Текст книги "Комдив"

Автор книги: Александр Берг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

Прибыв на место нашей дислокации, я был огорошен двумя приятными сюрпризами; вернее, тремя, но третий относился ко всей ударной армии Севастьянова. Итак, ленд-лиз заработал, на линии Сан-Франциско – Владивосток вовсю ходили наши суда. Из-за начавшейся войны Америки с Японией американские транспорты не могли прийти в наш Владивосток, а вот наши сухогрузы вполне могли ходить в Америку за товарами, правда, ходили они небольшими конвоями – для безопасности.

И вот весной этого года стали приходить по программе ленд-лиза запрошенные нами машинокомплекты, и на наших заводах стали производить бронетранспортёры. Грачев с успехом выполнил своё задание, разработав по моим заявкам всю необходимую мне линейку колёсных бронетранспортёров. Кстати, вместе с машинокомплектами и запчастями поставляли и крупнокалиберные пулемёты «Браунинг-М2», которые и шли на вооружение новых бронетранспортёров. Новинки даже успели опробовать, и отзывы из войск шли самые высокие, причём по всем моделям – нашим бойцам и командирам они очень понравились. Так вот, по прибытии в Москву, к месту нашего базирования, началась массовая замена наших трофейных немецких «ганомагов» на новенькие БТР. Поставляли по полному штату, который я прописал для своей дивизии.

Вторым приятным сюрпризом оказалась поставка СУ-85, и тоже по полному штату, который я прописывал. Я с огромным удовольствием глядел на стройные ряды новой техники, выстроенной на плацу. Разумеется, тут было не всё, пока только полностью СУ-85 и один батальон бронетранспортёров. Мои бойцы тоже с огромным удовольствием рассматривали новую технику. На полную замену бронетехники у меня была целая неделя, и главное, что она вся была уже тут.

И, наконец, третьим приятным сюрпризом оказалось известие, что новая техника будет поставлена и в другие дивизии нашей армии. Она одна из самых первых будет полностью укомплектована новой техникой по новому штату.

Я рассматривал командирскую машину; она сильно напоминала по виду наш «тигр», правда, была несколько больше, так как делалась на основе грузовика, а не разрабатывалась с нуля на базе легковой машины. Я сразу и пересел на неё. Свою «ласточку» оставлю на гражданку, уж такую малость я себе позволить могу. Со временем проведу ей полное техобслуживание с постепенной заменой всех потрохов на новенькие детали, а затем тихо спишу её, но это уже перед самым моим дембелем, если, разумеется, доживу до него.

Неделю я занимался перевооружением своей дивизии, а затем меня совершенно неожиданно дёрнули в Генштаб. Там пока ещё командовал маршал Шапошников, вот он меня и огорошил. Мне, вернее нашей 5-й ударной армии, предписывалось остановить наступление немцев под Харьковом. После зимней эйфории, когда мы вломили немцам по первое число и отогнали их на несколько сотен километров от столицы, освободив массу наших населённых пунктов, начальство решило, что всё, теперь мы будем только гнать немцев назад. Однако реальность оказалась совсем иной, и немцы наглядно показали, что они ещё не разучились воевать.

С Шапошниковым в кабинете был генерал-полковник Василевский, который должен был скоро сменить маршала Шапошникова на посту начальника Генерального штаба. А со мной был Севастьянов, но он молчал: все в Генштабе уже знали, что такие вопросы надо обсуждать со мной.

– Товарищ Прохоров, в связи с тяжёлой обстановкой под Харьковом мы хотели отправить туда вашу пятую ударную армию. Как, сможете остановить противника?

– Нет, товарищ маршал, к сожалению, это невозможно: силы и вооружение у нас не те, что для этого требуются.

– Силы, если что, можно увеличить ещё на пару дивизий. А что не так с вооружением? Насколько я знаю, вы как раз получили новые бронетранспортёры и противотанковые самоходные орудия, как раз те, что заказывали.

– Для такой операции нужны танки, много танков, а наши Т-34 мало того что уже начинают проигрывать гонку с противотанковой артиллерией противника, так ещё имеют ряд недостатков. Нам уже необходим новый танк на базе Т-34, и затягивать с этим нельзя, иначе максимум в следующем году мы можем проиграть в качестве наших танков по сравнению с танками противника.

