Текст книги "Ликвидатор"

Автор книги: Александр Тамоников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Я возвращаю глушитель на прежнее место, дожидаюсь, пока сторож скрывается в будке, и начинаю отход. Пригнувшись, я следую мимо длинного ряда машин к забору, дальнему от сторожки. Покинуть стоянку я планирую в том же месте.

Вот и удобное местечко между двух рекламных плакатов. Я в последний раз оглядываюсь на сторожку. В окне ровный желтый свет. Дверь закрыта. Сторожа не видно.

Я хватаюсь за прутья решетки, карабкаюсь вверх, потом бесшумно спрыгиваю на мягкий грунт. Пора вернуться к машине, избавиться от надоевших перчаток и маски. На дворе лето, и в них чертовски жарко.

Нормально поспать этой ночью не получится. Установив под днищем «Лексуса» взрывное устройство, я обрек себя на постоянное дежурство. Блок питания рассчитан на сутки. За это время Корнилов должен быть ликвидирован. Иначе операцию придется начинать с самого начала.

Я плюхаюсь на водительское сиденье и с превеликим удовольствием стягиваю с себя атрибуты диверсионной деятельности. В бардачке лежит термос с крепким кофе. Я наклоняю спинку сиденья, наливаю полную чашку, принимаю удобную позу и прикрываю глаза.

Врачи говорят, что, справив сороковник, мужчина вступает в зону умеренного риска. За полтинником угроза становится постоянной. А после шестидесяти нужно благодарить Бога за каждый прожитый день.

Корнилову шел шестой десяток. К тому же этот субъект принимал активное участие в распространении левых лекарственных препаратов, изготовленных в подпольных лабораториях. Стало быть, знал, что играет с огнем. А раз так, то он наверняка заранее написал завещание и мысленно приготовился к путешествию в загробный мир.

Одним словом, я нисколько не переживал по поводу скорой кончины господина Корнилова, когда в седьмом часу утра увидел его сутуловатую фигуру, подходящую к автостоянке. Утренние события шли своим чередом и строго по старой схеме, что меня вполне устраивало. Клиент явился за автомобилем вовремя. Как и всегда, он дождался охраны и неторопливо поехал на завод по традиционному маршруту.

Я уже давно определил место, где приведу в действие адскую машину. Главное, чтобы Корнилов никуда не заезжал, никого не подсаживал к себе. Важно, чтобы поблизости в этот момент не оказалось лишних людей. Случайные жертвы мне ни к чему.

«Лексус» и серый внедорожник с охраной выехали из города и понеслись по трассе в сторону кирпичного завода. Сегодня я держался к ним немного ближе. Для уверенного приема радиосигнала дистанция не должна была превышать двухсот пятидесяти метров.

Городские кварталы остались позади. Впереди и справа от трассы показался знакомый кемпинг. Еще через полминуты засеребрилась асфальтом дорога, ведущая к заводским воротам. Автомобили сбавили скорость, съехали с трассы.

Я тоже притормозил, посмотрел вперед и в зеркало заднего вида. Перед нами никого нет. Далеко сзади над горизонтом возвышается кабина грузовой фуры. Теперь все внимание влево.

«Лексус» добрался до середины дороги. Между ним и серым внедорожником метров десять. Слишком уж близко. Мне не хотелось бы убивать ни в чем не повинных охранников.

Я резко сбрасываю скорость, выжидаю. Правая рука на руле. Левую я высунул в открытое окно. В ладони небольшой передатчик с антенной и единственной кнопкой, спрятанной под красным контрольным колпачком.

До ворот около сотни метров. Серый внедорожник потяжелее. Его водитель начинает тормозить раньше. В этот момент дистанция между машинами немного увеличивается.

«В самый раз», – думаю я, поддеваю ногтем колпачок и нажимаю кнопку.

Ничего не происходит. Машины едут дальше.

Что за хрень?! Я поднимаю руку повыше и несколько раз подряд жму на кнопку.

Метрах в тридцати от заводских ворот под машиной Корнилова вспыхивает яркая звездочка. Через мгновение она превращается в огненный шар. Еще через секунду до меня доносится грохот взрыва.

