Текст книги "Спецназ Лысой Горы"
Автор книги: Александр Прокопович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– У тебя проблема – твой начальник пропал, а другого нет. А тут я с этой бумагой… Получается, что я твой начальник, понимаешь? И у меня есть для тебя первый приказ. Ты готов?
Не думал, что этот «Фамилия? Имя?» может быть настолько готов. Над головой Яковлева пока не сиял нимб, но Ковалев так не считал…
– Я заметил, что камеры в отвратительном состоянии. Вода, ряска. Это нужно убрать. Причем это должен сделать человек ответственный и добросовестный. Я ведь могу на тебя положиться?
А ведь если бы меня допрашивал Яковлев – было бы хуже. Не знаю как, но представляю, насколько. Его голос, только что звучавший в диапазоне от «тихо и ласково» до «очень тихо и очень ласково», в мгновение ока воспарил в оглушительно-убийственное:
– Почему стоим? Недопонял приказ? И чтобы всё руками, голыми!
Легкий ветер, вызванный не то перемещением Ковалева, не то голосом Яковлева, стих, и мы остались вдвоем.
– Алекс, ты родился в кольчуге, да еще и со щитом.
– И как зовут мою кольчугу?
– Григорян. Поднял на уши полгорода. Точнее, чуть не снес полгорода, говорить, откуда он начал?
– Выжил?
– Алекс, я вот думаю, стоит ли снимать с тебя наручники? Ты угрохал капитана королевской стражи, вдруг теперь возьмешься за меня? И еще, – Яковлев вдруг решил перейти на шепот, приблизив ко мне свою огромную голову, – ты и вправду вытащил меч из камня?
Глава восьмая
В географическом центре города
Неужели я один понимаю, что труп, оказавшийся среди живых, так же напуган, как и живой среди трупов?
Из воспоминаний мумии Тутанхамона
У меня и Алисы разное понимание того, что такое квартирная хозяйка. Ключевое слово – «хозяйка». Алиса считает: каждый, кто пожил у нее в доме дольше дня, не слишком отличается в своих правах от старых добрых крепостных, во времена которых Алиса, вероятно, мечтает попасть, да вот не судьба. Поэтому, когда ее жильцы детектив Алекс и ученик вышеупомянутого детектива Алекса не явились ночевать, Алиса это восприняла как личную обиду. Не то чтобы я отличался образцовым стилем жизни… Просто, вероятно, именно в этот день Алисе хотелось быть обиженной, ну и потом обычно я не оставляю Голубого Дракона. В результате Ганс, вместо того чтобы согревать своим телом простыни, пытался согреть ночной воздух города, будучи отослан на разведку.
В какую-нибудь другую ночь Ганс вернулся бы ни с чем. Легко вернуться ни с чем, когда ты здоровенный амбал в каске. Обычно таким открывают двери, только если понимают: всё равно войдет, но есть шанс сэкономить на новом дверном косяке. Было довольно холодно, и Ганс решил: чем искать меня, почему бы не выпить пива, хорошего, причем за мой счет. Он отправился к Григоряну. Было выпито немало, но, получив допинг, Григорян возжаждал общения больше, чем его мог предоставить Ганс. В результате духовную жажду утоляла Алиса. Зная и Алису, и Григоряна, понимаю, что духовная жажда в свою очередь вновь породила жажду хорошего пива. И, зная их обоих, – жажда была утолена.
Несколько лет назад гвардия всерьез следила за моим армянским другом, потому как он активно пытался соорудить пушку. После ее самоуничтожения при первом же испытании гвардия потеряла к моему другу интерес. Зря. Григорян притащил свое новое устройство прямо к воротам комендатуры. Чтобы никому не надо было далеко бегать. Первый взрыв заставил лишь накрениться ограду. Второй оставил комендатуру вовсе без этого хилого трехметрового заборчика. К третьему взрыву Григорян не имел никакого отношения. Это просто прокатилась звуковая волна от реакции полковника Яковлева на первые два.
Дальше было неинтересно. Григорян достаточно часто повторял словосочетание «Алекс Каховский», чтобы даже контуженые гвардейцы догадались донести эту информацию до Яковлева.
Мне, наверное, придется купить небольшой пивной завод и подарить его Григоряну, чтобы он простил меня.
