Текст книги "Доверие контролера (СИ)"

Автор книги: Александр Короленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

– Ты откуда, с Киева? – спросил его, подсаживаясь чуть ближе к нему.

– Из Киева, – согласно кивнул дедок. – А ты откуда родом, часом не сталкер?

– С Москвы, сталкер, это верно. Слышь, Саша, мы что, в будущем?

– Да не, – выпустил очередное табачное облако дед. – С параллельного мира, как я понял.

– А сюда как попал?

– В Зоне спрятался от Выброса в каком –то подвале, близ Лиманска есть деревушка, а как вылез, оказался в этом мире. Два года ищу то место, никак не найду. Меня в их Зоне, то есть, как тут говорят, на «Грязях», и поймали местные военсталкеры, тут сталкерство за большой косяк держат. А ты как здесь?

– Да я не помню ни хрена! – я с досадой махнул рукой. – Стоял у Бара на Кордоне, и хлоп, меня уже местные ломают, и браслеты на руках. Башку поднял и охренел, когда зелёное небо увидел. Год жизни не помню, кто –то память стёр, чушь какая -то, мля.

Старик поднял голову и посмотрел на небо, тяжело вздохнул.

– А я вот так и не привык к небесам местным, – глухо сказал он. – Решил для себя, что если сдохну, то под своим, синим, и хрен им по всей морде, ещё по – бодаемся.

Пушкин скосил блеклый глаз в мою сторону:

– Ты с кем в нашей Зоне кентовался?

– Сначала под Мощью ходил, да подставил меня Сидорович, а после я у него в рабстве был.

– А у Моща кем был? – старик не смог скрыть своего любопытства, вовсю пялился на меня.

– Бригадиром Экзотов, чё, слышал?

– Всё, вспомнил я тебя! – хлопнул тот себя ладошкой по лбу. – Ты ещё Книгу к свободовцам сопровождал, а вас «Долг» перестрелял всех на хрен! – Саша хохотнул, и откинул окурок в сторону. – Да Мощь знает, что вас барыга сдал с потрохами, к тебе претензий не имеет, даже как –то сказал, что, мол, толкового братухи лишился, в твоём лице.

– А ты -то откуда это знаешь? – теперь пришла моя очередь удивляться.

– Да просто Мощь – это мой старший сын! – улыбнулся тот. – А ты молодец, правильно в хату въехал, а то тот мордастый беспредельщик мне уже не по зубам, а уму научить не помешало.

– Всем к стене! – прозвучала команда, похоже прогулка закончилась, и нас отвели назад в камеру.  До вечера мы молча лежали на своих шконках, пока не пришёл баландёр, и раздал порции вкусной картошки с сардельками, и по котелку тёмного пива.

– Ни фига себе! – вслух удивился я. – Вот это да, чтобы в тюрьме пиво наливали, нонсенс.

– А вот так вот! – усмехнулся Саша Пушкин, за один присест осушивший свой котелок. – Тут вечера ждут как праздника, местные хозяева на ништяки не жмутся. Не то, что у нас на наших «крытках». Ладно, я на боковую.

Дедок перевернулся на другой бок, покряхтел, и притих.

Я же по – удобнее устроился на койке, и с наслаждением потягивал пиво. Эх, солёной рыбки бы…

Посмотрел на Антона, тот так же не спеша смаковал напиток, листая какой –то журнал. Он заметил мой взгляд, и вытащив из –под койки другой продукт местной прессы, протянул его мне.

Кивком поблагодарив, открыл первую страницу, и встретился глазами с Машкой. На фотографии она в строгом деловом костюме стояла на фоне своего жёлтого лимузина, а за спиной горы. Перелистнул страницу, моя кинозвезда в объятьях Альберта, с виду тот настоящий мачо, волевой подбородок, решительный взгляд, на руке татуировка с переплетёнными драконами. И не скажешь, что тот на деле обычный лох. Перелистнул назад, на фотку одиноко стоявшей Машки. Всматривался в изображение, и не верилось, что я ещё этим утром держал её в своих объятьях. Эх Машка, Машка… Поклялся самому себе, что обязательно вернусь за ней, чего бы мне это не стоило. Так и уснул, положив журнал на лицо.