Готово. Корнилов улетел в небеса как тот олимпийский ласковый Миша в восьмидесятом году.

Я бросаю передатчик на пассажирское сиденье, хватаю фотоаппарат и делаю на ходу несколько снимков.

«Лексус», объятый пламенем, лежит на боку посреди дороги. Вторая машина стоит чуть дальше и ближе к правой обочине. Три крохотные фигурки охранников суетятся у горящего автомобиля. Створки заводских ворот медленно отъезжают в стороны, готовясь выпустить то ли людей, спешащих на помощь, то ли пожарную машину.

Больше меня здесь ничто не задерживает. Я давлю на педаль газа и разгоняю автомобиль до ста тридцати.

– В жизни настоящего бизнесмена все должно быть надежным, прекрасным и точным, – шепчу я, переводя взгляд на трассу. – И «Лексус», и вилла на Канарах, и «Ролекс» на запястье. И контрольный выстрел в голову.

Я решаю, что надо крутануться по объездной дороге, въехать в город с противоположного направления, потом поставить машину в гараж, вернуться домой и завалиться спать. Боже, как же мне хочется упасть на диван и забыться крепким сном! Ради этого я готов наплевать на правила и позвонить Забравской следующим утром.

Так я делаю. Прихожу домой, по привычке принимаю контрастный душ, проглатываю бутерброд и ложусь на диван, предварительно отключив все телефоны. Милене я позвоню вечером.

На следующий день в 11.10 я вновь нахожусь в кафе «Радуга». Сижу, как и всегда, в отдельном кабинете, потягиваю ароматный кофе, посматриваю на улицу. Сегодня погодка выдалась серой. Небо затянуто плотным слоем облаков, прохладно, с запада дует слабый ветерок. Дождя нет, но воздух в городе влажный. Птиц в парке не слышно. И гуляющих людей гораздо меньше, чем в прошлый раз.

Несмотря на то, что я отдохнул и выспался как сурок за долгую зиму, настроение у меня скверное. Да, вчера я отправил на тот свет очередного негодяя, однако убийства радости мне никогда не доставляли.

Милена опять опаздывает. Торопиться мне некуда, все же ее необязательность здорово раздражает меня. Неужели нельзя выехать на встречу минут на десять раньше?!

После свидания с Забравской я намеревался позвонить Екатерине. Если все сложится удачно, то приглашу ее куда-нибудь. Посидим, пообщаемся. Признаться, я успел соскучиться по ее мягкому грудному голосу, теплому взгляду, бархатной коже рук.

Наконец-то к тротуару подруливает светло-серая «Тойота».

Милена, разумеется, выглядит безупречно.

– Приветик, Стас! Извини, задержалась. За квартиру заезжала платить, а в расчетном центре такая огромная очередь!..

«Интересно, что она придумает в следующий раз? – думаю я, равнодушно выслушивая эти оправдания. – Пока фантазия на высоте».

– Давно ждешь? – интересуется Забравская.

– Нет. Сахар в кофе еще не превратился в алкоголь. Тебе что-нибудь заказать?

– Кофе без сливок, – отвечает она, устраивается на стульчике, привычно поправляет прическу.

Я зову официантку и прошу принести два кофе. Свой я уже успел выпить.

– Что у тебя новенького, Стасик?

– У меня все в порядке, – говорю я и двигаю в ее сторону ладонь с флешкой, зажатой меж пальцев.

На носитель я перекинул всего три фотографии горящего «Лексуса», сделанные мной на ходу, из окна джипа. Это все, что у меня было.

Впрочем, на этот раз я мог бы и не предоставлять шефу доказательства успешной ликвидации Корнилова. В его смерти он имел возможность убедиться сам, посмотрев по телевизору утренний выпуск местных новостей. В репортаже журналисты во всей красе показали остов автомобиля, сгоревшего дотла. Мелькнул даже краешек обугленных останков его хозяина.

На месте взрыва работали оперативники, следователи, криминалисты. Чуть поодаль мелькали сотрудники кирпичного завода. Одним словом, сомнений в смерти Корнилова ни у кого не возникало, но порядок есть порядок. Если я обязан представить фото, то получите его.

