Текст книги "Бой вечен"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Тюлень вздохнул.

– Можешь подробнее?

– Позвонила неизвестная. Англоязычная. Она напугана, прибор показал, что говорит правду. Она говорит, что видела генерала Абубакара Тимура.

– Что… вот черт…

– Генерала Абубакара Тимура. Он сейчас в Каире.

– Черт… сэр, это может быть провокация, и не более того. Вы же знаете…

– Мне так не кажется. К тому же мы обязаны проверить, верно…

– Ладно… где это…

– Бар Кытта, акведук Аль-Хури. Я не припоминаю, чтобы этот адрес мелькал…

– Я тоже… Почему бы не поручить это нашей доблестной морской пехоте?

– Черт, Стив, да ты что, шутишь? Чтобы они опять наломали дров? Они не поймают генерала, даже если их ткнуть в него носом!

Морской котик промолчал, в трубке было только его тяжелое дыхание.

– Я захватил автомат. Еду туда.

– Черт… я на другом конце города. Мне потребуется время, чтобы добраться туда… Час…

– Полчаса, и ни минутой больше.

– Заметано, босс.

– Отбой.

Майкл прервал разговор. Почему-то он знал, что самый лучший способ командовать людьми – это вести их за собой. Никакого другого способа командования он не признавал.

Свой «Шевроле» он остановил прямо напротив бара Кытта, который был хорошо заметен на улице благодаря неоновой рекламе – очаровательная кошка из красных и синих неоновых трубок. Пока все сходилось. Он даже понял, почему женщина ждет в этом баре – это было самое приметное и оживленное место у акведука. А человек, который один, напуган и которому надо позвонить – идет именно в такое место.

Бар Кытта находился в месте, которое нельзя было назвать ни хорошим, ни плохим. Акведук Аль-Хури, старая архитектурная достопримечательность и прямо в Каире – здесь полно туристов. Раз полно туристов – то и полно полицейских. Рядом с побережьем Нила. Но раз полно туристов – значит, полно всякого темного люда шныряет – продавцы кусочков мумий, подпольные экскурсоводы, обещающие показать никому не известные археологические раскопки. Южнее – комплекс христианских церквей: Святой Варвары, Святого Георгия и Непорочного зачатия. И мечеть Амр ибн аль-Ас. Не раз и не два было, что правоверные, разгоряченные пятничным намазом – после намаза бросались убивать христиан, там спокойно никогда не было.

Но место не такое уж и плохое. Основные отели выше, поток туристов и туристические экскурсии до гробниц тоже выше плюс рядом – ветка метро. И Нил, а на Ниле есть и рыбаки, и скоростные лодки. Можно быстро смотаться, если почуешь неладное…

Он зарядил пистолет и передернул затвор. Грозное оружие – восемнадцать девятимиллиметровых усиленных патронов в магазине, девятнадцатый в стволе, и он умел с ним обращаться. Пистолет он засунул за пояс – не слишком хорошо, но у него не было кобуры, и пока сойдет так. Вскрыл упаковку с магазинами и зарядил автомат. У него в машине была спортивная сумка с принадлежностями для дайвинга, и он несколько секунд раздумывал над тем, не стоит ли вытряхнуть все в багажник, положить в сумку автомат и взять с собой на встречу. Потом решил, что это уже слишком. Пистолета хватит, чтобы, по крайней мере, защитить себя и дождаться помощи, в одиночку идти на захват особо опасного террориста – большая глупость. В разведывательной работе, за редким исключением, нет места героизму. Ты просто делаешь то, что надо делать, и не порешь отсебятину. Тогда что-нибудь да получится…

Автомат он положил на пассажирское сиденье. Машина низкая, стекла тонированные, ночь – никто не заметит…

Поставив машину на сигнализацию – воры в Каире орудовали днем и ночью, – он направился в бар.

