332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Егоров » Мистерия числа тринадцать. Часть 1 (СИ) » Текст книги (страница 1)
Мистерия числа тринадцать. Часть 1 (СИ)
  • Текст добавлен: 13 июля 2017, 00:00

Текст книги "Мистерия числа тринадцать. Часть 1 (СИ)"


Автор книги: Александр Егоров






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Пролог.

– Все, девчата, договорились: чтобы второго июня и духа вашего тут не было. Вещички свои в чуланчик сложите, можете даже замок на дверь повесить. Впрочем, чего красть-то у вас. Нищие, как церковные крысы.

Мужчина рассмеялся. Две женщины потупились. Будущее их пугало.

– Ну-ну, не дрейфите, – подбодрил их мужчина. – Мой племяш обо всем договорился. Пойдете в поход с сильной группой. Ну, конечно, посмеиваться над вами будут, не без этого. Могут, и поиздеваться. Ничего, стерпите. А вот то, что живы останетесь, гарантирую. Зато с сентября у вас будет постоянная работа. Что по нынешним временам дорогого стоит.

Женщины переглянулись, вздохнули разом.

– Итак, первого июня вы отсюда выматываетесь. Несколько дней перекантуетесь в гостинице. Потом идете в поход. Вернувшись в Москву, еще недельку-другую кантуетесь. Может, кто из новых друзей, подруг приютит вас. Горные туристы, они отзывчивые. Или хотя бы палатку одолжат, чтобы вы эти деньки на природе пожили, деньжата сэкономили. Насчет следующего вашего похода у племяша наметки есть, не волнуйтесь. Племяш у меня такой, что решил – сделает. Впрочем, группа, с которой идете в июне, знатная, проблем с участием во втором походе не будет. А как вернетесь из второго похода, езжайте к дочерям. Соскучились, небось. До сентября пробудете вместе, но не загуливайтесь. Третьего сентября, как штык должны быть здесь. Впрочем, можете и девчонок своих привезти. До школы отсюда, если полем, три с небольшим километра. Ну, все, я ухожу. До третьего сентября, милые.

Мужчина хохотнул и вышел из домика. Женщины вновь разом вздохнули.

– Может, привезем девочек? – робко спросила Катя. – Надоела разлука.

– Куда? – возмущенно сказала Соня. – Забыла, как мы зимой тут мерзли? Нет, за этот год нам надо этот домик утеплить, благо в строительных делах мы с тобой поднаторели. Да и времени будет достаточно. Не придется уже каждый день на работу ездить.

– Надо с лесником договориться на счет дров.

– Договоримся…

Глава1. Олег.

У них уже стало традицией: первомайский праздник проводить всей командой на Вышневолоцких озерах, у Лёни и Маши Северовых. Эта супружеская пара владела большим домом на краю, считай, уже заброшенной деревни, жила почти натуральным хозяйством, видя смысл жизни в том, чтобы как можно реже сталкиваться с цивилизацией. Собственно, хозяйкой дома была Маша, унаследовавшая его от деда и бабушки. Еще от бабушки она получила в наследство знание грибных и ягодных мест, а от деда – рыболовные снасти и умение рыбачить. Лёня же был художником, настолько хорошим художником, что без всякого блата стал членом Союза художников России. Рисовал он пейзажи: горы, реки, лес. А еще – по добытым Леной, Машиной старшей сестрой, заказам, эротические сюжеты. Лена была не просто родственницей, но палочкой-выручалочкой Северовых: она-то характером и способностями пошла в родителей, всю жизнь проработавших в торговле и достигших еще в советское время постов значительных. Специально для Лёни и Маши имела Лена в своей торговой корпорации художественную галерею-магазин и кафе «Лесная поляна». Впрочем, не только ради них, ибо в галерее владычествовал муж Лены, Артур, искусствовед по образованию, а делами в кафе заправляли младшая сестра Лены и Маши, Алла и ее муж Петр. Лёня – один тех, кого Олег повел в тот первый поход на Кавказ тринадцать лет назад. Тогда они еще не были Отчаянной Дюжиной, а прозывались Великолепной Пятеркой. Песня была такая: «И все в порядке, если только на площадке великолепная пятерка и вратарь».