– А ты как? – спрашиваю я для виду, передав флешку.

– Дел много, замоталась совсем. Не расслабиться толком, не отдохнуть…

– Кстати, дорогуша, – прерываю я трагический монолог. – Пожалуйста, напомни шефу о моем отпуске.

– О каком отпуске?! – Молодая женщина искренне удивлена. – Ты никогда о нем не говорил. Или я что-то забыла?..

– Да, тебе я ничего о нем не говорил. Шеф сам намекнул на необходимость отдохнуть.

Она смеется и спрашивает:

– Надеешься на то, что у начальства проснулась совесть?

В кабинет бесшумно входит официантка и ставит перед нами по чашке кофе.

– Да что ты! – с улыбкой говорю я, дождавшись ее ухода. – Мне известно, что совесть и начальство несовместимы. Думаю, в работе намечается некий перерыв. Вот шеф и решил поиграть в… – Я шевелю пальцами в воздухе, будто силюсь вспомнить слово, вылетевшее из головы. – Да, в заботу о подчиненных.

– Понятно. В последнее время тебя частенько дергают. Хорошо, закину удочку. По результатам позвонить или дождешься следующей встречи?

– Дождусь. Несколько дней меня все равно никто не потревожит. Хоть отдохну.

– Хорошо, Стасик.

– Грасиас, сеньора.

– А может, вместе отдохнем? – спрашивает она и томно подмигивает. – У меня и квартира свободна, и вискарик твой любимый имеется.

Да, бабы таковы, каковы они есть.

– С радостью, но не могу. Планы на вечер уже сверстаны.

Увы, мне приходится привирать, дабы отделаться от назойливой глупой особы. Такова наша жизнь. Дурак всегда умничает, а умный – дурачится.

Проводив Забравскую, я еду домой, там набираю номер Екатерины.

Она ответила сразу, едва успел прозвучать первый гудок.

– Привет, Станислав! – Я опять улавливаю в ее голосе радостные нотки. – Ты вернулся или звонишь из другого города?

Перед расставанием я не стал называть ей какой-то конкретный населенный пункт. Сказал просто, мол, ненадолго покидаю Петровск.

– Да, с командировкой покончено. Как у вас с Дашей дела?

– Нормально. Только что вернулись из музыкальной школы.

– Настроение в порядке? Нет желания встретиться?

– Есть такое желание, – шутливо отвечает она. – Где и во сколько?

Я называю пересечение двух центральных улиц города. В том районе имеется много уютных местечек, где мы могли бы спокойно поужинать и пообщаться.

– Ладно, – соглашается Катя и просит: – Только давай на час позже. Я должна помочь Даше с уроками.

– Договорились.

Отключившись, я тащусь в ванную комнату, чтоб привести себя в порядок. По давнему обычаю в первые дни после операций я не брился, не стирал и не гладил одежду. И вообще редко выходил из дома.

С тех пор как Семирядов вернул меня в строй ликвидаторов, недостатка в денежных средствах я не испытывал. Более того, на счетах в двух разных банках скопилась недурственная сумма, которой в случае чего мне запросто хватило бы лет на пятнадцать безбедной жизни. Познакомившись с Екатериной, я намеренно избегал разговоров о своей работе. Сама она поинтересовалась этой темой лишь однажды.

Я неопределенно ответил:

– Так… тружусь инженером в небольшой компании по ремонту сложной электронной техники.

Катя поняла, что я не расположен говорить о своей работе, и больше не притрагивалась к этой теме. Она вообще, как я успел заметить, была умным и воспитанным человеком: правильная речь, немногословность, отсутствие скрытности и в то же время излишних откровений. Я ни разу не услышал от нее стенаний и жалоб на жизнь, как и рассказов о достатке.

Подобный типаж женщин всегда вызывал у меня самую искреннюю симпатию. Они спокойны, не назойливы, рассудительны и не истеричны. С ними легко и комфортно. Они не предают, не осуждают. Если и уходят из твоей жизни, то молча, с величайшим достоинством. Потом такие дамы сделают все, чтобы никогда с тобой больше не пересекаться.

