Текст книги "Россия 2020. Голгофа"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Полковник полиции встал, пробрался между рядами, пошел на выход. Дорогу ему заступил молодой бородач.

– Вах, ты куда?!

– Отскочи, – коротко сказал Тайзиев. Коротким, почти незаметным движением сунул бородатому в пах. Тот согнулся, но дальше шли еще…

Твари…

– В туалет я захотел, – небрежно сказал Тайзиев.

– Нельзя туалет, да.

– А я думал, ты меня проводишь…

Это уже эмир. Незнакомый, но серьезный дядька. Мерзко улыбаясь, Тайзиев достал руку из кармана вместе с зажатым в ней рубчатым стальным яйцом.

– Могу уронить…

Джамаатовские превратились в соляные столбы. Они сами играли в такие игры, но в такие игры никогда не играли с ними. Имея дело то с солдатиками-срочниками, то с беззащитным мирняком, ваххабиты считали, что в Русне нет настоящих мужчин, одни бараны, которых резать можно. Так думал каждый из тех, кто окружил сейчас бывшего ментовского полковника, прижав его к стене. Но сейчас, глядя в глаза этого невысокого, серьезного крепыша, каждый из них понял, что сейчас умрет. Прямо сейчас, без промедления умрет.

– Ты…

– Гони сюда Саида Арзамасского, – тихим, мерзлым, дребезжащим голосом сказал Тайзиев, – пока кишки на люстрах не повисли. Нет, не ты. Ты здесь останешься. Пошли шестерку свою, пусть скажет: Тайзиев зовет. А ты тут останешься…

Движуха тем временем намечалась более чем конкретная.

На площади перед отелем собралось уже несколько тысяч человек. Из них не меньше трети – личная охрана различных баев, амиров, боевиков, а в личную охрану отбирают лучших и дают самое лучшее. Так получилось, что у площади скопилось два или три бронетранспортера, больше двадцати вооруженных пулеметами джипов и внедорожников, еще больше бронированных машин – вполне серьезно, особенно в городе.

Дальше все шло по накатанной, отработанной во многих «горячих» точках от Сумгаита до Грозного колее…

Пока тузы сидели в здании, ваххабиты наладили вещание. На фронтон здания залез человек и начал вещать по-русски. Довольно известный, авторитетный татарский мулла, перешедший на сторону ваххабитов, его слушали.

Потом выступили один за другим два амира. Градус выступлений был все выше и выше. Главная тема выступлений амиров – обвинения в том, что Временное правительство продалось, что на самом деле они уже договорились с Москвой и вот-вот сюда пойдут танки. И что как только сюда придут русисты – всех перебьют, а ислам больше проповедовать будет нельзя.

Затем выступил третий. Этот был беженец из Москвы, там сейчас шли сплошные погромы, русские и нерусские сражались кость в кость. Он рассказал, как на одном рынке русские фашисты утром прошлись по рынку, заперли всех нерусских в своих палатках и контейнерах и подожгли.

Было правдой то, что после отделения Татарстана к татарам (а они за время мира расселились по всей России) относились плохо, многие были вынуждены уезжать – беженцев хватало и на этой площади. Правдой было то, что в Удмуртии – в связи с «укрупнением регионов» и оптимизацией управленческой вертикали ее присоединили к Татарстану, – случился антитатарский бунт: русские, удмурты и часть татар устроили погромы, сожгли и разгромили мечети, выгнали большое количество татар из города и силой отделились от Татарстана. Так что слова о сожженных в контейнерах татарах пришлись на благодатную почву, толпа глухо заворчала…

В этот момент произошла серьезная провокация. Примитивная, но кровавая и действенная.

Дорога от площади, на которой расположен отель, сразу от площади поднимается резко в гору, а там недалеко и до зданий правительственного комплекса. Вот как раз оттуда с горки по толпе ударили длинными очередями два автомата. Те, кто успел увидеть, что произошло, заорали, что нападавшие скрылись на полицейской машине, на «Форд Фокусе» с полицейской раскраской…

Это послужило той искрой, которая попала в разлитый бензин…

Когда находишься в толпе, плохо понимаешь, что происходит. Толпа, надо сказать, лучший бронежилет: что происходит на границе толпы – в центре не видно, не слышно. Но тут видел практически каждый. Хлещущие со взгорка огненные струи трассеров, бьющие по толпе, как хлыст пастуха, какие-то крики, инстинктивное ощущение опасности. На фоне горящих факелов и мусора в бочках это выглядело особенно зловеще…

– Убили! – закричали сразу в нескольких местах…

Толпа заволновалась, зашевелилась, как поднимающийся на ноги бык, завидевший противника. В толпе были машины, сейчас было ни проехать, ни выехать, кого-то уже давили об эти машины, об борта БТРов. Кто-то истерично, высоким, как у женщины, голосом на всю площадь вскрикивал: «Аллах Акбар! Аллах Акбар!»

