Текст книги "У кладезя бездны"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ты уверен, что он был один?

– Выходной след только один, других нет, герр оберлейтенант

Оберлейтенант достал из кармана несвежий платок, промокнул потный лоб.

– Выступаем по следу – решил он – это так оставлять нельзя. Пусть кто-нибудь свяжется с вертолетом. Мы остаемся – а они пусть взлетают и убираются отсюда. Как вернутся на базу – пусть свяжутся с зональным штабом Люфтваффе, чтобы нам прислали беспилотник в подмогу. Через два дня, если ничего не найдем – эвакуируемся. Разбиться по штурмам! Предельная бдительность, этот снайпер может быть впереди и ждать нас. Брауде – распоряжайтесь.

– Яволь!

На следующие сутки уставшие германские солдаты вышли к проезжей дороге. Там – след неизвестного и его коз – оборвался.

Абиссиния, Аддис-Абеба
Несколько дней спустя

Черный микроавтобус Ауто-Юнион с тонированными стеклами – качнувшись на колдобине, которые были и здесь, на Ляйпцигерштрассе, и которую не засыпали хотя германцы сообщили о ней куда положено уже два дня назад – въехал в арку, отделяющую мрачное, без окон на первом этаже и с решетками на втором здание, стоящее квадратом на пересечении Ляйпцигерштрассе и четырнадцатого проезда – так его называли, потому что проще было запоминать местным. Это здание – было штаб-квартирой рейсхпредставительства РСХА, хотя использовалось мало. Людей не хватало, штаты сокращали за последние двадцать лет три раза, а те, кто остался работать– работали в основном в посольстве. Половина кабинетов было свободно – но здание содержалось в порядке и исправности, охранялось. Все, как и положено для здания, находящегося в собственности рейха.

Во внутреннем дворике из машины – выбрался здоровенный, под два метра немец, огляделся по сторонам, махнул рукой, чтобы стоящие на посту солдаты закрыли ворота. Когда солдаты сделали это – он протянул ручищу в салон и вытащил оттуда человека, судя по кистям рук чернокожего, а лица не было видно, потому что на голове был бумажный пакет, в каком продают спиртное. Следом – выбрался еще один немец.

– А ну, пошел, свинья! – взревел немец и придал ускорение задержанному солидным пинком под зад. Задержанный – пробежал несколько метров и, растянувшись на чисто выметенном асфальте взвыл.

Здоровенный немец подошел к нему, схватил за шкирку и потащил за собой. Двери были закрыты – и он открывал их головой задержанного. Кивнув стоящему на входе часовому, он протащил задержанного в длинный, плохо освещенный коридор первого этажа без окон. Второй немец взял у часового ключ от свободного кабинета. Они открыли кабинет и бросили задержанного туда, на полю Мебели в кабинете не было совсем, голые стены и пол – какой смысл держать здесь мебель, если тут никто не работает, верно? Здоровила немец отвесил валяющемуся на полу задержанному пинка, потом сорвал с головы пакет. Задержанный сплюнул кровь и начал жадно хватать ртом воздух.

– Хватит, хватит… – сегодня на рейхскомиссаре был черный, парадный мундир гестапо со знаками отличия и наградами, на идущем следом Зайдлере был штатский, аккуратно отглаженный костюм – фельдфебель, что вы себе позволяете? Я приказал доставить сюда задержанного, но разве я приказывал его бить?

– Задержанный оказал сопротивление, герр рейхскомиссар! – отрапортовал фельдфебель – поэтому я вынужден был применить к нему насилие. Унтер-офицер Бехтель был тому свидетелем, он подтвердит!

– Неосмотрительно. И все равно, вам не следовало нарушать моего приказа, фельдфебель.

– Виноват, герр рейхскомиссар.

– Выйдите отсюда. О том, как вас наказать, я подумаю позже.

Когда фельдфебель с помощником покинули кабинет – закрыв за собой дверь – лежащий на полу бывший генерал-полковник итальянской армии Айдид попытался встать – но это ему не удалось.

– Они! Они били меня! Их! Надо наказать!

– Накажем, обязательно накажем, не так ли, герр Зайдлер?

Зайдлер молча кивнул.

