Текст книги "L'DORADO, роман о казино (СИ)"

Автор книги: Александр Чубарьян

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Почему мы не остались в зале и не выпотрошили автомат полностью? Жадность в этом деле ни к чему. Всегда нужно иметь холодную голову и трезвый расчет. Игроки, ошивающиеся рядом с нами, и так начали коситься в нашу сторону. Не хватало еще, чтобы нам выдали по черной карте на выходе. Место, куда в любое время можно зайти и подрезать немного деньжат, надо держать в секрете.

– Рванем на Кубу? – Спросил Нинзя.

Некоторое время назад, когда наш путь по игорным заведениям только начинался, мы с ним договорились, что если будет вечер, за который мы поднимем пятнадцать тысяч долларов на двоих, то мы едем в первую же туристическую фирму, покупаем путевки и валим на Кубу, просаживать заработанные бабки. Учитывая, что стратегия удвоения работает, эта мечта не была такой уж и несбыточной. По крайней мере, поднять пятнадцать штук грина, а может и больше, становилось нам вполне по силам. Нужно было только все хорошенько обдумать.

Было около четырех утра. Мы находились в конце улицы. Осталось только казино Excalibur. Искать автоматы нам надоело, поэтому мы зашли просто поиграть в блэкджек. Для души. В ту ночь звезды были на нашей стороне и, через сорок минут мы стояли Садовом кольце, а сто пятьдесят долларов из этого заведения присоединились к своим зеленым и деревянным друзьям из остальных казино.

– Хватит. Спать, – сдался я, – ловим тачку и по домам.

– Может, напоследок зайдем в Riviera? – Предложил Нинзя, – вон слева горит.

– У меня уже глаза слипаются.

– Быстро. Десять минут, – не сдавался он, – полтинник проиграем, встаем и уходим.

– Ладно, – согласился я, – Полтинник сливаем и уходим.

В шесть утра мы, шатаясь от игры и алкоголя, вышли из Riviera. В наших глазах была пустота. Просто пустота и все. Нинзя, молча, курил, а я стучал в ларек, пытаясь добудиться до продавца. Громко требовал бутылку минеральной воды.

– Не ори, всю Москву перебудишь, – попросил Нинзя.

– Да, пошел ты, урод, – не оборачиваясь, злобно ответил я, – полтинник проигрываем и уходим, десять минут и домой.

– Подумаешь. С кем не бывает.

– Да ни с кем не бывает. Только с тобой так бывает. Ты же не можешь остановиться. Сколько раз договаривались, что уходим, когда я скажу? Ты же сам знаешь, что без тормозов. Да откроешь ты холодильник или нет? – Я в сердцах ударил ногой по аппарату с минералкой.

– В конце концов, ты сам виноват, что не настоял на своем. Сказал бы тогда твердо – едем домой, и поехали бы.

– Да пошел ты, – только и смог повторить я.

– Подумаешь, проиграли две штуки грина, завтра вечером на автоматах отобьемся, – Нинзя пытался сделать вид, что проигрыш его не волнует.

Он всегда становился таким деланно беспечным, когда сливал в казино. Но это его равнодушие было всего лишь прикрытием, которым он пытался отгородиться от ужасного факта потери денег.

– Не отобьемся, – сказал я.

– Почему? – Нинзя выкинул сигарету и посмотрел на меня.

– Все. Это были последние бабки. У меня больше нет.

– Я тебе займу, не страшно.

– Не надо. Я с тобой больше не пойду в казино. Ты – псих, – я вспомнил, как мы сорвались в Riviera и как быстро и тупо мы все проиграли. – Зачем ты весь стол на шестьсот баксов накрыл? Зачем ты начал играть в конце по две сотни на бокс?

– А сам не играл? Сам не сидел рядом и не говорил – «Закрой все боксы, у меня такое ощущение, что он переберет сейчас»? – Нинзя поправил растрепавшиеся волосы.

Мне тоже было нечего сказать. Проигрывать всегда обидно, а особенно обидно проигрывать всё. Я сунул руку в карман, хотел достать сигареты, и нащупал две фишки. Две фишки по пять долларов.

Две фишки по пять долларов в сумме дают десять. Десять долларов – минимальная ставка на блэкджеке в Riviera. Это единственное, что я знал в тот момент. И этого было достаточно.

