Текст книги "Враги Господа нашего"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

ВСЕ ИХ ДЕНЬГИ. ВСЕ КАКИЕ ЕСТЬ.

Рядом стал конь.

Кто-то играет с ними… копает старые дела, поднимает старые связи.

Полетти играет на всех досках сразу, это даже не двойная игра. Вчера он принимал у себя не только Воронцова. Он принимал у себя Коклевского. А Коклевский – человек из польской группы, и приезжал он вместе с молодым Кантареллой, отец которого – диктатор Италии. Он знает очень мало, почти ничего, но достаточно для того, чтобы доставить неприятностей. Коклевского больше нет, но этого урока хватит ненадолго. Полетти пытается опереться на государство в своем противостоянии, и, если ему это удастся, им всем придет конец.

Рука коснулась короля и… оставила его на месте.

Полетти позвонил и сообщил о появлении русского не просто так. Он играет не за них, – а против них, он ненавидит их и стремится навредить как только может. Он хочет стравить их с русскими, с кем угодно. В расчете на то, что кто-то в этой игре примет решение помочь вернуть ему сына.

Русская разведка может пойти на это. Наверняка он на то и рассчитывал. Убить Воронцова, чтобы русские поняли, что находятся на верном пути, чтобы они прислали сюда второго, третьего, десятого, сотого…

Почему Воронцов? Неужели его отец оставил какие-то записи и теперь он идет по их следам? Если так, то его решение единственно правильное. С Воронцовым не договориться – тот, кто решил мстить, не договаривается…

Папский престол издревле был залит кровью. И недавние времена прибавили немало этой крови…

Интересно, какая смерть уготована нынешнему Папе. Графу Салези ди Марентини…

Схватка.

Избрание Папы Римского всегда сопровождалось интригами, и далеко не всегда Папой становились кристально честные, достойные люди. Александр Борджиа, ставший Папой, не перестал травить людей. Последний из Иоаннов Иоанн Двадцать третий благословил геноцид сербов и мечтал создать из хорватских усташеских банд новое войско крестоносцев с базой на территории африканской Франции. А как вы думаете, с чего это в Иностранном легионе, в Испанском легионе [26]26
  Испанский легион не так известен, как французский Иностранный, но он существовал и существует и в нашем мире, и в этом. Русские в этом мире служат в своей армии, в казаках, на Ближнем Востоке в охранниках, а вот воинственным и бедным хорватам податься некуда.


[Закрыть] столько хорватов?

Папа Иоанн Павел Второй, Папа-поляк умер после больше чем двадцати лет служения, хотя мог умереть в первый же год на площади Святого Петра от пули убийцы. Двадцать с лишним лет – это огромный срок, а тот факт, что Папа Римский является едва ли не самым абсолютным монархом из абсолютных, главой исполнительной, законодательной и судебной власти Ватикана, к тому же еще он официально объявлен непогрешимым. За двадцать с лишним лет Папе, при выборах бывшему компромиссным кандидатом, удалось создать мощную группировку поддержки. Она опиралась на австро-венгерское католичество, на католичество в Польше и на польские общины в Великобритании и САСШ. И в той и в другой стране было большое количество беженцев от «кровавого романовского режима» [27]27
  Тут сложно встать на чью-то сторону. Да, беженцы были. Поляки очень пассионарны, они потеряли свою державу потому, что так и не смогли создать мощную государственную машину, поляки попросту боролись со своим же государством из-за своего стремления к свободе, переходящего в анархичность. Поляки очень свободны, но эта свобода не такая, как у русских. Русские свободны внутренне, свободны в повседневной жизни, в то же время они понимают необходимость государственного порядка как осознанного ограничения свободы в политике. Полякам же нужно практиковать свободу на глазах у других. И если у русского свобода выражается в том, что он шпарит сто тридцать там, где висит знак «90», то поляку непременно нужно право «вольного вето», чтобы распустить парламент. Свобода поляков присуща Западу, вот почему поляки отлично устраиваются и в Великобритании и в САСШ, в то же время русских там считают несвободными и удивляются, как же они живут. Русские, в свою очередь, удивляются, почему их считают несвободными. Русским просто нужна другая, «повседневная» свобода, вот и все.