Бар в это время был заполнен примерно наполовину подгулявшими иностранцами и египтянами. Открытой стойки с напитками не было, но все были навеселе – в половине египетских баров наливали из-под стола, как в Америке во времена сухого закона. Играла типичная египетская музыка – смесь арабской и местной, восходящей еще ко временам фараонов – когда Египет не был одним из мировых центров исламского экстремизма. Был здесь и стриптиз – совершенно западный шест, у которого извивалась полуголая танцовщица с глазами, подведенными тушью. Полно шармут, проституток – женщины-проститутки в основном работают с иностранцами и отличаются редкостным умением. Майкл проверил пару раз, но потом зарекся. Противно… да и Натали появилась.

Эту женщину он заметил сразу. В Египте женщины не носят джинсы. Даже такие сексапильные, обтягивающие и с низким поясом. Для женщины здесь надеть брюки – это вызов, отсутствие паранджи еще терпят, но за брюки могут забить камнями или зарезать прямо на улице, как овцу. А на этой женщине – была еще клетчатая мужская рубашка…

Она повернулась – и он увидел, насколько она привлекательна. Примерно его возраста, высокие скулы, как у славянки, миндалевидные глаза, которые могли бы скорее принадлежать итальянке, но глаза и взгляд типично британский или американский, не итальянский. Честный и прямой. Итальянки так не смотрят – они сразу начинают соблазнять. Косметики совсем немного.

Она чем-то напоминала его мать в молодости. Он видел фотографии.

Она повернулась и нашла глазами его. Потом – бросилась к нему, и хозяин бара проворно поспешил следом. Видимо, проблемы с деньгами…

– Господи… слава Богу…

Майкл улыбнулся улыбкой, которую девушки на коммутаторе посольства называли сумасшедшей.

– Все в порядке…

– Не совсем…

Майкл вытащил бумажник. Как и все разведчики – он не любил кредитные карточки и всегда имел при себе значительную сумму наличными. По кредитным карточкам – человека очень легко отследить…

– Сколько леди должна?

Он дал сорок долларов и заказал два кофе по-бедуински. Кофе по-бедуински – типично местный кофе, в западных странах он неведом. Его варят в турке, но не на огне, а в специальном сосуде, заполненном горячим песком, турку погружают в него чуть не по горло и уже это ставят на огонь. Песок передает жар огня равномерно. Кофе кладут в несколько раз больше, чем при обычной заварке, только молотый вручную, ни в коем случае не растворимый. Еще специи, секрет которых у каждого бедуина свой. Кофе этот подают в маленьких чашечках, примерно в четыре раза меньше, чем обычная европейская чашка, пить этот кофе нужно горячим, потому что холодным его выпить практически невозможно. Он не предназначен для того, чтобы наслаждаться его вкусом, вкус просто ужасный, и если не обожженные вкусовые рецепторы – проглотить его невозможно. Но чашка этого кофе – способна поднять даже мертвого и держать его на ногах целый день. Именно этот кофе признавался творением Сатаны и запрещался, именно этот кофе пили, когда отправлялись на долгое богомолье – он позволял держаться на ногах и молиться часами. Именно этот кофе сейчас был нужен Крис, чтобы прийти в себя…

Раскаленная лава вместо кофе обожгла ее. Закружилась голова.

– Господи… – просипела она, пытаясь прийти в себя. – Это что, гашиш?

– Нет. Просто кофе. А что – пробовали гашиш?

– Пару раз. Когда была совсем молодой и глупой.

– Так что насчет террориста? Где вы его увидели?

– Я же говорю – в Риме. Прилетела за ним сюда…

– Где он сейчас?

– Пойдемте…

Майкл проглотил свою чашку, поставил ее на стол.

– Пойдемте…

Местные шлюхи озлобленно взглянули на уходящую парочку.

– Вон там! – показала Крис. – Его машина стоит там, в проходе. Большая машина… немецкая, кажется.

– Не показывайте рукой!

– Хорошо, хорошо…

Майкл с сомнением взглянул на переулок. Темный, узкий, никак не обозначенный. В Каире таких полно, городу больше тысячи лет. В Средневековье можно попасть, всего лишь сделав несколько шагов в сторону от проторенной туристической тропы.

– Послушайте… раз уж я помогла вам… как насчет интервью. Этой мой хлеб…

– Пока мы ничего не знаем. И я не могу давать интервью.

– Вот так, значит…

– Пойдемте.