Они работали вместе еще в берлинской полиции – и потому привыкли работать в паре, подыгрывая друг другу. Ирлмайер говорил – Зайдлер смотрел, потому что очень важно наблюдать за невербальными реакциями преступника со стороны. Сейчас они играли в старую как мир игру «добрый полицейский – злой полицейский» но злым был не Ирлмайер, как могло показаться – а Зайдлер. Дело в том, что Зайдлер был похож на одного маньяка из криминального триллера, с успехом прошедшего по экранам синематографа – он повествовал о задержании одного психопата во Флоренции, бесчинствовавшего там два десятка лет. Зайдлер знал это и выработал очень неприятный, как у того маньяка взгляд. Люди под таким взглядом терялись – а Ирлмайер представлялся чем-то вроде воплощения строгого германского закона в мундире в отличие от психопата в штатском, который только молчит и зыркает на тебя.

– А как наказывать тебя, мой дорогой чернокожий друг?

– О чем вы? Я работаю на Берлин!

Рейхскомиссар безопасности Абиссинии присел на корточки рядом с поверженным на пол генерал-полковником.

– Видишь ли, мой чернокожий друг – не все так просто. Берлин здесь – это я. К тому же – я здесь работаю здесь вот уже двенадцать лет, и позабыл некоторые правовые нормы цивилизованного мира. Профессиональная деформация, наверное, лучше назвать это так. По мне – если человек нарушает законы и делает это помногу и с удовольствием – не человек и его нужно просто пристрелить, особенно если он – не одного со мной цвета кожи. А вот мой друг, доктор Зайдлер, который по странному стечению обстоятельств учился в том же университете что и я, и тоже имеет степень доктора права, думает по-другому, не так ли, герр Зайдлер?

– Совершенно верно, господин рейхскриминальдиректор – отчеканил Зайдлер

– Вот видишь? То, что я забыл некоторые нормы цивилизованного мира должно играть тебе на руку. Например, если ты будешь заниматься воровством на базаре, я прикажу тебя выпороть и отпустить – а вот доктор Зайдлер тебя посадит на каторгу, и ты будешь работать на рудниках. Если ты будешь подбивать людей на мятеж – я прикажу пристрелить тебя как собаку – а доктор Зайдлер сначала будет тебя судить, тратя драгоценное время и испытывая терпение рейхсминистра юстиции, который не любит выполнять лишнюю и бессмысленную работу. А вот если я знаю, что тебе привозят купленных на базаре и подобранных на улице семи – десятилетних девочек и ты забавляешься с ними всю ночь – то мне на это будет наплевать, потому что я знаю, что вы все недалеко ушли от обезьян, даже если на вас костюм за тысячу рейхсмарок. А вот доктор Зайдлер думает по-другому, он считает, что законы Рейха должны распространяться не только на территорию Рейха, но так же на все вассальные страны и рейхспротектораты. Потому что по его мнению современное германское право – плод труда десятков поколений германских юристов – светоч правды и мерило правосудия и несправедливо было бы лишать хоть какой – то народ привилегии находиться под его защитой. Что скажете, доктор Зайдлер?

Бывший генерал-полковник итальянской армии и начальник штаба колониальных войск в Сомали мелко застучал зубами от страха

– Совершенно верно, герр рейхскриминальдиректор – сказал доктор Зайдлер – вы как будто мои мысли читаете!

– Это верно, у меня есть такой талант – читать чужие мысли, поэтому я и нахожусь на своем посту. А напомните-ка мне, доктор Зайдлер, какое наказание по германскому уголовному уложению полагается для педофилов?

– Обычное либо любое иное удовлетворение половой страсти с лицом, не достигшим церковного совершеннолетия наказывается каторжными работами на срок до десяти лет, насильственное удовлетворение своей страсти с означенным лицом наказывается каторжными работами на срок до двадцати пяти лет, а насильственное повторное, либо неоднократное удовлетворение половой страсти с означенными лицами наказывается смертной казнью через повешение.