[Закрыть] , католиков, поляков, сбивающихся в небольшие, но крепкие, спаянные общины. В САСШ польские католики вообще доминировали во всех католических общинах страны. И так получилось, что Папа Иоанн Павел II в своем правлении опирался в основном на те страны, где католичество не было основной религией, а основной был протестантизм. Отсюда его попытки «навести мосты», публичное признание протестантизма и протестантов «братьями во Христе», хотя еще двести лет назад в некоторых странах протестанта ждала инквизиция и костер.

Польско-католическая группа образовала первую из групп кардиналов, которые готовы были побороться за папство. Лидером их был бостонский кардинал Михаил Поплавский, который был на четверть русским. Кардинал Поплавский был осторожным и крайне влиятельным человеком, лидером Морального большинства – крайне влиятельной католической организации, в которой состояли многие неоконсерваторы. Следовательно, за кардиналом Поплавским стояла вся государственная машина Североамериканских соединенных штатов.

Итальянская группа – ее представляли епископы и кардиналы только одной страны, Италии. Но они были самой влиятельной группой, и до Папы-поляка им всегда удавалось провести на папский престол своего человека. За итальянцами – все-таки территориально Италия очень небольшая страна – стояли самые разные силы, и всегда этого оказывалось достаточно. Это были сицилийцы, сицилийская мафия. Это были католические ордена, как официально существующие типа иезуитов, так и прекратившие существование много веков назад, такие, как орден тамплиеров. Это была венецианская черная аристократия, до сих пор сатанинской паутиной опутывающая страну. Всех этих сил – а они имели и деньги, и людей, готовых убивать, – всегда оказывалось достаточно. Их выбором был кардинал Алессандро Антонио да Скалья, на тот момент суперинтендант доходов ватиканского двора, кардинал-камерленго. Как потом оказалось, выбор был ошибочным.

Германская группа – чистый проект германской разведки, но подкрепленный всей мощью европейской супердержавы, Священной Римской Империи. За ней были некоторые африканские страны, Россия, Германия и, конечно же, бывшая Франция. Это были совершенно новые игроки, но у них хватало денег, а самое главное – был допуск к данным шестого управления РСХА, набравшим немало грязи на всех.

Их кандидатом был кардинал Йозеф Фрайзинг, епископ Мюнхена, относительно которого было известно только то, что он не в ладах с большей частью берлинских духовных лиц. Выбор был странный, но это был выбор немцев.

Немцы разобрались со всеми быстро и эффективно, но без крови. В североамериканский суд некая Джанна Семенс, урожденная Семенович, подала иск к одному из священников бостонской католической конгрегации и обвинила приходского священника в том, что тот совратил ее сына, певшего в церковном хоре. Священник мало того что был католиком, он еще был и поляком – для поляка, даже кардинала и архиепископа это свято. Конечно же, он попытался помочь своему собрату, соплеменнику, оказавшемуся в беде. Семье совращенного мальчика предложили сто тысяч сейчас и грант на обучение на пятьсот на будущее. Семья вроде бы согласилась, но тут по CNN грохнули сюжет о священниках-педофилах, насилующих детей. В итоге, слетел со своего поста и едва не угодил в тюрьму и сам кардинал Поплавский, а польская группа в Штатах была серьезно деморализована.

К кардиналу Алессандро Антонио да Скалье пришли двое и показали ему часть от списков масонской подрывной ложи «Пропаганда-2», где в числе прочих числился аббат да Скалья из Банка Ватикана. Опубликование этих списков в газетах могло вызвать новую истерическую волну охоты на ведьм, причем в неопубликованной части списков было много священнослужителей.

Кардинал да Скалья не только снял свою кандидатуру и поддержал немецкого выдвиженца, но и подписал расписку, согласившись стать платным осведомителем разведки рейха.

Барон Пьетро Антонио Салези ди Марентини, викарный кардинал Рима, на тех выборах не значился ни в каких списках. Он был просто еще одним членом коллегии кардиналов-выборщиков.

Папой стал кандидат немецкой группы. И этот выбор немцев тоже был ошибочным – просто Папа оказался излишне честным человеком, и его не на чем было зацепить. Первым же делом он начал расследовать финансовые махинации Святого престола через многочисленные ватиканские, итальянские, германские и швейцарские банки.