Яковлев, человек последовательный, выслушав о подозрениях Григоряна, эти подозрения проверил, но, пока его служба выясняла, что случилось со мной, другая его служба доходчиво объясняла Григоряну, почему нельзя сносить ограду комендатуры. Теперь невозможно догадаться о протезе Григоряна. Когда человек хромает на обе ноги, кажется, что это просто такая необычная походка.
Что особо меня позабавило, так это мандат, с которым Яковлев штурмовал Печерский Замок. Та закорючка, которой Яковлев тыкал в нос Ковалеву, действительно была подписью Ярослава. Так уж получилось, что я её знаю… Но вот число… Хотел бы я знать, каким образом письмо, подписанное Ярославом, в то же утро оказалось у Яковлева. Полковник может многое, но на такое способны только ведьмы.
Жизнь так устроена, что о существовании власти обычно узнаешь в худшие её моменты. Мое первое узнавание совпало с призывом в гвардию. Большинство моих сограждан считали доказательством того, что власть есть, отряд гвардии, являвшийся раз в год, чтобы собрать налоги.
Кроме таких неприятных, но все же не самых больших бед, власть себя выдавала во время войн, эпидемий и пожаров.
Поэтому, когда утром мои соседи, выглянув на улицу, увидели много людей в форме, первым делом они вспомнили о налогах – и проверили, надежно ли спрятаны деньги. На всякий случай проверили также, нет ли сигналов со стороны пожарной каланчи. Немного успокоились. Действительно, если война, то с этим уж точно ничего не поделать, а значит, можно не беспокоиться.
Между тем людей в форме становилось все больше. Еще немного – и можно было бы ослепнуть, просто выглянув на улицу, – слишком много металлических пуговиц для солнечного дня. Если бы сейчас по Прорезной прокатился достаточно большой булыжник, Великий Князь остался бы без стражи. Вообще.
Мечи не так навязчивы. Это и понятно. Если Ярослав вызывает страх и уважение именно в силу того, что у него есть куча людей, которые не расстаются с острыми металлическими предметами, то Младшая Хозяйка имеет все то же сама по себе. К тому же, если почти каждый горожанин не против получить шанс о чем-то попросить Князя, то с Младшей Хозяйкой – другая история: тут уж лишь бы она чего не попросила.
Мечей было всего четверо, и все они были в гостиной, где мне и предстояло провести основное шоу. Когда-то я мечтал о таких сценах, а сейчас просто не знал, как без этого обойтись. Хотелось расставить все точки над i… Не хотелось рассказывать одну и ту же историю в разных кабинетах, в том числе в Замке. В последнее время у меня какое-то странное неприятие замков, особенно их нижней части.
Алиса считает, что ее дом – географический центр города. И это не далеко от истины. Если переводить это на русский понятный: в какой конец города ни подайся, всюду одинаково далеко. До Лысой Горы и до горы Замковой – тоже одинаково далеко: сначала вниз, потом вверх. Поэтому и случилось чудо чудесное – в обычном киевском доме, в одной комнате должны были собраться Великий Князь, Младшая Хозяйка, Яковлев и Первый Меч. Чуть не забыл – еще я, Алекс Каховский, который всех и собрал.
Хуже всех пришлось Алисе. Тот факт, что весь дом был подвергнут проверке на предмет безопасности, – это полбеды. «Страшные тайны» Алисы были прекрасно известны на обоих холмах. Проблема была в жадности. Попытку напечатать билеты сорвал Григорян. Григорян в свое время не то чтобы изобрел… Скажем, он придумал, как снова сделать единственный печатный станок в городе. И вот, будучи монополистом, Григорян Алисе отказал. Не пить ему больше с Алисой пива. Впрочем, это её не остановило. Накануне я застукал Ганса, который по заданию своей хозяйки прикидывал, насколько можно увеличить гостиную, если снести одну из стен.
Увы. Встреча должна была вот-вот начаться, а Алиса так и не извлечет из нее никакой пользы.
В гостиной было довольно тихо. Васильченко-старший и Васильченко-младший сидели отдельно и были сосредоточены на том, чтобы максимально приблизиться к эталонной скульптурной композиции «Отец и сын». Григорян был бы и рад пообщаться, но Яковлев его уже наслушался, Алиса наслушалась тоже, а Ганс был занят снабжением всех немногочисленных присутствующих едой и напитками…
Попытки разговорить Данилу кончились тем, что Григорян замолчал вовсе. Я тоже теперь молчу с Данилой – с момента его вызволения из Печерского Замка. Время от времени пытаюсь говорить, потом смотрю на Данилу, снова молчу.
