Текст книги "Падение Вавилона"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Захват! Мы на прицеле!

Бригадный генерал бросил машину вправо и вверх, потому что не видел, что происходит под ним и где земля – в любой момент он мог разбиться.

– Захват сорван!

– Ракета!

На самом деле это был снаряд гранатомета, который пустил вслед вертолету китайский солдат. У китайцев было много ПЗРК, не таких уж и плохих – но они не имели настоящего боевого опыта, какой имела, к примеру, Советская армия – и наблюдение за воздухом в колонне не было организовано, не были назначены дежурные наблюдатели ВНОС и дежурные стрелки с ПЗРК. Понадеялись на довольно слабое прикрытие ПВО колонны – следующие в ней мобильные ЗРК и два пакистанских боевых вертолета. Когда мобильные ЗРК были выбиты первым залпом ПТУРов, а потом колонну накрыли огнем – управление боем со стороны китайцев и вовсе на какое-то время было утрачено. Этого хватило, чтобы улизнуть – оба вертолета уже ушли за гребень, когда, наконец, вытащили ПЗРК и начались суматошные и беспорядочные пуски «в молоко».

Под брюхом мелькнул хребет, генерал бросил машину вниз.

– Ушли! Ушли!

Ушли, черт…

– Ганфайтер-шестьдесят два, на связь! Ганфайтер-шестьдесят два, доклад!

В эфире ничего не было. Оба – и пилот и стрелок выдравшегося из боя вертолета – помолчали, они прекрасно понимали, что это означает.

– Мы должны вернуться и прикрыть его, – сказал Сол.

Генерал ничего не ответил – оба они знали, что это ерунда. С одной пушкой против целой колонны бронетехники – они выживут там, если перевалят за гребень, – несколько секунд, не больше. Как-то они отвыкли от такой войны, где теряешь друзей и вынужден уходить без малейшей надежды и возможности их спасти. Уже начиная с «Бури в пустыне»… да какое там с бури, с Вьетнама они не воевали так. Тут – хуже Вьетнама…

Тряхануло, панель вспыхнула разноцветьем огней, генерал инстинктивно бросил машину влево, уворачиваясь.

– Что?!

Стрелок посмотрел назад … забыли, забыли про опасность.

– «Кобра» на хвосте!

– «Кобра»?!

– Это не наша «Кобра»!

Понятно…

Снова вправо – и влево. Смертельный танец, в котором выживет только один.

Хвостовой редуктор поврежден, утечка в гидравлике – если вертолет бросить в вираж, лопасти хвостового винта могут просто разрушиться или рубануть по балке – и привет, тогда полетим к земле разом, без шанса. Но пока… пока драться можно, какие-то режимы вертолет все же выдержит, да и редуктор может тридцать минут работать без масла.

– Смотри за ним!

– Справа!

Генерал бросил машину вверх, чтобы обмануть противника, ущелье неслось перед ними, как желоб санного спуска…

Группа 601

– В укрытие! Ложись!

Ближе всего был танк, старый подбитый советский танк. К нему и бросились американские парашютисты и чешский майор спецвойск.

Два вертолета пронеслись вихрем – «Апач» и за ним «Кобра», они едва успели укрыться за танком, попадав друг на друга, кучей, одна очередь из авиационной пушки – и им всем пришел бы конец, здесь и сразу.

За «Апачем» тянулся шлейф дыма, не такой уж большой, но парашютисты ВВС понимали, что вертолет нужно срочно сажать, с такими повреждениями он долго не протянет.

– Какого черта… Они что…

– Ты видел «Кобру»? – перебил майор.

– Да.

– Странный камуфляж. Я никогда такого не видел…

Ганфайтер-шестьдесят один

Генерал правил в сторону дыма, большого, солидного такого облака дыма, ему нужно было что-то, чтобы обмануть противника. Будь у него исправный вертолет – он попытался бы заложить на нем вираж на пределе, чтобы развернуться, но на поврежденном это приведет к катастрофе. Но если он влетит в дым, то кое-что можно сделать.