Папа Бенедикт XVI, он же кардинал Иосиф Фрайзинг, вскоре погиб в Аграме в результате террористического акта. Преступление до сих пор не было раскрыто – от честного Папы жаждали избавиться многие: от насквозь коррумпированных ватиканских дельцов до сделавшего ошибочную ставку немецкого гестапо. Известие о гибели Папы кардинал Алессандро Антонио да Скалья встретил в тюрьме Ватикана, где сидел, брошенный туда немецким Папой. Выборы прошли без него…

Новые, очень поспешные выборы Папы, проходящие в чрезвычайно тяжелой атмосфере, характеризовались раздраем и упадком среди всех основных противоборствующих групп. Польско-американо-британская группа решила попробовать счастья с довольно молодым кардиналом Кейлом Каллари, раскрученным на телевидении миротворцем. Немцы выставили нобелевского лауреата, кардинала Лойссера. Итальянцы – поскольку их лидер находился в заключении, выставили кардинала Франсуа Бушерона, известного как Монсеньор Париж, тоже известного миротворца. Это было все равно что конкурс миротворцев. После террористического акта, жертвой которого стал Папа, самое время продемонстрировать смирение, самое время…

Салези ди Марентини появился на втором туре голосования, хотя в первом он занял не четвертое, а третье место, опередив кандидата совершенно деморализованных поляков Каллари. Его считали запасным кандидатом итальянцев, а кардинал да Скалья сидел в тюрьме и не мог ничего предпринять. Произошла совершенно нелепая ситуация – никто ничего не знает, но знает, что делают другие, и на этом основании с умным видом делает то же самое. Чьим же, если не итальянским кандидатом, был викарный кардинал Рима?

На самом деле Пьетро Антонио Салези ди Марентини опирался на совершенно новые силы, до сих пор никак не участвовавшие в забеге. Это был барон Карло Полетти, который сейчас держал все деньги Церкви, а следовательно, и всю церковь за глотку. Это был Мануэль Альварадо, который мог предоставить бессчетное количество боевиков, готовых убивать во благо Церкви. И это были исламские экстремисты во главе с бывшим генералом шахской службы Абубакаром Тимуром. Если бы кто привлек к расследованию теракта в Аграме профессионалов из России, они быстро нашли бы сходство и с действиями исламских экстремистов на Востоке, и с некоторыми малоизвестными ликвидациями, проведенными шахской службой безопасности. Но русских никто к расследованию не привлек – зачем?

Кардинал Пьетро Антонио Салези ди Марентини стал Папой с минимальным перевесом голосов на коллегии выборщиков. Первым делом он повелел освободить из узилища кардинала Алессандро Антонио да Скалью и назначил его в Институт Святого Сердца, тайное банковское учреждение Ватикана которое к тому времени было пусто, как старый холодильник на свалке…

Кульминация

20 июня 2014 года

Рим, Римская республика

Воронцов

Думаю, настало самое время сделать следующий ход в этом шпионском преферансе. Я, кстати, не сравниваю это с шахматной доской или с го, потому что в игре явно участвует больше чем одна сторона. Го, кстати, это японская интеллектуальная игра [28]28
  На самом деле китайская, но Китай в этом мире считается частью японской империи, и все привычно говорят «японское», «японская».


[Закрыть], напоминающая индостанские шахматы. Возможно, я даже не знаю всех сидящих у стола игроков.

Следующим камнем, который я намерен был пошевелить в этом городе, являлся аббат, ныне кардинал да Скалья. Имя, известное мне от двух людей: от отца и от аббата Марка. Настоящая глыба в мире Ватикана, бывший кардинал-камерленго, отвечающий за государственные доходы Ватиканского двора, ныне Государственный секретарь Святого престола. В восьмидесятые он служил в Банке Ватикана и был в списке людей, с которыми контактировал мой отец незадолго до террористического акта на площади Святого Петра.

Учитывая то, что в те дни да Скалья был просто аббатом, такой контакт выглядит более чем подозрительным.

Как я узнал, какой именно камень переворачивать дальше? Очень просто, господа, очень просто.