– Сигареты забыл внутри, сейчас приду, – сказал я и зашел обратно в казино.

Не глядя на дилера, я кинул две фишки на стол и показал – «сдавай». Повезло. Выигранные фишки я положил на свои сверху. Опять выиграл. Сорок баксов на бокс. Снова победа. Восемьдесят. Удача. Таким образом, я дошел до максимальной ставки в двести долларов. Выше поднимать было нельзя и, я начал играть по двести. Через некоторое время я играл по двести на трех боксах сразу. Из пяти сдач я проигрывал одну, карта шла так, что дух захватывало.

– Долго тебя ждать? – Нинзя схватил меня за плечо, но, взглянув на стол, одернул руку и больше не говорил ни слова.

Когда дилер начал тасовать колоды, я подсчитал выигрыш – тысяча восемьсот сорок долларов. Я сгреб фишки и, не меняя их на крупные, пошел в кассу. Получил деньги, половину отдал Нинзе, а вторую половину сунул в карман пиджака.

– Круто, – сказал Нинзя, ошарашено глядя на меня.

– Все. Я спать. И теперь ты меня не остановишь.

Я вышел на улицу, поймал тачку и уехал. В зеркало я видел, как Нинзя тоже ловил машину.

Ночь закончилась, и наступило утро. Поливальные машины орошали тротуары. Первые прохожие спешили на работу. Я смотрел на проплывающие за окошком дома и не думал ни о чем. Думать просто не было сил, настолько я был опустошен. Когда машина подъехала к дому, я сунул водителю тысячу и вышел. Войдя в квартиру, я ногами снял ботинки и, не раздеваясь, уснул на диване.

ГЛАВА 9

На четвертом курсе самый главный предмет был математическая статистика. Профильный, типа, на потоке. Лекции читал адски строгий мужик, майский экзамен ему сдавали в октябре. Это только самые ботаники, нормальные парни к зиме, если сдавали, и то хорошо. Схема экзамена была следующая: в самом начале года на одной из лекций преподаватель раздавал задачи. Каждому студенту по четыре задачи. Целый год можно было думать. В мае на экзамене он проверял решения, по результатам смотрел, допускать студента к ответу или нет. Если все ок, то можно было тянуть билет, отвечать два вопроса, потом шли дополнительные вопросы, типа, доказать несколько теорем, потом решить какую-нибудь задачку на теорию, ну, и, если ты на все ответил правильно, то получал заслуженную пятерку. Настоящий ад, а не экзамен.

Короче, с задачами своими я сразу круто обломался. Обычно же как, придешь к ботану какому-нибудь. Мол, так и так, чувак, реши не в облом, помоги, а я в долгу не останусь, проставлю, типа, баклажку "очка". Парень за час рюхает задачи, я проставляю пиво и все в ажуре. А с матстатом не прокатило.

Сунулся к своему обычному чувиле, он такой сразу, – "бля, хз, я такого не проходил". Я ему, – "да ладно, не гони, ты же мозг, давай напрягись". А пацана самого уже уязвленная гордость мучает, что он решить не может. Он такой, – "завтра, давай, приходи, я подумаю". Пришел к нему на следующий день, у чувака глаза красные, грива всклокоченная, очки наперекосяк. "Не могу решить", – говорит, – "всю ночь рюхал, ничего не придумал".

"Так что", – говорит, – "сам думай, удачи". И хихикает так мерзко, с понтом я эти задачи в жизни никогда не решу. "Да и пошел ты в жопу," – думаю, – "тупой ублюдок". Пошел к "Ебать-Копателю", впарил ему задачки, сказал что-то из серии, – "тебе неделя на размышления".

Захожу в его берлогу в ГЗ через неделю. Грязно, воняет, посреди восьмиметровой общажной комнаты стоит огромный комп, за ним сидит этот уродец и гоняет в контру.

– Чувак, я тебе задачи давал неделю назад, – обращаюсь я к нему.

– Какие, ебать-копать, задачи? – Не поворачивая головы спрашивает он и тут же истошно орет в микрофон, – все на базу. На базу, ебать-копать!

Он так и говорил – "ебать-копать". Высокий, тощий, сальные волосы до плеч, невероятно математически талантлив. И "ебать-копать" через слово. Отсюда и кличка.