    С утра позавтракали гречневой кашей с тушёнкой, запили всё это крепко заваренным кофе. Неплохо здесь кормят, как в санатории, это тебе не в каком –ни будь нашем СИЗО куковать. После принялся читать журнал, просвещаясь последними новинками моды этого мира, и так увлёкся, что оторвался от него около полудня, если верить большим часам над входом.

    Примерно через час в камеру вошли четверо солдат в красной форме и с пистолет –пулемётами в руках, и отконвоировали всех нас в душевое помещение, где мы помылись, а затем на какой –то склад. Где переодели в чёрную робу и высокие ботинки, а наше гражданское шмотьё отобрали, и утащили в неизвестном направлении. После решения всех этих проблем, нас четверых вывели во внутренний дворик, где с мрачным видом прохаживались ещё шестеро зэков.

– Становись! – скомандовал один из охранников, мощный красномордый мужик, брезгливо добавив. – Что вы как овцы…

Мы изобразили подобие шеренги, уставились на него, что красномордому не понравилось.

– Глаза спрятали, сучки, команды смирно не было!

Внезапно дверь в стене отворилась, и во дворик вышел небольшого роста мужичок со свирепой мордой, на погонах золотые завитухи. Увидев его, охрана вытянулась и напряглась, не иначе, как пожаловал их начальник.

– Смирно! – прозвучала команда, и я поднял подбородок чуть выше, как когда-то в армии на построениях.

Начальник несколько секунд всматривался в нас, презрительно сморщившись, словно ему показали здоровенную кучу дерьма.

– Вас, низких ублюдков и мразей! – начал он, как и все местные, нараспев, но таким важным тоном, мля, менты везде одинаковые. – Собрали тут с одной целью – довести решение суда до ваших тупых мозгов. Все вы приговорены к каторжным работам в Грязной Зоне на девятом секторе, сроком в двадцать лет. Так что, чем быстрее вы загнётесь, тем чище станет воздух в нашей империи.

Офицер посмотрел на красномордого здоровяка и рявкнул:

– Накормить, и через двадцать минут погрузить в грузовики.

     Через несколько минут мы сидели в столовой и с аппетитом уминали какую-то кашу со здоровенными кусками мяса, ещё каждому дали по тарелке салата, так что я вполне успешно наелся, эх поспать бы… Но спать нам, естественно, никто не дал. Дали три минуты на туалет и перекур, а затем погрузили в военный тентовой грузовик, пристегнули к полу массивными цепями, и вскоре мы в сопровождении двух джипов охраны не спеша катили по городу.

Сидел, смотрел из кузова на проезжающие мимом автомобили, и думал о своей странной доле. Еду топтать двадцатку, сам не зная, за какие грехи, плюс весьма интересный суд у местных. Взяли и приговорили заочно, ни тебе адвокатов, ни судьи в мантии. Тупо выписали одну на всех путёвку, и такое посетило чувство, что заранее.

   Взглянул на своих спутников – Саша Пушкин блаженно кемарил в углу, похоже, он редкостный фаталист, всё пофиг, уверен, повидал за троих на своём веку. Эрнест Матвеев судя по всему, молился, его губы шевелились и подрагивали, а глаза налились влагой и предательски блестели. Антон уселся напротив меня у самого борта, и с мрачным видом смотрел вдаль, желваки вовсю играли на его лице. Остальные шестеро заключённых тоже погрузились в с вои мысли, уставившись на свои цепи, все мужики как один среднего роста, похожи друг на друга.

Один из них внезапно посмотрел на меня и произнёс:

– Что, послужил императору, наёмник?

– У тебя какие-то проблемы? – спросил у него, смотря ему прямо в глаза.

– Проблемы? – мрачно ухмыльнулся тот. – У тебя могут быть проблемы, когда братья в лагере узнают, кем ты раньше был. Очень большие…

– Тебе чего надо?

– В лагерях не выжить по – одиночке, особенно в девятом секторе, не радиация сожрёт, или зверьё, так «девятинцы» зарежут.

– Что за девятинцы? – я задал, похоже, идиотский вопрос, так как все остальные из шестерых «одноликих» со снисходительными улыбками взглянули на меня.

– Ну ты даёшь, Воропай! – покачал головой мой собеседник. – Зови меня Романом.