В отличие от Забравской Катя не опаздывала. Она приехала точно в назначенное время.

В этот сумрачный поздний вечер мы с Екатериной сидели за столиком в небольшом зале ресторанчика, расположенного в подвале старого дома сталинской эпохи. Несмотря на скромные размеры, ресторан относился к числу элитных. Естественно, по меркам областного города Петровска с населением в полтора миллиона человек. Я не раз сюда захаживал и убедился в том, что кухня здесь отличная, обслуживание тоже на уровне. Откровенного быдла среди гостей никогда не замечалось.

На столике бутылка дорогого вина и ваза со свежими фруктами. Екатерина выбрала легкий салат с розовыми креветками и тартар из тунца и устриц. Для себя я заказал мидий в соусе «Рокфор» и котлеты из омуля с картофельным пюре.

Дождавшись заказанных блюд, мы не смогли сдержать смех.

– Похоже, мы оба предпочитаем рыбу? – констатировала Катя.

– Должен признаться, без мяса мне долго не протянуть, – уточнил я. – Просто сегодня у нас рыбный день.

Вечер удался. Испробовав отличного вина, мы болтали обо всем подряд. Катя рассказывала о студенческой юности, работе, семье.

Мне, к сожалению, приходилось изощренно врать. Я на ходу придумал себе образование радиоинженера и соответствующую профессию. Погореть на этом я ничуть не боялся, так как в радиоэлектронике действительно разбирался на уровне выпускника технического ВУЗа.

В первом часу ночи Екатерина засобиралась.

– Пора, Станислав. Дашка, конечно, уже вполне самостоятельный человечек, но надолго оставлять ее одну я не рискую.

– Понимаю, – сказал я и полез за телефоном. – Сейчас вызову такси.

Мы устроились на заднем сиденье машины. Я осторожно взял ее ладонь. Она не возражала и даже плотнее прижалась к моему плечу. Водила был занят дорогой и не обращал на нас никакого внимания. Когда за окнами автомобиля проплыли последние городские кварталы, я поднес ее ладонь к губам, притянул Катю к себе и обнял.

– Какая самонадеянность! – шутливо воспротивилась она.

– Да, я такой. – Я тронул роскошные волосы, слегка запрокинул назад ее голову и поцеловал влажные губы.

По ночам движение в Петровске практически умирало, и на поездку от центра до поселка Дубки у нас ушло не более двадцати минут.

– Улица Солнечная, шестнадцать, – озвучила Катя водителю адрес и уточнила, когда он повернул на нужную улочку: – Это предпоследний дом, прямо напротив стройки.

– Вас подождать? – деликатно поинтересовался таксист.

Я вопросительно взглянул на спутницу, хотя прекрасно понимал, что наши отношения только на пути к желанной близости. Сегодня момент еще не наступил. Или я совершенно не разбираюсь в людях.

– Да, подождите, пожалуйста, минут пять, – проговорила она, подтверждая мои предположения.

Мы подошли к калитке, устроенной в добротном кирпичном заборе. Вся улочка аккуратная, хорошо освещенная, утопающая в зелени деревьев и благоухании цветочных клумб. Впечатление портил лишь участок, расположенный напротив Катиного. Его хозяин замутил капитальное строительство, захотел обзавестись особняком.

Катя достала из сумочки ключ, повернулась ко мне, тихо вздохнула. В свете фонаря я заметил счастливый блеск красивых глаз.

– Спасибо, Станислав, за сегодняшний вечер, – прошептала она. – Ты не представляешь, как давно я не испытывала такого удовольствия от общения. Спасибо!..

На языке у меня вертелось великое множество комплиментов, но из тактических соображений я не стал их озвучивать, вместо этого обнял ее и спросил:

– Когда мы встретимся?

– А как часто ты хочешь встречаться?

– При наличии свободного времени – каждый вечер.

– Хорошо. Давай завтра днем созвонимся.

– Договорились.

Я поцеловал Катю на прощание и сел в такси, ожидавшее меня.

Водитель развернул машину и неожиданно сказал:

– Красивая женщина. Главное, порядочная!.. Это сразу видно. Такие сейчас редкость.