– По матстату. Четыре задачи.

– Снайпер на крыше, ебать-копать, – кричит он таким же придуркам, которые играют за его команду.

– Блядь, какой, нахуй, снайпер? Очнись, ебана, чувак. Что там с задачами? – Начинаю беситься я.

– А, вспомнил, – реагирует этот долдон, – задачи – жесть.

– В смысле?

– В смысле, я не ебу, как их, ебать-копать, решать.

– Да ладно?

– Серьезно, – его, наконец, завалили, и он отворачивается от монитора, – по первым двум еще можно что-то прикинуть, но, как решать, я особо не понимаю. За третью и, ебать-копать, четвертую даже не знаю, как браться. Так что извини.

– Да ладно, что уж тут.

– Давай пока.

– Пока.

Я разворачиваюсь и покидаю это логово террористов. Что с матстатом делать – хз. Самому что ли решать? Если уж "Ебать-Копатель" не смог, то вряд ли кто-то поможет. Твою мать. Не зря старшекурсники говорили, что с этим преподом мы наплачемся.

В общем, за несколько месяцев до экзамена я отчетливо осознал, что со статистикой вырисовывается полная жопа.

Делать нечего, начал сам ковыряться. Вечером открою учебник, начну искать слова, похожие на слова из условий задач. Полистаю минут сорок, отложу в сторону до следующего раза. За месяц прочитал учебник, в решении задач не продвинулся.

Пошел в читальный зал и набрал гору литературы. Сидел четыре часа, узнал много интересного из захватывающего мира математической статистики, скурил пол-пачки винстон лайтс, в решении задач не продвинулся.

В следующем месяце посещал это пыльное царство науки чуть ли не каждый день. Черт знает, что меня прибило, только с какого-то момента я понял, что эти гребаные задачи я обязан решить сам. Да и на самом деле стало интересно. В учебниках все реже встречались незнакомые слова. Начало появляться какое-то общее абстрактное понимание предмета. Библиотекарши запомнили меня в лицо. В решении задач я, кстати, не продвинулся.

До экзамена оставалось два месяца. На лекциях по матстату я стал садиться на первый ряд. Раньше вообще не ходил, один хрен ничего не понятно. А тут даже вопросы стал задавать, иногда даже по теме. Первую задачу я решил случайно. Просто шел с метро в общагу и вдруг все понял. Прибежал в комнату, достал лист бумаги и лихорадочно записал решение.

Во второй задаче тоже дело сдвинулось с мертвой точки. По крайней мере наметился путь. Подошел к преподавателю после лекции, говорю:

– Хотел у вас насчет второй задачи спросить.

– Давай, – обрадовался он.

Он на самом деле только на первый взгляд такой строгий был, манера такая. А сам любил, когда студенты интересовались. Явно в решении не помогал, но наводящие вопросы задавал.

– Я, – говорю, – прикинул. Вот так, примерно, получается, – и показываю ему схему решения.

Он заценил.

– Верной, – говорит, – дорогой пошел. Дальше копай и решишь.

Я обрадовался и отчего-то "Ебать копателя" вспомнил.

А через неделю нашел решение третей задачи. Ну, тут просто повезло. Сидел в читальном зале, читал про "проверку гипотез". Дошел до определенного места, там только утверждение, а вместо доказательства ссылка на другую книжку. Нашел книгу, заказал из хранилища, начал втыкать. Это место разобрал, пошел дальше, наткнулся на новый учебник, взял его, пролистал страниц пятьдесят и случайно нашел свою задачу, разобранную в качестве примера. Красота. Вечером на радостях забухал. Нажрался, ну, просто в кал. Хотя, если по чесноку, по-другому я тогда не нажирался. Да и никто из студентов по-другому не напивался. Только в тотальное мясо и никак иначе.

А с четвертой задачей никак не получалось. Дальше условия вообще не двигалось, хоть ты тресни. Думал над ней постоянно. Столько бумаги извел, что за лесные просторы родной страны страх брал.

Я сидел на лекции по статистике. На первой парте, между прочим. Как крутой. До конца пары оставалось минут пять. Наш преподаватель записал на доске условие задачи. Что-то там в теории множественной регрессии, нужно было найти, как на отрезке от минус единицы до единицы оптимально расположить пять точек, в которых делались какие-то измерения.