Послышались шаги, на несколько секунд стало громко, а затем почти так же тихо – это в сопровождении Костяного отделения появился Ярослав. Остался еще один гость – зря я прислушивался…
– Готовишь сюрприз?
Как она это делает? Вот только что я весь был одно большое ухо у дверей в гостиную… И вот я уже весь в том миллиметре кожи, которая почувствовала ее дыхание, и сердце отбивает дробь… Ведьма!
– Не для вас…
– Надеюсь, что и для меня.
Она не зашла – влилась в гостиную. Теперь надо посчитать до десяти, пока мужчины снова начнут дышать. Я посчитал – и тоже шагнул в гостиную.
Трудно в такой компании надеяться привлечь внимание просто тем, что пришел последним, поэтому я взял с собой вещицу из двух частей – верхней и нижней челюсти Януша. Мне на месте гостей было бы по крайней мере любопытно. Кстати, челюсти вызывают любопытство уже после смерти хозяина. Пока хозяин жив, они вызывают другие чувства. Чтобы помочь дыханию братьям по полу, я стукнул верхней челюстью о нижнюю. Ну вот, они готовы меня слушать.
– Я напомню о фактах. Странных фактах, которые просто обязаны были оборвать цепь убийств значительно раньше. Итак, что у нас было.
Кто-то собирает черепа.
Как мы обнаружили, имитирует ведьму.
Убивает в районах подальше от Лавры.
Готовится к обряду практически там же, где это делал Безумный Фил.
Меня сбило то, что сначала я узнал о скелетах и уже потом – о пропавших людях. На самом деле скелеты были вброшены в игру как раз в тот момент, когда гвардия начала всерьез волноваться по поводу исчезнувших.
Кто-то затрачивает массу сил и средств, чтобы стать сильнее, чтобы разбудить свои скрытые способности, и этот кто-то в тот самый момент, когда им начинают заниматься всерьез, вдруг оказывается в идеальных условиях. Патруль спугнул кого-то, скорее всего, женщину, скрывшуюся в направлении Лысой Горы. В результате и гвардия, и мечи перестают заниматься им и принимаются следить друг за другом.
Кто мог провести такой маневр?
Кому вообще могла прийти в голову мысль обставлять убийства так, чтобы подозрение падало на кого-то, владеющего магией?
Но это – не единственные странности, которые происходят. Разве не странно, что одним из доверенных лиц нашего Великого Князя становится человек, верно служивший Лоретте? Мало того, он так же странно был непоследним в окружении Лоретты… И это притом, что он не литовец и не киевлянин… А с другой стороны, разве не странно, что Кисель, человек, который не так давно был третьим человеком в городе, оказывается на положении шестерки у какого-то собирателя черепов, который, как мы знаем, только собирался стать сильным магом…
Было бы простительно ничего не понимать, если бы не мой клиент – Лёва Васильченко. Клиент, который попросил спасти его от ворожки. Мне никогда не казалось, что разговоры о ворожбе – это всерьез… А вот у Лёвы приворожили невесту… Почему я не считал, что это всерьез? Очень просто: если у кого-то есть такая власть – неужто он будет ее растрачивать по пустякам? Если уж ворожить – то по-крупному.
По-крупному и было. Просто, чтобы поддерживать легенду о маге, который живьем сдирал с костей мясо, нужно много кислоты.
А привороженный Лёва – прямой путь к деньгам, распоряжался которыми его отец.
Все это время мы имели дело с ворожкой – существом, которое умеет ворожить, наводить морок.
Существом, достаточно слабым магически и потому нуждающимся в деньгах, помощниках, положении. И в один нелучший день это существо решило стать сильнее. Наверное, мне мешало то, что подсознательно думаешь: ворожка – непременно женщина. Так же, как нашей гвардии достаточно было увидеть кого-то худенького с длинными рыжими волосами маленького роста, как тут же определить ведьму.