Взяв Крис за руку, Майкл перевел ее через дорогу, подвел к машине.

– Ваша?

– Да. Недавно купил. Садитесь. Не сюда, за руль…

Крис втиснулась за руль. С ужасом уставилась на лежащий на пассажирском сиденье автомат. Как и все гражданские, искренне стремящиеся чем-то помочь, Крис не осознавала всей серьезности происходящего. В понимании гражданских все бывает как в компьютерной игре или телесериале про полицию. Но когда видишь рядом с собой автомат… это впечатляет…

Майкл сунулся в багажник, вытряхнул туда все из сумки и переложил в сумку автомат и боеприпасы. Закрепил на каске монокуляр ночного видения, проверил его работоспособность, но надевать пока не спешил. Все же – это улица.

– А мне… что делать?

Майкл порылся в кармане и достал ключи.

– Немедленно уезжайте отсюда. Поедете прямо по дороге, дальше свернете направо и поедете по набережной. Увидите высотки. «Нильский Хилтон», номер семьсот восемнадцать. Ждите меня там.

– Но…

– Все нормально. Здесь никто ничего не скажет.

– Я не про это, – разозлилась Крис, – я остаюсь. В конце концов, я журналистка и этой мой репортаж. Я не собираюсь менять на «Нильский Хилтон», где меня примут за шлюху, репортаж, за который я потом могу получить Пулицера [48]48
  Пулицеровская премия – премия в области журналистики, едва ли не самая уважаемая в мире.


[Закрыть].

– Или пулю в голову, – сказал Майкл, – прямо сейчас.

Крис разозлилась.

– Парень, я больше года провела в Персии. Там не говорили «пардон» на каждом шагу!

Черт…

– Персия… знали вице-адмирала Воронцова?

– Нет. А кто это?

– Неважно. Сидите в машине. Не смейте идти за мной. Как только все закончится – обещаю, что подумаю о вашем репортаже. Понятно?

– Понятно… – сказала Крис, решив про себя, что как только этот самоуверенный наглец скроется в переулке, она пойдет за ним.

Майкл только улыбнулся.

– Как тебя зовут? – вдруг спросила она.

– Майкл. Меня зовут Майкл. А тебя?

– Крис. Кристина.

– Кристина… Сиди здесь.

Придерживая каску с ПНВ под мышкой, правой рукой он достал пистолет и снял его с предохранителя – нельзя занимать обе руки, хоть одна, но должна быть вооружена. Пошел по тротуару, направляясь к проулку – черной пасти во тьме…

Пригнувшись – противник обычно смотрит на уровне своего роста, – он выглянул в переулок. Совсем темно… темень страшная, но видно, что стоит какая-то машина. Большая.

Черт… по крайней мере в одном эта сумасбродка не солгала.

Он посмотрел назад – чтобы убедиться, что у него не возникло проблем. Но Крис – послушная девочка – сидела в машине.

Майкл даже не подумал, что эта красивая девочка с милым, мелодичным британским английским может работать на британскую разведку и заманивать его в ловушку. Или на кого похуже… а в последнее время исламисты появились и в цивилизованных странах, даже в САСШ, с ними боролись, но они были. Он был полупрофессионалом – именно полу – и никого не боялся. Из тех, кого можно встретить в темных проулках шпионажа и контртерроризма – только эти люди лишены страха. Боятся непрофессионалы – потому что этот мир темен, жесток и страшен. И еще больше боятся профессионалы – эти волки с поседевшей, многократно подпаленной шкурой, они боятся потому, что не раз держали на руках умирающих друзей и знают, что означают золотые орлы на черном граните [49]49
  Старая традиция. Тех, кто погиб на разведывательной службе под псевдонимом – хоронят на военных кладбищах тайно, без залпов над могилой, ночью, только в присутствии семьи и сослуживцев. Согласно протоколу – на могильном памятнике запрещено указывать имя, звание, годы жизни погибшего, оставлять фотографию. Все это – заменяет один позолоченный двуглавый орел, памятник в таком случае делается из черного мрамора. Орел означает, что похороненный здесь геройски погиб на службе России.