– Кто первый решит эту задачу и покажет мне решение четырех задач, которые я давал вам в начале года, тому я поставлю пять автоматом.

Появилась мотивация. Студенты оживились.

– Такую же задачу только в трехмерном случае решал Фишер, когда защищал диссертацию, – добавил он.

Ажиотаж вокруг задачи сразу же иссяк, потому что все поняли, что решать ее бесполезно. Фишер – это, кстати, такой известный чувак в мире математической статистики, не тот, который шахматист.

Задачу про регрессию я решил за два дня. Дожидаться следующей лекции, чтобы показать решение, не стал. Вдруг кто-то тоже решил, шансов мало, но все-таки. Пятерку ведь поставят не всем, а только первому. Пошел на кафедру теорвера, нашел препода и показал ему решение. Он похвалил меня и сказал, что это решение только половины задачи.

– Это только в классе несмещенных оценок. Посмотри теперь в другом случае, и задача будет полностью решена.

К пятерке автоматом я был близок, как никогда.

В читальном зале на следующий день проторчал, наверное, часов восемь подряд без перерыва на обед и минимумом перекуров. Решил. Нашел что-то похожее в одном учебнике. Класс "гребневых оценок". Мне тогда еще это словосочетание смешным показалось, хотя, что тут может быть смешного? Досиделся, называется, в читалке. До "Ебать-Копателя" уже, по ходу, недалеко оставалось.

В общем, пацанчик, в смысле я, к успеху шел. Вот только с четвертой задачей никак не получалось. Уже и "Задача Фишера" покорилась мне, а четвертая ни в какую.

На последней лекции все должно было решиться – поставят мне пять автоматом или нет.

Оставалась последняя ночь. Я запасся кофе и сигаретами, дождался, когда подруга заснет, выключил свет, включил настольную лампу, разложил учебники и лекции. Это был последний штурм. Последний решительный натиск. Я прорюхал все, что по теме задаче. Я прорюхал все смежные темы. Я разобрался со всем, что было связано со смежными темами. Я был повелителем математической статистики в эту ночь, но задачу решить не мог.

В три ночи в дверь постучали. Вышел в коридор, открыл, на пороге стоит невысокий коренастый чувачок с узкими глазами, молчит и смотрит на меня.

– Сайбул, ты? – Наконец, спрашивает он. Зло так спрашивает, с агрессией.

В воздухе запахло опасностью, это я сразу почувствовал. Чувак по национальности был бурят. У нас целая диаспора в общаге жила. Вначале я их с калмыками путал, но потом научился различать. Нацменьшинства жили как-бы отдельно от остальных студентов. Обшались, в основном, только со своими, да и к ним никто не тянулся.

Смотрю на чувака, осмысливаю вопрос. У него от злости глаза еще уже стали, просто как щелки.

Интересно, я что реально похож на Сайбула?

Хотел пошутить, что мой старик-отец, прежде чем покинуть этот гавенный мир, советовал никому не говорить, что меня зовут Сайбул. Краем глаза заметил еще трех бурятов, трущихся метрах в десяти от комнаты. Желание шутить пропало, хотя, реально, оно было и так было не очень сильным.

– Нет, я не Сайбул, – ответил я чуваку.

Мне кажется со стороны это выглядело смешно.

– Ладно, тогда, – он немного расслабился, – извини что ли. А где Сайбул?

Черт возьми, а где же, собственно, Сайбул? Где этот гребаный Сайбул?

– Без понятия.

– Ну, ладно, давай, – чувак удалился к своим товарищам.

Я взял в комнате сигарету, вышел на лестницу, закурил. Буряты немного посовещались, и маленький чувачок пошел долбиться в другую комнату, через две от моей.

– Сайбул, открывай, базар есть, – кричал он.

Сайбул почему-то не открывал.

Я затушил окурок и пошел обратно. Поединок человека и задачи продолжался. В пять утра лег спать, задача победила.