Известно, что у Безумного Фила был помощник. Помощник, которого так и не смогли найти, – Януш, ворожка. Он всю жизнь скрывал своё истинное лицо: он ворожил каждую секунду, просто чтобы выжить… После гибели Фила он долго прятался и ждал своего шанса. Когда Лоретта появилась в городе, Януш его получил. Его ворожба принесла результат – шаг за шагом, окруженный почитанием, он продвигался по службе. Воцарение Ярослава расстроило его планы, но ненадолго. Талант ворожки пригодился и здесь. Оставалось немного – алтарь уже был почти готов, когда в игре появилась новая фигура (люблю о себе в третьем лице) – я.
Януш определял маршруты патрулей и точно знал, когда их не будет. Благодаря нескольким оставленным скелетам искали маньяка или мага, но никак не группу бандитов. В принципе, поиск дал бы свои результаты, если бы не последний финт ворожки – управляемый Янушем патруль якобы спугивает кого-то, очень похожего на ведьму, и… И теперь у Януша окончательно развязаны руки: ведь гвардия и ведьмы отныне заняты друг другом.
В этот момент Данила приволакивает ко мне Лёву Васильченко, который уже не помнит своей настоящей невесты, да и вообще мало похож на себя. Януш испугался и решил сопровождать Лёву. Тем более что для Лёвы он к этому моменту уже стал его девушкой.
Молодые парень и девушка, до отвращения не озабоченные сексуально. Я скабрезно шучу – чувствительный Лёва не реагирует вовсе…
Я вижу Януша, разговариваю с ним – и даю спокойно уйти.
Но он не знает, что я так толком ничего и не понял. Более того, в тот же вечер я нахожу его алтарь. И пусть сам Януш не пострадал, но его план разрушен, его люди убиты, ему придется всё начинать сначала… Он готов и к этому, но вначале он должен обезопасить себя.
Януш предлагает Ярославу наградить нас за находку алтаря. Назначает дату как раз в тот день, когда Ярослава нет в городе, и принимает нас в подвале. Принимает, полностью уверенный в том, что подчиненная ему стража и его способности обеспечат ему необходимое преимущество.
План дал сразу три осечки. То, что получилось у него с Данилой, – не прошло со мной. Вероятно, заставить меня поверить в то, что он – симпатичная девушка, было легче, чем приворожить меня настолько, чтобы я присягнул ему на верность. Меч, который он считал легендой, на самом деле был действительно достойным мечом. И Данила… У него было две возможности убить меня. И я не должен был успеть ни парировать его первый удар, ни уйти от второго. Но мой ученик всё же смог немного сопротивляться Янушу, и этого оказалось достаточно…
Что дальше, вы знаете. Григорян чуть не взорвал комендатуру, и Яковлев нас вызволил из плена… Кажется, всё…
С выходом у меня еще прошло – и челюсти взял с собой, и клацнул красиво, опять-таки зашел последним. Финал вот подгулял: какой-то получился простецкий. Не то чтобы я ждал аплодисментов или цветов… Хотя бы одного восхищенного взгляда мне было бы достаточно – увы, все взгляды были поделены между двумя светилами – Младшей Хозяйкой и Ярославом… Когда-нибудь, в следующей жизни я тоже буду королем или, на худой конец, могущественной и прекрасной ведьмой… Интересно, что разглядывает Алиса – что-то такое интересное за окошком? Неужели она умудрилась продать вид на наше сборище из окон разрушенного дома напротив?
– Мы не договорились о цене… – Обычно женщины реагируют на женские голоса без энтузиазма, всё больше предпочитают звуки из горла, снабженного кадыком… Но – не в этот раз… – Кажется, впервые детектив Алекс принял заказ без аванса и не оговорив полную стоимость. Было бы странно сейчас ему навязывать ее.
Все-таки я удостоился взгляда Алисы – ну да, взялся за работу без денег – наверное, перестанет со мной здороваться…
– Но есть одна вещь, которую Алекс просто обязан получить, ведь он доказал свое право на это, тем более, если я не ошибаюсь, не так давно он потерял меч в одной довольно неприятной пещере… Князь?
Легкий кивок и небрежный взмах кистью, замкнутой в белоснежные манжеты, – а ведь я видел, как он этой кистью довольно крепко держал меч.
Оказывается, режиссером-постановщиком спектакля был вовсе не я. Гвардейцы, которые зашли в гостиную, явно репетировали своё появление. Довольно трудно идти в ногу и нести что-то тяжелое, прикрытое зеленым с золотом бархатом, довольно трудно не сбиться, обходя кресла, и, наконец, поставить груз так, будто он ничего не весит, а не с облегчением грохнуть об пол.