– Можешь звать меня Мясом! – в тон ответил ему. – У меня с памятью проблемы, не помню ни хрена, так что проясни, что там за «девятинцы»?

Роман испытующе посмотрел на меня:

– Это пожизненно осужденные, наиболее авторитетные из них. Они организовали свой клан, и назвали его в честь сектора, где находится наш лагерь. И с ними считается даже начальство колонии – поселения, короче, ничего хорошего там никого не ждёт.

– А от меня-то чего тебе надо?

– Чтобы выжить, надо организовать свою, так сказать, стаю, иначе никак. Я знаю, что ты надёжный парень, поэтому приглашаю к нам, вместе легче будет, поверь. Чем больше у нас зубов, тем лучше, я уже бывал на «Девятке», знаю о чём говорю. Я помогу тебе не попасть в непростую ситуацию, а ты прикроешь мою спину.

– Да не вопрос, согласен! – пожал я плечами, а про себя подумал, что особо ничего не потеряю, если приму предложение, кивнул на Пушкина. – Его можно с собой взять?

– Бери, мы итак сами ему хотели предложить!

– Благодарствую! – произнёс Сергеевич, и продолжил дремать дальше.

– Антон, ты с нами? – спросил Роман у здоровяка, было видно, что они знакомы.

– С вами! – кивнул тот, и смачно сплюнул на капот внедорожника охраны, следовавшему за нашим грузовиком, а солдат, стоявший за здоровенным пулемётом, недобро покосился на наглеца.

– Ну, значит, тогда слушаем внимательно. Я старший, без меня рта не открывать, говорить буду я, а не то, зацепят за слово, и привет! На крайняк, говорите, мол, все вопросы к Роману. Стоять друг за друга насмерть, не проявлять слабины, особенно в первые месяцы. Всё понятно?

– Понятно!

– Я так понимаю, не получу приглашение войти в ваше сообщество? – внезапно дрожащим голосом спросил Эрнест.

– А на кой ты нам сдался, чучело? – усмехнулся Роман. – Менять твою жопу на сепулин?

– Я мог бы вам пригодиться! – с достоинством воскликнул бухгалтер. – Я умею хорошо считать, тем более у меня диплом химика, и при наличие компонентов, смогу изготовить эту дрянь.

Заключённые переглянулись меж собой, и согласно кивнули.

– Ладно! – произнёс Роман. – Там такие люди в цене, так что, считай, что ты с нами.

– Чем нам придётся там заниматься? – спросил я у него.

– На «девятке» каторжане ремонтируют разбитую технику, выращивают «огни» в аномалиях, и восстанавливают укрепления. Ну, и по мелочам, потом всё увидите.

     Машины остановились, вероятно на светофоре, прохожие с опаской косились в наш кузов, лишь один мужик, вида довольно потрёпанного, улыбнулся беззубым ртом, взглянув на нас.

– Куда везут, бродяги? – спросил он, и пулемётчик с джипа тут же взял его на прицел.

– На девятый! – ответил ему Антон.

– Лосю поклон передавайте от Ежа! – сказал беззубый, и пошёл своей дорогой. – Удачи вам!

   Автомобили тронулись, вскоре мы оказались на загородной трассе, дорога шла вдоль полей и лесов, я невольно любовался пейзажами, изредка кидая взгляд на ясное зеленоватое небо. На мгновение показалось, что я опять на службе, и как всегда куда –то едем, только не хватало рычания движка «Урала», а в руках «Калаша».

    С нас сняли кандалы, и наконец –то мы вылезли из пыльного кузова, оказавшись судя по всему на военном аэродроме. Кругом стояли большие самолёты, с весьма непонятными двигателями, как раз один из камуфлированных «транспортников» взлетал, разгоняясь по взлётной полосе, я толком не услышал привычного гула, он был, но крайне тихий.

– В колонну по – два становись!

Мы изобразили строй, и нас подвели к группе заключённых, рассевшихся прямо на асфальте, в окружении автоматчиков, их было с тридцать человек.

– Встать! – крикнул их конвоир, и те неохотно поднялись, построились в три шеренги.

– Кому надо в туалет, делать это на месте! Время три минуты.

   – На погрузку, шагом марш! – и мы направились к остановившемуся около нас самолёту, по трапу поднялись на борт, и нас тут же заковали в кандалы, усадив на жёсткие скамейки.