На самом деле, открытый визит к барону Карло Полетти… я не возлагал на него особых надежд, такие люди просто так не раскалываются. Моя цель была пугнуть его и заставить звонить своим подельникам и друзьям. Разговоры эти, состоявшиеся сразу после моего визита в римский дом барона, перехватила система Невод, лучшая в мире система подслушивания и глобального шпионажа. Их перевели (с латыни) и расшифровали, а потом передали мне по Интернету. Файл с записями разговоров был разрезан специальной программой на две части и был помещен в двух разных хранилищах с двух разных компьютеров, – а я выкачал их, сшил и прослушал. Если британцы и смогут найти обе эти части и понять, что с ними делать (а «Эшелон» тоже не дремлет, и это надо постоянно помнить), – у меня будет фора по меньшей мере несколько дней.

Ах да… Еще одна новость. Молодой контр-адмирал Мануэле Кантарелла оказался жив! А в машине – в его машине! – погиб не кто иной, как кардинал Коклевский, епископ Чикаго. Как он оказался в той машине, Богу весть, и что это значило, тоже ведомо одному лишь Господу. Скажу только одно – я видел этого человека мельком рядом с бароном Полетти, и он показался мне похожим на постаревшего уличного бандита.

Визит к кардиналу-камерленго был более чем опасен: Ватикан суверенное государство, и в нем меня могут на законных основаниях схватить и сделать что захотят. Для того чтобы немного обезопасить себя, я решил максимально сократить время, которое будет у кардинала для принятия решения.

У меня было два места на выбор, где можно оставить машину. Площадь Иоанна Двадцать третьего или Порта Кавальери рядом с железнодорожной веткой, ведущей в Ватикан. И там и там – не протолкнуться от туристов, стоят туристические автобусы, потому что на территории Ватикана стоять им негде. Нечего и думать о том, чтобы в такой толчее выявить, кто еще здесь есть. Плюсом является то, что никто не вычислит и меня.

Машину я оставил на Иоанна Двадцать третьего, едва не разорившись на парковке – цены на парковку в центре Рима совершенно немыслимые. На мне была монашеская сутана с прорезью на боку, чтобы быстро достать пистолет. Монах рядом с Ватиканом – что может быть более логичным?

Я осмотрелся по сторонам – надо было как-то подстраховать себя. Все необходимое для этого я уже купил, оставалось найти добровольных помощников…

Дети.

На площади они были столь же привычны, как голуби. Дети беженцев из Сомали, цыганята… кого только нет. Каждый занимался своим делом: кто-то продавал освященные образки Девы Марии по пятьсот лир за штуку при себестоимости в сотню лир, кто-то торговал открытками с видами Рима и прочими немудреными сувенирами, кто-то набивался в самодеятельные экскурсоводы, а кто-то присматривался к карманам прохожих, причем, замечу, совершенно без ведома оных. Заметил я и то, что в разных районах площади работали разные группки пацанов и на чужую территорию они не вступали.

Переместившись так, чтобы мне было видно площадь, я набрал номер телефона, по которому не далее как вчера звонил барон Карло Полетти. Говорил он по этому телефону ровно двадцать одну минуту, после чего сделал еще три звонка – шесть, четыре и четыре минуты. Отдавал распоряжения своим подчиненным, это не особо интересно.

– Я слушаю…

Грубоватый голос, итальянский акцент.

– Нам нужно встретиться, господин кардинал, – по-итальянски сказал я. Познания мои в итальянском были довольно скромными, но нужные фразы я заучил вчера.

– Кто говорит? Откуда у вас этот номер телефона?

Слава современным технологиям, позволяющим автоматически переводить с голоса…

– От моего отца. Я князь Александр Воронцов, сын капитана 1 ранга Владимира Воронцова…

Трубка заткнулась.

– Я в Риме. Нам надо встретиться, и как можно быстрее. У меня есть информация для вас.

Снова молчание.

– Кардинал, я не уеду из Рима, пока не встречусь с вами.

– Хорошо, – решился кардинал. – Где и когда?

– Прямо сейчас. Не в Ватикане.

– Хорошо… Институт Святого Сердца на Виа Консилиационе. Справа.