Олег улыбнулся: не часто так бывает в туризме, когда первый состав остается костяком команды. У них получилось. Лёня Северов, Лидка Смирнова – именно Лидка, так как эта женщина никаких иных вариантов своего имени не признавала. Пришлось с этим смириться и Олегу, с детства не терпевшего уменьшительно-грубоватых Ванька, Машка и тому подобное. Лидку он долго не хотел брать в поход, считая, что в горах женщинам не место и если и берут их, так в большие и схоженные команды для развлечения, для антуража, более мягкого психологического настроя а не как полноправных членов команды. А потому его еще только формирующейся группе рано иметь женщин. К тому же, и возраст у девушки младенческий – только школу закончила.

Лидка добилась-таки своего: Олег взял ее – и не пожалел. Крепкая, выносливая, неунывающая, надежная во всем. Но вот мягкости и теплоты отношений Лидка не создавала. Всегда была резкой, грубой. Мальчишка, а не женщина. Когда восемь лет назад Лидка вышла замуж за Тараса Руденко, Олег, по-человечески радуясь за нее, сокрушался, что теряет такого члена команды. Но Лидка пропустила только один сезон, родив сына. Тот сезон вообще в зачет команды не идет: сложилось так, что Олег пошел один. Первый и, как он надеется, последний раз. Вообще-то не стоило и ему идти в поход, раз у его товарищей не сложилось. Но зимой умерли, друг за другом, его родители, гнетущая тишина в трехкомнатной квартире давило. И Олег попросту сбежал от этой тишины. Он нахмурился, вспомнив, что выпало ему в то лето на Хамар-Дабане, достал сигарету, закурил. Когда потом друзья расспрашивали его о том злополучном походе, Олег отделывался одним словом: прошел.

Кроме Лёни и Лидки в ту пятерку входили еще двое: Арнольд Вайсман и Митя Буркин. И оба они остались в команде, как на то надеется Олег, навсегда. Во всяком случае, до того грустного дня, когда сам Олег осознает неизбежность расставания с горами. Митя – его правая рука, бессменный завхоз и комендант лагеря на дневках. Арнольд же спустя два года взял на себя проверку новичков в тренировочных походах. Взял не случайно: уж больно круто обломались они с Мишаней и сестрами Беликовыми. Спустя еще три года надежным напарником Арнольда стал Коля Привалов. Жаль, что в этом году Коля с ними не пойдет. Причина более чем уважительная: в середине мая уезжает Коля на полгода в Японию стажироваться. Впрочем, сегодня Коля непременно будет: пожелать удачи, попрощаться и вообще, «надышаться родным воздухом перед отбытием на восток».

Олег посмотрел на часы: минут через десять начнут подтягиваться остальные. Он же сегодня вынужден был приехать чересчур рано: на этот раз застолья в их отделе не было, не до застолья всем было, бушевал в отделе скандал. И что самое обидное, он, Олег, оказался в центре этих распрей. По вине Маши Кашиной, новой сотрудницы отдела, девицы вздорной, привыкшей, что все ее прихоти окружающие принимают как должное и исполняют с радостью. Наверное, первый раз обломалась: в их отделе человека оценивают не по смазливости мордашки, а по уровню компетентности. А вот с профессионализмом у Маши туго получается, мягко говоря, слабенький она специалист. Олег украдкой полуобернулся, почувствовав на себе чей-то взгляд: черт, две женщины лет тридцати – тридцати пяти восторженно смотрят на него. Он нахмурился: женское внимание к своей особе не переваривал настолько, что слыл женоненавистником. Были на то причины. Буркнув, черт с вами, глазейте, Олег нарочито погрузился в воспоминания.