Матстат был первой парой, в восемь тридцать утра я встал, как зомби. Почистил зубы, покурил в толчке, собрал исписанные за ночь листы и двинул на пару. Чтобы попасть на факультет, нужно было подняться по лестнице на четыре этажа, пройти по длинному коридору, соединяющему общежитие и учебный корпус. На лестнице двумя этажами выше стены были забрызганы кровью. Не то, чтобы немного так запачканы, там буквально все было в кровище. Картина напомнила мне кадр из фильма Десперадо, когда раненый Бандерас идет, опираясь плечом о стену, а за ним остаются кровавые разводы. Похоже что кто-то вчера полз наверх, только крови намного больше, чем у Бандераса. На восемнадцатом этаже была целая лужа крови, я осторожно перешагнул через нее. Тут жертва, по ходу, лежала, сделал я дедуктивный вывод. Дальше лестница была чистая, немного крови на перилах, но по сравнению с тем, что ниже, это не в счет. Я добрался до девятнадцатого этажа и пошел на факультет.

Лекцию я не слушал, решал задачу. После пары препод подозвал меня.

– Могу поставить тебе сейчас пять за экзамен, – сказал он, – если покажешь решения задач, которые я давал каждому в начале года.

Я по очереди показал три задачи. Про вторую мы немного поспорили, но я быстро доказал, что прав.

Когда дошли до четвертой, я сказал:

– Эту не смог решить.

– Даже никаких задумок нет?

Я показал, что набросал за ночь. Он внимательно просмотрел мои записи, написал на новом листе утверждение хорошо известной мне теоремы.

– Теоремой не думал воспользоваться?

Вот же как все просто оказалось!

– Давай, доводи до конца, – сказал он и взял мою зачетку.

Я сел за парту и за десять минут оформил решение.

– Вот, готово, – протянул я листок.

Он глянул, удовлетворенно кивнул и отдал мне зачетку. На развороте гордо красовалась запись "Математическая статистика, отлично".

Круто было.

Вечером, когда я бухал на фонтанах, отмечая сдачу экзамена, знакомый чувак сказал мне, что сегодня ночью в общаге адски наваляли одному буряту. Что, типа, пацана чуть не убили, кровища там, все дела.

"Не повезло Сайбулу, по ходу," – подумал я.

А через час убрался просто в слюни.

ГЛАВА 10

Игра на деньги – это поединок. Победитель забирает выигрыш, проигравший отдает. Игра на деньги в казино – это иллюзия, потому что на самом деле никакого поединка нет. Исход заранее известен – казино всегда выигрывает, а игрок проигрывает. Если бы это было не так, то никаких казино не существовало бы. Это понятно каждому, но люди все равно приходят в казино. Снова и снова. Снова и снова.

Почему?

Допустим, вы первый раз попробовали алкоголь. Вам понравилось? Конечно, понравилось. Такое ощущение легкости, раскрепощенности, эйфории. Негативные эмоции уходят. Приходят радость и уверенность. После первого раза, вы выпиваете второй раз. Потом третий. Потом еще. Если в определенный момент не тормознуть, то алкоголь плотно войдет в вашу жизнь. Вы уже не представляете себе выходных без него. Вы не можете нормально расслабиться, если градус не разгоняет кровь. Без алкоголя вы уже не тот. Вы вялый, скучный и угрюмый. Вам нужен этот катализатор. Чем больше, тем лучше. Это наркотик. Чем дольше вы его употребляете, тем сложнее сказать самому себе – "Стоп".

Да, практически, невозможно.

Азарт – это очень сильный наркотик. Подсаживаешься быстро. Болевые ощущения, сравнимые с ломкой и похмельем, отсутствуют. Слезть проблематично. Проще вылечится от алкоголизма, чем перестать играть. Потому что игроки не подозревают о своей зависимости. То, что они больны, видят их родные, друзья, коллеги. Все вокруг, но только не они сами. Азарт – дело благородное. Кто не рискует – тот не пьет шампанское. Всё – правда. Азарт – это болезнь сильных и смелых, умных и благородных, красивых и одиноких. Алкоголь и наркотики косят слабаков и неудачников.

Азарт под корень срезает лучших людей. И это самое страшное.