– Я знаю, где это. Вас пропустят.

– Я в аэропорту. Буду через час.

– Скорее через два, – поправил меня кардинал. – Вы, вероятно, не знаете про римские пробки на улицах…

– Через два. До встречи.

Два часа я ждать не собирался…

Какой-то пацан пробегал мимо, я ухватил его.

– Нехорошо воровать, сын мой! – наставительно сказал я.

– Я не воровал, отче! – взмолился отрок и что-то ловко отправил ногой под днище стоящего рядом туристического автобуса. Этот бы талант да проявлять на футбольном поле…

Я достал купюру. Новенькую, хрустящую. Сто рейхсмарок.

Глаза пацана расширились.

– Настоящая?

– Вполне. Друзья есть?

Пацан что-то крикнул на своем языке…

– Вон там улица, видите?

Цыганята закивали.

– Держите!

Я раздал каждому по мощной петарде.

– Идите туда. Если я не появлюсь через час, начинайте хулиганить. Если вы увидите, как меня выводят из здания или как я выхожу с другими дядями, стреляйте прямо в нас этими штуками. Пусть кто-то из вас зайдет с заднего двора на Сент-Анджело и тоже смотрит, хорошо? Через час, поняли?

Один из цыганят почесал голову.

– У нас нет часов, дядя.

Вот черт… Об этом я и не подумал.

Расстегнул ремешок «Люминокса», снял с руки часы, протянул их старшему.

– Держи.

Цыганенок ловко схватил часы. У «Люминокса» известная репутация, для пацана это как дар небес.

– Все поняли?

– Все. А деньги, дядя?

– Я же дал. Это на всех.

– Тогда двести, дядя.

Вот вымогатели. Я достал еще купюру, тотчас сменившую владельца.

– Сделка?

– Сделка, дядя. А ты бандит?

– Нет, я священник.

– А пистолет зачем?

Мда… С таким подрастающим поколением… остается удивляться, как он еще при мне. Наверное, просто не решились спереть.

– Хулиганов много. Таких, как вы.

С этими словами я достал еще две красивые, в пять раз красивее, чем предыдущие, купюры.

– А вот это вы получите ровно через полтора часа на этом же месте. А если кто попытается вытащить у меня их из сутаны по дороге, тот серьезно получит, всем ясно? Ну… на позиции. Вы вперед, я за вами. Бегом.

Пацаны сорвались с места. Двести марок, вдобавок еще и часы и тысяча потом – дорого мне обошлись мои добровольные помощники. Хотя сразу девять человек…

Я пошел следом. Через площадь, известную тем, что рядом Кастель Сент-Анджело, военный замок, построенный специально для Пап на случай штурма города. Мимо туристов, среди которых кого только не было. Мимо итальянцев, которые убирали площадь, водили экскурсии и просто зачем-то здесь ошивались.

Виа Делла Консилиационе – широченная, по меркам Санкт-Петербурга, это проспект. Здесь когда-то была крыша – это была крытая галерея от Ватикана до замка, построенная так, что можно было держать оборону. Теперь по обе стороны улицы старинные дома, в основном здесь квартируют тесно связанные с Ватиканом учреждения, которым либо не нашлось места на суверенной территории, либо которые постоянно посещают граждане других стран и держать их в Ватикане невыгодно. Тут, кстати, недалеко сохранилась крытая галерея – галерея Савойя-Аоста, названная в честь старинных дворянских родов Италии. Можете сходить посмотреть, если будет желание. Но это я так, к слову…

Активного движения не замечено. Если кардинал готовит мне комитет по встрече, оно должно быть здесь именно сейчас. Останавливающиеся фургоны, нервно оглядывающиеся люди, возможно, даже мелькнувший силуэт на крыше.

Но ничего этого нет.

– Так… а это что еще, черт побери, такое?

Кажется, я сказал это вслух. Потому что впереди, метрах в пятидесяти от меня, остановилось такси, и из него показалась одна известная мне особа…

Кристина Уоррен

Кристина была испугана. Слишком много свалилось на нее, она и представить себе не могла, что журналистское расследование в считающейся цивилизованной Италии станет столь опасным… Смертельно опасным.