Да, второй поход Команды был куда менее удачным: Мишаня Дудко оказался в полном смысле слова маменькиным сынком, а Инна и Света Беликовы явно были озадачены поиском вариантов замужества. И когда поняли тщетность своих помыслов, обратились в двух стерв. И тут же получили от насмешливого Арнольда меткое и унизительное прозвище «телки». Зато еще в том походе он, Олег, понял необходимость иметь вот таких телок: на них он вымещал раздражение и дурное настроение, придираясь к каждому пустяку, а то и попросту придумывая якобы сделанные ими прегрешения. Поскольку же Инна и Света чуть ли не с первого дня раздражали всех – и особенно Лидку – сочувствия они не встречали.

В том же году в поезде, уже возвращаясь, они познакомились с двумя туристскими группами: одна из западного Подмосковья, а вторая – из Вязьмы. Всех их роднила привязанность к северным и сибирским горам. Там же, в поезде, договорились и о встречах. Осенний слет назначили на первые выходные октября, а весенний – на предпоследние выходные апреля. Легко договорились и о месте проведения слетов: район станции Партизанская, всем удобно. К тому же у Валеры Горина, руководителя самой большой – аж полтора десятка ребят и девчат – группы, в тех краях жили друзья, туристская семейная пара, уже закончившая активную туристскую жизнь, но, уверял Валера, они с удовольствием займутся организацией слетов. В разговоре выяснилось, что Ростислава и Аню хорошо знают и вяземские.

Начатая тремя, точнее, четырьмя, поскольку Ростислав и Аня продолжали холить в горы, представляя собой маленькую, но очень гармоничную команду, группами тусовка постепенно увеличилась. Сложилась и ее структура: восемь постоянных групп составили костяк тусовки, а все остальные, сиречь, любопытствующие, в своей массе способные сходить в один, максимум, в два похода, образовали массовку. Впрочем, были и приятные исключения: из массовки в Олегову Команду влились Петя, Ева, Леша и Настя. Хорошие ребята, особенно Ева, первая и пока единственная в их Команде, совмещавшая спортивность с женственностью. Но в основном из числа примкнувших к этой тусовке девиц Олег черпал телок-однопоходниц. Была в компании еще одна группа, державшаяся немного особняком: Кузьма и его девять женщин. Какой может быть горный туризм, пусть и с исследовательскими целями, в таком составе, Олег понять не мог. Горный туризм – занятие в основном мужское, женщин там единицы, причем, таких, как Лидка. Или Лиза, жена Льва Барашкина, руководителя вяземской группы. У группы, в которой один мужчина и несколько женщин, не походы, а пошлая развлекаловка, щедро сдобренная женскими сварами и истериками. Но, тем не менее, Кузьму руководители групп ценили и уважали. И Олег не был исключением. У Кузьмы, действительно, была исследовательская жилка. Он собрал досье на все северные и сибирские горы, где были не только литературные данные, но и его собственные наблюдения и изыскания. А возможности проводить изыскания у Кузьмы были отменные: каким-то – никто из участников их слета не знал, каким именно – способом он разбогател в начале девяностых, а потому мог отдаваться целиком горному туризму. Жил он со своим женским кагалом где-то неподалеку от Партизанской, в коттедже, содержа и себя, и женщин на проценты с капитала. И всю благодатную пору, с первых чисел мая и до последних чисел сентября проводил в походах, тасуя состав группы, чтобы и дом был присмотрен и ухожен, и все женщины побывали в походах.

А в следующем, девяносто пятом году в их Команду пришел Тарас, сослуживец Арнольда, и сразу же влился в ее костяк. На весенний слет следующего года Тарас привел свою старшую сводную сестру Оксану.

– Понимаете, свалилась, как снег на голову, – сказал он Олегу и Мите. – И выгнать ее жалко, и оставлять ее одну в своей квартире не хочу. Можно, я ее возьму в поход? Под свою ответственность, разумеется.