– Сколько лететь? – спросил я у Романа.

– Три часа где-то, можно и выспаться! – ответил тот, устраиваясь по – удобнее.

Между тем, самолёт мягко тронулся с места, вырулил на «взлётку» и завибрировав, начал свой разгон, плавно взлетел.

– Чёрный тюльпан, мля! – произнёс я вслух, краем глаза заметив, как улыбнулся уголками рта Саша Пушкин.

– Чего? – переспросил Роман, приоткрыв глаза.

– Да ничего, – отмахнулся я. – Спи давай!

– Это я люблю! – потянулся тот, зевая.

Самолёт выровнялся, и откинув голову на спинку скамейки, я закрыл глаза и погрузился невесёлые мысли.

                                   Глава тринадцатая.

   Самолёт приземлился на какой-то крупной военной базе, масса разномастной авиации, кругом солдатня в камуфляже занимается своими делами. Кто разгружает «транспортники», кто просто обслуживает технику, никто без дела не сидел. Нас же отогнали под навес, в тенёк от палящего солнца, и раздали по упаковке сухого пайка и бутылке воды. Тот практически не отличался от наших, те же консервы в запаянной пластиковой упаковке, вскрыли их специальными «открывашками», и перекусили, без особого аппетита.

  Да уж, тут не в пример намного жарче, видимо, нас забросили гораздо южнее столицы, горы вдалеке, сюда бы на отдых дикарями…

– Передаю сборную группу заключённых, количество и документы согласно реестра, группа проследовала до места без происшествий, больных и требующих помощи нет! – я повернул голову, и увидел, как наш старший конвоир докладывает какому-то высокому и широкоплечему мужику в красно -сером застиранном камуфляже и высоких ботинках, передал тому какой-то портфель.

– Хорошо! – кивнул камуфляжный, и докладчик, в сопровождении своей группы пошёл к ««транспортнику», в который заканчивали с великими предосторожностями загружать какие –то металлические ящики. Нас же взяли под прицел новые бойцы с короткими автоматами.

– Я начальник конвоя, повезу вас на сектор, кому оправиться, вон будка, ссать можете прямо здесь! – брезгливо смотря на нас, изрёк новый обладатель портфеля, его взгляд прошёлся по нашим мрачным рожам, остановился на Романе. – Чего, на воле скучно? Тебя ж недавно выпустили.

– Не отпускают «Грязи», – развёл руками тот. – Василич, поспособствуешь моей стае? По старой дружбе?

– Ладно, поговорю за вас! – ощерился тот. – С тебя как обычно, хрен с ним, шепнёшь имена, пристрою вас всех вместе по –теплее.

– Василич, – заулыбался Роман. – Душевно благодарю!

– Ещё отблагодаришь, и не раз! – конвоир развернулся и куда-то пошёл, ну а я направился к здоровенному деревянному сортиру, где встал в живую очередь.

Через полчаса Василич вернулся и рявкнул. – В колонну по два становись! За мной шагом марш!

 И мы пошли, ведомые этим странным человеком, завернули за угол, и увидели колонну техники и толпу вооружённых солдат на перекуре. Три здоровенных двух-башенных танка, окрашенных в серый цвет, четыре фуры – рефрижератора, пара танкеток, по классу близких к нашим БМП, и пять тентовых грузовиков. Нас загнали в два из них, «Стае» достался кузов последнего в колонне, пристегнули кандалами к полу за ноги. Конвоиры уселись в большущий джип, с пулемётной турой сверху, и пристроились за нашим грузовиком, замыкающими.

 Откуда –то спереди раздался рёв воздушного сигнала, и колонна тронулась с места. Как же необычно, что не слышно рёва танковых моторов, и гула движков грузовиков, только шелест колёс, да приглушённый лязг гусениц. Проехали КПП, и техника набрала приличную скорость, судя по всему, ехали по окружной дороге какого –то большого города, изредка проносились встречные легковушки.

– Это сейчас так летим, потом красться будут, – прервал общее задумчивое молчание Роман. – Повстанцы любят фугасы закладывать, в прошлый раз, когда ехал на «девятку», в кашу разнесло головной броневик, и потом обстреляли из леса, но это уже глубоко на «Грязях» было. Тут курорт, буферная зона.