– И чем вам не нравится Т-34? Хороший, новый танк.

– Не спорю. Только он с самого начала имел как минимум один существенный недостаток.

– Это какой?

– Распределение функций экипажа.

– Не понял, а это тут при чём? Мы ведь сам танк обсуждаем.

– А это самое главное. Сейчас на Т-34 командир совмещает сразу две функции: непосредственно самого командира и наводчика. А в бою это может стоить жизни экипажу танка.

– При чём здесь это?

– У наводчика очень ограниченный обзор, поэтому, когда командир ведёт бой как наводчик, он не контролирует обстановку вокруг себя, а значит, может не увидеть опасность для своего танка. В идеале командир должен полностью контролировать окружающую обстановку и именно командовать своим экипажем: заметил он опасность – значит, должен иметь возможность тут же развернуть в её сторону башню танка и сразу указать наводчику, куда стрелять. На нынешнем Т-34 это невозможно. КВ имеет такую возможность, и броня у него мощней, вот только он больно тяжёлый, да и калибр орудия не соответствует его классу.

– И всё же, вы сможете остановить противника имеющимися силами?

– Не уверен. В любом случае ценой этого станет полное уничтожение нашей армии. Сейчас в немецком тылу уже не та обстановка, что была в прошлом году. Резвиться, как тогда, немцы нам не дадут, они уже учёные и сразу организуют на нас охоту. Поэтому действовать так же, как прошлым летом, мне не удастся.

– И что вы предлагаете?

– Остановить сейчас немцев не удастся, до Волги они дойдут. И вот там можно устроить им ловушку. Немцы будут рваться к Сталинграду: мало того что это политически и идеологически важный город, их привлекают также его промышленность и стратегическое расположение. А самые страшные бои – это именно городские. В чистом поле всё открыто, при достаточной огневой мощи можно просто перемешать всё с землёй, и даже бетонные укрепления можно уничтожить или прорваться между ними. Город – дело другое, особенно большой город. Высокие дома и подвалы значительно ограничат применение боевой техники, и тут на первое место выходит пехота.

И Сталинград идеально для этого подходит. Сдержать немцев на подходах к городу мы не сможем, зато, пока ещё есть время, можно как следует подготовиться и устроить там оккупантам натуральный ад. Если мне дадут оборонять часть Сталинграда, то я гарантирую, что минимум половину своего участка удержу и в итоге уничтожу значительную часть немецких войск. А вам настоятельно рекомендую не терять понапрасну времени и уже сейчас приступать к модернизации Т-34, иначе в следующем году, когда немцы получат новые танки, мы основательно умоемся кровью.

Да, озадачил я Шапошникова с Василевским, пускай думают. Севастьянова они даже ни разу ни о чём не спросили. А с танками надо уже сейчас что-то решать, Курская битва не за горами, как раз через год примерно и начнётся. А мы хоть и выиграли её, окончательно переломив хребет немцам и начав после этого освобождать наши земли, да только кровью при этом умылись основательно.

Мы с Севастьяновым вернулись к себе (его, кстати, разместили вместе с нами, места было много). А через день меня снова дёрнули, на этот раз уже в Кремль, к Сталину.

Там, считай, один в один повторился мой разговор с Шапошниковым и Василевским, с небольшим исключением: Сталин поинтересовался, какие это танки я себе хочу. Видимо, после, скажем так, вполне удачного опыта с самоходками и бронетранспортёрами он уже доверял моему мнению о том, какая именно бронетехника нам нужна, несмотря на то что танкистом я не был.

– Товарищ Прохоров, мне тут доложили, что вас уже не устраивают наши новые Т-34.

– Да, товарищ Сталин, не устраивают. Нельзя стоять на месте. Я уже говорил, что противник не дурак, и скоро мы встретим на поле боя как улучшенные старые танки, так и совершенно новые. Стоит увеличить толщину брони, особенно в лобовой части, и поставить новую башню, трёхместную и с новым орудием, которое сейчас ставят на противотанковые самоходки.

Сталин принялся неторопливо расхаживать по кабинету с трубкой в руке. Я, конечно, рисковал, но Сталин ценил объективность и смелость.