Олег подумал немного – и согласился. В том первом походе Оксана вела себя так, как и положено всякому среднему новичку: в меру безалаберно, частенько смешила всех своими ляпами. И когда женщина попросилась с ними и в следующий поход, Олег не отказал. Может, и потому, что уж очень безропотной была Оксана, спокойно сносила все его, Олеговы, придирки, не огрызалась. Пошла она с ними и на следующий год, в оба похода. И уже в самом конце последнего похода произошла та история, которую ему так хочется забыть, и которая никак не забывается…

…Соня еще раз искоса посмотрела на мужчину с рюкзаком. А что, вполне соответствует Командору, как того им описали: «…строгая мужественность лица, взгляд жесткий, порой становящийся жестоким…». Вот и сейчас во взоре мужчины так и сверкает жестокость. Наверное, заметил ее чрезмерное внимание, осерчал. Соня поспешно отвернулась, чтобы скрыть свою улыбку…

«И чего эти фифочки на меня так пялятся?» – с раздражением подумал Олег. Но тут его окликнул Арнольд, потом подбежала Настя Киселева, Митя… Восклицания, смех, кто-то – он не заметил, кто именно – представил ему двух новеньких – черт, те самые фифочки, чье пристальное внимание столь достало его. Олег рассеянно кивнул, даже не запомнив их имена. Последними прибежали Лидка и Тарас.

– Увольнялась с работы, – радостно сообщила Лидка. – Представляете, не отпускали меня в отпуск. Ну, раз работа мешает походу, то пошла она…

Лидка сказала, куда именно. Тарас и Миша рассмеялись, Олег поморщился: к Лидкиной привычке беззастенчиво употреблять матерные словечки он привыкнуть не мог, не терпел он женской матерщины, прощая ее – и то со скрипом – только Лидке, прощая потому, что это Лидка, надежная во всем и никогда не унывающая. И еще его коробила та легкость, с которой Лидка меняла работы: в их команде только она и Миша Хвостов считали работу досадной обузой, живя исключительно походами. Для остальных же походы были заслуженным, но только отдыхом.

Ради справедливости Олег признавал, что и в этом аспекте ставить знак равенства между Мишей и Лидкой нельзя. Для Миши – в чем Олег был уверен – походы были единственным, всепоглощающим смыслом жизни, у Лидки был еще один, не менее важный – ее мама, ради ублажения которой она забывала обо всем. «Интересно, – вдруг подумал Олег, внутренне усмехаясь. – Что выберет Лидка, если скрестятся поход и мамин вопль: дочь, мне плохо, дочь, ко мне?»

Глава 2. У Северовых.

Весело загрузились в электричку, весьма полную, несмотря на поздний час. Поначалу разговоры были сумбурны: некоторые не видели друг друга еще с рождественской встречи у Северовых. Лидка настойчиво уговаривала Колю уволиться и идти с ними в поход, Настя и Леша подкалывали друг дружку, Миша бренчал на гитаре. Только Арнольд обстоятельно расспрашивал о чем-то светловолосую новенькую, ту, что постарше. К досаде Олега новенькими оказались именно две фифочки, что так пялились на него возле вокзала. Раздосадованный этим обстоятельством, он даже не вник, кто именно их привел.

– Слушай, Тарас, – неожиданно для самого спросил Олег. – А где сейчас Оксана?

– Не знаю, Командор, – рассеяно ответил тот. – Она же мне не родная сестра, сводная. Да и увидел-то я ее впервые, когда мне было двенадцать лет. А после того злополучного похода она стала все реже и реже встречаться со мной. Когда же мы с Лидой решили пожениться, то вообще, считай, пропала из виду. Даже на нашей свадьбе не была. Только позвонила накануне, поздравила. И с тех пор не объявляется. А с чего это ты ей заинтересовался?

– Пока ждал вас, вспомнилась та история. Ну и…

– Хорошо, что мы с Лидкой тогда удержали тебя.

– Ты уверен?

– Конечно, – рассмеялся Тарас. – Лидка умница: сразу оценила ситуацию и буквально вцепилась в Оксану. Представь себе, что было бы, если бы мы вас не утихомирили?

– Не знаю, – задумчиво сказал Олег. – Да и чего гадать: изменить же нельзя. Ладно, не будем об этом. Не знаю, что это на меня наехало. Что за новенькие-то?

– Впервые их вижу.

– Что ж, дней через десять Арнольд вынесет свой вердикт. Впрочем, в этот раз он будет более чем пристрастен: с ними выходит тринадцать.