А теперь, закопавшись во все это поглубже, она понимала, что ее могут просто убить. Потому что оказавшиеся в ее руках документы много страшнее тех, которые в свое время разоблачили масонскую ложу П2. По крайней мере люди из П2 занимались политической коррупцией, но они не приносили человеческие жертвы.

А эти приносили…

В пакете документов, которые она получила в Лондоне, содержались ужасные вещи, но все это касалось денег. А вот то, что она узнала уже здесь, в предместьях Рима, все это касалось крови. Человеческой крови. Она сравнила свои записи с теми, что всплывали в Интернете, и пришла в ужас. Множество записей тайных месс, на части из них в жертву приносилось животное, обычно козел. Но у нее же на снимках приносились человеческие жертвы, и это соответствовало культу чернокнижников, антибиблии Ла Вея, сатанистов. В этом извращенном подобии религии для человеческого жертвоприношения годились только девственницы…

После того как она вернулась в Рим, Крис всю ночь металась на кровати и не могла уснуть. Как только сон приходил – вместе с ним приходили и кошмары. Незамысловатые, надо сказать, всегда одни и те же. Она видела себя на жертвенном алтаре.

Остаток ночи она и не пыталась уснуть. Просто сидела, сжавшись в комок на краю кровати…

Утром, невыспавшаяся и злая, она приняла решение. Самое глупое, какое только можно было принять. Типично британское – очертя голову вперед, на кишащий снайперами холм. Она решила посетить Ватикан, разыскать кардинала да Скалью, связанного с коррупцией и незаконными финансовыми операциями, и спросить его, что происходит.

Вице-адмирал князь Воронцов

Перед тем как идти в пасть волка, точнее, в град-государство Ватикан, я немного изучил вопрос. Из Банка Ватикана аббат да Скалья переместился в апостольскую палату, заодно став Генеральным администратором Папского двора, суперинтендантом собственности и доходов Папского престола и кардиналом-камерленго. Потом он стал Государственным секретарем Ватикана, а эта должность примерно эквивалентна должности премьер-министра. Кардиналом-камерленго он стал в девяносто первом и находился в этой должности до две тысячи седьмого, чем установил… вероятно, рекорд. В числе обязанностей кардинала-камерленго – удостоверение смерти Папы и объявление папского престола Sede Vacante, то есть вакантным, а также разламывание папского перстня и папской печати. При этом, перед тем как его разломать, можно проштамповать очень много бумаг, чтобы потом распорядиться ими по своему усмотрению. Но это так… не обращайте внимания. Просто я очень циничный человек.

То есть кардинал да Скалья был вторым человеком в Ватикане, и повидать его, чтобы кое-что прояснить, очень даже и стоило…

Граф Сноудон

Королевский егермейстер граф Сноудон тоже сильно вымотался за последние дни. Ему пришлось спать на земле, делать пешие прогулки в несколько миль, не спать по ночам. Но он перенес это гораздо легче, чем женщина, которую он охранял и за которой наблюдал. В отличие от журналистки, он не раз делал зимние марш-броски через Брекон-Биконс. А значит, был лучше подготовлен к экстремальным ситуациям.

Все фотографии, наблюдения и данные, которые смог получить, он упаковал в один архив. И сбросил в Лондон через форум, на котором путешественники обмениваются впечатлениями от поездок по Европе. Только очень подозрительный человек счел бы, что в любительском репортаже из северной Италии есть что-то подозрительное. Лейтенант знал, что в век тотальной слежки нужно просто не выделяться. Быть как все. Жить как все. Действовать как все…

Путь для обратной связи был намного сложнее. Для этого Алану пришлось съездить на Римский вокзал. На вокзале он встретил парня, заплатил ему деньги и незаметно забрал небольшой сверток размером меньше спичечного коробка. Контактер был тоже небритым, усатым, в черной кожаной куртке, несмотря на жару, и постоянно оглядывался по сторонам, очень правдоподобно. Только очень подозрительный человек мог подумать, что двенадцатый граф Сноудон провел встречу со связником, а не купил у торговца-цыгана дозу наркотика.

Сейчас граф Сноудон вместе со своими людьми из контрреволюционного крыла САС смотрели переданную из Лондона на флешке информацию…

– Так, твою мать… – выразил общее мнение граф.