Мало кто понял, что произошло в этот момент наверху, на фронтоне. Мулла попытался взять микрофон, чтобы выступить еще раз, но его грубо оттолкнули, так что он едва не упал. Он отыграл свою роль и по сценарию больше не был нужен…

– Братья! – истерически заорал перехвативший микрофон моджахед. – Мусора нас убивают! Русисты нас убивают! Наша так называемая власть нас продала! Почему столько нищих? Почему столько мертвых? Аллах наказывает нас за то, что мы живем не по шариату!!! Почему мы подчиняемся тагуту?! Кто выбрал эту власть?! Там на холме сидят люди, руки которых в крови мусульман! Они сели на нас! Обворовывают нас! Убивают нас! Заставляют нас молиться так, как хочет ФСБ, а не так, как предписано в Коране! Кто они такие для нас, братья?! Враги, машалла!

– Враги! – заорали сразу в нескольких местах в толпе. По-русски, потому что это был единственный язык, который понимал каждый человек на площади. Все выступление тоже шло на русском.

– Они тагуты! Они отобрали власть, которая принадлежит одному лишь Аллаху! Они забирают у нас деньги, какие не имеют права забирать! Ведь мусульманин должен платить закъят и давать саадаку! Они грабят нас! Они убивают нас! Каждый их шаг на земле, принадлежащей мусульманам, оскорбление Пророка! Оскорбление Аллаха! Долой тагута, братья! Долой тагута! Аллах Акбар!

– Аллах Акбар!!! – заорали со всех сторон.

– Аллаху Акбар!!! – истерически выкрикнул моджахед. В небо ушла длинная, на весь рожок автоматная очередь.

– Аллаху Акбар!!!!

– Убьем тагута, братья! Аллах Акбар!

– Аллах Акбар!!!

Толпа ринулась вперед. Черной, страшной лавиной. Потрясая оружием, сметая все на своем пути, оставляя за собой горящие, перевернутые машины, битые и горящие витрины, растоптанных и разорванных людей…

Две машины на перекрестке, видимо, послали проверить, но ближе подъезжать не решились. Один из ментов дал длинную, веером, очередь по толпе – конечно, это ее не остановило. Послышались ответные очереди. Один из ментов, видимо самый умный, вскочил в машину, пригнувшись к рулю, дал по газам. Остальных стоптали и растерзали мгновенно. Полохнулся и сразу затих отчаянный заячий крик…

Информация к размышлению

Документ подлинный

Галина Хизриева – известный в России ученый-кавказовед, специалист по радикальному исламизму в России. В мусульманских кругах России ее также знают как последователя шейха Саида – эфенди Чиркейского. Темой интервью, которое она дала Gtimes, был на сей раз не Кавказ, а Татарстан. По словам Галины Амировны, казанский теракт 19 июля этого года и активизация «лесного» подполья в Татарстане были прогнозируемы еще 20 лет назад.

– С какого времени ваххабиты активно действуют в Татарстане? Какова нынешняя степень их влияния на татарскую умму?

– Роковой датой для Татарстана стал 1992 год. В том году фонд «Тайба» организовал в Набережных Челнах молодежный лагерь. В лагере работали салафитские проповедники-арабы. Кроме исламского призыва (даваат) там проводился инструктаж по организации джамаатов. Такие лагеря стали традиционными и со временем охватили и другие регионы РТ. С «Тайбой» контактировал Фарид Мухаметшин, впоследствии глава Госсовета РТ. На деньги «Тайбы» в Набережных Челнах строилось салафитское медресе «Йолдыз». В это же время в России шла активная работа по созданию Духовных управлений мусульман. Салафиты оказывали этим процессам большую финансовую поддержку и, как следствие, имели возможность влиять на кадровую политику и формирование образовательных программ и организаций. Впоследствии многие исламские организации РФ оказались тесно связаны с такими саудовскими учебными центрами, как «Ибрагим бин Абдулазиз аль-Ибрагим» и «Хайят уль-Игаса», а новорожденное Духовное управление мусульман РТ оказалось полностью под влиянием ваххабитских идей. Муфтий РТ Гусман Исхаков был салафитско-ваххабитской креатурой. Позже совместные усилия проповедников салафизма и тогдашних руководителей Духовного управления РТ дали обильные всходы. Джамааты вышли на стадию самоорганизации, они организуются татарскими учениками первых проповедников-арабов.