[Закрыть]. Майкл же был молодым волком, которого натаскали на человечину и бросили в бой… по-хорошему, ему пять-семь лет надо было бы отработать под началом кого-то старшего по званию и намного более опытного. Но таких – увы – осталось мало, и нужны они были совсем в других местах. Потому – остановить молодого волка в его прыжке на спину добычи – было просто некому.

Он достал телефон. Набрал номер.

– Да… – ответил Стив.

– Ты где?

– Черт… на набережной. Еще минут десять. Что у тебя?

– Я на месте. Информация подтверждается.

– Не лезь туда один! – крикнул тюлень.

– Не учи моченого. Я блокирую выход и буду ждать тебя.

– Принял. Десять минут.

– Добро.

Майкл спрятал телефон. Десять минут… офигеть просто. Как говорил один из инструкторов, когда гонял их по поросшим лесом арканзасским холмам, время – это жизнь. Интересно, а ты, отец – стал бы ждать десять минут?

Майкл часто вот так вот разговаривал с отцом, которого у него не было, и который вдруг появился. Отец не воспитывал его… но теперь он… иногда вот так вот говорил с ним. Заочно. Думал, как бы он сам поступил в такой ситуации. Гордость не позволяла ему найти отца и просто о чем-то спросить… но часто у него перед глазами стояла та облицованная мрамором тихая площадь в Севастополе и те слова, что говорил ему отец.

Он решил, что просто стоять здесь глупо. Да, глупо… Он приведет в боевую готовность винтовку и возьмет проулок под контроль. Если эти ублюдки задумают побежать – он сможет отреагировать немедленно. Ночь, прибор ночного видения, автоматическая винтовка, фактор неожиданности и его умение стрелять – все будет на его стороне. Он сможет убить или серьезно ранить всех их, прежде чем они смогут предпринять что-либо против него.

Да… так и надо поступить.

Он надел каску, опустил в рабочее положение ПНВ. Снял с предохранителя карабин и занял позицию за углом… не самая плохая позиция… две трети тела защищены стеной. Но не от…

Через пару секунд «Майбах» взорвался…

Генерал Абубакар Тимур – а это и в самом деле был он – стоял на втором этаже ничем не приметного каирского дома. Жара постепенно спадала, уступая место приятной, теплой влажности каирской ночи, где-то в углу скреблась то ли мышь, то ли крыса. Мягким светом светился экран ноутбука, и в середине комнаты верный Абдалла, поставив на попа кровать держал дверь под прицелом укороченного ручного пулемета… что бы ни произошло, он даст им всем несколько секунд. В соседней комнате потайная дверь, она ведет в другое здание, а там, на первом этаже – ход в каирские катакомбы, о которых кяффиры вряд ли знают. Но все равно – генерала трясло от злости, от страха. Он не знал, на чем он прокололся, но чувствовал – волки рядом. Совсем рядом, настолько рядом, что уже слышно их тяжелое дыхание, мягкий топот лап по земле и щелканье клыков.

Все из-за женщин. Проклятые суки! Может быть, правы те, кто говорят, что лучше удовлетворять свои потребности с маленькими мальчиками, а от женщин держаться подальше? Нет на свете коварнее и страшнее существ, чем женщины…

Все началось с этой итальянской суки… Никто не имел права сказать Светлейшему, что она тварь, что она предаст – все молчали, потому что можно было поплатиться головой. И вот – итог. Он, генерал шахской армии, последний из воинов армии шахиншаха, вынужден побираться, как последний нищий!

Проклятые хитроумные кяффиры в очередной раз ограбили правоверных. Все знают, что Крестовые походы ради освобождения Гроба Господня представляли собой не больше, чем разбойные набеги. Но то, чего им удалось получить с помощью всего лишь одной проститутки – на порядок больше, чем все, что кяффиры получили во время всех крестовых походов.

И Светлейший – умнейший из умных – сам, своими руками отдал этой суке все!

Пусть ее душа вечно терзается в аду…

Но ничего… Никогда еще – меч не отступал перед блеском золота. И если эти римские пауки не отдадут то, что причитается ему по праву… разверзнется ад и Страшный суд – состоится прямо на улицах проклятого Рима.

Так будет…

Один из подручных генерала – протянул ему трубку сотового телефона.

