных молодых людей (куда там моему Максику) с точки зрения идеологии, имеют абсолютно правильные морально-психологические установки, а значит, не нуждаются в перевоспитании. Ну не возбуждают меня правильные мальчики, хоть вы меня убейте, в моем кавалере обязательно должно быть обаяние какого-нибудь порока, который требуется устранить. Мама говорит, что если я не прекращу знакомиться со всякими уродами, то однажды нарвусь на маньяка и плохо кончу. Но я в это не верю, потому что я девочка-везунчик, и маньяки – это не для меня.

Впрочем, сейчас мне не до потенциальных маньяков, времени до приезда машины осталось всего двадцать пять минут, и поэтому мне нужно срочно экипироваться. Скинув халат, голышом, я подошла к одежному шкафу. Еду я не на свидание к Максику, поэтому бриться не надо, хотя уже стоило бы. Ну да ладно, времени нет, сойдет и так. Белье надо взять обязательно теплое. Неизвестно, что там и как, а ночи сейчас еще холодные, поэтому одну пару надеть, вторую – в спортивную сумку на запас. Мне еще детей рожать, так что простудиться по женской части совсем нежелательно. На плечи накидываю клетчатую фланелевую чуть приталенную рубашку, а на ноги натягиваю слегка потертые, но все еще крепкие джинсы, темно-салатного цвета, которые красиво очень хорошо на мне сидят и прекрасно подходят к случаю. Затянуть ремень и повертеться перед зеркалом. Чудо как хороша, просто куколка-красотка, не хватает только кобуры на ремне напротив чехла от сотки – для симметрии… Из обуви у меня на выбор или офицерские сапоги на низком каблуке или кроссовки. Кроссовки, наверное, все-таки удобней, а сапоги представительней. Ладно, была не была, надену сапоги, а то кроссовки выглядят как-то уж слишком просто и не подходят к случаю. Последними штрихами в моем наряде будут куртка натуральной рыжеватой кожи с прикрепленной над нагрудным карманом розеткой из георгиевской ленточки и черный берет, из-под которого волной ниспадают мои пепельные волосы. А вот это у меня непорядок. Волосы надо заплести в косу и уложить в узел. А то еще не хватало, чтобы любой, кому вздумается, мог хватать меня за кудри… Так гласит техника безопасности, мало ли что там будет. Последние пять минут я потратила на укладывание сумки. Смена белья, носки, прокладки, зубная паста, щетка, мыло, полотенце, только начатый блок сигарет, одна пачка и зажигалка вместе с деньгами в карман. Последний штрих – снять с зарядки батарею и вставить ее в телефон. Работает! Ну вот вроде и все. Желаю самой себе удачи в предстоящем приключении и выхожу за дверь. Машина вот-вот должна подъехать, и я бегом слетаю вниз по лестнице. И каблуки стучат по ступенькам: «Пора, пора, пора».

20 апреля 2018 года 21:20. Брянская область, Унечский район, сельское поселение Красновичи, бывший хутор Кучма, окрестности образования под кодовым наименованием «Портал».

Старший научный сотрудник НИЦ «Курчатовский институт», кандидат физико-математических наук Сергей Васильевич Бурцев

Наша научная команда, возглавляемая академиком Велиховым, прилетела на вертолете к месту событий уже затемно. Да, действительно, сам ветеран российской науки не усидел дома и прибыл посмотреть на то, что может стать грандиознейшей сенсацией физики двадцать первого века. В принципе, наша передовая исследовательская команда была собрана из тех, кто попался под руку Евгению Павловичу в пятницу вечером. Не знаю, нужна ли была такая спешка и суета, из-за которой мы даже пропустили обращение президента к нации. Но наш Курчатовский институт подчиняется не Российской Академии Наук, а напрямую правительству и президенту, а значит, когда тебя посылают на передний край науки, ты должен даже не идти, а бежать сломя голову, не спрашивая зачем. Тем более что случай действительно экстраординарный. Вдруг завтра это образование исчезнет так же неожиданно, как и появилось, а потом мы будем кусать локти, что даже не попытались разгадать внезапно приоткрывшуюся нам тайну Мироздания.

В свете ярких прожекторов, питающихся от армейского мобильного генератора и автомобильных фар, было видно, что наши доблестные военные здесь совсем недавно воевали, много и со вкусом. Вся земля вокруг места посадки вертолета была перепахана воронками, а ходить было можно было только по той небольшой площадке, на которой нас высадили, и по узким дорожкам, расчищенным мощными армейскими бульдозерами, сделанными на базе танка (саперная машина разграждения ИМР-2). Дополнительно (наверное, для таких тупых гражданских, как мы) безопасные зоны разметили красными флажками, подвесив их на растянутых шнурах – заходить за них не рекомендовалось. Нас предупредили, что, отойдя в сторону от проверенного саперами места можно наткнуться на все что угодно: неразорвавшиеся снаряды, мины, гранаты и бомбы, а также на куски тел немецких солдат, которых на этом поле под российскими бомбами и снарядами полегла как бы не целая дивизия. В сыром холодном воздухе висел удушливый запах сгоревшей взрывчатки, отработанного солярового перегара и еще чего-то такого особенного, что появляется там, где разом погибает множество людей. Где-то вдалеке, освещенные слабым рассеянным светом, едва угадывались черные, искореженные силуэты техники и развалины каких-то зданий… Но самым главным здесь были отнюдь не они.