– Как радикальная исламизация отразилась на жизни рядовых татарских мусульман?

– Традиционный ислам вытеснился на периферию религиозной жизни и стал религией пожилых людей. Все отчетливее были черты религиозного конфликта отцов и детей. Традиционный для российских мусульман образ жизни разрушался на глазах. Одежда, брачное поведение и ментальность у многих молодых мусульман Татарстана сейчас копируют арабский вариант. Для молодых ваххабитов РТ все происходящее на Ближнем Востоке сейчас важнее, чем события самой России. К тому времени уже развились телекоммуникации, социальные сети, спутниковое телевидение. В любом более или менее зажиточном татарском селе можно увидеть спутниковые антенны, постоянно настроенные на «Аль-Джазиру» или «Арабию».

В 2010 году ваххабизм перешел в фазу бандформирований и терроризма. В 2010 году был Нурлат, в июле 2012 года – теракт в Казани. Примером для подражания и катализатором деятельности для ваххабитов Татарстана стали «лесные братья» с Северного Кавказа. Вполне вероятно, что к 2016 году будет создан общий непрерывный фронт террористических ячеек от российско-грузинской границы до Казахстана. Конечно, не все адепты салафизма и ваххабизма террористы. Существуют сайты на русском языке, на которых салафиты пытаются откреститься от террористической вариации этих идеологий. Например, члены салафитской организации «Ахлю Сунна ва Джамааа» в меньшей степени склонны к террору, чем их некоторые «коллеги».

Многие «умеренные» проповедники салафизма в Азербайджане или Дагестане сами оказывались под огнем своих единоверцев и погибали. Но «умеренные» не будут бороться с террором ни в Татарстане, ни где бы то ни было еще. «Умеренные» и «террористы» – один политический проект. Между тем ваххабиты успешно укрепили свои позиции в России путем искусно пролоббированного «диалога с салафизмом». От «диалога» они перешли к террору. В июле 2012 года в Казани убили Валиуллу Якупова, в августе в дагестанском ауле Чиркей – шейха Саида – эфенди Чиркейского, устаза двух крупнейших в мире суфийских тарикатов. Так в течение только двух месяцев был уничтожен цвет традиционного мусульманского духовенства обеих ключевых мусульманских республик России.

http://mishmar.info/pokoie-vaxxabitskogo-xoldinga-rossii.html

14 сентября 2020 года

Россия, Удмуртия

Воткинский район

На утро была назначена облава. Ага, как на волков…

Поднявшись с самого с ранья, перекусив чем бог послал, начали грузиться в машины. Человек заметил, что большинство не ели совсем ничего, только воды напились. Оно и правильно – перед лесом лучше ничего не есть. Это тебе не город: попадет пуля в живот – хорошо, если за несколько часов эвакуировать успеют. Быстрее от перитонита загнешься…

На нескольких «КамАЗах» выдвинулись в район поисков. Обнаружили его просто – при расшифровке данных с беспилотника стало понятно, что идет какой-то движняк [42]42
  В Удмуртии производят легкие беспилотники, поэтому они тут и есть. В других местах бывало, что и по старинке воевали.


[Закрыть]. Примерно на равном расстоянии от Ижевска и Воткинска. Решили прочесать – пока не поздно. Воткинск город непростой… там вообще-то ракеты «Тополь» и «Ярс» делают.

Человек температурил. Наверное, после вчерашнего укола антиклещевого иммуноглобулина – отвык за время странствий от реалий родной земли. Но виду не показывал, стоял вместе со всеми.

Прошли Ижевскую кольцевую, затем Италмас, где жила когда-то Галина Кулакова, пошли дальше. Потом встали. Выгрузились. Прямо у дороги, прикрывшись насыпью. Машины сразу ушли.

– Так… Равняйсь!

