Текст книги "Бремя империи"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 56 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Бейрут, армянский квартал
Подземная стоянка
28 июня 1992 года

– Черт. Черт, черт!!! – Лейтенант САС Джон Кьюсак ударил обеими кулаками по баранке. – Сука, твою мать, как же так?! Как же так!!!

– Спокойнее! – Капрал Дамиан Монтгомери посмотрел в зеркало заднего вида, погони на первый взгляд не было. – Вон подземная стоянка, сворачивай!

Черный фургон резко, проскочив через полосу движения, свернул к въезду на подземную стоянку, противно визгнули тормоза. Сзади протестующе загудели, засигналили…

– Прорвемся… – Монтгомери вгляделся в шлагбаум впереди и понял, что стоянка автоматическая, расчет идет через автомат у шлагбаума. Тем лучше – никто их не запомнит…

– У тебя деньги мелкие есть?

Простой вопрос ввел Кьюсака в ступор.

– Нет…

– Что бы вы без меня делали… – задумчиво проговорил Монтгомери, вытаскивая из кармана горстку мелочи и отбирая нужные монеты. Автомат зачавкал, проглатывая одну монету за другой, из длинной прорези ниже монетоприемника выскочил чек с номером и указанием оплаченного времени стоянки – его следовало подложить под стекло, покидая машину…

– Давай вниз…

Фургон запетлял мимо длинных рядов машин, спустился на один этаж, потом на второй…

– Вон там место есть, паркуйся…

Кьюсак вел машину на автомате, перед глазами стояла только одна картина – черный проем двери, куда только что вошли его друзья, – и вспышки выстрелов в темноте, раскалывающий грохот автоматной очереди…

– Осторожнее…

Фургон втиснулся между двумя легковушками, мотор глухо забормотал на холостых…

– Ты что видел? – в упор спросил Монтгомери. Вопрос был вполне обоснованный – сам капрал Монтгомери находился в более неудобной позиции, с которой подъезд просматривался намного хуже…

– Черт… Этот русский… Он как-то дошел до подъезда, шатаясь – но дошел. Пит и Том шли за ним, Пит остановился – но потом снова пошел. Они вошли в подъезд – и почти сразу автомат заработал. Я схватил винтовку, выстрелил несколько раз… черт, как такое дерьмо вообще могло произойти….

– А вот как! – холодный тон капрала Дамиана Монтгомери заставил Кьюсака поднять глаза – и он увидел направленный на него пистолет с коротким глушителем…

– Дама… – изумленно выдавил он, – ты что, Дама…

Пистолет плюнул огнем. Потом еще раз и еще…

Капрал Дамиан Монтгомери выждал несколько секунд, потом приложил два пальца к шее своего старого сослуживца, которого он только что убил, пытаясь нащупать пульс. Пульса не было. На всякий случай Монтгомери приблизил пистолет к курчавым черным волосам лейтенанта, прикрылся ладонью, чтобы на нее не попали брызги, нажал на спуск еще два раза. Что-то горячее, липкое противно шлепнулось об ладонь. Теперь точно все.

– Прости, лейт, – спокойным тоном сказал Монтгомери, будто прощаясь со своими друзьями. – Но лучше выплывет один, чем потонут все…

Именно капрал Дамиан Монтгомери ослабил дозу снотворного в дротике вдвое, чтобы русский почувствовал себя плохо – но не вырубился окончательно и был способен защищаться. За это он уже получил сто тысяч фунтов стерлингов – вполне достаточная сумма для того, чтобы предать трех старых друзей и сослуживцев, – и сейчас намеревался получить еще столько же. В благородство британской разведки, заплатившей ему, он почему-то верил…

Капрал бросил пистолет на пол, затем перегнулся назад, достал свою сумку. Активировал механизм взрывного устройства, которое скорее было не взрывным, а зажигательным, наполненным одной из производных напалма, установил часовую задержку. Хлопнул по карману, чтобы еще раз убедиться в наличии там документов – паспорта на имя подданного Священной римской империи Хайнца Штуке и билета на рейс авиакомпании «Люфтганза», вылетающий через час из Бейрута в Триполи. По-немецки он разговаривал свободно и вполне мог сойти за немца. Как раз в тот момент, когда самолет оторвется от земли, устройство сработает – его мощности вполне хватало, чтобы устроить в подземном гараже маленький ад и раз и навсегда уничтожить возможные улики. Полиция, конечно, до чего-то докопается, есть же эксперты, лаборатории, следствие – но на это потребуется несколько дней, а тогда будет уже поздно…