Олег и Тарас рассмеялись: суеверность Арнольда была в команде постоянным предметом шуток и подначек. Тут Миша негромко запел Визборовскую: «Нас опять ведут куда-то…». Песню дружно подхватили, и разговор об Оксане, пресекшись, вновь не возобновлялся…

…Когда дружно лезли в вагон, Катя замешкалась. А потому выбора места у нее уже не было, пришлось сесть на единственное свободное, где сидели Командор и еще один парень, круглолицый, улыбчивый, прибежавший к вокзалу последним. И помимо своего желания Катя услышала их разговор о какой-то истории с какой-то Оксаной, сводной сестрой этого Тараса. «Раз они познакомились, когда Тарасу было двенадцать, то у них общие отцы,» – мигом сообразила Катя. Ей стало любопытно, что за история приключилась тогда, почему Тарасу и Лидке надо было удержать Командора. Но как спросишь-то… Катя вздохнула и принялась негромко подпевать…

От станции по знакомой тропинке вышли к дороге, где их уже поджидал Лёня. Быстро загрузились в вахтовый «Урал», купленный Северовыми задешево в самом начале перестройки и поехали.

На месте были уже за полночь и, наскоро перекусив, легли спать. Встали поздно, весело позавтракали и принялись обсуждать маршрут похода. Олег разложил карты, показывал свои наметки. Митя и Арнольд обсуждали варианты аварийных сходов, вносили уточнения. Лидка возбужденно вглядывалась в карты, видя в линиях и точках склоны, реки, вершины и предвкушая борьбу со скалами, камнепадами, покорение грозных вершин. Леня принес три небольшие картины.

– Вот. Чтобы можно было представить, – сказал он смущенно. – Мы же уже были в тех краях девять лет назад, правда, не в июне, а августе. Сдается мне, ты решил повторить тот маршрут.

– Только заходную часть, – ответил Олег. – А потом мы перевалим через хребет и пойдем к озерам. И выходить будем иначе. Но это вынужденно, ибо четыре года назад станцию Водораздельную ликвидировали.

– Жаль, – вздохнула Ева. – Такая была симпатичная станция. И этот холм с плоской вершиной, где мы стояли. Чудо какое: сбегаешь по левому склону – быстрая речка с холодной водой, по правому – медленная с теплой.

– А какая рыбалка была на медленной речке, черт, запамятовал ее название, – в тон Еве проговорил Арнольд.

– На этот раз вряд ли удастся так покайфовать на выходе, – усмехнулся Олег. – Нынешний маршрут куда напряженнее того, девятилетней давности.

– Это и настораживает, – задумчиво произнес Леша. – Раскладка по времени напряженная.

– Все-таки за девять лет мы набрались опыта, – отпарировала Лидка. – За эти годы проходили и куда более сложные маршруты.

– Но в группе две новенькие, – вставила свою реплику Настя. – Да и не в августе мы идем, а в июне. А это север.

Олег нахмурился: в июне на север они ходили всего два раза. И девять лет назад попали-таки в половодье. Конечно, куда лучше было бы идти на месяц позже, но Петя Самойлов просил назначить поход именно на июнь, поскольку потом у него не будет возможности вырваться аж до середины октября. А на их фирме осенью и зимой отпуска дают только в исключительных случаях, к которым желание сходить в поход не относится. Петю поддержал Митя: Маша, его жена, должна была в конце августа рожать, боялся Митя оставить жену перед родами одну, тем более, что у Маши родни не было, а сам Митя порвал всяческие контакты с родственниками восемь лет назад. Вопреки мнению Булгакова, квартирный вопрос испортил не одних только москвичей, но и жителей всех крупных городов нашей страны. Олег вник в проблемы друзей и сразу планировал поход на июнь. А теперь и ему самому ничего не переиграть: еще в январе Василий Романович, начальник их отдела, не без участия самого Олега сверстал план так, что с середины июля начинается разработка новых программ. А раз так, до конца года будет работы невпроворот, не до походов ему будет во второй половине этого года. Шутка ли: закладывается принципиально новая система, которая обеспечит фирму работой не менее, чем на пять лет…

– Резон в твоих словах есть, – проговорил он медленно. – Но неравный по опыту и силам состав группы я учел. Два достаточно сложных восхождения выполним радиалками, новенькие смогут отдохнуть, а еще одно – разделением группы: ударная восьмерка пройдет траверсом вершины, а остальные обойдут ее вот здесь, через несложный перевал. Встретимся же вот у этого озера...