Строй мужиков выполняет команду. Сразу видно – не строевики, ничуть. Оно и понятно, кадровых-то кот наплакал осталось. Хорошо, если ППСники, ДПСники – те хоть к оружию привычны. А так – отставники и просто неравнодушные люди. У многих по два ствола – «калашников» и гладкое, в основном «Сайги». Не так плохо – в лесу гладкое самое оно, вблизи-то.

– Смирно!

Когда-то давно здесь шли бои. Жестокие, кровавые бои. Удмуртия – одна из тех немногих местностей в огромной России, которая не легла под большевиков, не подчинилась. Городской совет, конечно же, избрали, как без этого, но там большинство или эсеры, или беспартийные, или и вовсе заводские мастера. Жили-то у заводов, одновременно и на заводе работали, и огород держали. Хорошо жили! И большевикам ничего отдавать не собирались. Как белые двинулись – ижевцы поднялись, так турнули большевиков, что только пыль столбом! Главного большевика убили. Потом дрались с целыми большевистскими дивизиями, полки из ижевских и воткинских рабочих – мастеровых – были лучшими частями у Колчака. Многие полегли, но те, кто эвакуировался в Сан-Франциско, говорят, даже есть какое-то ижевское общество. В Советском Союзе тоже была история… Когда Ижевск переименовали в Устинов в честь умершего министра обороны Устинова, который в войну, считай, жил в Ижевске, весь город поднялся против. Политбюро, Генсека, министерства письмами завалили. Два года прошло, и отменили переименование. Такой вот уральско-ижевский характер. И сейчас не стерпели – когда пришедшие к власти в Москве предатели начали кроить-перекраивать страну, готовить ее к разделу по рецептам из Лондона и Вашингтона, мол, единая и неделимая Россия – это плевок в лицо всего цивилизованного мира [43]43
  Кто-то, наверное, подумает, что автор – немного спятивший пропагандист, еще и деньги получивший от «Единой России» или кого-то там, гэбни, в общем. Но проблема сепаратизма существует, причем со временем она приобретает все более опасные формы. Я могу понять татарина, который хочет отложиться от России, понять, но не простить и не перестать ненавидеть. А как понять русского, москвича, который спокойно заявляет, что да, империя полностью сгнила, надо разделиться на несколько частей, чтобы мир нас не боялся и чтобы нас приняли в Европу. Вот это как понять и как оправдать? Кто воспитывал этого урода? И что с ним делать?


[Закрыть]. Когда присоединили к Татарстану, готовя будущую волжско-булгарскую федерацию, – не стерпели, поднялись, вышибли всю тварь. А когда пришла пора в Москве с «демократическим правительством разбираться», поехали и туда разбираться…

Так что Удмуртия только по виду маленькая. Со своими законами – что либеральными, что ваххабитскими – лучше сюда не соваться. Целее будешь.

– Вольно! Слушай боевой приказ, товарищи.

Как-то разом вернулось это слово «товарищи». Хоть и в коммунизм мало кто верил, а пойди поверь после тех коммунистов, которые тридцать, почитай, лет изгалялись, а все равно товарищи. Господа… да какие к черту господа. Не то что рожей не вышли… просто время не то. Это раньше строем, со всеми орденами да на чапаевские пулеметы. А сейчас… не война это, а драка кость в кость, осатанелое мочилово. Они в Аллаха верят и глотки режут, а мы… а мы ни во что не верим, кроме того, что это – наша земля, она и будет нашей, а Аллаха нам и в… не сдался. Но тоже убиваем. И умираем просто и страшно…

В окопе все товарищи…

– Боевая задача – провести пешие поисковые действия в квадратах с девяносто восьмого по сто двадцатый включительно. После чего автомобильным транспортом выдвинуться в место дислокации. По оперативным данным в районе могут быть мелкие, разрозненные бандформирования татарско-националистического и ваххабитского толка численностью от десяти до тридцати человек, вооружение – автоматическое оружие, один-два пулемета. При обнаружении – окружать, вступать в огневой бой с целью уничтожения. Наблюдение ведется в установленном порядке. При прочесывании оружие держать наготове, дистанция – в лесу на предел прямой видимости, на открытой местности – пятьдесят метров, не сдваиваться, при обнаружении противника сигнал подавать голосом или выстрелом. Три группы. Первая – Бандит, командую я лично. Вторая – Кнут, командует Сергей Палыч. Третья – Ноябрь, командует Миша. Вопросы?

– Долго тут будем?

Типичный в таких случаях вопрос.

– Пока ноги до ж… не сотрем. Еще?