Рейхскомиссар похлопал успевшего обмочиться от страха генерал-полковника по щеке

– Вот видишь, мой чернокожий друг. Лично мне все равно, что вы делаете со своими детьми, пока это не касается белых детей – а вот доктору Зайдлеру – не все равно. Он так страдает от осознания того, что рядом с ним творится беззаконие, что не может нормально спать – видишь, как он устал, какие у него красные глаза. Он так плохо себя чувствует, что недавно он обратился ко мне за разрешением повесить кого-нибудь из вас, чтобы правосудие хоть немного восторжествовало. Я отказал ему в этом, потому что вы нужны Берлину – но теперь я все больше и больше убеждаюсь, что Берлину вы не нужны. Как же вы можете быть нам нужны, если мы только лжете нам, отказываетесь сотрудничать и от вас одни проблемы. Я, пожалуй, пойду…

– Нет! – бывший генерал-полковник хватко вцепился в сапог рейхскомиссара – нет, не уходите, герр Ирлмайер! Я же всегда помогал вам, как только вы о чем-либо просили!

– Так помоги мне и на этот раз, и будем считать, что этого небольшого разговора у нас не было…

– Но они меня убьют! И вас они тоже убьют!

– Ну-ну… – рейхскомиссар снова присел на корточки рядом с Айдидом – они могут убить тебя, это ты сказал правильно. Но вот меня они вряд ли убьют. И знаешь почему, шварце? Да потому, что я умею читать мысли людей! И им ко мне не подобраться! Что происходит в Италии!? Что происходит в Сомали?! Ну?

– Они… – генерал-полковник хватал воздух ртом как вытащенная на берег рыба – они собираются устроить мятеж! Государственный переворот! Они придут к власти!

– Это в Сомали – то?! Да ты бредишь, мой чернокожий друг…

– Нет! Не в Сомали! Не в Сомали! Умоляю, спрячьте меня от них! Они меня найдут! Найдут, потому что я их предал!

– Раз я сохранял тебе жизнь до этого, что мне мешает и дальше делать это?! Это моя земля и никто не придет сюда без моего ведома. Но скажи мне правду, а не тот бред, который ты несешь. Они хотят восстановить поставки наркотиков? Хотят перехватить цепь?

– Нет! Нет! Они правду хотят свергнуть власть в стране! Это фашисты! Фашисты! От них нельзя ждать пощады!

Примерно через час – рейхскриминальдиректор вышел из допросной камеры Министерства безопасности в коридор, темный и сырой. Капала вода, откуда-то из глубины коридора доносились крики – кого-то секли кнутом.

План конечно диковатый – но почему-то рейхскриминальдиректор ему поверил. Причем сразу. Он был достаточно опытным сыщиком, прошедшим практику в Пруссии, потом работавшим в Берлине перед тем, как перейти в Зарубежный отдел – и он видел слишком много лжецом, а потому научился разбираться – лжет человек или нет. Это не так просто как кажется, правда обычно выглядит несвязным бредом, потому что действия обычного человека чаще всего хаотичны, основаны на эмоциях – а когда речь идет о несогласованных действиях разных людей… А вот ложь – чаще всего выглядит логично, потому что тот, кто собирается лгать – продумывает свою ложь до деталей, репетирует ее. Но выявить ложь все равно можно при наличии старого доброго уличного полицейского опыта. Он у рейхскомиссара Абиссинии был.

План не такой уж плохой. Под видом подготовки к массированному наступлению террористических формирований Айдида из Абиссинии – собрать в Сомали наиболее боеспособные части – морская пехота, горные стрелки, спецназ, отборные части карабинеров. Создать полевой штаб, под предлогом неготовности к управлению войсками в районе боевых действий – заменить часть командного состава на своих людей. Погонять части на операциях, обозлить в достаточной мере. После чего – по условленному сигналу поднимать авиацию и десантироваться на Рим. Захватить все ключевые объекты города, парализовать управление, арестовать правительство и короля. После чего – провозгласить военную диктатуру.

Зачем нужен Айдид? В принципе нужен – для достижения неких договоренностей. Здесь важен начальный элемент плана – играть нужно согласованно. Плюс – Айдид не должен предпринимать никаких резких действий в Сомали в то самое время, когда сконцентрированные там войска – переместятся в Рим, оставив колонию без прикрытия.