Ignis sanat…

Это если он не опоздает на самолет. А если опоздает… то сорвется пересадка и в Триполи. Поэтому – надо поспешить…

А, еще одно…

Капрал достал из кармана телефон, набрал номер, который помнил по памяти. Дождался, пока на той стороне ответит автоответчик…

– Все в норме… – коротко сказал он. На той стороне стоял голосовой анализатор, и поэтому представляться смысла не было, машина сама опознает звонившего…

Вот теперь – точно все.

Капрал бросил телефон, с которого он позвонил только один раз, на пол, рядом с пистолетом. Спокойно вытер испачканную кровью руку об сиденье. Вышел из машины, захлопнул дверь и заторопился на выход. Надо было успеть поймать такси – не дай Бог на дороге до аэропорта будут пробки…

Жить капралу Монтгомери оставалось всего несколько часов. Британская разведка умела зачищать следы – да и платить еще сто тысяч фунтов стерлингов предателю смысла не было…

Бейрут, гостиница Бристоль
28 июня 1992 года

Еще вчера Сноу начали мучить плохие предчувствия. В последнее время что-то шло не так – он не мог понять что, но что-то было не так. И в личной жизни, и в работе. И в смешанной с работой личной жизни тоже. Он видел, что чувства Мадлен (он избегал называть Юлию по имени даже в мыслях) к Воронцову искренние, что она может в любой момент сорваться с крючка, не опасаясь даже возможных последствий. А поскольку за курируемого им агента отвечал он, то и за последствия потери агента отвечал бы точно он и никто другой. Интимные отношения с агентессой – это уже грубейшее нарушение должностных инструкций, на это смотрели сквозь пальцы, но только до того момента, пока не происходило ЧП. А если ЧП произойдет – тут каждое лыко ставится в строку. Тот же Карвер, который его ненавидит, – случись провал, и он не упустит возможности вышибить его из резидентуры, а в досье такое напишет – ни одна тюрьма не примет. Сошлют в ту же Африку старшим помощником младшего агента – а это ведь не солнечный и богатый Бейрут. Там война ножей, которые всаживают в спину по самую рукоятку…

Если раньше то, что он делил Мадлен с Воронцовым, придавало свиданиям некую пикантность, остроту ощущений – то теперь, когда Сноу знал, чем занимается Воронцов, чувства были совсем другие. Британец был жизнелюбом, гурманом, повесой, при всем при том законченным подонком – но он не был хищником. Он был силен телом – но слаб духом, в нем не было стального стержня, того, что отличает мужчину от «мужчины». А Воронцов был именно хищником, настоящим волком – и каждый раз подходя к квартире Мадлен, Сноу мрачно размышлял. Возможно, Мадлен сдала его русским, а может, и еще хуже – Воронцову лично. Возможно, он откроет сегодня дверь – а за ней его уже ждут контрразведчики. Возможно, его там ждет русский – с оружием в руках. Не исключено, что сегодня ему суждено пропасть без вести – и никто, даже британская разведка не будет его в таком случае искать…

От всего этого Сноу начал выпивать. Пока только выпивать, не пить – но количество алкоголя, которое он ежедневно употреблял, уже вдвое превышало его обычную норму и продолжало расти. К работе он приступал с гудящей, чугунной головой и начал допускать небрежности в работе, а это, как известно, – первый шаг к провалу.

Сегодня Сноу почему-то показалось, что, если он придет к себе домой, там его немедленно арестуют. Возможно, потому, что в городе присутствовало отделение «А» британской САС, он передал им данные на человека, которого нужно похитить и доставить для допроса и, возможно, последующей ликвидации в укромное место. Похищение человека каралось пятнадцатью годами каторжных работ, похищение офицера в целях шпионажа – смертной казнью: Сноу хорошо знал Уголовное уложение Российской империи. Поэтому дома он решил – на всякий случай – не ночевать. Вместо этого закатился в один из самых шикарных отелей Бейрута – гостиницу «Бристоль», что располагалась на улице Верден. Там он снял номер на одну ночь, вечером пошел в работавшее до глубокой ночи при отеле кабаре – а дальнейшее уже было делом техники. Настроение было прескверным, ухаживать за дамами не хотелось – пришлось наскоро договариваться с девушками из кабаре. Благосклонность двух дам из подтанцовки на всю ночь – брюнетки и блондинки – обеспечили две сторублевые бумажки. Еще двадцать пять целковых – за шампанское и икру в номер.