– В населенные пункты заходим?

– Нет, но проверяем. У кого увижу водку или самогон – пусть вешается. Я серьезно. Еще?

Вопросов больше не было.

– Рации на приеме. Командиры, командуйте, через пять минут начнем движение. Все!

Здоровяк ОМОНовец подошел к человеку, который в последний раз привычно и сосредоточенно проверял снаряжение. На него косились – новичок да и странный какой-то. И оружие странное.

– Ну, чего?

– Да ничего.

– Пойдешь со мной, в группе управления.

– О’кей…

Почему-то ОМОНовец испытывал раздражение – сам не мог понять, почему. Может потому, что старый его друг был теперь почти что чужим для него человеком?

– Командирам доложить готовность! – заорал он.

– Кнут – готовы!

– Ноябрь – готова!

– В цепь! На прямую видимость! Пошли!

Поле было не вспаханным. Только на краю маленькие, жалкие делянки.

Шли, и в голову почему-то лезла мысля о том, что идут они как захватчики, хотя земля – своя, кровная. Б… как при фашистах, ну точно. Хотя какие они фашисты?

– Кабанеро…

– Ща по башке дам… – ответил человек. Он шел немного не так, как шли другие. Обычно когда человек идет, он машинально смотрит себе под ноги. Этот шел, совершенно не смотря под ноги, но его глаза, быстрые и пытливые, оглядывали местность впереди, ни на чем конкретно не останавливаясь, постоянно перебегая с места на место. Это выдавало подготовку – боковым зрением лучше всего видится и движение, и то, что выделяется из общего ряда. Иногда сразу и не поймешь, что это, а мозг уже сигнал тревоги подает…

– Ну я, чо ли, тебе кликуху Кабан придумал? Чо – Васькой называть?

– Почему бы нет?

– У меня кот – Васька.

– В честь меня назвал?

– Ага… Точно.

– Сына бы назвал, чего – кота?

– Ага, ща-з… Ты мне лучше скажи, ты где так стрелять научился?

Вопрос был задан не просто так, вчера на пристрелку вытащенного из нычки оружия собралось пол-ОМОНа.

– В далеких краях…

– Совсем далеких?

– Ну… как сказать. Неблизких. Хотя в последнее время – все ближе и ближе от дома…

Капитан раздраженно пнул вывороченный ком земли.

– Мутный ты.

– Какой есть.

– Я не просто так спрашиваю. Ты с нами в одном доме, считай, живешь. Я за пацанов отвечаю.

– Вампиризмом не страдаю. Пояс шахида не ношу.

– Ладно… – сказал капитан, – хрен с тобой.

– Не обижайся, братишка. Просто о чем-то говорить неохота, а о чем и нельзя.

– О подвигах, что ли? Чего стесняешься?

– Стесняется зонтик в кармане открываться. Какие на хер подвиги – врага от родного порога отбиваем. Фашисты даже сюда не доходили. Подвиги…

– Ну какой это враг? Сравнил еще с фашистами.

– А что – не надо? Эта вся фигня только поначалу фигней кажется. А потом – уже поздно бывает. Я такое не раз видел и в разных странах – там тоже все поначалу фигней казалось. А потом… Какая разница – на танке до Буденновска [44]44
  Возможно, кто-то и не помнит – буденновскую больницу захватила банда Шамиля Басаева.


[Закрыть]доехать или на «КамАЗе»?

Капитан полиции помолчал, переваривая.

– Осторожно. Лес впереди…

– Так, б…

Лес на Руси всегда был и укрытием от врага, и источником пищи, и материалом для строительства домов, и для обогрева. В лес ходили если и с опаской… так боялись заблудиться или лешего там. А вот сейчас лес стал чужим. Злым.

Обычный лес – голый на опушке, затем уже растительность, но не всегда. В лесу, особенно взрослом, матером для подроста не хватает света, кроны скрывают его, там всегда полумрак. Но тут был смешанный, хвойно-лиственный лес, света хватало, но и продвигаться вперед было сложно, даже сейчас, по осени.

Как это всегда и бывает – началось внезапно. Хлестанула длинная, торопливая, на весь магазин очередь, и кто-то пронзительно закричал, а кто-то заматерился.

– Духи! – пронеслось по цепи…

Капитан выругался матом.

– Доложить, где контакт! Доложить, где контакт?!

– Вашу мать!

– Михея ранили, ранили!