Как он на это пойдет? Да запросто. На кой черт ему нужно восстание, если ему предложат все вернуть, как было – он с радостью согласится. О, мой Бог, так может быть – во главе переворота те самые люди, которые не всплыли тогда в деле о контрабанде наркотиков?! Тогда понятно, как и на чем они купили Айдида.

Итальянцы на это пойдут. Особенно элитные части. Мотающиеся по горячим точкам – а ведь и в Триполитании берберские племена хулиганят – проливающие кровь и взамен получающие скандалы в прессе и даже суды – они поддержат переворот. Правительство Италии – никуда не годные, мягкотелые, преступно-халатные увальни, в основном – олигархи и политический бомонд, которого на такую маленькую страну – излишне много. Более того – мятеж поддержат и переселенцы. Те, кто не выдержал – те уехали давным-давно, а те, кто остался – им идти некуда и они за свою землю когтями будут держаться и глотки рвать. У этих – даже само обсуждение в Сенате вопроса о предоставлении самостоятельности Сомали – это уже преступление, и если им предложить вышвырнуть поганой метлой всех этих зажравшихся сенаторов из своих кресел – они за любым пойдут. В Италии давным-давно пора установить серьезную власть, то что есть – это не власть, это пародия на нее.

Что же тогда не так?

Киллер. Куда он делся. Кто его вообще послал? Зачем, с какой целью? Он не вписывается в игру.

Почему кто-то решил убрать Айдида с доски именно сейчас?

Кто-то знает о перевороте и пытается остановить его вот таким способом? Глупо – достаточно дать утечку в газеты, понятную для всех посвященных. Мы все знаем, не делайте глупостей, если хотите и дальше сидеть в своих креслах, а не на скамье подсудимых. Почему Айдида решили убирать именно сейчас и именно таким образом?

И кто в Берлине приказал предоставить режим наибольшего благоприятствования этому «падре», скорее всего – итальянскому агенту?

А кто попытался ликвидировать исполнителя в горах? Четыре человека, крупнокалиберная винтовка – группа, представляющая серьезную опасность.

Многое не сходится. Итальянский исполнитель. Группа, которая пыталась его ликвидировать и погибла сама. Эта история с переворотом.

Многое не вяжется. Почти ничего.

Если предположить, что Айдида использовали втемную, скормив ему историю о перевороте и пообещав, что после него все будет так, как прежде было – то в чем-же правда? Каким боком к этому замешаны Берлин, и возможно даже Ватикан.

Крики истязаемого теперь уже действовали на нервы…

Из камеры вышел Зайдлер.

– Что думаешь?

– Мне кажется, что это правда – подтвердил Зайдлер – по крайней мере, он думает, что это правда.

– Но это же бред!

– Такой, какой и можно ожидать от итальянцев. Они кажутся беспечными и неосмотрительными – но Африка сильно меняет людей.

Рейхскомиссар кивнул

– Иногда я сам не могу вспомнить, каким был до Африки…

– Мне кажется, надо сообщить в Берлин – сказал Зайдлер – это серьезное дело.

Ирлмайер кивнул

– Сделаем это завтра утром. Сейчас все порядочные люди должны спать.

– А этот?

– Верни его в Мюнхен. И убери оттуда лишних людей. Ни к чему это.

– А как же этот убийца? Мы так и не задержали его.

– Убийца, убийца… – раздраженно сказал Ирлмайер – мы бегаем как белки в колесе и никакого результата! Скорее всего – все это чушь собачья, нам скормили эту ерунду, чтобы мы поверили в нее. Может, надо было этого попа под каким-то предлогом вывести на Айдида, вот придумали эту сказочку! Повесь беспилотник, пусть отслеживает окрестности Мюнхена. Это все.

Зайдлер понял – его начальник сознательно сдает Айдида по каким-то причинам. Но, как и полагается хорошему немцу – он не сказал, ни слова.

– Яволь!

Истязаемый человек в камере неподалеку завизжал, как визжит собака, которой больно – пронзительно и страшно.

– Да что же это такое!? – рейхскриминальдиректор стукнул кулаком по стене и направился к камере, откуда раздавались эти звуки.