На снимках было запечатлено лицо с кодом HPT, высокая потенциальная угроза. Иначе говоря, – список чрезвычайной опасности. Прогнав снимки через компьютер, удалось установить, что человек, ездивший в непонятный монастырь, – вице-адмирал князь Александр Воронцов, установленный русский разведчик. В файле указывалось, что он нанес огромный вред Великобритании и является прямой и явной угрозой британским интересам. Но подробностей этого в файле не было.

– Черт, я знаю его… – сказал Тим, один из сасовцев, – я хорошо знаю этого ублюдка. Мне следовало бы вспомнить…

– Что ты знаешь?

– Этот парень убил троих наших! Ника, Рика и Джима. Помните, они погибли в САСШ?

– И что? – спросил граф.

– Этот ублюдок убил их!

Атмосфера в комнате начала сгущаться как перед грозой. Причем граф от этого был вовсе не в восторге.

– Подробнее, – потребовал он.

– Мы выполняли задание. Надо было убрать одного урода… черномазого, он слишком много знал. Мы вышли на него, у нас была винтовка. Началась стрельба. Этот парень обошел нас с фланга и открыл огонь по машине. А до этого он разыскивался как маньяк-убийца. Помните – Лондонский снайпер?

Граф покачал головой:

– Нет, не помню. И тебе советую забыть.

Молчание в комнате стало оглушительным – только из-под окон доносились крики какой-то пьяной компании.

– Сэр? – спросил один из сасовцев.

– Прошу запомнить всех, и запомнить раз и навсегда, – твердо сказал королевский егермейстер – мы выполняем лично задание Его Величества. Это задание – важнее чего бы то ни было другого, в том числе и старых разборок из мести. Я прошу каждого из вас запомнить: вы выполняете то, что вам говорят. Не больше и не меньше. До тех пор, пока я не прикажу убрать этого человека – он должен оставаться в живых. Всем все понятно?

Никто не ответил.

– Кто думает по-другому? Сейчас или никогда.

– Сэр, этот человек представляет опасность, – сказал один из сасовцев.

– Мы не знаем, так это или нет. Мы не знаем, для чего он здесь. Мы не знаем, как он со всем этим связан. Пока не будет понимания, что он здесь делает, – никаких разборок, ясно, парни? Тебя, Тим, это касается особо. Поверь, я смогу найти способ наказать того, кто осмелился нарушить мой приказ…

И снова молчание.

– Я все сказал, – подытожил граф, – готовиться к завтрашнему дню.

Поскольку атмосфера в их убежище была невыносимой, граф вышел на улицу, чтобы немного проветриться. Заодно посмотреть, в каком состоянии мотоцикл…

Адриан Секеш

Адриан Секеш сейчас сидел на сиденье мощнейшего тысяча двести кубового стритфайтера «БМВ», припаркованного на повороте с Пьяцца Пиа на площадь Иоанна Двадцать третьего и дальше, на Виа делла Консиллиационе. Он привычно обогнал нужную машину, припарковался здесь десять минут назад, и на него никто не обращал внимания. Под курткой у офицера находился пистолет-пулемет с прямой обоймой на тридцать патронов и снятым прикладом – легендарный «МР-45» [29]29
  Британский «СТЭН», переделанный в Священной Римской Империи: горловину магазина поставили не сбоку, а внизу, сделали две нормальные рукоятки – спереди и сзади. Большая часть таких пистолетов-пулеметов выпускалась со встроенным глушителем. Закупался также русской армией.


[Закрыть]. Это оружие изготавливалось до сих пор в Киле, на нем не было никаких знаков, свидетельствующих о его происхождении, ни клейма завода изготовителя, ничего такого – официально в Киле вообще не существовало оружейного производства. Это оружие использовалось для ликвидаций, оно было столь дешево, что его можно было бросить перед отходом. Для немца мысль о том, что можно бросить годную вещь, просто невыносима, что бы это ни было.