Леша Черняк чуть заметно улыбнулся. Понятно, что Олег, помимо обеих новеньких, отряжает в несложное прохождение Петю и Настю. Но этой группе тоже нужен старший. И таковым вполне может быть он, Леша. Так что ему вполне можно рассчитывать на две дополнительные дневки.

– ...А об особенностях этого района я консультировался с Кузьмой. Как вы знаете, – Олег чуть не сказал все, но вовремя вспомнил о новеньких. – Так вот, многие из вас знают, что группа Кузьмы бывала в этих местах и в июне, и в мае. Кузьма подробно рассказал мне об особенностях тамошних погодных условий. Очень многое зависит от начала половодья и еще больше – от его пика. Маршрут составлен так, что за два дня мы уйдем на абсолютные высоты восемьсот метров и более, где никакое половодье не будет угрозой. Выходить же будем вот по этому водоразделу. Костяк группы у нас сильный и ответственный, так что при необходимости увеличить темп движения сможем, разгрузив тех, кто послабее.

После детального и досконального обсуждения маршрута с удовольствием пообедали: грибной суп, настоящий, насыщенный, жареная рыба с картошкой и пиво. Напитки покрепче пойдут в ход вечером, после бани, поскольку еще не закончили работу. Отобедав и передохнув малость – негоже серьезные вещи обсуждать на сытый желудок, перешли к снаряжению. Лёня и Маша осенью приобрели отличную шестиместную палатку: зимой она Маше нужна, на подледный лов ходить, а летом послужит в походах. Решили так: в новой шестиместке будут жить пять женщин, а мужчины разместятся в двух четырехместках: старой Олега и совсем новенькой Арнольда. Из артельного снаряжения берут два примуса, бензин, разлитый по двухлитровым бутылям, три пятилитровых кана, тент со стойками, чтобы укрывать на ночевках рюкзаки, да и самим в случае чего укрыться от непогоды на маршруте, альпинистское снаряжение, исходя из особенностей и задач маршрута. Еще ремнабор и аптечку. Еды из расчета на девятнадцать маршрутных дня плюс суточный аварийный запас – тринадцать килограмм на нос. Спальники…

– Спальники и рюкзаки у новеньких есть? – строго спросил Олег.

– Есть, – ответила одна из фифочек, черноволосая, ответила, как показалось Олегу, несколько смущенно.

– Арнольд, в тренировочном походе проверь, что за снаряга, лады?

– Проверю, Командор.

Олег впервые за этот день посмотрел на новеньких. На вид, лет по тридцать с гаком. Черноволосая выглядит немного моложе, та, что посветлее – чуточку старше. Впрочем, угадывать возраст женщин – затея пустая. Ясно одно: не девчонки, что его, Олега, радует. На зрелых женщинах проще срывать досаду, виня как в действительных, так и в придуманных ошибках и прегрешениях: новички-парни сразу же начинают огрызаться, а новички-девушки усматривают в придирках черт знает что, а то и истерики закатывают.

Знал Олег за собой этот недостаток: потребность выместить на ком-то раздражение, усталость или попросту плохое настроение, и Команда знала, а потому они охотно брали в группу новичков. Не будет новичков, найдет Командор козла отпущения из числа стареньких. Да и устраиваемые Командором разборки оплошностей новеньких развлекали Команду, давая психологическую разгрузку.

Естественно, кого попало не брали: кандидаты в Команду должны иметь опыт хотя бы двух пеших походов, достаточно выносливы и обладать покладистым характером. Проверяли кандидатов в новички Арнольд и Коля, даже время таких походов уже устоялась: на девятое мая и на двенадцатое июня, чтобы каждый раз получились две ночевки с полноценным ходовым днем. Кто-то на этих пригородных походах отсеивался, кто-то, сходив-таки раз в горы, более такого желания не выказывал, и лишь единицы приживались в их Команде.