Зайдлер направился на выход. Фельдфебель Шнитке с помощником – курили, стоя во дворике представительства, малиновые огоньки тлели во тьме. Увидев выходящего Зайдлера – они моментально подобрались, затушили сигареты.

– Берите этого… – Зайдлер не стал уточнять, кого именно – и везите обратно в Мюнхен. Не бейте его больше.

– Яволь!

– Я поеду за вами… – начальник рефературы два и сам потом не мог сообразить, зачем он принял такое решение.

Фельдфебель с помощником поспешили внутрь здания – а Зайдлер пошел к своему Ауди – сообщить гауптману Зиммеру, чтобы убрал своих людей от Мюнхена и оставил только обычные посты. Одним из секретов работоспособности и четкости выполнения получений Зайдлера было: если тебе поручили работу, по возможности сделай ее прямо сейчас, пока все помнишь в точности и чтобы потом к ней не возвращаться. Пока это работало…

Шнитке с помощником вытащили Айдида с привычным черным мешком на голове под руки, погрузили его в микроавтобус, который мигнул красными стоп-сигналами фар и покатился к выходу. Зайдлер повернул ключ в замке зажигания – великолепно отрегулированный восьмицилиндровый мотор зашуршал едва слышно – и покатился следом за Ауто-Юнионом. Проехав арку, они резко повернули и поехали по Ляйпцигерштрассе на север, к объекту Мюнхен.

Была ночь. Черная, африканская ночь, темнотища – хоть глаз выколи. В центре – было светло, мигала цветомузыка над дискотеками и ночными клубами – а здесь только уныло светили белым, неприятным для глаза светом уличные светодиодные фонари и свет их играл на лакированном капоте Ауди, как всегда начищенном до блеска. Машин было мало…

Черт бы побрал эту гребаную службу…

Они повернули раз, потом еще раз. Покатились по широкой улице Героев, которая вела напрямую к Мюнхену – она была освещена лучше, тем было больше машин. Навстречу – прокатились два полицейских броневика и два тяжелых грузовика – люди Зиммера…

Потом они повернули к Мюнхену. Отель, который в этом районе держался только на том, что предоставлял комнаты охраняемым изгнанникам – ждал их.

Зайдлер зевнул. Из-за этого проклятого убийцы – они все целыми днями на ногах. Надо потом поехать домой и выспаться…

Он сразу даже не понял, что произошло. Как только Ауто Юнион остановился прямо напротив входа – он двинул Ауди с места, проезжая дальше, чтобы ехать домой. И, уже проехав мимо – увидел, как с угла бежит вооруженный автоматом солдат. Бросив руль, Зайдлер выскочил из машины, побежал к входу в отель. И тут – кто-то подсек его под ноги, он с размаха шлепнулся на асфальт.

– Лежите, доктор Зайдлер! – это был Шнитке, от него пахло какой-то гадостью, не огуречным лосьоном, который выдавали военным, а какой-то дрянью – здесь снайпер. Шварце убит! И Курт тоже! Он стрелял откуда-то издалека!

– Да вы что?! – Зайдлер рванулся с места – там…

– Лежите, лежите. Я позвонил Зиммеру, они возвращаются. Лежите, доктор, может он еще там!

Абиссиния, Аддис-Абеба
За несколько дней до этого…

Утренняя толчея в Аддис-Абебе – такая же, как в любом европейском городе: товары по торговым точкам на день торговли развозят по утрам, потому что днем – не протиснуться. К тому же – в старом городе улицы узкие, потому что раньше не было машин, а города строили так, чтобы приспособить к обороне от набегов кочевых племен. Поэтому – спросом здесь пользуются маленькие, очень верткие, буквально разворачивающиеся на месте мотороллеры и трехколесные грузовички итальянского производства. Супермаркетов здесь нет, только в новом городе – а то, что нужно на день одной торговой лавке может привезти и один такой грузовичок. И налоги с него небольшие – некоторые вообще считают за мотоциклы.