– А территорию повстанцев разве не блокировали? – спросил я его.

– Да, там по периметру так их обложили, мышь вроде не должна проскочить, а они лезут и лезут откуда –то. Я узнавал, сейчас затишье, не стреляют толком уже месяц, Саймон вроде как, даже послов отправил к Петру, это радует.

– Чё за Василич?

– Хороший мужик, бывший вояка, сейчас на «девятке» заключённых охраняет. У нас с ним старая дружба, ещё до того, как я попал за решётку. Он похлопочет, нас всех вместе стаей куда и определят, не раскидают, как других.

– Хороший друг! – согласился я, посмотрев на конвоира, сидит рядом с водителем в джипе, и с прищуром смотрит на нас.

– Я всё спросить хотел, – осторожно задал вопрос Роману. – Эти повстанцы, они кто?

– Да ты что? – удивился тот. – И этого не помнишь?

– Ну! – сокрушённо согласился я.

– Это те, кто поддерживает царя Петра, при нём порядок был, все работали, боролись с Грязными территориями, пытаясь их остановить, множество раз смельчаки ходили к самой установке, хотели выключить её. Да вот не получалось.

– Что за установка?

– Говорят в центре «Грязей» стоит некая машина –устройство, которую проектировали ещё в давние времена. И она должна была делать материальные вещи из ничего. Так работала, всё было нормально, пока не задумали сделать человека. И тут она вышла из под контроля, мгновенно появилась Грязная территория, с мутантами и аномалиями. Через разные интервалы времени, из установки происходят выбросы колоссальных объёмов энергии, и они рождают монстров и аномальные образования.

– Почти как наша Зона! – подумал я, а вслух сказал:

– А чего не могут выключить её, или взорвать?

– Взрывать не нужно! – уверенно ответил Роман. – Один раз пробовали, так «грязи» чуть не поглотили всю планету, обошлось. Это установка знак дала – не стоит. А вообще, говорят, она выполняет желания тех, кто к ней приходит, вот только назад сложно уйти, может не отпустить.

– Монолит! – пробормотал Саша Пушкин. – Это Монолит!

– Чего? – переспросил наш атаман. – Какой монолит?

– Её так ещё называют! – ответил дед, и отхлебнул воды из бутылки.

Жарко, сам терплю сижу, воду экономлю, не известно, сколько ещё ехать.

– Не слышал, – отмахнулся Роман, и продолжил. – В общем, при Петре нормально жилось, но его сгубило то, что он не пользовался дарами «Грязей», и то, что он так и не мог толком остановить рост Грязных территорий, мутанты носились чуть ли не по всей стране, и народ прятался от них в больших городах крепостях, а днём ловили монстров, бумажных денег не было, этих фантиков. Расчёт шёл за золото, попробуй кто кого обмануть, или вообще убить, так каторги не избежать. Но появился Саймон Вирус, захватил власть, он первым делом поставил какие – то антенны, и при их помощи остановил рост проклятых территорий. И всё, снёс крепости, потому что мутанты остались по ту сторону антенн, как и аномалии, понастроил городов и дорог, ввёл доллары, подсадил народ на сепулин. И расплодил дикую коррупцию, вовсю пользуется «Огнями», добытыми на территории, или выращенными на фермах.

Ну, всяк лучше, чем прятаться по крепостям, – почесал я голову. – По мне, так хрен с коррупцией, если не лох, проживёшь, я вон, давеча в журнале читал, что хотят пособие по безработице поднять с пятьсот долларов до шестьсот, чё не жить?

– А вот не нравится многим! – пожал плечами Пушкин. – Я и сам удивляюсь…

– А повстанцы так и живут в крепостях? – спросил я у Романа.

– Ну да!

– А Установка эта за кем осталась?

– Она на территории Саймона, к ней не подойти за десять километров, сплошь аномалии и пространственные пузыри, но всё равно Установку опоясали линией укреплений, а повстанцы с завидным упрямством их штурмуют. Это и есть Девятый сектор.

– Долго ещё ехать? – спросил Антон.

– Долго. По идее, заночуем в форту «Первый», а потом всё, добро пожаловать в ад.