– Эфенди, звонит Керим, требует вас…

Керим был еще одним из его тающей армии, одним из тех, кто воевал не за деньги. Он воевал только потому, что ненавидел, ненавидел настолько, что готов был рвать зубами глотки проклятых кяффиров. Сейчас – он стоял на противоположной стороне улицы и наблюдал за обстановкой.

– Говори… – прохрипел генерал. Он никогда не имел с собой сотового телефона… слишком часто для воинов Аллаха простой, безобидный телефонный звонок оказывался последним. Он всегда пользовался телефонами тех, кто был рядом с ним – а те их меняли едва ли не каждый день.

– Эта проститутка здесь! – сказал Керим. – Она стоит на улице, пытается позвонить по сотовому. У нее не получается.

Генерал мгновенно просчитал ситуацию. Значит, эта сука, которая следит за ним с Рима, – не знает о том, что в Египте нет роуминга. Он, когда сошел с самолета, – купил симку на всякий случай, пусть на один звонок – а она этого не сделала. Значит, она непрофессионалка? Но какого черта она увязалась за ним?

Узнала? Хочет получить награду?

Крис не знала, что пятьсот тысяч и сто тысяч – цифры устаревшие. В прошлом году – награды были увеличены вчетверо. А генерал это знал.

Проклятые суки! Проклятущие твари! Даже непрофессионалка – может быть смертельно опасна. На своем посту – когда еще существовало государство, – он много времени потратил впустую, пытаясь узнать, на кого работает эта итальянская тварь. И так и не узнал – потому что она, как оказалось, не работала ни на одно государство мира. Но причинила такой вред, какой не причинили все враги шахиншаха, которых растворили в кислоте или положили под асфальтовый каток. Проклятущие твари.

Для генерала Тимура и его людей было неведомо преклонение перед женщиной. Восхищение женщиной, ее красотой. Это было для них так же неведомо, как и стремление в космос. Все они были выходцами из пыльных трущоб больших городов, все они привыкли покупать женщин, как скот, покупать десяти-, одиннадцатилетних девочек в жены, насиловать их, потом закрывать их лица паранджой, чтобы никто не мог увидеть их, кроме их хозяев. Любой офицер гвардии шахиншаха мог убить свою жену, если та ему надоела – и за это ничего не было. Когда они кого-то арестовывали, даже своего товарища и сослуживца, – они обязательно насиловали его женщин, часто на глазах арестованного – это было одной из пыток, и никто никогда не понес за это наказание. Мерзость, злоба и убожество – вот что было в их сердцах и душах. И ничего более этого…

Он бы приказал убить эту суку – Керим встречал их в аэропорту, и у него был автомат. Но так поступают только дураки. Он привлечет внимание тем самым – и по его следу пойдет не глупая баба, а упившиеся кровью волки. Он знал, что у русских есть немало людей, которые будут преследовать его не за деньги, а чтобы отомстить за гибель товарищей и друзей. Морские пехотинцы, боевые пловцы, парашютисты, спецназ жандармерии, казаки. Государство предоставит им ресурсы – а они загонят его и убьют, как собаку.

Надо узнать, что этой твари известно, что она видела. Откуда она вообще.

– Укради ее. Выспроси все, что она знает. Потом избавься от нее.

Это означало приказ похитить женщину, пытать ее, потом зарезать и выбросить где-нибудь. Конечно же, изнасиловать, как без этого.

– Поздно, эфенди. Она подошла к бару, там полно людей. Я знаю хозяина этого бара, он не из наших, и у него есть оружие. Он стучит в Спешл Бранч [50]50
  Особый отдел полиции по борьбе с терроризмом. Название на типично британский манер.


[Закрыть].

Черт…

– Смотри, что происходит… Звони, если что.

– Слушаюсь, эфенди…

Генерал протянул телефон назад, его владелец тут же отключил его и вынул аккумулятор. Не дальше чем завтра телефон сменит своего хозяина. Каждый телефон – обязательное правило – использовался только один раз.

Черт… как не вовремя…

– Амир…

– Да, эфенди…

– Иди, проверь отход.

– Слушаюсь, эфенди.