Наконец наш разговор подошёл к концу. Было ясно, что Сталин не очень доволен его ходом, так как, видимо, рассчитывал совсем на другое, но выше себя не прыгнешь. Я ведь не такой уж гений тактики и стратегии, просто активно пользуюсь своим послезнанием и не боюсь настаивать на своём. Главное, я смог убедить Сталина в своей правоте. В итоге хоть я и отправлюсь со своей дивизией и армией в Сталинград, но пойдём мы именно в сам город, где нам выделят участок для обороны.

Ещё через день мы уже находились в эшелоне, который двигался к Сталинграду. А через неделю наша 5-я ударная прибыла в Сталинград, где нам выделили для обороны треть города. Времени было впритык: надо успеть подготовиться к обороне.

Я прибыл в Сталинград с первым эшелоном, где были комендантская рота, разведка с диверсантами и штаб, ну и, разумеется, приписанная к этим подразделениям техника. Наведавшись в штаб фронта, чтобы отметиться о прибытии и получить последние сводки, а также уточнить свою зону ответственности (не одной моей дивизии, а всей армии), я тут же, как только утряс эти вопросы, рванул в город.

Перво-наперво стал искать место для штаба армии и непосредственно своей дивизии. Под штаб Севастьянова подобрал старое здание почти рядом с Волгой, буквально через улицу, его главным достоинством были обширные и глубокие подвалы – в нынешней обстановке то, что доктор прописал. По крайней мере, артиллерийские обстрелы и бомбёжки ему не страшны, а сапёры первый этаж укрепят и выроют дополнительные выходы, так что даже если дом и рухнет, то подвал со штабом уцелеет, и выходы из него тоже. Под штаб дивизии подобрал подобный дом, только с подвалами поменьше и к передовой поближе, из него тоже пророют несколько запасных выходов.

Разведчики принялись изучать город, причём не только наш район ответственности, а весь. По мере прибытия моих бойцов переквалифицирую их в землекопов. Кроме строительства укреплений на окраине Сталинграда, которые долго удерживать не станем, будут и несколько линий обороны, причём учитывающие особенности застройки города.

Ещё будем копать тоннели – это для разведки: по таким отрытым под землёй тоннелям мои разведчики и диверсанты смогут спокойно проникать на немецкую территорию и веселиться там по полной программе. Входы и выходы будут в основном через разрушенные дома – это чтобы не привлекать к ним внимания. Да и кто будет копаться в руинах? Но будут также выходы и в обычных домах. У меня большие планы относительно того, чтобы превратить жизнь немцев в Сталинграде в форменный ад.

Так что разведка принялась всё разнюхивать, в том числе и подземное хозяйство города, чтобы и к нам от противника никто с ответным визитом незамеченным не пришёл.

По мере прибытия в Сталинград наших бойцов их размещали в городе и сразу припахивали к строительству укреплений. Я торопился, так как фронт очень быстро откатывался к городу, а я не знал, когда именно немцы в моей истории вышли к Сталинграду, да к тому же неизвестно, как на всё это повлияли мои подвиги.

Мы едва успели. На окраине города укрепления построили быстро, хотя и возникли проблемы со стройматериалами. Вокруг города тянулись две линии окопов, а также закрытые огневые точки. Тут мне очень помогли ещё работавшие заводы Сталинграда, которые по моим наброскам изготовили бронекупола для пулемётных точек, потерны для стрелков и даже составные, из трёх частей, капониры для артиллерии. Их вкапывали в землю и затем заваливали камнями вперемешку с землёй. По крайней мере, противостоять полевой артиллерии и миномётам они могли, так что вполне смогут сдержать немцев на некоторое время.

Как я уже говорил, основная оборона будет в самом городе. Я хотел, чтобы немцы завязли в нём и стягивали сюда все свои резервы. Самое лучшее место для перемалывания их сил – это город. Разумеется, при надлежащей подготовке и снабжении.

Длинная колонна уставших красноармейцев, еле передвигая ноги, входила в Сталинград. Бойцы шли из последних сил. На самой окраине города они увидели довольных и отдохнувших бойцов, которые заняли свежевырытые окопы и сейчас бездельничали. Вновь пришедшие испытали к ним ненависть и злость: они тут идут из последних сил, а эти хмыри отдыхают. Лишь то, что у бойцов уже не осталось сил и всё, о чём они мечтали, это скорее рухнуть где-нибудь в тенечке на привал, позволило избежать конфликтов.