    К темноте прибыли в форт. Это было старое огромное сооружение, опоясанное широким рвом, наполненным водой. Высота стен форта метров под тридцать, сложены из огромных камней – валунов, множество окон– бойниц, на самом верху что –то похожее на наши зенитные установки, часовые грозно взирают в даль, освещенную десятками прожекторов. По откидному мосту проехали внутрь, и ещё минут пять куда-то не спеша катили.

  Машины резко остановились, и мы покинув кузов грузовика, под стволами автоматчиков двинулись к массивной железной двери в стене. За ней спуск по каменным ступеням, затем широкий коридор, какие-то камеры с решётками, как в средневековой тюрьме, чем-то напомнило клетки зоопарка.

Вот по этим клеткам нас и рассадили, выделив по упаковке сух-пая и бутылке воды. Нашей стае досталась самая просторная хата, гора соломы, ни лавок, ни нар, дырка в полу, вероятно «очко». Пипец, окон и то нет, лишь тускло светят обсиженные мухами лампочки.

– До утра тут будем! – произнёс Роман, а один из его «одноликих» неожиданно добавил:

– Скелет убрали!

А я уже подумал, что те пятеро хлопцев немые, за всю дорогу не произнесли ни слова.

– Что за скелет? – спросил Антон, завалившись на солому в дальнем углу.

– Да тут в камере напротив скелет был, говорят, лет сто лежал, фиг его знает чей, ну прямо как достопримечательность, или визитная карточка данного заведения. Кому-то из начальства, видимо, не понравился…

– Весёлое местечко! – усмехнулся Саша Пушкин, вскрывая упаковку пайка. – Что-то ломит всего, видно Выброс скоро.

И точно, я сам почувствовал, к своему удивлению, что в воздухе набирает мощность движение могучих энергий, виски сжало болью, я опустившись на пол, зарылся в колючую солому.

 Через минуту забылся в тревожном сне. Снилось бескрайнее болото, я стою на ржавой вышке, а рядом со мной Дубяра, смотрит в даль, молчит. Повернулся к нему и тут же отскочил в сторону от ужаса – это был зомби, причём в плачевном состоянии, совсем подгнивший.

– Ну что Мясо, всё бегаешь? – спросил мёртвый сталкер, из его рта на железный пол посыпались личинки. – А меня и похоронить некому…

Он вытащил из кармана броне-костюма обрывок карты, и сунул мне его в руки.

– Тут схрон мой старый, тебе пригодится…

Подорвался, весь в липком поту, все молчат, большинство спят, лишь Антон молча смотрит в одну точку на каменной стене.  Выброс в разгаре, голова совсем разболелась, и сон этот, как на яву, так реально… И тут только до меня дошло, что у меня в руках эта самая карта, что дал Дубяра, а по ней ползёт опарыш. Подскочил чуть ли не до потолка, такая жуть взяла, не передать. Взглянул на карту, лежащую на соломе, так знаю то место, у Рыжего леса, три камня, пять метров влево, будет схрон.

– Только потом похорони меня по –человечьи! – донеслось из тёмного угла. Присмотрелся, а там Дубяра стоит. Тут я и заорал…

– Что с ним? – услышал, как из далека голос Романа.

 Открыл глаза –лежу на полу, мужики обступили меня и смотрят тревожно.

– Чё случилось? – спросил я у них, неужели это всё было сном? Прислушался к Выбросу – уже прошёл, и следа не осталось.

– Да спал вроде, а потом как заорёшь! – ответил Сергеевич, пожимая плечами. – Как будто с тебя шкуру живьём спускали. Что хоть снилось?

– Да знакомый один, один из последних, кого я помню. Только во сне он мёртвый был, просил его похоронить.

– Понятно! – улыбнулся краями губ Роман. – Ко мне во снах тоже друзья погибшие приходят, но похоронить не просили вроде ещё.

– Ну и сны у вас… – пробормотал Эрнест Матвеев откуда –то из под соломы. – Свихнуться можно.

– Это тебе не эротическими снами по ночам мучиться! – усмехнулся Антон. – Хотя, чую, скоро и самому тётки голые сниться будут. Как там, на «девятке», есть хоть одна баба?

– Не, баб там нет! – улыбнулся Роман. – Но за пайку сепулина можно договориться некоторыми тамошними обитателями. Они и жопу побреют, и губки подкрасят, хрен поймёшь, что не баба.

– Да уж нет, спасибо! – нахмурился Антон.