Я удивился и уточнил:

– Вывод из личного опыта?

– Да! Я со своей десять лет прожил. И что в итоге? Через неделю суд. Разводимся.

– Дети есть?

– Нет. Сначала это тяготило, все же хочется, чтобы род продолжался. А сейчас благодарю Бога за то, что не дал детишек. Каково бы им было пережить наше с матерью расставание?

– А помириться никак?

– У нее уже другой. А ты не упускай своего счастья. У вас все сложится. – Водитель замолчал.

У меня тоже не было желания продолжать этот разговор.

Насколько я успел разобраться, Екатерина относилась к тем редким женщинам, которые не считают мужчину средством или инструментом для создания комфортной жизни, не думают, будто он должен содержать свою избранницу хотя бы потому, что у «нее есть одна маленькая штучка». Катя была до обидчивости самостоятельна. В кафе и ресторанах она порывалась сама расплатиться за свой заказ, совала официантам чаевые, ни разу за время нашего короткого знакомства не дала понять, что я ей чем-то обязан.

Постепенно уютный салон такси убаюкал меня. Ход мыслей затуманился. Из глубин памяти снова всплыли картинки многолетней давности.

До настоящей любви с той Мариной, которая пристала ко мне в магазине с просьбой помочь выбрать горнолыжные ботинки, так и не дошло. Мы только строили отношения, шли к ней, но… не сложилось.

И все же однажды это чувство завладело мною.

Случилось это в Черногории, где мне посчастливилось провести три недели реабилитации после тяжелого ранения. Обосновался я тогда в чудесном городке Будва, расположенном на побережье ласкового теплого моря. Местечко совсем небольшое, однако имеющее все, что необходимо для настоящего отдыха: дискотеки, рестораны и бары, казино, спортивные площадки, теннисные корты. И, конечно же, шикарные пляжи общей протяженностью более четырех километров. По сути, вся юго-восточная граница Будвы – череда галечных и песочных пляжей.

До обеда я отсыпался и посещал врачей в небольшом пансионате закрытого типа. Потом топал на пляж, где брал напрокат акваланг или ребризер.

Выбрав местечко подальше от людских лежбищ, я бросал на гальку сумку с причиндалами, водружал на спину дыхательный аппарат, надевал маску, ласты и, не обращая внимания на желтую табличку со строгой надписью на двух языках «Заплывать за буйки строго запрещено!», погружался в бирюзовую пучину.

Вода была удивительно теплой, а ровное дно уже на глубине пяти метров поражало разнообразием красок. Ниже двадцати метров я не опускался. Прокатная компания забивала в баллоны обычную смесь, а не азотную.

В один из ярких солнечных дней я пролазил по дну минут десять и собирался возвращаться на берег. Вокруг никого, не считая одного человека, спокойно плывущего над моей головой.

Наблюдая за ним, я подумал: «Интересно, как далеко этот парень отплыл от берега? Наверняка ограничительные буйки остались позади. Или это не парень?..»

Я пригляделся. Судя по яркому бикини, это была женщина, да еще и с весьма недурственной фигуркой. Лица я, к сожалению, не видел.

Мне не было до нее дела, но через минуту что-то заставило меня вновь посмотреть вверх. Женщина развернулась и плыла к берегу. Точнее, пыталась это делать. Она судорожно работала ногами и беспорядочно стучала руками по поверхности воды.

«Черт, а ведь она действительно далеко за буйками! – подумал я, меняя направление движения. – Пока спасатели ее заметят да доплывут!..»

В общем, выбора у меня не оставалось. Я позабыл о декомпрессии и рванул наверх.

Того, что юная девушка тонула, заплыв за буйки, не заметил никто, кроме меня. Потом она сама признавалась мне, что уже прощалась с жизнью, когда Бог послал ей спасителя в моем лице. Я вытолкнул ее на поверхность, находясь сзади, обхватил таким образом, чтобы девчонка не лишила меня способности работать руками, и поволок к берегу. В общем, к счастью, я все сделал правильно и, главное – вовремя.