Утро выдалось тяжелым – в последнее время все утренние часы были тяжелыми, но сегодняшнее не шло ни в какое сравнение с теми, что были до этого.

Настоящее мучение… В голове словно бьет колокол – у русских на церквях были колокола, часто звонившие, – вот именно такой большой колокол и звонил в голове. Каждый удар языка по бронзовому боку отзывался яркой вспышкой боли в висках. Горло пересохло настолько, что больно было даже дышать…

Держась обеими руками за гудящую голову, Сноу пошевелился на кровати – затем с трудом, покачиваясь, принял положение сидя. О том, чтобы встать на ноги, можно было пока забыть. Сначала ему показалось, что он у Мадлен. Он огляделся по сторонам – и только тогда кое-какие воспоминания прошлого дня начали медленно всплывать из глубин сознания. Лучше бы не всплывали – от этих воспоминаний Сноу начало мутить…

– Твою мать… – выругался он по-русски.

Початая бутылка виски лежала на полу рядом с кроватью, сивушный запах бил в нос. Видимо, часть он выпил, а часть пролилась на ковер в ходе вчерашней оргии. До графина с водой надо было пройти не меньше семи шагов – он стоял на туалетном столике, и Сноу отчетливо понимал – ногами он туда не дойдет…

Еще раз отчаянно оглядевшись по сторонам, Сноу понял, что на помощь ему никто не придет – дамы уже покинули номер, оставив о себе на память лишь аромат дешевых духов…

Свалившись с кровати, британец на четвереньках, стараясь держать равновесие, пополз к буфету. Расстояние в семь шагов ему удалось преодолеть за три минуты – и при этом ни разу не упасть. Держась сначала за стул, потом за стенку, Сноу смог сесть на стул и дотянуться до вожделенного графина. От первого же глотка холодной воды его замутило так, что он чуть не упал со стула на пол – но второй и последующие пошли лучше…

Подобное лечится подобным…

Нет. Хватит. Иначе можно превратиться в еще одного русского дикаря.

Сноу поставил графин обратно на столик, осторожно держась за спинку стула, встал. Осторожно отпустил руки от спинки стула, одну за другой. Уже приемлемо – по крайней мере, можно стоять, не шатаясь и не падая… Сноу сделал шаг к кровати, потом второй – и словно земля понеслась ему навстречу…

Денег в брюках, конечно же, не было. Сноу выяснил это сразу, как только пришел в себя после падения – хорошо, что на кровать упал, а не на пол. Осталось всего лишь немного серебра – тут дамы проявили благородство, пара рублевых монет и, самое главное, – кредитные карточки. Могли бы и их украсть. Одна своя, личная, другая служебная, привязанная к счету резидентуры. Сноу прикинул баланс доходов и расходов и понял, что на личной уже вряд ли что-то осталось. А до жалованья еще… В общем, плохо.

Оставалось только придумать, как оправдать оперативной необходимостью счет из отеля с включенной туда стоимостью спиртного. Британец попытался вспомнить оперативный псевдоним какого-нибудь источника, на которого можно списать встречу в роскошном отеле инкогнито – но это вызвало лишь очередной приступ тошноты. Ничего, когда отчет будет писаться – можно будет вспомнить.

Сноу попытался натянуть брюки – и тут почувствовал, что в кармане что-то вибрирует. Он поднял перед собой брюки на вытянутых руках – и тупо уставился на них, пытаясь понять, что происходит…

Телефон. Вибровызов…

Непослушными пальцами Сноу достал телефон – специальный, защищающий от примитивных методов прослушивания – и чуть не упустил его из рук. Трясется, зараза! Глянул на экран, на номер вызывающего абонента…

Боже…

Карвер. Номер резидентуры.

Непослушный палец со второго раза нашел кнопку ответа, раздраженный голос регионального резидента врезался в уши подобно тупому ржавому шилу…

– Сноу! Черт вас возьми!

Господи…

– Почему, черт возьми, вы не отвечаете?!