– Так или иначе, но когда ты в следующий раз увидишь женщину, то тебе точно будет не до любви. В отличие от военных, заключённым не дают противорадиационные препараты, так что тебе твой свисток уже не пригодится. Нам с Полем, – он кивнул на парня, что заметил исчезновение скелета. – Повезло, Василич не дал пропасть, но сейчас с этим вообще строго, не достать лекарство.

Судя по всему, парень об этом толком не думал, и теперь совсем поник, погрузился в тяжёлые мысли. Затем спросил:

– А есть возможность бежать?

В его глазах я увидел полное осознание той участи, что уготовила нам местная машина правосудия.

– Знаешь, что бывает за организацию побега? – на бедолагу уставился немигающим взглядом Поль. – Отвезут на ферму, и живьём скормят аномалии. А потом полученный из твоего тела «огонь» будет трудиться под капотом автомобиля, во славу империи.

– Ни хрена себе! – удивился я. – Это что, в самом деле?

– Нет, я дурака из себя тут строю! – глухо ответил парень, и в его глазах загорелись недобрые огоньки. – У меня отец с братом были повстанцами, так их за это приговорили к ферме. – Он посмотрел на меня. – Ты спрашивал, почему народ симпатизирует Петру? Потому что в каждой семье есть тот, кого превратили в «огонь». На первых порах правления Саймона, много людей превратили в эти мерзкие штуки.

– Ну а всё –таки, варианты сбежать есть? – не унимался здоровяк.

– Без специального снаряжения ты не проживёшь здесь и дня!

Парни замолкли, и в тишине отчётливо шикнула, перегорая, лампочка. Наша сторона коридора погрузилась в полутьму, а Саша Пушкин произнёс:

– Мама Зона желает всем спокойной ночи, хорош трепаться, уважим её.

– И в правду, давай, всем отбой! – поддержал его Роман. – Завтра думается, будет утомительный день.

И вот мы опять стоим с Дубярой на вышке. Мне больше не страшно, а просто жаль этого парня.

– Ты главное, не забудь меня похоронить! – напомнил тот, и начал спускаться по шатким ступенькам, затем обернулся. – Машку –то проводил в последний путь как положено! Ладно, удачи.

И мертвец исчез, словно растворился в воздухе.  Ну а я спустился на землю, и пошёл по дороге к какому –то хутору, лёгкий ветерок приятно обдувал тело. Взглянул на себя и заметил, что иду в своём спортивном костюме, на ногах неплохие кроссовки. Зашёл во двор, и сел у колодца, а на душе тишина и покой…

                                                 Глава четырнадцатая.

   С утра нас загрузили по грузовикам, и мы, покинув форт, в составе колонны двинули дальше, вглубь Грязных Территорий. Видимо, мы находились на опасной местности, раз замыкать колонну поставили одну из БМП. На первое время бронемашина отвлекла от печальных раздумий, сидел, пялился на неё, прикидывая, насколько хороша она в бою, из ей её башни высунулся военный, и в свою очередь косился на нас, куря сигареты одну за другой. Что это он так нервничает?

    Внезапно колонна встала, и из разговоров конвоиров понял, что головной танк сломался, что –то с электроникой. Часа два сидели на жаре, обливаясь потом, до дурняка, духотень в кузове была страшенная. Наш конвой заперся в своём джипе, и похоже, врубил кондиционер, в лобовое стекло видно, как водила что –то эмоционально рассказывает, размахивая руками, а остальные ржут. Все, кроме Василича, сидит нахмурившийся, и что –то своё думает.

Наконец, поехали, и жаркий ветерок в переднее оконце хоть как –то скрадывал наши мучения.

– А в танки такие –же «огни» ставят, как и в легковушки? – поинтересовался я у Романа.

– Нет, в гражданскую технику слабенькие, из животных выращенные. А вот в технику по –мощнее, в те же танки, устанавливаются «огни» из людей, тут и мощность намного больше, и энергии, там целая технология, не так всё просто.  В старые времена двигатели на бензине были, да дорого это и ненадёжно, ломались часто, а этих без единого изъяна на десять лет жёсткой эксплуатации хватает.

– А производители техники сами выращивают «огни»?