Стреляли уже в несколько стволов длинными очередями. Выделялись милицейские «ксюхи», для нормального, общевойскового боя почти бесполезные.

– Справа!

– Пулемет сюда! Пулемет!

– Загибай фланг! Левый фланг! – заорал капитан в рацию, хотя услышать можно было и без нее.

Человек бросился бежать влево и вперед – в сторону от стрельбы, рискуя попасть под огонь своих же.

Как это бывает, он видел сам и не раз видели все те, кто помотался по кавказским горам. Скорее всего, нарвались не на лежку, не на блиндаж, а на выносной пост. Он-то и завязался, давая остальным возможность тихо свалить. Сваливать будут прямо сейчас, еще и пару мин оставят или «картошку» [45]45
  Выдергивается чека, граната прикапывается или подкладывается под камень, который должен зацепить ногой противник.


[Закрыть]посадят – это запросто. Потом ищи их свищи.

Уроды бородатые…

Когда пули перестали петь над головой, бить в деревья, выбивая щепу, он повернул резко вправо, рискуя сам нарваться на целый блиндаж, полный духов, или на походную колонну. Без пулемета двоих-троих попластуешь, а остальные – тебя…

Заметив хорошую позицию, недавно поваленное дерево и за ним еще – на случай отхода, плюхнулся на живот. Начал лихорадочно оборудовать позицию.

И вдруг услышал голоса впереди, совсем рядом.

– Уш маца ву?

– Тьент! Тьент!

– Дилина эскар! Федерал!

– Мела ю километрш юрт качалц?

– Аллаху Акбар!!! Аллаху Акбар!!!

– Цига ма тоха! Цига ма тоха!

– Дъягъяхара! Дъягъяхара атту агъор!

– Салам коьрта! [46]46
  Сколько их? Тридцать, тридцать! Регулярная армия! Федералы? Сколько километров до села?! Туда не стрелять! Туда не стрелять! Уходим! Уходим вправо! Салам ведущий! ( чеченск.).


[Закрыть]

Человек бросил гранаты – обе «Ф1», которые были и из которых он успел выдернуть чеки. Одну правой рукой, другую левой, и упал за поваленное дерево.

– А… граната!

Громыхнуло. Осыпало землей, ветками, листвой…

– А-а-а-а!!!

– Аллаху Акбар!

– Тьяха! Тьяха!

– Русисты тьяха! [47]47
  Сзади, сзади! Русские сзади!


[Закрыть]

Человек открыл огонь, накоротке простреливая густой подлесок и надеясь, что тяжелая пулеметная пуля сделает свое дело. Успел отстрелять половину барабана, прежде чем автоматная очередь точно прошлась по стволу, в лицо полетели щепки. Он покатился в сторону, краем уха услышав падение чего-то тяжелого…

Взорвалась граната, точно там, где он лежал. Два или три автомата лупили на подавление.

– Аллаху Акбар!

Он на мгновение остановился, задержал дыхание и двумя выстрелами через кусты снял одного из автоматчиков. По крайней мере больше с той точки не стреляли, он видел дульное пламя…

Выдернул чеку «эргэдэшки», бросил вперед, сам не видя куда. Взорвалось совсем рядом, послышался крик.

– А… шайтан!

– Окружают! – кто-то крикнул по-русски.

– Аллаху Акбар!

Начал стрелять, перекатываться и стрелять, подняв винтовку над собой. Вот тут-то угловик и проявил себя! – лежишь, винтовку на руках поднял, стреляешь – да видишь через него, куда стреляешь. Опасно, только если гранату закинут, а так… еще бы бетонный блок тут кто положил, как в Афгане…

Точно срезал пулеметчика. Пулемет дает большую вспышку, его хорошо видно, и он послал три пули поперек этой вспышки, на уровне паха взрослого человека. Завысит – по животу, занизит – может быть по ногам. Ранение в пах или в живот – это почти всегда вилы. Если в артерию попадешь, то быстро, если в брюхо, то, извини, придется помучаться…

Потом патроны в барабане кончились, а справа ударил такой град пуль, что ему только и осталось завалиться на землю, сжаться в комок и Бога молить, чтобы своя же пуля не попала. Пуля дура… об этом мало кто говорит, но даже в обученных подразделениях каждый десятый погибший – от своей же случайной пули. А тут… менты, ППСники, просто охотники. Они, в первый раз столкнувшись с бандой, будут стрелять, пока патроны не кончатся… просто чтобы страх унять…

Бой обычно идет волнами, а эти – неопытные, не смотрели за расходом боеприпасов и начали перезаряжаться одновременно. Это и был его шанс, он заорал, не поднимаясь с земли:

– Свои! Хорош х…рить, пехота! Свои!