Молодой фанатик взял фонарь, автомат и отправился выполнять поручение.

Генералу нравился Египет, он чувствовал в нем будущее. С тех пор как рухнуло ЕГО государство – он многое понял, многое переосмыслил. Они неправильно делали, что боролись с радикальным исламом. Надо было приручать его, направлять в нужную сторону. Если радикальный ислам опасен для твоего государства – он не менее опасен для чужого, и его надо просто использовать против своих врагов, точно так же, как и любое оружие. Если в твоей стране мулла проповедует о том, что надо идти и свергать правительство – убей его. Но поставь взамен такого, который будет проповедовать, что надо идти и грабить соседнюю страну. Твоего врага. Свергать правительство у соседей.

Здесь, в Египте – как нигде, заметна зарождающаяся новая революция. Новое пламя, что пожрет десятки миллионов. Местные военные слишком глупы, они не знают… а он уже знает. И применит свои знания на практике.

Генерал закрыл глаза… И представил себе – как толпа боевиков, как темная лава, катится по улицам чистенького, русского города, сметая все на своем пути, грабя, поджигая, убивая, не оставляя за собой ничего, кроме смерти. Это то, что будет. Это то, что должно быть. Миллиарды обездоленных, нищих, выброшенных из этой жизни – восстанут и, славя Аллаха, пойдут на приступ неприступных ранее твердынь. Многие погибнут, закрывая своими грудями других верующих – но многие выживут. И гнев их будет ужасен, Российская Империя рухнет под натиском новых татаро-монголов, и их земля – будет их добычей, и их женщины будут их добычей, и все их имущество будет их добычей. А потом, когда они насытятся русским хлебом, напьются русской крови – настанет черед остальных. Берлин… Париж… Лондон… Рим…

И меч их опустится к земле только тогда, когда не останется ни клочка на земле, где бы не прославляли Аллаха. Правильно сказано – мы принесем вам Ислам на лезвии меча.

Джихад…

– Амир… деньги пришли! – вскричал молодой боевик у ноутбука.

Генерал жадно впился взглядом в чуть мерцающий экран монитора. Деньги пришли… значит… эти твари опять решили от него откупиться.

Ничего… Придет и ваш черед.

– Переводи. Как обычно… нет, возьми по запасному варианту. Как мы никогда не делали.

– Слушаюсь.

Эта баба… как не вовремя…

– Телефон.

Генералу протянули еще один телефон, он набрал номер.

– Что на улице?

– Приехал человек, эфенди. Один, на какой-то машине.

– Какой человек? На какой машине?!

– Не знаю, эфенди. Кажется, итальянской. Спортивной.

Спаси Аллах от таких ишаков…

– И что?!

– Он с этой проституткой, эфенди…

– Один?!

– Один, эфенди. Я больше никого не вижу.

Что за бред. Итальянская машина… один человек…

Или это – для отвлечения внимания? Пока эти двое… этот на машине и эта тварь разыгрывают комедию на улице… может быть, где-то над Средиземным морем или уже над землей Египта мчатся черные, без единого ходового огня вертолеты, и люди в них в последний раз проверяют автоматы и альпинистское снаряжение для спуска по тросам?

– Сколько времени надо для завершения транзакций? – спросил генерал человека у ноутбука, прикрыв телефон ладонью.

– Две минуты, эфенди…

– Как закончишь, сворачивайся, уходим…

– Слушаюсь, эфенди…

Генерал снова обратился к телефону.

– Мне что делать, эфенди?

– Если кто-то из них сунется в переулок – взрывай. Увидишь полицию, десантников – взрывай. А минут через пятнадцать – все равно взрывай.

– Понял, эфенди.

– Аллах с нами.

– Аллах с нами, эфенди…

Генерал отключил телефон. И со злобой швырнул его об пол…

Керим не мыслил своей жизни без генерала. Как там… лишь джихад, лишь в джихаде жизнь ясна. Это было правдой.

Он был из Гвардии Бессмертных, личной охраны шахиншаха. Он приносил клятву верности Светлейшему. И когда Светлейший погиб – он без раздумий примкнул к старшему офицеру, продолжавшему борьбу.