На этой площади было столпотворение машин, туристических автобусов. Рядом мост Виктора Иммануила Второго, собор Святого Ангела, и это последнее место, где можно припарковаться тем, кто желает посмотреть Ватикан. На Виа делла Консиллиационе, широченной улице, ведущей к собору Святого Петра, не протолкнуться от машин, принадлежащих ватиканцам, и там же – откупленные туристическими фирмами автобусные стоянки. Секеш вообще не понимал, как римляне передвигаются по своему городу. В его понимании надо было все снести и построить заново, как немцы сделали с Берлином в тридцатые-сороковые.

Секеш взглянул на часы. Достал сотовый:

– Где вы?

– Стоим на мосту, – ответил старший группы сопровождения. В отличие от Секеша он был в машине и потому не мог передвигаться так же свободно, как Секеш. Для этого нужен был мотоцикл…

Отряд контрреволюционной войны САС

Британцы неосознанно скопировали немцев в том, каким образом они прикрывали свою подопечную. Если граф Сноудон прозорливо выбрал мотоцикл и теперь мог прорезать дорожный трафик как раскаленный нож масло, то бойцы САС взяли машину и теперь познавали всю прелесть римского утреннего трафика. Хуже того – машина их подопечной была меньше по размерам их «Альфы».

Но хуже всего было то, что немцы ждали появления кого-то вроде них и были готовы к этому, а вот британцы не были готовы ни к чему.

Адриан Секеш

Опытный профессионал, Секеш моментально заметил британцев. Их трудно было не заметить – по направленности интереса и еще по некоторым другим признакам. Секеш был одним из лучших стрелков Европейского континента и одним из лучших стрелков империи, до ГСГ-9 он прошел ад уличной войны здесь, в Риме, и в Милане в составе так называемого антикоммунистического фронта, сборной команды профессионалов из девятого погранотряда, горных егерей, парашютистов, боевых пловцов, полицейских из отдела по борьбе с особо опасными криминальными проявлениями. Уличная война – когда у тебя нет бронежилета, нет ничего, кроме пистолета и твоего боевого товарища, которого ты прикрываешь либо который прикрывает тебя. Они уходили на задания парами, как истребители в небо, они жили на улицах, проводя день за днем в океане злобы и ненависти, они готовы были убить или умереть в любую секунду, в любую минуту. Их жизнь и смерть разделяло одно – либо они первыми заметят бородатых [30]30
  Итальянские коммунисты-анархисты носили длинные волосы и неухоженные, клочковатые бороды. Это было частью вызова обществу. Опознать их было невозможно, потому что много молодых людей в то время отпускали длинные волосы, даже зная, что их могут убить по ошибке.


[Закрыть] – в окне, в машине, в подворотне, либо те успеют первыми. Каждый день на этих горбатых, мощенных камнем улицах разыгрывались маленькие, никому из сильных мира сего не интересные трагедии. Набирающая ход машина, автоматный ствол, град пуль. Три или пять трупов за две секунды – нормально. С тех пор Секеш научился жить как бы вовне себя, он мог разговаривать с человеком и одновременно смотреть на проезжающее такси, ожидая, как из окна высунется автоматный ствол, он мог выстрелить точно в цель с закрытыми глазами, хотя считалось, что это невозможно, он мог сказать, сколько человек стояло в очереди у булочной, хотя они миновали эту булочную час назад. Именно поэтому он отметил черную ««Альфа-Ромео», следующую за такси как опасность – в его времена полугоночная «Альфа» была одной из лучших машин континента. А когда он увидел, что в машине четверо, его подозрения превратились в уверенность.

В Италии, несмотря на палящее солнце и жару, запрещена тонировка стекол – полицейские должны видеть, что и кто находится в салоне машины, слишком часто напарывались, крови хлебнули. Поэтому Секеш видел тех, кто в машине, видел, как расположены их головы, сколько их, и даже смог достоверно предположить, кто это такие.

Чтобы не привлекать внимания, у Секеша был мотоциклетный шлем со встроенной телефонной гарнитурой. Он опустил руку в карман и прощелкал номер на ощупь. Только самый подозрительный человек мог бы сказать, что этот мотоциклист куда-то звонит.

– Алло.

– Это Второй, – Секеш назвал свой боевой номер, первым был сам Ирлмайер. – Движение справа от меня, четыре человека. Предполагаю, что гости с островов.