Бой смещался, очевидно, боевики не смогли удержаться на позициях, отстоять блиндаж и теперь отступали. Ответного огня слышно уже не было, видимо, делали ноги со всех сил, даже раненых бросили…

– Кто – свои?!

– Москвич! Москвич, б…! Батю вашего Димой зовут, Димарь!

Осторожные шаги. Ствол автомата… Мудак, спрятался бы за дерево…

– Харэ, свои тут! – заорал куда-то опознавший его мент.

Где-то грохнул одиночный – добивают.

– Чего там?

– Ушли вправо. Сколько вас?

– Трое. Три «калаша», обрез.

– Бегал давно? Давай за мной – бегом марш…

Рванули вперед как лоси. По пути может быть все что угодно: засада, «картошка», растяжка с гранатой, а то и с МОНкой [48]48
  МОН – мина направленного действия. Аналог американской «Клеймор».


[Закрыть], просто решивший стать шахидом отморозок. Запросто могли обстрелять и свои, примут за боевиков, и привет. Расчет только на то – вовремя мордой в землю и криком опознаться. Точнее, матом.

– Песню запевай! – прохрипел человек, успевающий еще и по сторонам зыркать.

– Ты… о…л… – Мент едва поспевал за ним, невысокий, грузный.

– Свои… завалят…

И сам заорал дурацкую, сразу пришедшую в голову песню из другого мира и другой страны…

 
Все выше, и выше, и выше
Стремим мы полет наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.
Бросая ввысь свой аппарат послушный
Или творя невиданный полет,
Мы сознаем, как крепнет флот воздушный,
Наш первый в мире пролетарский флот…
 

Лес в основном был березовым. Отступали духи по нему быстро и страшно. Брошенная пулеметная коробка, мазок красным рукой на белой коже березовой коры, перевязочный пакет, потом даже рюкзак попался…

Человек неосознанно забирал вправо, чтобы уйти из-под удара, от группы арьергарда, которую любой разумный командир должен был оставить, чтобы прикрыть отход…

Светлело. Между деревьев светлело, опушка рядом. Неужели проскочили?..

Вырвались на опушку, тяжело дыша, как лоси. Вдалеке – небольшой отряд, уходящий вниз, к оврагу и к населенному пункту – коттеджному поселку, дымившему трубами. Раненые у них все же есть – на ходу, но раненые. Тормознули их немного… но все равно ходко идут.

– Групповая цель на одиннадцать! – сорванным голосом крикнул человек, падая с разбегу на колени. – Триста! Одиночными, по центру! Огонь!

В обе стороны засвистели пули. Стреляли одиночными, Вепрь, конечно же, имел приличный приоритет перед плюющимися «ксюхами» и «АКМами» боевиков, из которых метров на пятьсот уже как из миномета стрелять можно. В прицел было видно, как прикрывающий отход пулеметчик, строчащий на ходу, перехватив сошки, на мгновение остановился, замер, а потом полетел на землю, из головы брызнуло красным. Огонь более легких автоматов не давал боевикам покоя, в то время как более тяжелые винтовочные пули Вепря, да еще и охотничьи, клали насмерть…

Боевики заметались, потом разделились на две группы, примерно равные, и одна рванула влево к дороге, а другая залегла, чтобы прикрыть отход остальных даже ценой собственной жизни. Но тут от поселка ударили в несколько винтовочных и ружейных стволов, появился внедорожник «Тойота», с которого вели огонь из пулемета «калашникова» и двух или трех винтовок, и боевики заметались, понимая, что уже никуда не уйти, не укрыться в открытом поле и только что продать жизнь подороже, принять шахаду и присоединиться к высшему обществу. Дикие крики «Аллах Акбар!» перекрывали грохот выстрелов. Русские стреляли молча…

– Сильно?

Пацан, со стиснутыми зубами переносящий медицинские процедуры, упрямо покачал головой:

– Херня!

Его оружие – отцовская, видимо, «двенадцатая» «Сайга» стояла рядом, прислоненная к стене. Попало, видимо, от своих же – нехорошо получилось. Просто выскочил из-за кирпичного дома, из-за укрытия, вот и попал…

Человек потрепал его по плечу.