Толчея царила и на улице Героев – одной из основных в городе. Улица была названа в честь героев последней сомало-абиссинской войны, состоявшейся семьдесят лет назад. Героев здесь чтили – даже германцы не посмели переименовать. Здесь и торговали, и по вечерам отдыхали – веселая улица была…

Затерявшись в числе прочих, весело бурча двухцилиндровым мотором, по улице Героев ехал трехколесный грузовой мотоцикл, один из многих, развозящих по лавкам товары по утрам. На мотоцикле – восседал человек в одеянии, весьма схожем с арабскими – сменил верблюда на механизированного коня. В Африке – так одевались северные племена и те племена, которые кочевали по Сахаре и ее окрестностям. От пыли, песка и жары, они наматывали на голову длинную полосу белой ткани, которая закрывала все лицо, оставляя открытыми лишь глаза.

Паломник ехал неспешно, не выделяясь из общего потока машин и мотоциклов, внимательно и несуетно все рассматривая. Это и был объект Мюнхен – он не раз видел его на спутниковых снимках а теперь видел его вблизи. Он помнил все пути подхода к нему – но сейчас они были перекрыты грузовиками и бронемашинами. На тротуаре стояли люди, белые, в серой, с коричневыми пятнами форме и с автоматическими винтовками G36 в руках – в Африке такие винтовки редкость, значит – это элитное подразделение Рейхсвера, скорее всего парашютисты. Он заметил и то, насколько внимательно парашютисты приглядываются к идущим по тротуару белым – именно к белым. Пока он ехал – кто-то из немцев остановил человека, видимо, чтобы проверить документы – и тоже белого! Значит, они знают про него. Фотографии – скорее всего, нет, но они знают, что он белый и возможно – имеют более-менее достоверное словесное описание.

Это уже интересно…

Он проехал чуть подальше, остановился возле уличного торговца, который торговал на улице боэреворс, домашнего приготовления сосисками, часто из мяса дичи. Купил у него сосиску, придерживая куском лепешки начал есть…

– Савубона [51]51
  Приветствие на языке зулу, дословно переводится как «я тебя вижу». Ответ – дословно переводится как «я здесь».


[Закрыть]– внезапно сказал он негромко

Продавец едва не выронил лепешку на землю

– Нгикхона, бвана

Паломник не ошибся. Этот высокий, под два метра человек действительно происходил из зулусов и знал зулу. Разгромленные сначала бурами и родезийцами, эти гордые воины Африки одни из немногих, кто никак не пожелал покориться ни бурам, ни методичным и жестоким германцам. Многие другие племена покорились, даже присылали новобранцев в формируемые немцами африканские корпуса с черными солдатами и германскими офицерами – но зулусы продолжали борьбу. В итоге – на традиционных местах их обитания зулусов почти не осталось, они были вынуждены уйти и севернее и южнее – потому что копье и даже устаревший, взятый с боем пулемет Максима ничего не может сделать против заходящей в атаку восьмерки штурмовых Юнкерсов.

– Унджани? [52]52
  Как поживаешь? (зулу)


[Закрыть]

– Хорошо поживаем… – внезапно перешел зулус на итальянский – тебя ищут, бвана. Вон те люди, у отеля.

Паломник не удивился. Зулусы – были одним из тех племен, которые держали в повиновении и страхе все соседние, они смогли создать государство еще до прихода белых и отличались достаточно высоким уровнем интеллекта.

– Давно? – Паломник тоже перешел на итальянский

Зулус показал пять пальцев, потом подошел покупатель и он продал ему горячую, с пылу, с жару сосиску. Заказал себе еще одну и Паломник. Он даже не сомневался в том, что зулус не пойдет в полицию. Все они ненавидят и немцев и англичан.

– Что есть у этих шакалов?

– Твое лицо, бвана. Лицо на бумаге. Они показывают его людям.

Фоторобот – догадался Паломник. Кто-то перешел на их сторону, кто-то, кто видел его и может описать. Но фотографии – у них нет.

– Как ты догадался?

– Тебя здесь раньше не было. Они не знают, но я то знаю, я торгую здесь уже десять лет. Ты скрываешь лицо. И ты приветствовал меня на языке моего народа.

– Мы можем где-то поговорить? Здесь нельзя оставаться.

– Можем, бвана. Я живу у вокзала. Приходи вечером. Спросишь Джумбу.