Театр, как известно, начинается с вешалки, казино начинается с кассы. У кассы дежурит пара-тройка девушек с длинными ногами. Если вы первый раз в казино – они вам покажут, что где находится в заведении и, объяснят правила игры. Вход обычно платный. От пятидесяти долларов до нескольких тысяч. Эти деньги вам обменивают на фишки. Называются – lucky chips. На них можно только играть, менять обратно на деньги нельзя. А вот выигрыш уже выплачивается нормальными чипами, которые потом можно обменять. В залах стоят столы для рулетки, блэкджека и покера. Отдельно стоят автоматы. Есть также бар, ресторан и концертный зал. Пока вы играете – вам все бесплатно. В смысле еда, выпивка, сигареты. Если вход в казино не дорогой, то алкоголь лучше не пить. В общем-то, есть тоже не стоит.

Если вы садитесь за стол, значит, вы вступаете в игру. Просто сидеть и смотреть нельзя. С одной стороны стола дилер, с другой игроки, сбоку сидит ассистент дилера. Дилер сдает карты и ведет игру. Помощник следит за игровым процессом, решает проблемные ситуации. Если между игроком и дилером возникает спор, то он вызывает пит-босса. Пит-босс по рации сообщает работникам казино, чтобы спорный момент разобрали в записи. Над каждым столом висит камера, которая снимает игру. Чтобы играть и не выглядеть при этом клоуном, нужно запомнить характерные жесты, которые показывают дилеру, что именно вы хотите сделать. Для каждого вашего хода есть свой жест. Играйте молча, думайте быстро, пейте умеренно. Это хороший тон. Никому не понравится, если за столом сидит пьяный тупой урод, который полчаса думает перед тем, как сделать ход. При этом он размахивает руками, проливает алкоголь на стол, матерится. Самое дурацкое, что его вряд ли выгонят из казино. Потому что такие клиенты приносят огромную прибыль. Они проигрывают деньги тоннами, но ведут себя при этом очень некрасиво. С одной стороны их можно понять. Пришел в казино, незапланированно проиграл пару тысяч. Обидно, конечно. С другой стороны, если ты мужчина, то и вести себя ты должен, как мужчина. А не как быдло. Но каждый для себя решает сам. Лично мне кажется, что если играть красиво, то карта сама к тебе идет. Если вести себя по хамски, то ноль в кармане и похмелье утром – вот печальный итог твоего вояжа.

Игрок и дилер – два непримиримых врага. Не стоит этого забывать. Дилер никогда не будет на вашей стороне. Его работа – выигрывать, иначе его уволят. Если дилер подсказывает, то это не потому что он хочет, чтобы вы выиграли. Он хочет, чтобы вы выиграли сегодня, потому что тогда завтра вы обязательно проиграете в десять раз больше.

Как-то я играл в блэкджек в казино Bally’s. Симпатичная девушка-дилер ненавязчиво флиртовала со мной. Мы шутили и подкалывали друг друга. Я выигрывал. Настроение было хорошее. Незаметно для самого себя я начал играть гораздо азартнее. Эффект самца. Мои ставки почему-то увеличились, раз в пять. Когда очнулся, было уже поздно. Я проиграл всё. Дилер – это враг. Не стоит этого забывать.

Работа дилера по-настоящему тяжелая и очень неблагодарная. Далеко не все смогут так работать. Нужно иметь, действительно, крепкие нервы. Дилер не имеет права грубить, отвечать хамством на хамство. Игроку можно все, дилеру нельзя ничего. Молчать и терпеть издевательства – вот, что такое работать дилером. Я бы не смог. В казино Four Seasons давно работал некто Сергей. Это был высокий, худой и некрасивый мужчина. Изможденное лицо, нервный тик под глазом. Он сильно переживал. Каждая сдача карт была для него новым испытанием. У него очень сильно тряслись руки. Карты разлетались в стороны, столбики фишек рушились, когда он считал выигрыш. Игроки смеялись над Сергеем. Знаете, что такое, когда дилер непрофессионально сдает? Если кто-то за столом проигрывает, то он спускает всех собак на сдающего. Он придирается к любой мелочи. Опускает дилера при каждом удобном случае. При проигрышах проявляется истинное лицо человека. Если ты сильный человек, то ты молча уйдешь, не теряя лица. Отпустишь пару шуток по поводу себя и уйдешь. Быть благородным тяжело. Гораздо легче быть скотом. Ты проигрываешь, отрицательные эмоции копятся в тебе и в определенный момент все это выплескивается за столом. Естественно, под раздачу попадает ни кто иной, как дилер.