Такие колонны разной численности прибывали в город со всех сторон, их направляли к берегу Волги, где они и вставали на отдых. Командование формировало из них новые части, но в бой пока не отправляло, давая измученным людям немного прийти в себя. Из них планировалось создать второй эшелон обороны и по мере необходимости менять ими части на передовой.

А мои бойцы наконец получили отдых. До этого они, как проклятые, зарывались в землю, строя укрепления. Отлично зная, что строят не для чужого дяди Феди, а для себя, они выкладывались на совесть и до конца, так как понимали, что от качества этих укреплений напрямую зависит их жизнь. Сейчас они с интересом смотрели на проходящих мимо бойцов, которые совсем недавно сдерживали противника. Ещё день-два – и настанет наша очередь держать оборону, а пока стоит ухватить краткий миг отдыха, ведь наша судьба нам неизвестна, и любой последующий день может стать для нас последним.

Через несколько дней впереди показалась немецкая колонна. На подходе к городу она притормозила, и вперёд рванула разведка на восьми мотоциклах и трёх бронетранспортёрах под прикрытием двух лёгких танков. Когда до окраин города осталось около четырёхсот метров, зазвучали редкие, но меткие выстрелы, и меньше чем за полминуты все немецкие мотоциклисты были убиты. Одновременно с этим рявкнули противотанковые орудия, и бронетранспортёры с танками остановились и загорелись. Выстрелов орудий немцы не увидели, так как на их стволах стояли пламегасители – это мне в Москве на механическом заводе сделали, а затем мастера из артмастерских установили. А по немецким мотоциклистам отработали снайперы, так что шансов у немецкой разведки не было никаких.

Немцам такая встреча явно не понравилась, однако наши позиции были достаточно неплохо замаскированы, и противник почти ничего не увидел. Тем не менее, поняв, что тут стоит наша оборона, немцы для начала вызвали небольшую артподготовку, которая, по сути, била вслепую, но нам всё равно досталось, хоть и немного. Основные силы я пока оттянул с переднего края, так как они там сейчас не нужны, а потому на позициях оставались лишь снайперы (причём не в окопах, а в домах позади) да расчёты пулемётов и орудий в капонирах и бронекуполах. От артобстрела они не пострадали, лишь местами повредило траншеи прямыми попаданиями фугасных снарядов.

А немцы тем временем выстроились по фронту и двинулись на нас. Правда, далеко они не прошли, так как разом сработали десятки фугасов направленного действия. Возьмите квадратный репродуктор этого времени (только сделайте его из десятимиллиметрового железа), основательно его сплющите, оставив примерно четверть, забейте основание взрывчаткой, а остаток – железным ломом типа гвоздей, гаек, винтов и других железных обрезков, и установите его на уровне земли. Как вишенку на торте установите электродетонатор и соедините это всё вместе.

Когда сапёры крутанули ручку подрывной машинки, то целыми остались только танки, и то на некоторых сорвало гусеницы или повредило приборы наблюдения. Железная картечь ураганом промчалась над уровнем земли, выкашивая всё на своем пути. Тонкая броня бронетранспортёров преградой для неё не стала, что уж говорить о мягких человеческих телах. В итоге вперёд двинулась только редкая цепь танков, по которым открыли огонь наши противотанковые орудия. Хорошо замаскированные и защищённые броневыми капонирами с землёй, «сорокапятки» без потерь со своей стороны расстреливали немецкие танки.

Зная, что лобовую броню немецких «четвёрок» им не пробить (немцы уже увеличили её за счёт дополнительных экранов), артиллеристы били по гусеницам, стараясь попасть в передний каток. Мало того что этим они останавливали немецкие танки, так ещё при потере гусеницы танк разворачивало, в результате чего он подставлял моим противотанкистам более тонкие борта. Расчёты в таких случаях не теряли время зря и вторым-третьим выстрелом поджигали танки противника. По мере приближения немцев артиллеристам стали помогать и бронебойщики: в армию широкой волной пошли противотанковые ружья, и я озаботился получить полный комплект, причём получил ПТРС, чему был очень рад, так как мне они нравились больше ПТРД[19]19
  Оба противотанковых ружья были разработаны практически одновременно и в самые краткие сроки, и уже с осени 1941 года было начато их производство. Если по пробивной силе и эффективной дальности они практически одинаковы, то по весу и зарядам – разные. ПТРД было однозарядным и более лёгким, а ПТРС – более тяжёлым и пятизарядным. Противотанковые ружья были вполне эффективны против лёгкой бронетехники и для подавления укреплённых огневых точек.