Барышня, едва не утонувшая, отплевывалась, прочищала легкие от воды, при этом не кричала, не паниковала и не сопротивлялась. Короче, держалась молодцом. Ощутив под ногами твердое дно, она сама выбралась на берег, дошла до лежака, села и завернулась в полотенце. Я немного постоял рядом, убедился в том, что она в порядке, и отправился к своим шмоткам, оставленным на гальке неподалеку.

Снова лезть в воду мне не хотелось, да и газа в небольших баллонах оставалось минут на восемь. Я скинул со спины аппарат, хотел собрать вещи, вернуться в пансионат, перекусить там и немного вздремнуть в прохладном номере.

Однако планы пришлось корректировать.

– Я не знаю, понимаете ли вы русский язык, – услышал я за спиной робкий женский голос, обернулся и увидел ту самую девушку.

На вид ей было не больше двадцати двух. Она успела обсохнуть, причесаться, накинуть на плечи тунику. Но окончательно привести в порядок нервы ей не удавалось. Лицо ее оставалось бледным, пухлые губки подрагивали, слова путались. Тем не менее барышня показалась мне очень даже симпатичной.

– Спасибо вам большое, – продолжала она лепетать, не зная, понимаю ли я ее. – Если бы не вы, не ваше неожиданное появление, то…

– Пустяки, – ответил я. – На моем месте так поступил бы каждый.

– Вы русский?

– Да, из России. В этом есть что-то удивительное?

– Нет, просто неожиданно. Но так, как вы, поступил бы далеко не каждый. К сожалению, это проверено.

– Вы, значит, экстремалка?

– Возможно.

Мы познакомились. Девчонку звали Марией. Узнав, что я тоже русский, она сначала растерялась, потом решила отблагодарить спасителя ужином в кафе.

Такое предложение покоробило меня. Неужели я похож на голодного?.. Хотя нет, вряд ли. Лицо девчонки простое и открытое, взгляд теплый, исполненный благодарности. Ну а как ей еще меня благодарить? Не бросаться же на шею!

– С удовольствием проведу часок в вашем обществе, – согласился я. – Где и во сколько встречаемся?..

Этот самый часок растянулся на целый вечер и понемногу из обычной дружеской встречи перерос в романтический ужин. Жаль, что не при свечах, а при свете желтых уличных фонарей.

Посетители ресторанчика, выбранного нами, говорили чуть ли не на всех языках Европы: английском, французском, итальянском и, конечно же, на русском. Мы пили отличное вино, закусывали сыром качкавали, форелью, фаршированной черносливом, и свежайшими фруктами.

От стойки доносилась приятная музыка, и я рискнул пригласить Марию на танец. К тому времени она отошла от дневного кошмара, улыбалась и была вполне довольна моим обществом.

После ресторана мы гуляли по узким улочкам старинного приморского городка.

Я намеревался пригласить ее к себе, но услышал тихую просьбу:

– Проводи меня, пожалуйста.

Ее отель находился в сотне метров от моего пансионата. Ночь мы провели у нее и неделю, остававшуюся у меня, больше не расставались.

Пожалуй, это были самые счастливые дни в моей прошлой жизни. Увы, но связать судьбу с Марией у меня не получилось. Ровно через полгода она вместе с родителями навсегда покинула Россию. Больше мы с ней не виделись.

Следующим утром я проснулся в прекрасном расположении духа. Во-первых, неплохо выспался и отдохнул. Во-вторых, отношения с Катей складывались самым наилучшим образом. Наконец, в‑третьих, я надеялся на то, что после двух операций, проведенных в течение недели, Семирядов на некоторое время оставит меня в покое. Хотя бы на месяц-полтора. А если мне сильно повезет, то шеф одарит меня долгожданным отпуском. Не зря же я попросил Забравскую напомнить ему о его обещании.

Ближе к обеду я позвонил Кате и поинтересовался планами на вечер. Ответила она сразу, говорила теплым и радостным голосом, но извинилась и сказала, что сегодня у дочери в музыкальной школе репетиция концерта.

Это слегка расстроило меня, но Катя неожиданно предложила:

– Стас, завтра же суббота. Если есть желание, можно провести вместе весь день.

Такое желание у меня, конечно же, имелось, и мы сговорились созвониться утром следующего дня.