– Слева!

Словно подтверждая слова стрелка, по левому борту вновь полоснула пушечная трасса.

Группа 601
Капитан Владимир Адамчик

В отличие от американцев на дороге, в отличие от их командира, майора Франтишека Вардака, – у капитана Адамчика было кое-что, с чем он мог противостоять вертолету. Это была снайперская винтовка М107А1, которые закупили специально для отряда 601 в количестве шести штук. И капитан Адамчик, чудом оставшийся в живых и выведший группу из-под артиллерийского удара благодаря предусмотрительности своего командира, майора Вардака – умел с ней обращаться…

Они как раз обосновались на скальном балконе и накрыли себя сетью, кое-кого, в том числе и капитана Адамчика – потряхивало, хотя он и не показывал этого. Все дело было в том, что случилось, в огромном облаке дыма и пыли, до сих пор висевшем над тем, что только недавно было заброшенным кишлаком. Это был не случайный удар по своим… кто-то охотился за ними и хотел убить. Кто-то, у кого есть крупнокалиберные гаубицы дальнего боя и системы радиопеленгации, а с таким врагом капитан Адамчик еще не имел дела.

– Вертолеты! – крикнул кто-то.

– Залечь!

Кто стоял на ногах – все попадали на камни.

– Приготовиться!

Ублюдки… нанесли удар. Потом прислали вертолеты, проверить результат и добить тех, кто шевелится. Сукины дети…

– По моему выстрелу – сосредоточенный огонь!

Капитан знал, насколько опасен вертолет – но сдаваться просто так не собирался.

Черное облако внезапно закружилось стремительным вихрем – и через секунду из него вывалился вертолет… странный какой-то, бежевого окраса. Но боевой, в этом не было сомнений.

– Еще один! «Апач»!

Ганфайтер-шестьдесят один

Бригадному генералу почти удался очень опасный трюк – влетая в облако дыма, он решил резко снизить скорость и одновременно провалиться вниз, чтобы пропустить атакующую «Кобру» вперед. При этом на хвостовой ротор, и так поврежденный, дается повышенная нагрузка, а отсутствие видимости может привести к тому, что вертолет ударится об землю, причем на скорости. Тем не менее когда пыльно-дымная туча закрыла обзор, он сделал это и почти выиграл – вот только и пилот пакистанского вертолета снизил скорость, просто потому, что боялся лететь через дымное облако.

– Температура критическая! – заорал Сол. – Мы сейчас накроемся!

Нахватались пыли… можно и впрямь грохнуться.

Из облака пыли они вырвались почти ноздря в ноздрю, как лошади на забеге в Аскоте [32]32
  Это в Британии. Одно из основных светских мероприятий, там обязательно бывает Ее Величество.


[Закрыть], только на разной высоте.

Зульфикар-ведущий

– Где он?!

Капитан Сабави запаниковал – только что вертолет был перед ним, он, кажется, даже пару раз попал по нему, пока он гнались по ущелью – и тут вдруг он исчез.

– Где он?!

– Я его не вижу!

Капитан начал снижать скорость, осаживая свою «Кобру» как норовистого коня, и тут по вертолету ударило, да так, что его тряхнуло. Сильный металлический удар, как кувалдой.

– Противник справа на склоне!

Группа 601
Капитан Владимир Адамчик

– Огонь по головному! По хвостовому ротору – огонь!

Подавая пример, капитан открыл частый огонь, целясь по хвостовому ротору непонятной «Кобры» – и вторя ему, застучали пулемет и три автомата группы. Попасть по хвостовому винту маневрирующего в полукилометре от них вертолета было не так-то просто – но это для обычных солдат, а не для солдат чешского спецназа.

Несколько трасс скрестились на хвосте «Кобры».

Зульфикар-ведущий

– Где противник?!