Джубма – в переводе с некоего общеафриканского сленга, которым все чаще и чаще подменяли племенные языки – слон. Простому человеку – такую кличку не дадут.

– У кого спрашивать?

– У таких же, как я.

Паломник кивнул в знак согласия. Больше здесь – оставаться было нельзя.

– Сизобонана, мнгани. [53]53
  До свидания, друг (зулу)


[Закрыть]

– Хамба кале, бвана [54]54
  Доброго пути, господин (Зулу)


[Закрыть]…

Новый железнодорожный вокзал находился на Асмераштрассе, в южной части города. Когда то его построили на отшибе, чтобы никому не мешал – сейчас это был оживленный район города. На привокзальной площади толкался народ, тут же торговали, торговали многим, начиная от бума и кончая живыми поросятами. Место это – было относительно безопасным для встречи, потому что в такой толчее – человека может потерять даже оператор беспилотника.

Паломник – купил новую одежду, чтобы его невозможно было опознать по той, в которой он находился на улице Героев. Оставил мотоцикл – его все равно нормально там не припаркуешь, да и угнать могут. Позвал такси – и следующий час они пробирались в пробках под ругань и неистовый клаксонный рев со всех сторон.

Операция, которую предстояла провести Паломнику – была ему хорошо знакома, только на сей раз он был на другой стороне баррикад, из охотника превратившись в жертву. Выслеживание людей в толпе – именно то, что нужно уметь делать, если ты хочешь спокойно жить в своей колонии и не допускать возникновения терроризма. Он прекрасно знал все последние новшества в этой области. Команды шпиков теперь координировали беспилотные самолеты – разведчики, способные висеть в воздухе от нескольких часов до пары суток. Существовали самые разные способы незаметно для окружающих и для самого объекта пометить цель, очень многое в этом вопросе сделали русские в Персии, чей опыт теперь изучали антитеррористические подразделения всего мира. Шпики могли показывать на нужный объект лазером, встроенным в мобильный телефон или ручку, причем лазер работал в невидимой человеческим глазом части спектра, и его луч можно было видеть только оператору беспилотника или тому, у кого есть очки со специальным покрытием. А очки эти – с виду как обычные, противосолнечные очки, которые на солнечном, жарком Востоке носят все. Русские использовали какой-то материал, он одновременно был и светящимся, в невидимой части спектра, естественно, и слаборадиоактивным. Провокатор пожал тебе руку, похлопал по плечу или спине при объятьях, ты схватился за какое-то письмо или вещь, которая вызывает подозрения – и все, ты уже не затеряешься в толпе, эти пятна будут прекрасно видны и в очки и камерам беспилотника. Североамериканцы – проводили на своем полигоне испытания миниатюрного беспилотника, на котором была не только простейшая камера, но и боевая часть сорокамиллиметровой гранаты от подствольного гранатомета. Все это он знал, тщательно изучал и сам не раз принимал участие в выслеживании террористов на людных улицах Триполи и Могадишо. Теперь же – ему предстояло оценить опасность встречи и возможность провала на месте – а потом думать, что делать. Он был одинок в этом городе, у него не было ни поддержки, ничего…

Выйдя за улицу до вокзала – уже было не протиснуться, толпа спешила, кто к поездам, кто в город, ревели машины и ослы – он погрузился в толпу. Нет, здесь его не будут брать, просто не смогут – слишком много народа. Ни бронемашина, ни полицейский взвод немедленного реагирования просто не сможет протолкаться к нужному месту в этом столпотворении…

На углу – черно-белый полицейский внедорожник, совершенно затертый толпой и движением. Трое полицейских, все трое черные. Двое спят.