[Закрыть].

Бронебойщики целились в основном по гусеницам, пытаясь их сбить и тем самым обездвижить вражеский танк, а далее либо сами старались подбить его, либо давали это сделать артиллеристам. Оставшиеся целыми танки попытались отступить, но им это не удалось: тех, кто для скорости драпа решил развернуться, сожгли прямыми попаданиями в слабо защищённую корму, а тех, кто решил пятиться назад, сначала обездвижили выстрелами по гусеницам, а потом сожгли, стреляя в бока. Ворваться с ходу в Сталинград у немцев не получилось, и их передовой отряд был уничтожен полностью.

После этого весь передний край подвергся интенсивному обстрелу, а также и бомбардировке. После отражения атаки я приказал сразу отвести бойцов с передовой, так что кроме самих укреплений потерь мы не понесли. Поскольку день уже клонился к вечеру, то повторной атаки не последовало, да и, кроме того, немцам ещё надо было подтянуть свои силы. Ночью бойцы восстановили свои позиции, благо необходимым стройматериалом я запасся.

Утром сначала была интенсивная артподготовка, которую мои бойцы благополучно переждали в тылу, а затем немцы пошли в атаку. Возвращать бойцов в окопы я не стал, так как для немцев был подготовлен другой сюрприз. Каждая дивизия получила по дивизиону гаубиц М-30, отобранный вначале дивизион 152-миллиметровых М-10 нам (армии то есть) в итоге вернули, а кроме них был и полк тяжёлых штурмовых самоходок СУ-152. Вот все вместе (да плюс дивизион тяжёлых 120-миллиметровых миномётов) они и устроили немцам дружеский приём.

Для самоходок пришлось рыть капониры, чтобы они смогли стрелять навесным огнём. Заехав задом в капонир, самоходка за счёт этого получала необходимый ей угол возвышения и могла работать не только на прямой дистанции, но и через дома. Хорошо налаженная служба артиллерийских корректировщиков позволяла своевременно менять места ударов, так что в итоге немцы даже не смогли выйти на рубеж атаки, а их ответному огню сильно мешали городские постройки, которые не давали им точно определить места нахождения наших орудий.

В итоге немцы вызвали авиацию, которой частично удалось обнаружить позиции нашей тяжёлой артиллерии. Однако к тому моменту, когда немцы начали контрбатарейную борьбу, дело уже было сделано: всё поле перед Сталинградом на моём участке ответственности было покрыто многочисленными кострами горящих немецких танков и бронетранспортёров.

На следующий день перед атакой немцы снова вначале обстреляли передний край нашей обороны, а затем над городом появились немецкие самолёты, которые должны были сразу помешать нашей артиллерии вести отсечный огонь. Вот только и мы тоже подготовились. Всех бронебойщиков, как и расчёты крупнокалиберных пулемётов, я загнал на крыши домов поблизости от места расположения гаубиц и самоходок. Как только немецкие штурмовики бросились в атаку на обнаруженные орудия, их встретил настоящий вихрь встречного огня. Рассчитанные на уничтожение бронетехники противотанковые ружья при попадании в самолёт наносили ему ощутимый урон, особенно если удавалось попасть в двигатель. В итоге немецкие штурмовики, понеся значительные потери от зенитного огня и не добившись результата, вынуждены были отступить.

А когда вскоре они прилетели снова, то уже не рискнули пикировать на наши позиции, а отбомбились с высоты, где их могли достать только достаточно редкие тяжёлые зенитки. Надо ли говорить, что эффективность такой бомбёжки была никакая? Бомбы падали по принципу «куда бог пошлёт», а если учесть, что пикировщики не несли большую бомбовую нагрузку, так как были рассчитаны на ювелирную работу с пикирования, то и общий результат от таких налётов оказался практически нулевой.