Педали разом потяжелели, вертолет начало разворачивать – как раз в сторону склона. Капитан едва заметил вспышки на склоне, такие мерцающие, как огонек электросварки издалека – и довернул вертолет.

– Огонь!

И тут по пакистанскому вертолету ударило еще раз, снизу, да так сильно, что у капитана Сабави потемнело в глазах. Навсегда потемнело…

Ганфайтер-шестьдесят один

Пакистанский вертолет вел себя странно, потом бригадный генерал увидел трассы, бьющие по нему… духи… но рассуждать было некогда, духи так духи. Вместо этого он, рискуя, что вертолет сейчас не выдержит и грохнется, принял ручку на себя. Температура газов в турбинах уже давно была в красной зоне… плевать.

– Есть прицеливание!

Застучала пушка, пакистанский вертолет впереди них окутался вспышками разрывов – а потом у него отрубило хвостовое оперение летящими во все стороны обломками несущего винта, одновременно остаток очереди пришелся по двигателям, и вертолет рухнул вниз.

– Справа!

– Не стрелять! – выкрикнул генерал.

Он и сам не знал, почему он так крикнул – в конце концов, район был под контролем Талибана, приграничье, мало ли что? Те, кто обстрелял пакистанский вертолет, оказав им невольную услугу – могли перенести огонь на второй вертолет, а они сейчас – дунь, плюнь, и развалятся на части. Тем не менее генерал почему-то крикнул, чтобы Сол не стрелял.

Группа 601

– Не стрелять!

Капитан видел, что это точно американский вертолет, ни у кого другого «Апачей» здесь быть не могло. Они сами не раз обеспечивали идентификацию целей и наведение для «Апачей», были и случаи, когда американские вертолетчики крепко выручали их… но сейчас он может просто садануть по склону и перемешать всех с землей. Повернувшись на бок и оставив винтовку, он лихорадочно шарился в разгрузке, пытаясь нащупать зеленую дымовую шашку.

Зеленую дымовую шашку бросил пулеметчик – догадался первым. Она не удержалась на месте и покатилась по склону, исторгая зеленый дым.

Ганфайтер-шестьдесят один

– Зеленый дым! Наблюдаю зеленый дым!

Черт…

– Ищи посадочную площадку! Мы сейчас рухнем!

«Апач» едва держался в воздухе, в гидросистеме осталось не больше десяти процентов необходимой жидкости, педали не мог выжать, наверное, и слон, машину откровенно трясло, а температура турбин давно была за красной линией. Генерал уменьшил обороты – но это не помогало, к тому же вертолет начало разворачивать, и он ничего не мог с этим поделать.

– Левее! Полклика!

– Поздно!

Избитый «Апач» пошел вниз – хорошо, что не камнем…

Когда вернулось сознание, бригадный генерал Джек Малли вдруг понял одну вещь – что вертолет стоит на земле, пусть с креном, но все-таки стоит. Он не помнил, как посадил машину.

Лопасти все еще вращались…

Генерал отключил турбины, обесточил бортовую сеть, чтобы не было пожара. Тошнило…

– Сол…

– Какого черта? – хоть связь и не работала, но из одной кабины услышать, что делается в другой, было можно и без связи.

– Мы живы, Сол…

– Да пошел ты! Если бы не ты, сейчас я бы сидел на какой-нибудь базе в чине командира эскадрильи.

– Мы живы, Сол!!! – заорал генерал.

– Точно. И вон те парни хотят в этом убедиться.

Генерал покрутил головой – два человека в каком-то странном, но прекрасно подходящем к этим местам камуфляже, осторожно приближались к вертолету, держа кабину на прицеле странных, чем-то похожих на талибские АК автоматов.

– Я капитан Адамчик, Вооруженные силы Чехии.

Генерал оторвался от фляжки, которую ему дали.

– Бригадный генерал Джек Малли, ВВС США, вместе со мной полковник Сол Арно, мы из Джей-бада. Взлетели утром.