Женоненавистничество Олега имело вполне реальные корни, уходящие еще в юность. В одном из школьных турпоходов одноклассница при всех обвинила Олега в том, что он подсматривал, когда та писала. Девушка, с которой у Олега к тому времени завязался роман, на следующий же день порвала все отношения. И объяснения выслушать не пожелала. В десятом классе Олег влюбился в восьмиклассницу. Поначалу все шло хорошо, они радостно строили планы на будущее, вместе отпраздновали Олегов выпускной. Через год Олега призвали в армию. Первое время письма приходили через день, потом раз в неделю, раз в месяц… Приехавши в отпуск, Олег узнал, что Настя уже три месяца замужем и ждет ребенка. Были и еще попытки выстроить серьезные отношения, жениться, но все неудачные. Сперва Олег видел причины разрывов в роковом стечении обстоятельств, позже – винил в своих неудачах себя, после провала шестой по счету попытки обзавестись семьей провозгласил виновными женщин и твердо решил: семейная жизнь – не для него. Но монахом он не стал, короткие романы завязывал регулярно, строго придерживаясь трех ограничений: не давать женщине и тени надежды на какое-либо развитие отношений, никаких приключений на работе и даже намека на заигрывание в походах. Нелегко ему достались эти истины: ценой изгнания из институтского турклуба, отказа в направлении в институтскую же аспирантуру – припомнили ту историю – и одним махом подписанного заявления об уходе по собственному желанию задолго до истечения срока работы по распределению. Да и объяснения в отделе кадров на новом месте работы, почему уволили менее чем через год после окончания института, были не из приятных…

…Соня и Катя пристроились в углу комнаты, внимательно слушая рассказ Командора о предстоящем походе. Рассказ этот как-то не очень соответствовал тому, что им говорили в марте, уговаривая провести июнь в нетрудном походе с хорошей кампанией в горах, и женщины переглянулись недоуменно и немного испуганно. Впрочем, деваться им было некуда, деньги на билеты они уже сдали, работу, считай, потеряли, жилья у них до последних чисел августа не будет. Так что пути назад нет…

…– Митя, раздай всем билеты. Ого, – проговорил Олег, разглядев номер поезда. – Как ты умудрился тринадцать билетов купить в один вагон, рядом, да еще в начале? И на самый удобный поезд, а не на треклятый скоро-медленный? Фантастика!

– Секрет завхоза, Командор, – усмехнулся Митя.

– Да,– протянул Арнольд. – Недаром тебя прозвали Магом. Кто не сдавал деньги – мигом гроши на стол. Наш завхоз маг, а не Ротшильд.

Завершала этот день традиционная баня: огромный дом Северовых строил еще Машин дед, потомственный помор. Строил по северному: все под одной крышей. И баня просторная, на большую семью. Это уже Маша и Лёня, когда их дом стал местом предпоходного сбора Олеговой Команды, разделили ее на две части: мужскую и женскую, раньше-то баня была общая. Напарившись, Олег вышел на крыльцо покурить. Почти тут же вышла из дома и Лидка.

– Красота, – удовлетворенно выдохнула она. – Что ни говори, нет ничего лучше Северовской бани.

– Лучше гор и походов? – насмешливо спросил Олег.

– Ну ты сказанул, – рассмеялась Лидка. – Горы и походы – это вообще вне сравнений. Я говорю о цивилизованном мире, в котором приходится существовать между походами.

– А, – протянул Олег. – Тогда ладно. А то я решил было, что ты с походами завязываешь и переселяешься к Северовым. Места-то у них в доме полно.

– К Северовым хорошо приезжать, но не жить, – серьезно сказала Лидка. – Так спокойно и безмятежно жить я никогда не смогу. Мне темп нужен, возможность поскандалить, выказать себя. И потом мама. Она же городская женщина.

Олег понимающе кивнул: мама для Лидки была второй страстью, вторым смыслом жизни. А может, и первым. Интересно все-таки, что она выберет, коли возникнет такая неизбежность: поход или маму?