Я сварил кофе, уселся в кресло перед компьютером и принялся размышлять, куда мы отправимся, чем займемся и вообще… как бы насытить завтрашний день разнообразием, чтобы женщина не заскучала. Встречаться по вечерам было в некотором смысле проще. Кафе или ресторан, драматический театр с неплохими актерами, прогулка по короткой пешеходной улочке в центре или по набережной – вот и весь перечень тех занятий, которыми можно побаловать себя в Петровске.

– Что тебе, Младший Сержант? – спросил я и погладил кота, запрыгнувшего на колени. – Ты же недавно покушал. Или хочешь прогуляться?..

Кот не ответил. Однако его появление внезапно натолкнуло меня на изящную идею.

– А что? – проговорил я, поглаживая я пушистого друга. – Пожалуй, ты прав. Это свежо и оригинально. А главное, даст возможность всласть пообщаться наедине.

Идея показалась мне замечательной, но для претворения ее в жизнь я должен был кое-что сделать.

Я наведался в гараж, сел в машину и отправился в сторону села Троицкое, расположенного всего в пятнадцати километрах от городской черты.

С погодой в субботу повезло. Настроение тоже было отличным.

Ровно в полдень я подъехал в поселок Дубки, набрал номер Кати, доложил о прибытии и проинструктировал ее о том, как ей нужно одеться.

– Что ты задумал? – с интересом спросила она, усаживаясь в мою машину.

– Скоро узнаешь, – сказал я и загадочно улыбнулся в ответ.

– Нет, правда. Почему ты заставил меня надеть джинсы? Честно говоря, я их недолюбливаю.

– Пригодятся. Не в юбке же тебе прыгать с парашютом!

– Что? Какой парашют?!

Я рассмеялся, поцеловал ее и заявил:

– Шучу. Поехали, нас уже ждут.

Мы быстро добрались до объездной трассы и помчались в сторону Троицкого.

– Кажется, я догадываюсь, куда мы едем, – проговорила Екатерина, оглядывая окрестности.

– И куда же?

– Лесной парк «Троицкая заимка», верно?

– Угадала.

– Мы с Дашей однажды там были. Она уговорила меня съездить и посмотреть, как подкармливают диких животных. Нам очень понравилось.

– Да, парк замечательный: хвойные леса, бесподобный воздух…

Тем не менее цель нашего визита в эту самую «Троицкую заимку» была несколько другой.

Справа проплыло несколько деревянных строений, выдержанных в старорусском стиле. В них размещались администрация парка, ветеринарная клиника, небольшой ресторан с летней верандой и что-то еще.

– Разве мы не сюда? – не переставала удивляться моя спутница.

– Нам подальше. – Я остановил машину у конюшни и сказал: – Вот теперь мы у цели.

– Боже, никогда не подозревала, что в парке есть лошади!

– «Конная прогулка для двоих – это настоящая романтика, положительные впечатления от общения с благородными животными и незабываемое путешествие, которое вы совершите верхом на спокойных и обученных лошадях по живописным окрестностям лесопарка “Троицкая заимка”, – процитировал я выдержку из цветного рекламного буклета, недавно найденного мной в почтовом ящике. – Инструктор поможет вам разобраться с управлением, чтобы верховая поездка доставила вам исключительное удовольствие».

– Неужели мы будем кататься на лошадях?!

– Затем мы сюда и приехали, – пояснил я, взял Катю под руку и повел к инструктору, поджидавшему нас.

Мой замысел имел колоссальный успех. Конная прогулка настолько понравилась Екатерине, что я удостоился поцелуя. Настоящего, горячего, трепетного. И долгого.

«Вот, на дружеский это уже не похоже!» – с удовольствием отметил я про себя.

Покончив с прогулкой и поблагодарив инструктора, мы обосновались на веранде ресторана. Я заказал шашлык и легкий салат из овощей под оливковым маслом, для Кати – сухое красное вино, для себя – апельсиновый сок. Гостей в парке было немного, а в ресторане кроме нас обедала одна пожилая семейная пара.