– Меч Ария – он твой…
Ее голос призывно зазвенел, словно она предлагала обладать не мечом, а… Наверное, их этому учат. Ярослав сделал еще одно движение кистью – и бархат заструился вниз, обнажая сталь, увенчанную великолепным эфесом с вычурной гардой. Волк, ворон и змей сплелись, защищая рукоять меча. Меча, снова погруженного в куб металла. Наверное, мне показалось – я не успел донести руки на какой-то миллиметр, а эфес уже холодил ладонь, и клинок был свободен.
– Этому мечу больше тысячи, а может, и десяти тысяч лет, но у него никогда не было ножен. У нас нет летописей о тех временах, когда он не был в камне. Летописи слишком хорошо горят…
Младшая Хозяйка продолжала что-то говорить, куда-то мне за спину показывает Данила, только не шевельнуться и даже не вздохнуть. Только холодок эфеса в ладони и озноб стрелой по позвоночнику, веки даже не свинцом налились, а будто запечатаны навек, и вдруг треск веточек в костре, тихий-тихий – как раз такой, что слушал бы, не отделяя от тишины…
– Как ты себя чувствуешь, Олекса? Рад мне?
Где-то далеко остались город и комната в доме на Прорезной, ведьма и князь. Старшая Хозяйка была в своем праве.
Глава девятая
Герой меча и магии
Иногда не так важно, что вы бросаете к её ногам, важно – что это за ноги.
Советы Панчо Дону Кихоту
Когда-то давным-давно я перестал верить, что можно умереть в честь прекрасной дамы… Примерно в тот же период я обнаружил, что прекрасным полом можно не только любоваться…
Я был неправ.
Ради этой женщины можно было всю жизнь воевать, теряя в год по килограмму костей и мяса, проливая ведрами кровь, просто ради того, чтобы бросить к ее ногам какую-нибудь страну и сказать… А, все равно, что сказать, лишь бы слушала, лишь бы смотрела – и, если её интерес начнет угасать, оглядеться вокруг, что там еще можно бросить к ее ногам…
Мне не нужно было слышать ее голос, чтобы знать – я в шатре у Мокаши. Просто по тому, как мне дышалось…
– Меч можешь положить… Олекса, как получилось, что он достался тебе?
Старшая Хозяйка сидела на своих любимых подушках у огня, и казалось, раскачивалась вместе с языками пламени…
– Ты еще не разлюбил мой кофе?
В Киеве кофе не достать. Точнее, он есть, но цена не позволяет получать удовольствие от вкуса, всё давишься подсчетом: сколько рублей я только что глотнул?
– Сладкий и горячий?
Наверное, это называется соскучиться… Если только можно соскучиться по смерчу, прошедшему в шаге от тебя и оставившему в живых. Можно всю оставшуюся жизнь рассказывать об этом друзьям и знакомым, но едва ли мечтать о повторной встрече… Или всё-таки можно?
Она проделала свой любимый фокус, вытащив прямо из воздуха поднос с кофейником и крохотными фарфоровыми чашечками… Между мной и моей чашкой было – протяни руку и возьми. Но это было бы неправильно. Правильно было наконец устроиться на подушках и смотреть. Смотреть, как Мокаша не встанет – перельется из «сидя» в «стоя», чтобы сделать два шага в мою сторону…
…Чтобы воздух качнулся, прорывая грудь навылет, чтобы захлебнуться и не слышать, как падает поднос и разливается бесценный напиток… Блики огня переплавили наши тени, было странно чувствовать и знать, странно длить и длить, и ловить взгляд, и не отпускать, даже когда уже надо снова стать отдельными телами, но только ближе, чтобы снова нырнуть, чтобы затосковать от того, что это не навсегда. И до комка в горле: пусть не навсегда, но это уже не отнять…
– На самом деле я действительно хотела предложить тебе кофе…
– Горячий и сладкий?
Странно, поднос уцелел, и ни одна чашка не опрокинулась…
– И еще ты спрашивала про меч.
– Да. Я была уверена, что рано или поздно ты все-таки осмелишься взяться за его рукоять. Но ты не должен был его вытащить.
– Я не слишком хорош для него?