Он включил только недавно купленный радиоприемник, он был размером с пачку сигарет, новый совсем. Последний писк моды здесь – африканцы любят что-то слушать, неважно музыку или радио, видимо так – они не чувствуют себя одинокими. Радиоприемник этот – был способен ловить в том числе и полицейскую волну: язык амхари он понимал плохо, но резкий всплеск обмена в эфире или наоборот – молчание скажут ему то, что он хочет узнать. Но нет – похоже, что все нормально – ленивый перебрех, кто-то кого-то вызывает…

Сунув почти невидимый со стороны наушник в ухо, он медленно перемещался в толпе, внимательно смотря по сторонам. Беспилотник он, конечно, не увидит, его невозможно увидеть, если он здесь – но вот снайперов на крышах близлежащих зданий вполне может засечь. Или крупную грузовую машину, или легковую с лишними антеннами. В отличие от террористов – он прошел специальную подготовку, знал что искать, какие невидимые обычному глазу признаки свидетельствуют о проведении здесь скрытой специальной операции. Немцы, по-видимому, знают, кто он такой, знают и его уровень подготовки – но чисто они не сделают. Потому что если имеешь дело с непрофессионалами, играешь легко – то мгновенно перестроиться на игру с чемпионом мира уже невозможно…

Похоже – все-таки ничего нет.

Оставалось еще одно.

Возвращаясь, он на мгновение приостановился у полицейской машины, достал пачку сигарет, зажигалку. Чиркнул зажигалкой, прикурил… никто и не заметил, как пламя зажигалки коснулось не только кончика сигареты – но и еще одной трубки, размером с саму сигарету, даже чуть побольше. Убирая сигареты в карман, он выронил эту трубку и ногой пихнул ее под полицейскую машину…

Через несколько секунд – приглушенно грохнуло…

Это сделал он сам. В магазине купил простые, детские хлопушки, немного модифицировал их, насыпав быстрогорящего пороха из разобранных автоматных патронов. Простейший инициирующий механизм от хлопушки – остался неизменным…

Находясь в нескольких метрах от пострадавшей машины, он увидел, как открылась дверь и из машины, толстый как слон – выпал полицейский. Он решил, что совершили теракт – и поэтому ломанулся прямо сквозь толпу и упал…

Он наблюдал за суматохой примерно десять минут. Полицейские в конце концов поняли, что это – какая-то хулиганская выходка, не более того. Один из них поставил антенну рации на место (а постоянно держать нельзя – украдут!), начал разговаривать с начальством. Второй – с досады вытянул дубинкой по спине какого-то пацана.

Похоже, чисто…

К зулусу, торгующему у вокзала – он подошел, когда почти стемнело и народу стало поменьше. У него здесь была торговля – он продавал всякую всячину, которая бывает нужна – дешевые часы, моток веревки, небольшой нож, сумка для путешествующих на поезде – все в этом роде. Торговля, по-видимому, шла бойко.

– Савубона – поздоровался Паломник

– Нгикхона… – ответил торговец, упаковывая в большие, прочные сумки остатки товара

– Унджани?

– Нгияфила, нгиябонда. Вена унджани? [55]55
  Хорошо спасибо. А у тебя как дела (зулу)


[Закрыть]

– Ангифили какхулу. Нгифуна Уджамбу… [56]56
  Не лучшим образом. Я ищу слона (зулу)


[Закрыть]

Торговец пожал плечами

– Воза хами [57]57
  Иди со мной (зулу)


[Закрыть]…

Впрягшись вдвоем в телегу, они прошли улицей, потом – еще одной, с обеих сторон которой были огромные, многоэтажные, построенные немцами и местными богатеями склады, с которых снабжался город. Потом – они вышли в место, которое называлось «кибера» – это название пошло от самых больших трущоб Африки и стало уже нарицательным…

Если отойти немного от темы: трущобы – это проклятье, но проклятье стран с теплым климатом. Исключительно. Почему то так получалось, что нации севера – русские, англичане, германцы, североамериканцы – даже потерявшие свою родину французы – никогда не знали трущоб и культуры трущоб. Возможно, потому что на севере условия и климат не такие благоприятные, зимой температура падает ниже нуля по Цельсию и в трущобах жить просто невозможно. Какой-то период возникновения и развития трущоб в этих странах был в то время, когда люди с земли переселялись в города и начинали работать на больших заводах. Но годам к сороковым – трущоб не осталось совершенно: частично это было связано с борьбой рабочих за свои права, частично – с государственными ограничениями и требованиями, потому что в то время все государства и правительства всех ведущих стран опасались коммунизма и наиболее агрессивной и заразной его формы – троцкизма. Поэтому – трущобы на севере появились на очень короткий по историческим меркам срок.