– Сэр, я…

– Дорога на Саадият, место вам известно. Через час…

Молоточками по барабанным перепонкам больно ударили гудки отбоя. Внезапно Сноу понял, что свои брюки он по-прежнему держит перед собой на вытянутой руке…

Дорога на Саадият
Тот же день…

Место, которое назвал резидент, было действительно известно Сноу. Дорога на Саадият шла по довольно живописным местам, через каждый километр были установлены смотровые площадки для туристов. На пятой из них иногда Карвер встречался со своими людьми….

Конечно же, Сноу опоздал на встречу. Прежде всего он пятнадцать минут мужественно простоял под ледяным душем, отчаянно пытаясь прийти в себя в достаточной мере, чтобы сесть за руль. Потом какое-то время ушло на то, чтобы собрать разбросанную по всему номеру одежду. Десять минут он оплачивал номер – искал карточку, трясущимися, как в лихорадке, руками подписывал счет. Еще десять минут ушло на то, чтобы вспомнить, какая у него машина, и найти ее среди других припаркованных…

От полиции спасло его только то, что на машине был специальный пропуск консульства, пользоваться которым можно было в исключительных случаях. Права экстерриториальности он не давал – но полицейские предпочитали не связываться по мелочам с теми, у кого он был – чтобы не нарваться на выяснение отношений с консульством. Сноу старался ехать как можно внимательнее и собраннее – получалось плохо. На выезде из города его остановили – но не задержали, не имели права – просто порекомендовали иностранному подданному, явно едва удерживающему руль в руках, ехать медленно и аккуратно. Полицейский предложил даже оставить машину на посту и вызвать такси – но Сноу отказался…

В отличие от Сноу, предпочитавшего небольшой спортивный седан «БМВ», Карвер ездил на детище британского автопрома – унылом и немодном «Воскхолле». По автомобилю ужасного белого цвета его можно было вычислить в транспортном потоке очень легко – просто таких машин в Бейруте почти не было. Карверу иногда предлагали ее сменить на что-то более современное и качественное, например, тот же «БМВ». Но Карвер с кислой миной неизменно отказывался и предпочитал сохранять верность «Воскхоллу», – точно такая же машина, той же модели, цвета и года выпуска была у него на родине…

Сноу с трудом припарковал машину на площадке, рядом с ужасным «Воскхоллом» Карвера. Отстегнул ремень безопасности, выбрался из машины, пошатнулся – и чтобы не упасть, вынужден был схватиться за дверь. Поездка здоровья ему не добавила, скорее наоборот. Призвав все свои силы, стараясь шагать ровно, Сноу направился к резиденту – и уже по выражению его лица понял, что случилось что-то страшное…

– Вы опять пили, Сноу? – недобрым тоном начал резидент.

– Немного, сэр, – заставил себя улыбнуться Сноу, – для маскировки, при встрече с источником…

– От вас несет, как от винокуренной бочки, – сухо заметил Карвер. – Извольте привести себя в порядок и до завершения операции полностью воздерживаться от употребления алкоголя. Сейчас мне потребуются все силы – и вы в особенности.

– Что произошло? – свернул с опасной темы Сноу.

– Много всего, – помрачнел резидент. – Русский смог уйти…

– Как? – Сноу показалось, будто ему за шиворот сунули кусок льда. Он даже оглянулся – в голове молнией мелькнула мысль, что Воронцов где-то рядом…

– Пока мало что известно. Сработать чисто не удалось, русский открыл огонь. Двое из группы погибли, их пришлось оставить там. Русский ушел.

– Оставить там?!!

– А что предлагаете? – вызверился резидент. – Вести бой с полицией?! У русских это дело неплохо поставлено, полиция, особенно в центре, появляется максимум через пять-семь минут! Промедли минуты на две-три, ввяжись в перестрелку – и тебе уже не уйти. У них не было другого выхода. К тому же на телах нет ничего, что бы доказывало их работу на нас. Это профессионалы, Сноу!

– Да, да… – Стоянка плыла как будто в тумане, Сноу облокотился на дорожное заграждение, чтобы не упасть. – И что теперь, сэр?

– Остается запасной вариант, – улыбнулся резидент, – Мадлен…

– Мадлен?!

– Да. А в чем проблемы? Русский доверяет ей – и сам придет в ловушку. Вряд ли он придет на любовное свидание с автоматом.