Дилеры работают минут по двадцать за столом, потом меняются. Например, начинается сдача. Вы отыгрываете всю колоду минут за пятнадцать. Дилер тасует карты, начинается вторая сдача. В середине колоды приходит новый дилер, а старый уходит за соседний стол. И так далее. Они постоянно меняются. Примерно через час за ваш стол снова придет первоначальный дилер. Сделано это с целью, устранить возможные сговоры дилеров и игроков. Когда Сергей сменял дилера за столом и начинал сдавать карты, то игроки просто убирали свои ставки и демонстративно ждали, когда тот уйдет. Они не хотели играть с ним. Над Сергеем смеялись все, включая пит-боссов. Я не понимал, почему он не сменит работу. Было очевидно, что казино – это не его тема.

– Делайте ставки, господа. – Срывающимся голосом произносил Сергей и трясущимися руками мешал карты. Карты мешаться не хотели, они разлетались по всему столу. Сергей нервничал еще больше. – Делайте ваши ставки, господа, – дрожа, повторял он.

– Сначала ты, пидор, уйдешь с этого стола, а потом мы сделаем ставки. – Отвечал ему мужик с некрасивым, в крапинках, лицом.

– Делайте ваши ставки, господа. – Сергей беспомощно призывал игроков начать игру.

– Сдавать научись, клоун. – Отвечал молодой парень. У него были грязные жидкие волосы и маленький лоб. По внешнему виду было сразу понятно, что он мудак.

– Я не буду с тобой играть, ты плохо сдаешь. Мне карта не идет. – Капризно надула губки женщина, похожая на жабу.

Честно говоря, я сам не хотел с ним играть. Если бы кто-то из игроков сделал ставку, то я бы пропустил раздачу. Но никто не захотел выступить. И я начал играть. Просто, чтобы разрядить ситуацию. Тогда мне не было его жалко. Да, какое там "жалко". Я только что за двадцать минут проиграл три сотни. Все сотрудники казино были для меня заклятыми врагами.

Я начал играть с ним один на один. Игроки облегченно вздохнули. Ситуация за столом разрядилась. Сергей благодарно посмотрел на меня. Ту сдачу я сыграл в одиночку. Выиграл, кстати. Играй красиво и удача не обойдет тебя стороной.

А через пару дней я играл в одном из арбатских казино. Сидящий рядом со мной мужчина поставил сто долларов на бокс. Это было много для него. Дилер, молодая девушка, сдала ему четыре и семь. Это одиннадцать очков. Любому, мало-мальски знакомому с блэкджеком, ясно, что нужно удваиваться, потому что у дилера была дерьмовая карта. Пятерка. Мужчина удвоился, он достал из кармана еще сто баксов и доставил их на бокс. Это были все его деньги. Девушка сдала ему девятку. В сумме у него вышло двадцать очков. Почти стопроцентный выигрыш, учитывая, что у дилера пятерка. Набрать с пятерки двадцать одно маловероятно. Но небольшие шансы все-таки есть. Так и случилось. Девушка набрала двадцать одно. Человек проиграл все деньги. Он покраснел, потом побледнел, потом отпил воды, потом снова покраснел. А потом он схватил пепельницу и со всей силы запустил ее дилеру в голову. Повезло и, он промахнулся. Пепельница пролетела совсем рядом. Охранники скрутили этого урода и выкинули на улицу.

Игрок и дилер – два непримиримых врага. Не стоит этого забывать. Но не стоит забывать и о том, что к врагу нужно относиться с уважением. Уважай труд других. Тем более, если это неблагодарная тяжелая работа. И придет успех.

ГЛАВА 11

Я сидел дома и не знал, чем заняться. По телеку только что закончился футбол. Пойти гулять? Не с кем. Почитать что-нибудь? Ломает конкретно. В общем, сидел и тупил. По-настоящему. Просто смотрел в одну точку на стене. Нда. Такие вот выходные. Спустя некоторое время, я достал со шкафа свой цветок. Длинный фикус с крепким стеблем и широкими кислотно-зелеными листьями. Он начал заваливаться на бок. То ли от старости, то ли от скуки. Я пересадил его в новую землю. Что только не сделаешь, чтобы убить время?