– Молодец. Только запомни: сначала спасаешься сам, занимаешь позицию, только потом начинаешь стрелять. Делай так всегда, понял? Героев на войне нет – есть живые и есть мертвые. Все понял?

– Ага. – Пацан подумал и добавил: – Так точно.

– Молодец.

Человек заметил вышедшего из леса Димаря, он уже смотрел трупы. Помимо РПК, который у него был, омоновец тащил пулемет ПКМ без коробки, очевидно подобранный в лесу. Лента с патронами была небрежно кинута через плечо…

Человек подошел ближе.

– Сильно?

Бывший омоновец скривился, сплюнул на землю.

– Двое. Трехсотыми [49]49
  Двухсотые – убитые, трехсотые – раненые.


[Закрыть] – девятеро. Но за такой джамаат легко совсем отделались.

– Что там? – человек кивнул в сторону леса.

– Ж…а. Их до хрена там было – под пятьдесят рыл. Два блиндажа. Конкретных, капитальных, я такие в командировках видел. Двери, окна пластиковые, сухо там. Похоже не местные, чехи. Несколько пэка – ударная группа.

– Я базар слышал. Сплошняком чеченский.

– Ты вообще псих конкретный, б… Полез под огонь, нах… А если бы шлепнули тебя?

– Не шлепнули же. Если бы не рискнул, они бы организованно отступили. А так пришлось им мотать удочки по-быстрому. Еще бы и заложников захватили… потом бы зае…ись освобождать… – Человек кивнул на красно-кирпичные коттеджи.

Омоновец помрачнел:

– С ними отдельная тема – еще разберемся…

Трупы боевиков лежали в поле совсем рядом. Оскаленные зубы, окровавленные бороды. Почему-то перестаешь видеть в них людей вообще… со временем, но вот тут лежал рядом совсем еще пацан… бороденка жиденькая, но уже мужчина, боец и кровник. Почему-то становилось не по себе при виде этого худощавого, в разгрузке не по росту «боевика». Повыбили-то их изрядно, но ведь лезут! Мужиков повыбили, так вон, б… – дети, считай, лезут! Какого… лешего их сюда принесло? Что они здесь забыли? Чего хотели сделать? Что вот этому пацану конкретно здесь было надо, ради чего он умер? И ведь ради чего-то умер! Кавказ – особая земля, там совсем другие понятия и законы. Сын ушел в банду – мать не приедет, не будет забирать, как бы бездарно ни воевал ее командир (а даровитых давно уже повыбили). Если кто-то будет говорить о мире с Русней, а выбили многих, очень многих выбили на Кавказе, в некоторых местах женщин вдвое больше, чем мужчин, а то и втрое, тому отрежут голову и откажутся хоронить по обряду. И когда это зверье рванулось сюда, в Россию, на русские земли – никто им слова не сказал против.

Так пусть и подыхают гады!

Трупы уже шмонали местные – боеприпасы, снаряжение, тем более автоматы, все дорого. Димарь остановил одного, деловито разбирающегося с трофейным «стечкиным».

– Пацан, старший кто тут у вас?

Пацан охотно показал:

– А вон там! Игорь Михайлович…

Димарь пошел к мужчинам у «Ленд Крузера». Те настороженно смотрели на приближающегося мента.

– Здравия желаю, капитан Сбоев, ОМОН. Старший кто?

Невысокий, лысоватый мужик, вроде и неприметный, но чем-то все же отличающийся от остальных, шагнул вперед.

– Я старший.

– Обзовись.

– Шкрябин Игорь Михайлович.

– Отряд самообороны создали?

– Да.

– Сколько народу?

– Да немного… – разговор был неприятен, – взрослых мужиков у нас тут всего восемнадцать. Вот, пацанов пришлось привлекать.

– То, что у вас банда в лесу под боком, не знали?

– Откуда нам? Тихо было…

Капитан кивнул на пацанов:

– А чего шмонаете?

– Так трофеи вроде как…

– Трофеи… В комендатуре зарегистрировались, нет?

Мужик поджал губы.

– Это зачем?

– А чтобы, б… Родину защищать!

– Нам свое бы защитить…

Это мужик сказал зря, через секунду он уже летел назад, спиной вперед, выплевывая зубы. Полет остановил капот «Ленд Крузера», об который мужик стукнулся спиной и начал оглушенно сползать на землю…