– Мадлен… – Сноу отчаянно пытался подобрать слова. – Сэр… я не уверен в ней.

– Что, простите? – спокойно спросил резидент.

– Она… в общем, я не уверен, что смогу уговорить ее заманить Воронцова в ловушку…

Внезапно резидент, несмотря на то что был килограммов на сорок легче Сноу, схватил его за грудки – с неожиданной для человека такого веса и такой комплекции силой. Как следует встряхнул. Увидев выражение глаз резидента, Сноу инстинктивно отшатнулся, но резидент удержал его на месте.

– Слушай сюда… – Резидент перешел на «ты» и говорил с холодной, всепоглощающей яростью. – Пьяный сукин сын. Меня не интересует то, что ты жрешь спиртное, как русский варвар. Меня не интересует то, что ты трахаешь Мадлен. Меня не интересует то, что ты оплачиваешь свои попойки и гулянки со счета резидентуры. Меня все это не интересует. Но только до тех пор, пока выполняется работа! Если работа не выполняется – все это меня очень сильно заинтересует. И не только меня – но и Лондон. Понял?

– М… да…

– Не слышу!

– Да, сэр… – выдавил из себя Сноу.

– Тогда пошел вон! Не позднее шестнадцати ноль-ноль по местному доложишь – как и когда! – Резидент отпустил Сноу.

– Но сэр… Мне нужны еще люди… умеющие выполнять подобную работу. В одиночку я не справлюсь…

– У меня нет людей! Отделение «А» выведено из строя. Больше людей, которые могут выполнять подобную работу, нет. Попросишь у своих друзей, тех, что встают раком по пять раз в день. Ты ведь знаешь, где они сейчас?

– Да, сэр…

– Вот у них и попросишь. В конце концов, Воронцов убивал правоверных, и все они захотят с ним посчитаться. И при встрече передай нашим друзьям – пусть будут готовы. Они знают, к чему именно.

– Понял, сэр…

Резидент улыбнулся. Недобро улыбнулся, одними губами…

– Тогда прочь с моих глаз, Сноу. Пока я держу себя в руках…

В двух тысячах метров над дорогой на Саадият, раскинув длинные узкие крылья, почти бесшумно парил армейский беспилотный самолет-разведчик. Объектив видеокамеры, способной снимать с большого расстояния, и узконаправленный микрофон, способный услышать, как в нескольких километрах от него хрустит листочком жук, был нацелен точно на дорогу на Саадият, на смотровую площадку на пятом километре дороги – где в этот час стояли только две машины – старый белый «Воскхолл» и почти новый, светло-серого цвета спорт-седан «БМВ». Разговор двух людей, стоявших у ограждения смотровой площадки, был записан до последнего звука…

Резидент британской разведки, сэр Тимоти Карвер, тяжелым взглядом проводил «БМВ», который, неуверенно тронувшись с места, встроился в поток машин на шоссе, едва не вызвав автомобильную аварию. Необходимость работать с алкоголиком и возомнившим невесть что о себе придурком Сноу вызывала у сэра Тимоти стойкое, выворачивающее наизнанку отвращение – но для задуманного ими нужен был именно такой человек. Молодой, глупый подонок с максимумом самомнения и сомнительным профессионализмом. Успокаивало только то, что скоро этого ублюдка не будет в живых…

Сэр Тимоти достал из кармана прибор, похожий на сотовый телефон – он и был сотовым телефоном, но не только, – нажал одну из кнопок. На экране тревожно замигал красный огонек. Сэр Тимоти улыбнулся…

Как он и предполагал – разговор русские записали. Каким образом – он не знал и не хотел знать. Может, этот придурок Сноу на себе микрофон притащил, неважно. Самое главное – очередная порция дезинформации ушла по назначению…

Карвер сбросил режим сканирования, набрал обычный телефонный номер, поднес аппарат к уху. Дождался ответа…

– Это библиотека?

– Извините, сэр, вы ошиблись номером, – ответил женский голос.

Карвер отключил аппарат. Очередной этап операции завершен, только что об этом он сообщил в Лондон. Пока все шло нормально, даже более чем – и вожделенная должность в Лондоне была все ближе. Но сэр Тимоти не питал никаких иллюзий в отношении своих работодателей: один провал – и идущий по пятам убийца ликвидирует его, как только что ликвидировали отделение «А». Права на ошибку в этой игре ни у кого не было.