От стойки доносилась приятная музыка, и я рискнул пригласить Екатерину на танец. Правда, танцор из меня никудышный. Я обнимал ее тонкую талию, она положила ладони на мои плечи. Я вдохнул аромат длинных волос и прикоснулся губами к нежной шее.

Она улыбнулась и промолчала.

Это обнадеживало. Теперь она просто обязана выйти за меня замуж! На ближайшую неделю, а то и побольше.

После обеда мы долго бродили по лесу, потом сидели в беседке на высоком берегу узкой речушки, говорили о превратностях жизни, о Даше, о взлетевших ценах. Ближе к вечеру погрузились в машину и отправились в обратный путь.

Прощание, как и в прошлый раз, происходило у калитки перед домом. Я поцеловал Катю в теплые влажные губы. Улочка постепенно погружалась во тьму, но я заметил, как загадочно блестели ее глаза, на лице расцветал румянец. Мышка чуяла, что попалась.

Она робко ответила на мой поцелуй, таинственно улыбнулась, потом отперла калитку, взяла меня за руку и потянула за собой.

– А Даша?.. – спросил я, встретившись с ней взглядом.

Она покачала головой и ответила:

– Даша у Вишняковых, моих давних знакомых. Я заберу ее завтра.

Мы зашли в дом, миновали холл, поднялись на второй этаж и попали в большую спальню. Справа двуспальная кровать, слева от двери платяной шкаф с зеркальными дверцами, посередине столик с двумя креслами. Из дальней стены во двор выходят два окна и балконная дверь.

– Присаживайся, – пригласила меня Екатерина, куда-то исчезла и через минуту принесла бутылку вина и бокалы.

– Я за рулем, – напомнил я.

– Сегодня ты не сядешь за руль. А завтра от легкого вина не останется и воспоминаний.

Эта была волшебная ночь. Я вроде бы умудренный опытом, в том числе и сексуальным, мужчина в самом расцвете сил, впервые испытал, что такое настоящее наслаждение. То самое, от которого не только забываешь обо всем на свете, но и на мгновение теряешь сознание. Сказать, что Екатерина в постели неподражаема, значит, ничего не сказать. Она просто волшебница.

Катя отдала мне последние силы и лежала рядом, прикрыв глаза.

Я запрокинул руки за голову и рассматривал потолок. В спальне царил приятный полумрак. В углу тлел ночник.

Мои мысли вяло кружились вокруг череды последних событий, ожидаемых и внезапных, напряженных и приятных, расслабляющих…

Молодая женщина коснулась пальчиками моего бедра и проговорила:

– Знаешь, сегодня был удивительно хороший день. И вечер тоже.

Боже, какой у нее бархатистый голос!

Она медленно поворачивает голову, глядит на меня немного раскосыми зеленоватыми глазами с сияющими брильянтами хрусталиков и улыбается, показывая ослепительно-белые зубки. Смотрит долго, с игривой благодарностью.

– Мне действительно очень хорошо.

– А я сейчас умру.

Катя засмеялась и сказала:

– Не надо. Я не хочу, чтобы все так быстро закончилось.

А ведь уже утро. Шесть часов. Я лежал и размышлял. Несмотря на ранний час, сна не было ни в одном глазу.

Катя была рядом. Я слышал ее ровное дыхание. Волосы разбросаны по подушке, левая рука была полусогнута и лежала поверх одеяла.

«Владей, Стас, чудом, – подумал я, любуясь божественной красотой. – Владей, но помни: чудо не вечно, длиться ему ровно двенадцать часов. Скоро на подушке останется только запах дорогих духов. Ты возвратишься в пустую квартиру, будешь вспоминать эту красоту, волшебный аромат, невероятное умиротворение, спокойствие души».

Я закрыл глаза, шумно втянул носом воздух и вдруг поймал себя на странной мысли. Мне категорически не хотелось расставаться с Катей, уезжать из крохотного островка спокойного блаженства, возвращаться к прежней жизни, в которой приходилось исполнять обязанности наемного палача.

Я тряхнул головой, отогнал крамольные фантазии, осторожно поднялся с постели, поправил одеяло на спящей Екатерине и двинулся на кухню варить кофе.