То, что теперь он делал прямо противоположное тому, что делал раньше: раньше убивал исламских экстремистов, а теперь и сам был на стороне исламских экстремистов – это его ничуть не волновало. Персия была страной, в которой были верны человеку, а не идее. Это грязные арабы, чьи матери родили их от ишаков, носятся со своим Аллахом, а они – высшие существа.

Потомки ариев…

Он стоял в темноте небольшого подъезда уже закрытого на ночь заведения, держа руку на рукояти спрятанного под легкой ветровкой небольшого автомата. У него не было прибора ночного видения – но он и так хорошо видел, потому что его этому научили.

Русские научили…

Он увидел, как из кафе вышел человек, который приехал сюда за этой тварью. Как он усадил ее в машину. Как он, взяв что-то в руки, пошел именно туда, к дому, где сейчас был генерал.

Он огляделся. Слева, справа – никого. Похоже, что полиции нет, египетская полиция никогда не прибывает тихо.

Он достал из кармана сотовый, прощелкал номер. Генерал всегда ездил на машине, в которой была взрывчатка. Он был достаточно фанатичен и хотел, даже если его схватят русские, уйти как мужчина, унеся с собой в могилу как можно больше этих кяффиров. Теперь – эта бомба в машине могла сыграть роль отвлекающего фактора, чтобы уйти генералу.

Он прощелкал вызов. Теперь, нажать на одну кнопку и…

Аллах Акбар!

Он посмотрел – тот человек тоже разговаривал по сотовому. Отчитывается перед хозяевами? Вызывает помощь?

Потом он спрятал телефон, надел что-то на голову. Керим сумел разглядеть, что это каска с прибором ночного видения, такая же была у него. Потом он увидел и автомат.

Свет фар осветил улицу – шла машина. Человек выглянул в переулок. Потом надо будет пробежать до машины и схватить эту суку. В суматохе никто ничего не поймет.

Пора.

Керим нажал на кнопку и… Аллах Акбар!!!

Рвануло сильно…

Взрывы ДБ, дорожных бомб, как их часто называли, – практически невозможно увидеть. Это не артиллерийский огонь, который довольно красив, если смотришь на него с расстояния в несколько километров. Взрыв ДБ почти никто не запоминал, такая бомба взрывается на минимальном расстоянии от машины. Просто ты едешь, и вдруг… ты либо видишь облако пыли и грязи перед собой и треснувший, поврежденный триплекс, либо осознаешь, что ты не едешь, а лежишь вниз головой в искореженной машине. Или ты уже ничего не можешь видеть, понять и осознать – потому что ты мертв. Крис стала одной из тех немногих, кто видел взрыв ДБ и умудрился выжить, чтобы рассказать, как это.

Она смотрела во все глаза на этого парня… она совсем не так представляла себе разведчиков. Он был больше похож на киноактера, играющего роль разведчика… или они в самом деле такие? В нем детская беззащитность смешивалась с хладнокровием и решительностью, с какой-то опытностью. Как он хладнокровно оценивал ситуацию, как принимал решения, как готовился к бою, как держал оружие – уверенно-небрежно, как рыцарь, у которого оно давно стало продолжением руки и который уже привык к мечу на поясе так, что в нормальной жизни и не замечает, что он там есть. Смертельный коктейль для любой женщины до сорока. И… для нее тоже…

Да… держи себя в руках, старушка. Сейчас совсем не время раскисать… и не место.

Потом она увидела вспышку… невидимая полностью из-за стены, она была все же достаточно яркая… как зарница на горизонте в грозу. Или сухая гроза. Вспышка… и сразу серое облако, вырвавшееся из переулка – она видела такое в Ирландии… как гейзер.

– Майкл!

Она выскочила из машины и бросилась к нему.

Стив Рикерт, старший лейтенант ВМФ САСШ, временно прикомандированный к СРС (Каирская станция, сектор борьбы с терроризмом) – видел такое много раз. И сразу, с замиранием сердца, понял – Малек сунулся туда один.

И вляпался.