– Нет. Олекса, ты же маг, хочешь ты того или нет, но твой дар совсем другой: ты должен был его уничтожить, а этого не произошло.
– Мне было бы довольно трудно быть здесь и сейчас, если бы не меч Ария. Там был еще один клинок, и эта порция железа сильно помешала бы нашей встрече… Фактически любой встрече.
– Да?
Кажется, я был несколько витиеват в формулировке…
– Олекса, ты зря так боишься смерти… Я обещаю тебе, что буду ждать тебя в этом шатре, что бы с тобой ни случилось. И потом, ты же «маг, не знающий своей силы», ты же собираешься её когда-нибудь узнать?
– А для этого обязательно нужно умереть?
– В каком-то смысле да. В каком-то смысле любой, кто владеет силой, может добиться чего-то действительно стоящего, только дойдя до черты… И переступив через нее. За всё надо платить.
– По вечерам на Бессарабском рынке бесплатно раздают рыбу и яблоки…
– Только летом, и только детям и нищим. Ты, Олекса, не относишься ни к первым, ни ко вторым, хотя тебе этого очень хочется. Пора взрослеть…
Я не заметил, как это произошло, но Мокаша уже была не рядом. Она пила кофе, нисколько не стесняясь своей наготы. С тем же успехом она могла сейчас стать нарисованной или переехать на Северный полюс. Почему-то мне казалось: если я рискну ее поцеловать, эффект будет примерно тот же, что от поцелуя рельсы на морозе. То есть больно, всё еще больно и, что ни делай, всё равно больно.
– Сегодня утром мне казалось, что я достаточно взрослый, – снова не пошел в школу и никто меня не ругал… И кстати, почему я не должен был вытащить меч?
– Как тебе кофе?
Кофе источал изумительный аромат и был таким, как она обещала. На самом деле это вообще был тот редчайший случай, когда вкус кофе лучше запаха.
– Лучший кофе в моей жизни.
– Ты видел, как я молола зерна, кипятила воду, заваривала, добавляла сахар? Ты видел: вот ничего нет – и вот что-то есть… Еще чашечку?
– Большую.
– Держи…
Это было мальчишеством, но я коснулся рукой руки – горячая… Может, и поцелуй прошел бы?
– Олекса!
Кажется, не прошел бы…
– Этот кофе создан мной. В нем нет ничего, что росло бы в этом мире, но ты его пил. И, так же, как любой другой напиток, он достаточно быстро выйдет из тебя… Это безумие – тратить на это свою силу, но я так хочу, и я могу себе это позволить…
Кофе ты выпил, а этот поднос может лежать сотни лет, и, пока его не коснется рука мага, никто не узнает, что это не кусок железа, а моя сила, выглядящая как поднос… Может быть, я слишком витиевата?
Понятно было то, что разговаривать со Старшей Хозяйкой доставляет куда меньшее удовольствие, чем пить кофе и…
– Олекса, а тебе плохо не станет с непривычки?
Всего-то попытался самостоятельно наполнить чашку с помощью кофейника…
– Не переживай, плохо мне обычно после пива, так что…
– Хорошо… Для того чтобы что-то сделать с этим подносом, вернуть его в лоно силы или превратить в еще одну чашку кофе, нужно приложить силу большую, чем та, что была затрачена на его создание. Твой меч ничем не отличается от этого подноса…
– Его кто-то создал? – иногда я схватываю на лету…
– Нет, кто-то создал кусок металла с торчащей рукоятью. А меч создал ты, просто вытянув из металла то, чего там никогда не было. Неужели ты и вправду думаешь, что, если бы это был просто меч в камне, не нашелся бы умелец с зубилом, который выковырял бы его сотни лет назад?
– То есть я маг?
– Маг, не знающий своей силы…
– Ну почему же – я умею вытаскивать мечи…
– Олекса, ты не должен был его вытащить. В твоих руках он должен был вовсе исчезнуть или остаться тем, чем он и был. Ты никогда себе не задавал вопрос, почему ты был успешен там, где отступили другие?
– Мама всегда мне говорила, что терпение и труд…
– Никакое терпение не могло тебе помочь против ворожки – ты должен был присягнуть ей. Ты не мог, просто не мог убить старейшину вампиров – но ты это сделал. Ты пришел на Лысую Гору, хотя ни один обычный человек не в состоянии преодолеть ее защиту без помощи ведьмы или колдуна…
– Во время войны с Лореттой на Лысой Горе было довольно много обычных людей…
– Которых туда пустили ведьмы.