Утром я проснулся, дошел пешком до Лужников и поплавал час в бассейне. Проржавевшие железные кабинки в раздевалке, черно-белые фотографии советских чемпионов на стенах, просторные душевые, кое-где треснувшая кафельная плитка, пустые потрепанные трибуны, видавшие еще олимпиаду 80 и лозунг "Быстрее, выше, сильнее" выцветшей краской на доске над термометром.

После бассейна я поехал домой. Посмотрел футбол, пересадил цветок и теперь думал, чем заняться. Единственное, что мне пришло в голову, это дойти до магазина, купить пару дисков и заснуть при просмотре какого-нибудь гангстерского кино. Перспективы вырисовывались дурацкие.

Я уже оделся, когда позвонил Артем:

– Здорово, урод, – заорал он в трубку.

– Здорово, жирный, – обрадовался я.

– Что делаешь?

– Ничего. Хуйней какой-то весь день страдаю. По пиву может? – Предложил я.

– Подъезжай к нам, – сказал он, – мы с Ромой в пабе на Новокузнецкой.

Я пообещал, что приеду через полчаса.

Артем – большой и громкий. Его движения размеренные и чуть-чуть с ленцой. Бывший спортсмен со всеми атрибутами нынешней вполне успешной жизни. Рома, напротив, маленький и крепкий. У него цепкий взгляд с хитринкой. С ними я познакомился три года назад, с ними первый раз пошел в казино. Артем любит напиваться и дебоширить, Рома любит играть.

В баре я их сразу нашел, точнее услышал. Голос Артема звучал на все помещение. Когда я приехал, он пил гиннесс. Рома цедил виски.

– В казино заедем через час? – Спросил Артем. – Ненадолго.

– Зайдем на десять минут, быстро выиграем и дальше бухать, – подмигнул Рома.

– Поехали, – с радостью согласился я, – куда?

Бомбить по казино с этими персонажами было безумно интересно. С Артемом просто весело, а с Ромой познавательно. Я всегда ждал, что нового он выкинет в этот раз. Да и просто попить с ними пива и послушать истории об их казиношных выкрутасах уже здорово. Парни любили играть. Причем любили играть нечестно.

– В Wynn давайте. Там фуршет неплохой, – предложил Рома.

Возражений не было.

Мы проехали пару кварталов после пересечения с Ломоносовским, когда Рома попросил водителя остановить. Мы с ним вышли, а Артем поехал дальше.

– Давай пешком дойдем. Нам просто надо отдельно от него зайти, – сказал Рома.

Я не стал спрашивать, почему входить мы должны отдельно. Очевидно, что они задумали какую-то тему, чтобы обдурить казино. Я хотел до всего додуматься самостоятельно.

– Короче, заходим внутрь и на Артема не обращаем внимания, – предупредил Рома, – мы его не знаем. Да, и ты деньги не меняй на фишки, мы только один кон сыграем на рулетке и уедем.

В Wynn Рома купил фишек на пятьсот долларов, и мы прошли внутрь. Народу в зале много. В толпе вокруг рулетки я заметил Артема. Как и просил Рома, задерживать взгляд на нем я не стал. Рома потянул меня к фуршету. Все-таки в Wynn он довольно неплохой. Мы заказали выпить.

– Как там Нинзя? – Поинтересовался Рома. – У него все еще рвет планку?

– Почти нет, – ответил я, – сейчас очень редко.

Мы вспомнили, как были полгода назад в маленьком казино на проспекте Мира. Я, Нинзя, Артем и Рома. Мы с Нинзей тогда только начинали. Играли в блэкджек, каждый за своим столом. Нинзя напился и проиграл все деньги плюс зарплату своих подчиненных, которую он должен был выплачивать утром, и которая совершенно случайно оказалась у него в портфеле. Мы упустили момент его морального падения. Обратили внимание, только когда он громко затребовал себе еще карту на двадцати очках. В этот момент он был в тотальное говно и проиграл почти всю наличку. Мы схватили его под руки, вынесли из казино и увезли домой. Нинзя всю дорогу умолял занять ему денег, чтобы отбиться. Минус пять тысяч долларов за вечер – было чересчур даже для него. Отбивался он потом месяц – не пил и работал по двенадцать часов в сутки. Без выходных и без казино.