Почти неделю я сдерживал немцев, не давая им возможности войти в Сталинград, но в итоге мне всё равно пришлось отступить, чтобы выровнять фронт, я ведь не в одиночку тут воевал. Севастьянов благоразумно довольствовался ролью свадебного генерала, отлично понимая, что я лучше смогу действовать, чем он. Но и я не наглел. Для всех командовал именно Севастьянов, а то, что он чаще находился не у себя в штабе, а у меня, так ему лучше знать, где ему быть.

Когда немцы прорвались на участках других частей нашего фронта, мне волей-неволей пришлось отойти, а не то я рисковал потерять свои передовые части, если немцы ударят мне во фланг. Я, в принципе, так и рассчитывал, что мои соседи не смогут долго держать фронт, но и так домашними заготовками я основательно проредил оккупантов. Новые линии обороны были подготовлены заранее, так что войска отошли в полном порядке и заняли новые укрепления, теперь уже в домах, а не в чистом поле.

Нет худа без добра: теперь мои разведчики и диверсанты смогут легко проникать в тыл противника и веселиться уже там. Зря, что ли, они, временно переквалифицировавшись в кротов, усиленно рыли туннели под землёй и использовали часть подземных коммуникаций города? Правда, линия обороны несколько увеличилась, ведь если раньше она шла по прямой, то теперь мне приходилось учитывать отсутствие соседей, вернее их отход, однако оборона с самого начала строилась именно из таких предпосылок. При отступлении мне даже удалось забрать с собой часть пулемётных бронекуполов, как минимум пару десятков, и сейчас их установили на новых местах – на перекрёстках стратегических улиц, где места под них были подготовлены заранее.

В Сталинград немцы входили осторожно, ведь мы подготовили им ещё и минные сюрпризы, чтобы они не расслаблялись, а временами на идущие танки сверху летели бутылки с зажигательной смесью, так что потери немцы несли большие. Отлично зная местность и заранее подготовив для себя пути отступления, мои разведчики и диверсанты вовсю кошмарили противника. Немцы прошли порядка двух-трёх километров и упёрлись в мою оборону. Пара дней им понадобилась, чтобы изучить захваченную часть города и расположиться там.

С самых первых дней у немцев начались неприятности: мои снайперы, умело прячась, отстреливали всех, кого видели, так что уже на следующий день немцы старались не показываться на открытых местах. Все их попытки продвинуться вперёд не увенчались успехом: их подпускали на близкое расстояние, а потом сразу несколько пулемётов перекрёстным огнём выкашивали всех наступающих, которым даже негде было укрыться. Хорошо себя зарекомендовали и ранцевые огнемёты, пару десятков которых я смог выбить у интендантов в Москве.

Очень скоро многие улицы перед нашими позициями оказались заблокированы уничтоженной вражеской техникой, а вот свою бронетехнику я берёг как зеницу ока. Она никогда не выезжала на прямую наводку, а всегда действовала с тыла, поддерживая бойцов огнём. В городских боях от неё пользы меньше, но главное, что ни от пехоты, ни от немецкой артиллерии прямой угрозы для неё не было. Вся моя техника выезжала так, чтобы её от артиллерии и танков противника защищали дома и другие постройки. Ирония судьбы – получить новые отличные самоходки и бронетранспортёры и не иметь возможности использовать их по полной программе. Что поделать, придётся ждать. Главное, не угробить технику тут, в городских боях, пока не возьмём немцев в кольцо.

Кстати, от судьбы не уйдёшь. Это я о чём? В моём мире генерал Власов, командуя 2-й ударной армией, попал в плен на Волховском фронте. Здесь этого не произошло, так как я разработал и осуществил операцию по прорыву блокады Ленинграда, и в итоге армия Власова вышла из уже образовавшегося котла. Однако когда я прибыл под Сталинград, 2-я ударная армия Власова была брошена под Харьков с приказом остановить противника. Если я, считай, внаглую отбрехался от этого, то Власов, судя по всему, просто взял под козырёк и в результате всё же попал в плен – не под Ленинградом, так под Харьковом. И ведь, что интересно, тут он тоже в итоге пошёл служить немцам, хотя в этот раз его никто ни в чём не обвинял и не стремился сделать из него козла отпущения. Видимо, всё же был он с гнильцой, что и проявилось в итоге.