– Сэр, – сказал Адамчик, отдавая дань уважения генералу, пусть и чужой армии.

– Это вы обстреляли «Кобру»?

– Да, сэр.

Генерал закашлялся – вода попала не в то горло. Передал фляжку своему стрелку.

– Я ваш должник, капитан. С меня – бутылка самого лучшего шотландского виски, какое только найдется на этой планете, как только мы выберемся отсюда. Если бы не вы, сукин сын порвал бы меня на части, у него оставался порох в пороховницах, а я на последнем дыхании был.

– Сэр, что это был за вертолет?

– Это… Не знаю. Его уже не спросить. Ублюдок едва не поймал меня, когда мы штурмовали колонну.

– Колонну, сэр?

– Да, капитан. На Джей-бад идет колонна бронетехники, чертовски большая колонна. Такая большая колонна, что я и не припомню, когда последний раз видел такую. Мы им всыпали, но, думаю, надолго этого не хватит. Кажется, началась война, парень, настоящая война. С чем я нас всех и поздравляю…

Группа 437 ВВС США

– Сэр, я не могу выполнить ваш приказ.

– То есть, капитан? – не предвещающим ничего хорошего тоном поинтересовался генерал.

– Сэр, мы пришли за летчиками и толком не приступали к поискам. Мы не уйдем без них.

– Ты что, капитан, не понял обстановку? Не въехал? Это настоящая, б… война, не та пи…асия, которой мы тут раньше занимались, а настоящая война! На Джей-бад продвигается колонна бронетехники, такая колонна, какую ты в жизни не видел. К вечеру эти ублюдки нас отрежут. У тебя нет ни единой мысли, где искать летчиков. Ты вообще не знаешь, живы они или нет. И мы, можно считать, в глубоком тылу!

– Сэр, мы обучены тому, чтобы работать в глубоком тылу. Нас учили спасать пилотов из-под носа русских.

Очередной взрыв ярости измотанного и разозленного генерала предупредил майор Вардак:

– Сэр, у нас есть задание, мы должны оставаться здесь. Мы можем оказать поддержку.

– Какое еще ко всем чертям задание?!

– Сэр, я не могу вам этого сказать.

Генерал опустил голову – пережидая гнев.

– С группой, оставшейся около вертушки, кто-нибудь связывался?

– Нет, сэр.

– Сэр, я не советую этого делать, – сказал майор, – последняя наша попытка выйти в эфир вот чем закончилась…

Все посмотрели на развалины, где уже улеглась пыль.

– Хорошо, – подвел итог генерал, – хоть я и бригадный генерал, то есть старше любого из вас по званию – я ни хрена не понимаю в делах спецназа. Я могу поднять в воздух любую винтокрылую машину и пролететь на ней сквозь игольное ушко, но я ни черта не понимаю в ваших делах. Кто старший – командуйте.

Старшим оказался майор Вардак – все уже прониклись к нему уважением, несмотря на его далеко не геройский вид.

– Я так понимаю, у нас на земле стоит исправный вертолет. Большой вертолет, так?

– Верно.

– И где-то здесь есть передовая база. Так?

– Точно.

– Тогда бы я сделал вот что. Прежде всего я бы объединил наши усилия. Я не думаю, что бронетехника полезет сюда, им надо наступать, а не шастать по горам. Тем более танк русских, который мы нашли на дороге, убедительно говорит о том, что бронетехнике в горах делать нечего. К тому же эта точка считается уничтоженной. Я бы выделил три патруля и основную группу. Первый патруль я уже оставил на дороге, он предупредит нас, если моджахеды решат нас проведать. Второй патруль я бы отправил к вертолету. Нужно проверить, что с вертолетом, усилить его оборону и замаскировать его, пока мы не решили сматываться. Третий патруль я бы послал к передовой базе, потому что именно на нее мы можем опираться в данном районе. Все те, кто останется, – останутся здесь. Мы должны проверить, что с пещерами. Возможно, хотя бы часть кяризов не рухнула. А там можно найти много чего интересного…

Был и четвертый патруль. Майор решил отправить его к самой границе на поддержку выхода группы Ромео. Но об этом он решил ничего пока не говорить.