Как-то хотелось, чтобы Мокаша улыбнулась и бросила в меня подушкой. Я помнил, как ведьмы принимали и провожали каждую группу на Лысой Горе, помню, как впервые туда попал. Я привык к тому, что меня время от времени называют магом, но, в конце концов, у моего кота имя посерьезнее будет, однако, несмотря на все его странности, крыльев и способности к метанию огня за ним замечено не было…
– Олекса, твое предназначение – разрушать магию. И раньше ты так и делал. Получалось это у тебя не всегда, с большим скрипом, но в критический момент тебе довольно часто удавалось нейтрализовать любую магию, направленную против тебя. Когда же с тобой вступил в бой вампир, ты пошел дальше – ты уничтожил старейшину его же силой. С мечом – тут другое… Разве что ты использовал магию создателя меча в камне… Мне нужно кое-что проверить…
Картинка начала двигаться в обратном порядке – веки снова начали тяжелеть… И я уже не удивился, что не слышу треска костра… И снова озноб… Вероятно, время моей аудиенции истекло, но это было бы неправильно – вернуться так. Без меча. И, кстати, я все еще был неодет… И я очень захотел остаться. Я должен был взломать собственные веки и услышать костер, я должен был пошевелиться и прогнать озноб с плеч… Стало совсем нечем дышать, и я перестал бороться, я просто начал умирать, когда у меня подкосились колени. Я упал. На мягкое, его было много, и оно было разным. Это были подушки шатра Старшей Хозяйки.
Я снова видел, слышал, дышал и даже попытался говорить:
– Мне нужно сначала одеться, и я не уйду без меча…
Не уверен, что это хорошо, – Мокаша смотрела на меня совсем иначе. Так смотрят на нору, не зная, что в ней – гадюка или кролик. Хозяйка явно ждала змеи…
– Олекса, я не тороплю тебя…
– Ну да, я тоже заметил. И все-таки, почему мне надо взрослеть?
– Может быть, и не надо. Но ты – хозяин меча Ария, ты маг, не знающий своей силы, но противостоящий любой магии, ты, может быть, лучший боец этого мира, мало того – вокруг тебя сплетено пророчество… И ты прислуживаешь мужьям-рогоносцам и неудачливым хозяйкам домашних животных…
– Иногда, Мокаша, мы – герои меча и магии – должны что-то есть и где-то жить…
– Всё изменится, Олекса… Всё изменится к худшему. Ты видел челюсти ворожеи… Поверь мне, любая ведьма и любой маг на самом деле очень мало отличаются от нее. Природа такая. И еще. Твоя мама никогда не учила тебя терпению и труду.
На этот раз я не успел: Мокаша обошлась без спецэффектов – просто там, где только что была стенка шатра, проступили окна гостиной, в уши ворвался крик Данилы и мягкий голос Младшей Хозяйки:
– Все еще Алекс или уже Олекса?
Я не ответил, я проверял состояние своей челюсти и внимательно рассматривал челюсти Младшей Хозяйки.
* * *
Город затих. Люди по-прежнему исчезали, но уже в привычных количествах, многих находили – чаще в виде тел и, как правило, с головой… Григорян откопал в архивах тексты о ворожках, единственная польза которых состояла в том, что автор исследований утверждал: это есть вид редкий, быть может, пропавший, потому как размножается крайне неохотно. Вполне возможно, Януш был последним представителем – расстраиваться не стану.
Незаметно пролетело лето; лето, в которое я, несмотря на слова Старшей Хозяйки, продолжал отлов малой мзды за малые услуги. Меч Ария обрел ножны, и всё говорило о том, что правление Ярослава будет отмечено в будущих рукописях исключительно историей о его восхождении на трон.
Осень пришла неожиданно притихшая, словно боящаяся нарушить собственный золотой наряд. Даже горожане стали медленнее передвигаться по киевским спускам и подъемам, стали тише разговаривать и вовсе перестали кричать. Будто понимали – можно спугнуть. Неверный шаг, неверный вскрик – и все обрушится, разламываясь до самых корней, до схороненной в чреве города тайны, которая целую вечность ждала своего часа.