– Не, их производит строго государство, причём только наше, а оно уже продаёт всем желающим. Если сам решишь этим заняться, то кончишь, как Антон! – «атаман» кивнул на здоровяка, который становился всё мрачнее с каждым километром пути, судя по всему чесал репу, как «встать на лыжи». Я, кстати, тоже совершенно не представлял себя в роли лагерного работяги, и был бы не прочь свалить куда по – дальше с этапа.

– А что, никто не сбегал с «девятки»? – спросил я у Романа, и заметил, как навострил уши Антон, наклонившись к нам чуть ближе.

Роман испытующе взглянул на меня, и нахмурился.

– Сбегали, но с этапа, во время нападения на колонну, было такое. А куда потом? Без аппаратуры и ста метров не пройдёшь, аномалии кругом, угодишь в одну из них. И плюс ко всему, будут искать до последнего. В эту одежду, – он сгрёб ладонью у себя на груди робу. – Что, в штанах, что в куртке, специальные маячки встроены, не найдёшь. Мы искали, тщетно. А голышом по здешним чащам не побегаешь.

– Да и куда идти? – добавил Поль. – К повстанцам? Да они на первом суку вздёрнут, как шпиона.

– А что? – недовольно дёрнул крутым плечом Антон. – Лучше в секторе загнуться? Кем ты выйдешь через двадцатку, да хрен ты выйдешь вообще…

– Ну а без документов куда пойдёшь?

– Да так или иначе нам конец. Подумаешь, помучаешься подольше на секторе, и сдохнешь от лучевой болезни. Мне рассказывали, как живут заключённые на «девятке», это, не пиво хлебать в «предвориловке»! – загробным тоном произнёс Антон. – Есть у меня сбережения спрятанные, так вот, на них можно устроить новую жизнь. Кто со мной? Если будет какой шанс, я им воспользуюсь, и клянусь, помогу деньгами тем, кто пойдёт со мной.

– Я с тобой! – ответил Саша Пушкин, и насмешливо взглянул на меня. – Нечего там делать, на секторах этих.

– Сергеич! – усмехнулся я. – Если ты идёшь на побег, то значит, и я пойду, негоже земляков бросать.

Остальные переглянулись меж собой, И Роман сказал:

– Кто согласен бежать, поднять руки!

Никто рук не поднял.

– Идиотизм! – бросил Поль. – Это самоубийство.

– Это совершенно дурацкий вариант! – ляпнул Матвеев, и пробежал взглядом по лицам заключённых, в надежде на поддержку, но те мрачно уставились в пол, похоже взвешивая варианты.

– А я пойду! – неожиданно сказал Роман. – Я там был, и чую, на этот раз сломаюсь. Осталось только ждать подходящий случай по дороге, ибо, с «девятки» не сбежать.

– Чёрт! – психанул Поль, похоже, ему не нравился выбор друга. – Ты идёшь, тогда и мне придётся.

– Можешь остаться. – посмотрел на него тот. – Я насильно никого не тащу! Я прощаю тебе долг жизни, брат, ты мне ничего не должен.

– Нет уж, я лучше сдохну, чем буду жалеть об этом всю оставшуюся недолгую жизнь!

– Особо не хорохорьтесь! – хмыкнул Пушкин. – Шансов «сделать ноги» совсем кропаль. Подождём с моря погоды.

– При чём тут море? – не понял Роман.

– Поговорка такая, – объяснил ему я. – Будет фарт, значит и подорвёмся.

Из взгляда парней догадался, что они ничего не поняли, но переспрашивать уже не стали.

– По обстоятельствам, братва!

    Путь колонны проходил по весьма густому лиственному лесу, красивые места, любой художник убил бы за возможность сварганить здесь осенний пейзаж. Лес словно из голливудских ужастиков, сюжет которых примерно один – приехала компания молодёжи, поставила палатки, напилась и перетрахалась. А потом их по очереди освежевал местный диковатый любитель человечинки, с внешностью дитя пьяной ночи. Вот, почему-то такие прелестные уголки девственной природы ассоциируются с дебильными пендосскими фильмами. В нашей Зоне таких пейзажей нет, всё угрюмо, мертво. А здесь как на картинке, эх, побродить бы тут с ружьём, поохотиться, затем на костре поджарить какую– ни будь зверуху… У меня аж слюни потекли, так захотелось жареного мяса.