Рикерт был как раз тем самым профессионалом, который боится. Боится, потому что много всего видел. В один прекрасный день – он обнаружил своего напарника в пустыне. Точнее – верхнюю часть своего напарника, нижней не было, она превратилась в пепел, от нее вообще ничего не осталось, как в крематории – кучка черного пепла. Это называлось el guiso, тушить. Берется большая железная бочка из-под топлива, в нижней ее части ножом пробиваются отверстия, наливается немного солярки. Потом в бочку помещается связанный человек, солярка поджигается. Горит солярка медленно и плохо, поэтому человек сгорает не сразу и даже не сразу теряет сознание. Вот Рикерт и нашел своего напарника, такого же… идеалиста чертова в железной бочке. Он успел убить двоих мафиозо, прежде чем военная полиция вывезла его из Мексики. Еще несколько лет назад его бы ждал военный трибунал, но не сейчас. Людей, особенно профессионалов, не хватало, а нравы были куда суровей, чем до войны. Просто в его файле сделали отметку о запрете продвижения по службе и сунули сюда в расчете, что пуля или бомба исламских экстремистов сделает то, что не сделал расстрельный взвод. И что до этого – он принесет какую-то пользу.

Малек – так по-флотски он называл своего непосредственного командира – был совершенно отмороженным. С первого взгляда видно – маменькин сынок со связями, СРС и сектор борьбы с терроризмом использует как карьерный трамплин. Но первая же действительно серьезная операция заставила и Рикерта, и других людей, прикомандированных к сектору, серьезно задуматься. Парень не был гнилым, он не был из тех, кто готов подставить своего подчиненного ради того, чтобы спасти свою задницу, – а это и в армии, и на флоте ценили больше всего. Более того – он был совершенно отмороженным. Какая бы х… я ни въехала в его молодую баранью голову – он моментально, не взирая на опасность, на риск бросался это претворять в жизнь. Такие командиры тоже есть и в армии, и на флоте… их опасаются. Потому что они либо становятся адмиралами, либо гибнут до тридцати… и часто со своими подчиненными. И еще этот парень был трудягой. Он вполне спокойно мог остаться работать сверх отведенного времени и не видел в этом ничего такого. Но каким бы он ни был – с точки зрения боевых качеств он все еще оставался мальком…

Он уже выехал на улицу, был почти на месте, когда все произошло. Вспышка, дым… его сердце сжалось.

У него не было автомата – но он постоянно носил с собой девяносто третью «беретту» с автоматическим режимом огня, оружие способное очень на многое даже в бою один против нескольких. Бросив машину прямо посреди дороги, Рикерт выскочил из нее и бросился к дымному облаку…

Керим ожидал взрыва… но все же по нему ударило довольно прилично. Возможно, сыграли роль две предыдущие контузии… обновлять раз за разом дело скверное. Вонь… запах сгоревшей взрывчатки… основная масса осколков прошла правее… но все равно хреново. Керим спрятал телефон в карман и пошел к месту взрыва. Пошел… потому что бежать не мог… ему было плохо, во рту скопилась тягучая, вязкая слюна, его могло в любой момент вырвать. Он надеялся оклематься до того, как дойдет до этой твари…

И тут – едва не сбив его, остановилась машина, черный внедорожник, и какой-то человек с пистолетом – выскочил и бросился бежать к месту взрыва.

Соглядатай работал не один!

Керим остановился, оценивая шансы. Он стоял слишком близко к эпицентру взрыва… и из-за ударной волны плохо себя чувствовал. А теперь еще и этот человек с пистолетом. А если он здесь… значит, скоро тут будет полиция. И Спешиал Бранч…

Если бы эта сука была одна… можно было бы и рискнуть. А так…

Несколько секунд в Кериме боролись два чувства – долга и страха. Потом – он повернулся и бросился бежать…

Его окатило жаром… пахло горелой резиной, сгоревшей взрывчаткой… страшный, выворачивающий наизнанку запах. Когда он был на курсах подготовки – не тех, на которых долбают салаг, а настоящих – они вели огонь в помещении, наполненном смесью дыма и слезоточивого газа… они отстреливались по мишеням и выбрались оттуда, кашляя и выхаркивая свои легкие… а потом шли снова, если не отстреляли на норматив. Но тут – было еще хуже…