– Как новенькие? – спросил он затягиваясь.

– Клеевые женщины, – хмыкнула Лидка. – Телеса – закачаешься. С такими телесами не в поход, а в натурщицы к хорошему художнику. К Лёне, например…

Лидка, щедро употребляя соответствующие словечки, принялась детально описывать тела новеньких так, как описывала когда-то тело Евы, потом тело Насти. Вот такие Лидкины описания Олег всегда слушал, не морщась, считая, что без этих словечек тут не обойтись. Хотя ее цинично-издевательское отношение к другим женщинам удивляло: как-никак сама же женщина.

– Я не об этом, – хмыкнул Олег, с некоторым сожалением прерывая Лидкины откровенно натуралистические излияния.

– А что еще можно увидеть в бане, – усмехнулась Лидка. – Парились от души. Поговорила я с ними немного. Вроде все понимают.

– Надеюсь, ты объяснила им, что к чему. А то получится, как с Шурой.

С Шурой Долгиной в прошлом году получилось плохо. Весь поход терпела она придирки Олега, а уже в поезде обозвала его мужланом и солдафоном, а всей Команде сказала, что больше с такими выродками ходить не будет. А потом слушок пошел о Команде, нехороший слушок. Слава богу, знали Олега и его Команду все старики из их туристической компании, знали и уважали. Потому слушок и приглушили. Но повторения такого оборота ни Команде, ни ему, Олегу, не нужно.

– А как же, – хмыкнула Лидка. – Даже предупредила, что кликать их будешь телками. Ты же не удержишься.

– Не удержусь, – рассмеялся Олег. – Ну и что они на это сказали?

– Переглянулись, а потом та что потемнее говорит как бы сама себе: что ж, пусть прозывает телками. Вторая же только рассмеялась. Будем надеяться, что шуму после похода поднимать не будут. В общем, первое впечатление неплохое, а подробнее тебе дней через десять расскажет Арнольд. Да, рассказала я им для острастки, как ты тогда с Оксаной обошелся.

– Зачем? – нахмурился Олег.

– Не знаю, – пожала плечами Лидка. – Вспомнилось вдруг – и рассказала. Наверное, потому, что в те же места идем. Та история, ведь, на переправе через реку Ивовая случилась. Во всех подробностях рассказала, да от себя еще присочинила, чтобы уразумели, что бывает с нарушительницами дисциплины.

Олег помрачнел. Еще одну Лидкину черту он плохо переваривал – активное женоненавистничество. Любила Лидка смачно пересказывать почерпнутые, как она уверяла, из книжек описания унижений женщин, показывать соответствующие фотографии и рисунки. Олега это коробило: мужчина-женоненавистник – это еще куда бы ни шло, понять можно, но женщина-женоненавистница – это какая-то патология…

…Светловолосая, коренастая женщина подошла к Соне и Кате, оценивающе осмотрела их голых, хмыкнула презрительно. От ее взгляда Катя даже поежилась, почудилось, будто выставлены они с Соней на невольничьем торгу, а женщина эта из покупательниц, сейчас щупать будет: стоит ли купить, а если стоит, то за сколько.

– Так вот, девочки, – строго сказала женщина, наконец-то посмотрев им прямо в глаза. – Порядки в нашей команде строгие: никаких романов, никакого кокетничества, заигрываний. Так что на время похода забудьте о всех ваших матримониальных устремлениях и чаяньях. Понятно?

– На наших матримониальных надеждах мы давно поставили крест, – тихо сказала Соня.

– Хотелось бы верить, – ухмыльнулась женщина, переводя взгляд на Катины груди.

Взгляд был такой, что Катя не выдержала, покраснела.

– И еще усвойте: Командор наш – мужик суровый, к женщинам-новичкам строг до придирок, – продолжала женщина строгим голосом, совсем не вязавшимся с выражением ее глаз. – И Команда его в этом поддерживает. Звать вас будут телками, так уж у нас заведено. И каждой вашей оплошности спуску не будет.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю