Текст книги "Последний бастион – 2. Бремя белых (СИ)"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Мозамбик, пограничная зона, Западнее Чиоко, 13 июля 2009 года

За ночное время мы успели сделать многое. Прежде всего – проделали в минном поле проход и перешли на ту сторону. Проход я пометил едва заметными колышками по обе стороны. Это плюс труп шакала на поле – достаточно для того, чтобы опознать место прохода при необходимости вернуться. Ночью же мы пересекли рокадную дорогу, идущую почти параллельно границе от Чиоко до Мачамбы и, заметя следы, отошли от дороги километров на десять. После чего я объявил привал…

Передвигаться по Африке на своих двоих – совсем не то же самое, что на комфортабельном внедорожнике. Многие туристические туры составлены так, что турист прилетает на самолете, садится в микроавтобус или открытый джип, приезжает в охотничий лагерь в буше и проживают там, выезжая на экскурсии по саванне на тех же открытых джипах и ступая на африканскую землю только в огороженном охотничьем лагере. Есть и такие вот сафари – когда клиенты даже стреляют из машин – спросом пользуется, хотя это охотой назвать трудно и можно проще сделать – завалить свинью или быка в загоне. То же самое будет…

Но настоящее сафари другое. Настоящее сафари – это когда группа охотников загоняет слона собственными ногами, походя в день по пятьдесят-семьдесят километров, или несколько дней караулит льва у приманки. Такие сафари заказывает не каждый – в буше охотник всегда повергается опасности, как бы силен, хитер и опытен он не был. В Африке не счесть могил тех, кто схватился, например, с раненым львом или что еще хуже – буйволом. Но это было настоящее сафари, большая игра со смертью для настоящих мужчин. А наша игра была еще страшнее – мы были на нелегальном положении в стране, где совсем недавно закончилась гражданская война. И более того – для того, чтобы получить ответы на свои вопросы, мы должны были попасть на самый охраняемый объект в стране…

Первые километры дались относительно легко. Плоскогорье сменилось ровной как стол, выжженной солнцем саванной, поросшей кустарником. Низкорослые, практически без листвы, с кривыми, сучковатыми ветками кусты. Красноватая, высохшая до звона, испещренная трещинами земля. Дорог здесь практически не было, да и людей тоже – на такой земле без искусственного орошения ничего расти не могло, а мелиорацию было организовывать некому. Искать нас здесь не искали – мы вообще пока никому не были нужны…

Солнце палило нещадно – вся одежда уже успела пропотеть и высохнуть, покрыться жесткой, раздирающей до крови кожу соленой коркой. Земля плыла перед глазами в каком-то призрачном мареве…

Самое главное в Африке – это вода. До ближайшего и очень крупного источника воды было семьдесят километров, по моим расчетам пройти мы их могли за полтора дня, воды у нас был, по крайней мере, полуторный запас. Можно было бы идти и ночью – но рисковать я не хотел. Ночью на охоту выходят хищники, обычно на человека они не нападают, но бывает всякое. А леопард, к примеру, может убить человека за секунду – охнуть не успеешь…

Уже в одиннадцать часов по местному я объявил привал – дальше идти смысла не было. По такой жаре – только получишь солнечный удар и подорвешь здоровье. Лучше несколько часов переждать самую жару на лежке и под вечер тронуться в путь опять…

Привал в пустыне (а по климату это место пустыне уступало не сильно) – вещь совершенно особенная. Для того, чтобы переждать жару и потерять при этом минимальное количество жидкости – нужно предпринять кое-какие действия…

Первым делом я выбрал место – в кустарниках так, чтобы к нам невозможно было бесшумно подобраться и чтобы можно было растянуть тент, защитившись от жаркого солнца. Перед тем, как зайти в кустарник, пошерудил там автоматным стволом, подождал. Если там и были змеи, то сейчас они ушли – змея никогда не нападет, если есть возможность уползти.

Несмотря на то, что вода у нас еще была, и ее должно было хватить – воды я все-таки решил набрать. Конденсат все равно лучше, чем вода Кабора-Бассы с брошенной в нее обеззараживающей таблеткой. Поэтому, пару кустов с хилыми, но все же листьями я накрыл полиэтиленом – хоть немного конденсата, а наберется. Копать землю, чтобы добраться до слоев, где есть хоть немного воды я не стал – смысла затрачивать столько энергии не было….

Закончив с первоочередными делами, я забрался под тент, посмотрел на Марину. Переход давался ей тяжело – серое лицо, потрескавшиеся губы – но темп она держала, не ныла и не жаловалась. Не каждый мужчина мог выдержать такой переход – а она держалась. Просто молодец, с каждым днем она мне нравилась все больше и больше. Не те куклы, что можно снять в баре в центре Вашингтона – накрашенные, пустые и глупые. Впрочем, самые сложности еще впереди, сегодня первый день пути…

Зимбабве, пограничная зона, Плоскогорье, севернее Русамбо, 3 июля 2009 года

Аль-Мумит всматривался в громоздившиеся на горизонте горы и пытался вспомнить, что они ему напоминают. Кажется – учебный центр, в котором он проходил курс обучения действиям в горах. Еще давно и в совершенно другой стране – но навыки, полученные им от кяфиров не раз спасли ему жизнь…

– Эмир…

Аль-Мумит молча повернулся.

– Они ушли, машину замаскировали. Видимо решили не рисковать и идти дальше пешком…

– Приведи Мтоку…

Через несколько секунд чернокожий сержант оказался рядом, преданно заглянул в глаза аль-Мумиту…

– Мои враги ушли пешком – неторопливо сказал аль-Мумит – они ушли в Мозамбик. Поэтому и мы пойдем пешком. Ты хороший следопыт?

– Да, бвана, все матабелы – хорошие охотники и следопыты

Слово "матабел" для аль-Мумита ничего не значило, впрочем, матабел – так матабел. Лишь бы след не потерял…

– И ты сможешь различить их следы?

– Да, бвана, даже если они прошли несколько дней назад, вот только…

– Они опережают нас на день максимум. Что – вот только?

– Они пошли туда? – Мтоку показал рукой в сторону изломанной линии гор на горизонте

– Да

– Там граница. И там минное поле.

– Минное поле? Какое?

– Большое, бвана… Его установили белые дьяволы очень давно, несколько десятков лет назад – но оно все еще забирает человеческие жизни…

– Большое – это какое? Десять метров в ширину? Двадцать? Тридцать? Там патрули есть? Наземные, воздушные? Колючая проволока, датчики?

– Метров двадцать, бвана, не меньше… А патрули… У нас бедная страна, бвана, да и зачем патрулировать границу, если мины убьют всякого, кто захочет ее перейти.

– Это не проблема. О минах позаботимся мы, главное – не потеряй след.

Аль-Мумит повернулся к командиру воинства моджахедов

– Подготовиться к переходу, срок – тридцать минут. Машины замаскировать. Оружие, запас воды и еды на три дня. Через полчаса выступаем.

– Может, дождемся темноты, чтобы идти через границу? – осторожно поинтересовался Али

– Дождемся, пока нас всех не перебьют? Выступаем через полчаса! Али, за жизнь и здоровье кяфира отвечаешь лично!

Моджахеды подошли к границе, когда на часах было уже три. Аль-Мумит огляделся в бинокль по сторонам – и в самом деле, накатанной колеи перед минным полем со стороны Зимбабве не было. Со стороны Мозамбика была, надо было, конечно выяснить график движения пограничных патрулей, но времени совершенно не было. Теперь, когда кяфиры идут на своих двоих и радиопередатчик не показывает их местонахождение через спутник – вероятность их потерять увеличивается многократно…

– Выставить дозоры – по сто метров в ту и в другую сторону. В каждом дозоре по три человека – пулеметчик, гранатометчик, снайпер. При появлении патруля – огонь на поражение без команды. Всем замаскироваться, саперов – вперед!

Основная часть группы террористов замаскировалась в ложбинке, невидимая с дороги. Усиленные дозоры разместились по сторонам и выше, занимая господствующую над местностью позицию – ими простреливалась дорога на территории Мозамбика по меньшей мере на семьсот метров как в ту, так и в другую сторону. Двое моджахедов, являвшихся нештатными саперами (откровенно говоря, львиная доля их опыта сводилась к установке фугасов на иракских дорогах) поползли по нейтральной полосе, разминируя полосу достаточную для того, чтобы отряд моджахедов прошел на другую сторону…

Естественно, они попали – не могли не попасть. Интервал движения патрулей в дневное время составлял два часа, ночью же они не ездили вовсе. Африканцы вообще неохотно передвигались ночью, не говоря уж о том, чтобы воевать. Поэтому Эдриану де Вету об обнаружении патрулями можно было не беспокоиться – а вот саперы аль-Мумита, уже преодолевшие четыре пятых заминированной полосы, оказались под ударом.

И остаться в живых они могли – чихание изношенного мотора они услышали за километр, когда с машины их разглядеть было невозможно. У каждого из них была маскировочная сеть – если бы они накинули на себя сеть и затаились – скорее всего, остались бы незамеченными. Бойцы мозамбикского пограничного патруля ездили здесь по несколько раз в день, патрулирование надоело им смертельно – поэтому по сторонам они не смотрели, не говоря уж о том, чтобы всматриваться в землю на заминированной полосе. Но тут саперам просто не повезло – один из них допустил ошибку. Накрываясь маскировочной сетью, он сильно оперся локтем об землю – и как на грех там оказалась противопехотная мина…

Взрыв противопехотной мины был несильным – просто земля вдруг вздыбилась красно-черным фонтаном, разбрасывая вокруг куски почвы, слежавшейся за много лет и по прочности несильно уступавшей камню, куски мяса и костей. Взрыв оторвал часть руки у незадачливого сапера, вогнав ему в бок осколки собственной кости. Кисть вместе с частью руки приземлилась на территории Мозамбика, сам же сапер пока оставался в Зимбабве…

Следующую ошибку допустили бойцы мозамбикского патруля. Их водитель со всей дури даванул на тормоз, буквально бросив пулеметчика грудью на пулемет и не давая ему сориентироваться и стрелять. Прошедшие горячие точки – прежде всего Ирак и Афганистан – в таких случаях что есть дури давят на газ – но этого парня призвали только три месяца назад, а за руль он в первый раз сел в армии. Увидев, как вперед, метрах в трехстах фонтаном вздыбилась земля, он инстинктивно нажал на тормоз…

Для моджахедов подрыв их товарища стал тоже полной неожиданностью – поэтому и они промедлили пару секунд. Этого времени хватило пулеметчику мозамбикцев – старому и опытному бойцу, раньше воевавшему за ФРЕЛИМО (В Мозамбике было две группировки – ФРЕЛИМО, поддерживаемая СССР и РЕНАМО, поддерживаемая ЮАР и Родезией. Гражданская война в стране шла больше десяти лет и разорила экономику Мозамбика подчистую. Мир был заключен только в 2001 году – прим автора), сориентироваться, навести ствол пулемета на место подрыва и нажать на гашетку… Град пуль калибра 12,7 миллиметра буквально в клочья разорвал незадачливого сапера. Одна из пуль попала и в его сотоварища, надежно замаскированного сетью – попала случайно, но раненых от таких пуль не бывает. Тяжелая пуля пробила моджахеда насквозь, вырвав часть позвоночника и уйдя глубоко в землю…

Выстрела снайпера террористов мозамбикцы не услышали. Грохот пулемета перекрывал все звуки на поле боя, боец в азарте давил на спуск, пулемет с грохотом и лязгом пожирал стальную ленту, выплевывая сгустки огня – и тут голова пулеметчика взорвалась серо-красным облаком, горячие сгустки заляпали других бойцов, в азарте строчащих из автомата по месту подрыва и совсем не смотрящих по сторонам.

Успел понять, что происходит только командир пограничного патруля – он как раз добивал магазин своего автомата, как вдруг сверху хлестнуло что-то горячее и мягкое, заляпав ему волосы. Он машинально провел рукой по голове, поднес к глазам – рука была заляпана бело-красными сгустками. Обернулся – и успел увидеть комету, летящую к Лэндроверу и оставляющую за собой серый дымный след. Потом мир разорвался огненной вспышкой…

Аль-Мумит спокойно прошел по расчищенной полосе до того места, где путь ему преградило кровавое месиво, в которое превратились двое его бойцов. Один из них – тот, что получил пулю в спину, был еще жив, но не кричал, не стонал, а страшно хрипел…

– Аллах Акбар!

Кровавые брызги оросили одежду аль-Мумита, но он уже думал, как преодолеть оставшееся минное поле – ведь оставалось не больше трех метров.

Придумал – отошел от края минного поля, достал две гранаты РГД-5, выдернул чеки, прицелился.

Бах! – фонтан земли на самом краю минного поля, сначала небольшой, через долю секунды еще один – побольше. Старая мина, не выдержав разрыва на поверхности, сдетонировала…

Бах! – второй куст разрыва вырос на самой кромке минного поля, там ничего не было. Проход был свободен…

Аль-Мумит махнул рукой, показывая, что можно выходить из укрытий. Моджахеды смотрели на него с восхищение – так точно бросить гранаты мог далеко не каждый…

– Переходим по одному, кто перейдет – занимает оборону по те сторону дороги. Кто подорвется – пристрелю. Вперед!

С сожалением, глядя на догорающий Лэндровер Аль-Мумит подумал, что машина на той стороне, да еще с крупнокалиберным пулеметом была бы весьма кстати. Но – не судьба…

Мозамбик, Район Чинханда, Вечер 13 июля 2009 года

В путь мы двинулись только в четыре часа вечера – когда спала одуряющая жара, и стало просто жарко. Удивительно – но преподанный еще в школе морпехов, на курсах выживания способ собирать влагу дал результат – примерно два стакана относительно чистой, горячей воды! Проглотили разом – воду надо было экономить, а эта вода – все равно, что подарок небес…

Свернулись, как смогли, замаскировали место лежки. И пошли вперед – я шел первым, навернув на автомат глушитель на случай неожиданных встреч. Марина отставала от меня на пятьдесят-семьдесят метров. Это и правильно – снайпер и должен так идти, чтобы в случае заварушки суметь залечь и поддержать огнем…

До заката удалось пройти еще двадцать километров – остановились, когда стало совсем темно, заметив подходящее место. Я глянул на карту – до берега оставалось примерно еще сорок, а дальше… а дальше как получится. Возможно, стоит раздобыть где-то лодку и оставшуюся часть пути до плотины преодолеть по воде. А может и не стоит – плотина Кабора-Басса сейчас основной источник валюты для нищего Мозамбика и поэтому они должны охранять ее как зеницу ока. В том числе и от нападения с воды – должны были усвоить уроки, преподанные родезийской САС…

Солнце закатывалось медленно – огромный багровый диск медленно, словно нехотя погружался в пучину горизонта, окрашивая весь мир в разные оттенки багрового и черного. И если мы готовились ко сну – то буш с наступлением темноты оживлялся…

В качестве место для отдыха я выбрал… дерево! Не знаю, как оно тут оказалось, при вечной засухе, как смогло вырасти – но оно росло, тянулось кривоватыми толстыми сучьями к небу. И его размеры идеально подходили для того, чтобы на нем переночевать.

Марине судя по ее уверенным действиям, ночевать таким образом было не впервой – поднялась, нашла место, привязалась чтобы не упасть во сне. На этой ветке она чем-то смахивала на огромную кошку – красивую, надо сказать. Чем больше я на нее смотрел… ну, да ладно, не будем. Как джентльмен, самые тяжелые дежурства я взял на себя…

Уже крыша поехала от недосыпа, перед глазами плыл какой-то черный туман – как вдруг меня буквально подбросило, я едва не свалился с ветки на землю. Чудовищный звук, больше похожий на рев самолетной турбины при взлете с авианосца буквально парализовал меня…

Лев!

Огляделся, стиснув автомат – вообще меня не пугало ничего, но лев… Самец льва мог достигать в весе трехсот килограммов, и такой вот зверюге постоянно хочется жрать. Лев был недалеко от нас – метрах в тридцати всего. Громадные, полыхающие желтым пламенем глаза с недоумением всматривались в нас – как посмели эти придурки заночевать на моем дереве…

Автомат я всегда держал в полной боевой готовности – патрон в патроннике, переводчик-предохранитель в среднем положении, на автоматическом огне. Но со львом это все не поможет – даже если я всажу в него целую очередь он, скорее всего, успеет до меня добраться…

Умом я понимал, что лев вряд ли станет на нас нападать, если до сих пор этого не сделал, что леопард гораздо опаснее, а буйвол – опаснее и льва и леопарда. Если лев перед нападением рычит и всегда нападает только на одного человека – то леопард при нападении убивает всех, одного за другим, причем с чудовищной скоростью. Вдобавок леопард охотится на обезьян, это его любимая еда – и он прекрасно знает, как расправляться с приматами – на уровне инстинктов. Бросается, задними лапами выпускает кишки, зубами вцепляется в голову или в горло, передними лапами снимает скальп – на это у него уходит секунда, после чего он бросается на новую жертву. Но опаснее всего – самый опасный из всей "африканской пятерки" – конечно буйвол. Несколько сот килограммов веса, каменные копыта, рога и крайне дурной характер. Вдобавок буйвол очень хитер – как человек. Нападает он всегда со спины, и всегда бесшумно – он не рычит перед нападением, как все кошачьи. Бесшумно и молниеносно – остановить его может только смерть…

Но рядом не было ни леопарда и не буйвола – был лев. Скорее всего, молодой и любопытный самец, явно хорошо пообедавший днем и желающий с кем-нибудь пообщаться. Вот только я общаться с ним не хотел…

Лев оказался не один. Посмотрев по сторонам, я увидел еще в двух местах горящие желтым угольки глаз – похоже, собрался весь прайд (львиная стая – прим автора). Гранату что ли кинуть…

– Не бойся. Они просто хотят проверить – кто кого…

Сосредоточив все свое внимание на львах, я даже не заметил, как ко мне подобралась Марина

– Хороша проверка… А если бросятся?

– Не бросятся. Если бы захотели броситься – бросились бы. Иди, спи – я подежурю…

Мозамбик, плотина, Восточнее Чикоа, 16 июля 2009 года

Только когда мы вышли к плотине, я понял – насколько она огромна. Размеры просто чудовищны – плотина перекрывала узкое горное ущелье, и высота ее была не меньше сотни метров…

Это был памятник. Памятник человеческому упорству и трудолюбию, памятник прошедшим временам, когда этот континент еще не посадили на иглу гуманитарной помощи. Памятник временам, когда кормились трудом рук своих и испытывали гордость за воздвигнутое. Памятник временам, которые давно прошли…

Много лет в Мозамбике шла война. Слабый и коррумпированный красный режим едва держался, подтачиваемый постоянными нападениями проЮАРовских боевиков РЕНАМО. В свою очередь красные создали свою военизированную группировку – ФРЕЛИМО. Хотя одни от других отличались не сильно – каждая из них шла к власти, уничтожая соперников. Просто одним было выгодно называться марксистами, а другим – капиталистами. Вот и все.

Гражданская война коснулась и этой плотины. Плотина, да еще глубоководный порт Бейру – вот и все богатства Мозамбика, которые позволяли извлекать стабильный доход. Особенно плотина – добывающая промышленность ЮАР работала на полную мощность, и скупала все электричество, перегонявшееся с ГЭС "Кабора-Басса" в ЮАР по высоковольтным ЛЭП. И платила твердой валютой или южноафриканскими рэндами, обеспеченными золотом и бывшими в этой части мира мерилом для всех других валют…

Но этот поток иссяк и довольно быстро. Боевики РЕНАМО нашли простой и эффективный способ обескровить экономику страны – они стали взрывать линии ЛЭП, охранять которые на всем их протяжении было просто невозможно. А так же и нападать на бригады ремонтников, восстанавливающие ЛЭП после взрывов. Своего они добились и довольно быстро – громадная электростанция остановилась и простояла больше десяти лет, пока ФРЕЛИМО и РЕНАМО рвали на куски собственную страну…

Снова, гидроэлектростанция заработала только в начале двухтысячных – когда в обескровленной стране, наконец-то нашли формулу национального компромисса. И теперь я сидел больше чем в километре от охраняемой зоны и пытался понять – как же мне туда проникнуть…

Объект действительно охранялся на совесть – по африканским меркам. Два забора – один с обычной колючкой, другой под током. Между ними полоса, скорее всего заминированная – грунт скальный, обычную противопехотку не поставишь, но растяжек и Клейморов наставили. У самой плотины – патрули, пешие, на машинах здесь не проехать, интервал движения полчаса. Хорошо еще, что собак не видно. Прожекторы – пока они были выключены, но ночью их, безусловно, включат. Глядя на это все, я матерился последними словами. Когда дед проходил здесь – то еще ничего не работало, все было в разрухе и в запустении. Вот он и спрятал какое-то указание на дальнейший пункт маршрута, совсем не подумав о том, что ГЭС могут и восстановить. А мне теперь что делать?

Идти через колючку? Без спецсредств? Одному? Не получится. Шанс на провал слишком велик. А я отвечаю не только за себя – но и за Марину, что с ней сделают, если поймают – красивую белую женщину на юге Африки в беспредельной стране, где жизнь часто оценивается в стоимость одного автоматного патрона – об этом не хотелось даже думать. Нужно что-то придумывать…

Просмотрев через оптику всю линию укреплений, возведенных мозамбикцами, я понял, что она сплошная и идти через нее – смысла нет. Оставались КП на въезде на охраняемую территорию – но движение через них слишком интенсивное. Если уничтожить всех бойцов на КП – поднимут тревогу прежде, чем мы уйдем. А уходить потом от преследования мозамбикцев на своих двоих не слишком то хочется…

Оставался только один путь. По воде – рискуя, что тебя затянет в турбину. Но иного выхода просто не было, тем более что я был уверен – водный путь относительно свободен. Линию защиты строили африканцы в расчете на других африканцев – а они, как известно, плавают плохо и вообще избегают лезть в воду. Крокодилов там тоже не должно было быть – холодная проточная вода, а они любят тихие, прогретые солнцем заводи, где можно расслабиться и полежать в тепле. К тому же – местность гористая, береговая линия очень неровная – боевого пловца ночь не заметишь даже за несколько метров.

Кстати, хотите знать, что это были за цифры на обратной стороне фотографии плотины? Расстояния до ориентиров! Некий объект – и шесть промеров расстояния от него до различных ориентиров. Вычислениями я занимался полтора часа – благо в бинокле был лазерный дальномер – и кое-что выяснил…

Приняв для себя решение, я спрятал бинокль и направился обратно – в наш небольшой лагерь…

Марина, затаившаяся примерно в двух с небольшим километрах от плотины, мрачно смотрела куда-то вдаль…

– Что с тобой?

– Там кто-то есть.

– В смысле?

– За нами кто-то идет!

– Ты что-то видела?

– Они очень осторожны, очень. Но я чувствую – за нами кто-то идет!

Ее нервозность передалась и мне – как раз перед заплывом по Кабора-Басса. Некстати, ох как некстати…

– Чувствуешь – или видела?

– Если преследователи опытны, ты их никогда не увидишь – Марина улыбнулась мне, словно слабоумному – но кое-что я видела. Тогда, около Чикоа. Там слишком много следов и поэтому они были вынуждены приблизиться к нам, чтобы не потерять…

Сначала я хотел обругать ее последними словами – только паники сейчас и не хватало – но потом призадумался. Серьезно призадумался…

Кто напал на нас тогда, в Кингхилле? Что за группа – негры и арабы вместе? Что им надо? И куда они делись потом? Могло ли быть так, что они все время идут за нами? А почему нет…

– Как думаешь – они могли все это время идти за нами?

– Легко… Если у них есть проводник из местных…

– Но ведь мы ехали на машине…

– Есть местные проводники – их мало, но они есть – у которых инстинкты выслеживания передаются из поколения в поколение. Матабелы всегда были воинами и охотниками, выслеживание добычи у них в крови. Просто поверь в это – я сама не верила, пока не увидела собственными глазами. Могли!

Тогда все намного скверней, чем я думал. По моим прикидкам, если это те самые, что напали на нас в Кингхилле – их не меньше пятнадцати человек, у них могут быть и пулеметы и гранатометы. Двое опытных бойцов на хорошем рельефе местности могут поймать их в ловушку. Могут! Но это – если они будут владеть инициативой. Если инициативу захватит группа нападения – отбиться от нее вдвоем будет невозможно…

– Ты плавать умеешь?…

Марину я оставил на берегу – в принципе там существовало всего несколько мест, пригодных для того, чтобы выйти на берег группе пловцов. Почему их не заминировали, почему вообще никак не прикрыли – уму непостижимо. Впрочем – это африканцы, сухопутные крысы…

Для чего я потащил Марину внутрь охраняемого периметра? Не догадались? Если эти… кто нас преследовал, поняв, что она осталась одна, решатся ее захватить – она вряд ли отобьется. А здесь – ее будут охранять мозамбикцы, сами об этом не подозревающие. Остается только замаскироваться и все, тем более что патрули ходят только рядом с самой плотиной, сюда они не полезут, тем более ночью.

Не было здесь и крокодилов – как я и предполагал, холодная проточная вода была им совсем не по душе…

Объектом как я предполагал, был всего лишь камень. Да, простой валун, но очень странно лежащий на небольшом выступе, на горном склоне, севернее плотины. Пробив расстояния с помощью лазерного дальномера где мог, а там где не смог пробить, просчитав на глаз, я и наткнулся на этот самый камень. Интересно, а как эти расстояния замерял дед? На глаз, что ли…

Камень как камень, примерно прикинул вес – килограммов двести пятьдесят – триста, не меньше, просто так не своротишь. И стоит зараза "правильно" – на полке, прямо посередине. Как будто туда его кто-то поставил.

Еще днем я осмотрел маршрут. В других обстоятельствах простой – ни минусовок (плоскости с отрицательным углом наклона, слэнг альпинистов – прим автора), ни осыпей – но здесь восхождение осложнялось сразу несколькими факторами. Нашумишь – одного небольшого камня из-под ноги хватит – и охрана ГЭС врежет из крупнокалиберного пулемета, превратит в фарш. Днем подниматься нельзя – заметят, будет то же самое. Не успеешь спуститься до утра, до восхода солнца – останешься там на весь день…

Рюкзак я оставил внизу, рядом с Мариной. С собой взял только оружие – автомат с навернутым на него глушителем, четыре рожка, пистолет. Взял и бинокль – и больше ничего. При восхождении любой лишний вес надо умножать на пять…

Дошел удачно, сам не ожидал. Впрочем, и трасса восхождения ничего сложного не содержала – знай, ползи вверх, да смотри, куда руки-ноги ставишь.

Примерно в два часа ночи я, наконец выполз на площадку, матерясь вполголоса и проклиная тот день и час, когда решился поехать в Африку. Привалился к каменной стене, еще сохранившей накопленное за день тепло, немного отдышался. После чего начал ощупывать камень и думать, как его своротить.

За десять минут я убедился – рядом с камнем ничего нет и ничего не закопано. Оставались только две возможности – либо то, что я ищу, находится под камнем, либо я не там ищу и все мое ночное восхождение – впустую. И если это под камнем – как его оттуда достать.

Гребаный камень. Своротить его в сторону – нет подходящего упора, да и сама площадка невелика по размерам. Если упереться в скалу – то он волей-неволей полетит вниз. Представляю, как отреагирует охрана – сверху летит трехсоткилограммовый булыжник…

Собрал несколько небольших камней, чье падение вниз закончилось на этой скальной полке, подложил под валун, с трудом просовывая их под каменный бок. Будем надеяться, что если что пойдет не так, камень все-таки не свалится вниз. После чего, согнувшись, примерился, уперся ногами в каменную стенку, а руками и спиной – в неровный бок здоровенного булыжника, напрягся – и… ничего! Камень как будто врос в землю, он не поддался ни на йоту. Перед глазами аж поплыли красные круги – а камень не двигался с места.

Черт….

Немного изменил позу – плохо было то, что прикладываемое усилие шло не по прямой линии, а вбок, часть энергии терялась. Но даже так…

Снова напрягся, на какой-то момент показалось, что все напрасно и тут камень…

Дрогнул!

Совсем немного сдвинулся, буквально на миллиметр – но сдвинулся, оторвался от ложа, в котором пролежал пару десятков лет. Неужели ошибся, после всего сделанного – и ошибся…

Не ошибся. Планшет – небольшой кожаный планшет, который носят летчики, лежал с самого края, придавленный каменной глыбой. С третьей попытки я его нащупал, с пятой, рискуя оставить там руки – извлек. Сердце колотилось как сумасшедшее, в голове бухал паровой молот…

И все же – я это сделал, нашел третью подсказку! Значит – все не зря…

Вниз я спустился, когда уже занимался рассвет – в то самое время, когда ночь уже ушла, а Солнце еще не взошло и словно серая мгла окутывает землю. Еще бы полчаса – и спускаться мне пришлось бы при свете дня, скорее всего – под аккомпанемент автоматных очередей.

Марина ждала меня – замаскировавшись, прижавшись к земле, рука сжимает рукоять пистолета. Если не знать где она точно – и с десяти шагов не увидишь…

– Сваливаем! Есть!

– Ну, что там? – Любопытство Марины проснулось, как только мы отошли примерно на километр от охраняемой зоны. Я открыл планшет – там был только листок бумаги – на сей раз с точными (не знаю насколько) координатами места и описанием, куда надо идти. Видимо дед посчитал, что никто этот валун с места случайно не сдвинет, только тот, кто получил две предыдущие подсказки – поэтому можно не таиться и указать место без тайн и загадок.

– Конго…

Гребаное Конго. Верней не Конго – а демократическая республика Конго, бывший Заир. Была еще вторая Конго – так называемый Браззавиль. Не может быть, кстати, что там находится самолет – почти вся территория страны покрыта горами и джунглями, там нет нормальной посадочной площадки для транспортника типа С-130. Нету! Все более – менее подходящие площадки находятся под контролем либо правительственных войск, либо племенных бандформирований. Если только…

Да нет, не может быть…

Если только они сели на реку. В критической ситуации это допускается, у С-130 крепкий фюзеляж, высоко расположенные моторы. Его можно даже отремонтировать в полевых условиях после такой посадки – если она прошла удачно конечно…

Неужели рискнули? Самолет, доверху загруженный посадить на воду. Вполне возможно, место посадки было определено заранее, там на берегу их ждали сообщники, трактор, лебедки, чтобы вытащить самолет на берег и замаскировать. Почему бы нет? Кто рискует – побеждает, девиз САС. Неужели сделали…

– Там в Конго же…

– Да знаю…

Все я знаю. Знаю, что там каких только нет наемников – кубинцы, южноафриканцы, бывшие бойцы иностранного легиона, русские, сербы. Знаю, что там нет, и никогда не было мира, что в стране то тут то там происходят вооруженные мятежи, что процветает каннибализм, что вся новейшая история страны – одна большая кровавая вакханалия. Знаю, что эта страна буквально залита кровью, морем крови и кровь лилась там всегда, когда большими потоками, когда малыми. Знаю, что большая часть территории Конго – это либо поросшие лесом горы, либо еще хуже – тропические джунгли. Знаю, что пройти по этой стране может лишь опытный боец, прошедший серьезную специальную подготовку. Знаю, что выйти из этой страны живыми нам будет сложно…