Объединенные силы, второй патруль
Вертолет

Чехи говорили по-английски, правда, со странным акцентом, они так же знали жестово-символьную систему связи, применяемую силами НАТО, поэтому проблем с этим не возникало. Не возникало проблем и с другим – чехов было только двое, автоматчик и снайпер, и передвигались они как тени.

Получилось так, что они были вынуждены возвращаться, по своим же следам, к вертолету, но чех, не успели они пройти и клика от гнезда [33]33
  Так называется место сбора разведывательной группы, куда они возвращаются.


[Закрыть], как чех подал сигнал «общий сбор», сошел с тропы. Тули, как старший из американцев, подошел ближе, еще один из американцев остался рядом, чтобы прикрывать тропу.

– Вертолет, – спросил чех каким-то странным, отчетливым, но очень слабым голосом, – сколько человек вы оставили там?

– Четверо из группы прикрытия, два ганнера на пулеметах, два пилота. Восемь человек.

Чех кивнул.

– Вспомни. Там есть откуда подобраться? Незаметно?

– Да как сказать… Парень, там профи.

– Может быть. У тебя есть глушитель на пулемет?

– Нет. У Симса есть.

Симсом звали того парня, который сейчас прикрывал тропу – у него был М4 с глушителем и шестикратным ACOG, в группе он был марксманом, одним из марксманов.

– Сделаем так. Симс помнит, где сел вертолет, он пойдет в паре со мной. Ты пойдешь во второй паре с Божеком. Рации в тактический режим, в сеть не выходить. Удаление – полклика, не меньше, лучше даже клик. Не стреляйте, пока мы не начнем. Или пока не начнется. Или пока мы не попадемся. Мы подберемся тихо и посмотрим, что к чему. Вы не светитесь.

Нули посмотрел на небо, исполосованное инверсионными следами самолетов. Он уже понял, что это были чужие самолеты.

– Так точно. А когда нам стрелять?

– Когда начнется стрельба…

Вертолет стоял на единственной подходящей в этих местах площадке, слева от него был пологий горный склон, на нем почти не было камней, он хорошо просматривался и простреливался – но и с него можно было простреливать пространство клика на три, не меньше. От вертолетов дорога шла вниз – и она не простреливалась с горы, потому что ее прикрывало что-то вроде естественного вала, если по дороге двигалась машина – это было видно, а вот люди – нет, особенно если люди не хотели, чтобы их видели. Отдаленная стрельба в том месте, где была база Омега-Браво, смолкла, были слышны только отдельные выстрелы.

– Поднимемся наверх?

– Нет… – сказал Божек, молодой чех, который шел в паре с американцем, хорошо шел, сторожко. – Петр там, нам за ним не ходить.

– Опасность с фронта!

Чех и американец повалились на землю быстрее, чем успели осознать, что именно было сказано по рации. Как условный рефлекс собаки Павлова – он вырабатывается на войне с опытом.

– В вашу сторону идут трое. У вертолета враждебная активность. Делайте тихо!

– Лежи… – одними губами сказал Божек. – Страхуй…

Американец вжался в землю – место, где он залег, было не лучшим, но он не мог знать, через какое время из-за поворота покажется противник. Секунда? Десять? Больше?

Остается надеяться только на камуфляж и на свойство человеческого глаза видеть прежде всего движение, а только потом оценивать неподвижные объекты.

– Пять секунд… – прошелестело в рации, – четыре… три…

Несмотря на отсчет, боевики показались неожиданно, но самое неожиданное было то, что одеты они были в форму афганской пограничной стражи, элитного армейского подразделения, элитного еще и потому, что у погранцов был неисчерпаемый источник для взяток. Видимо, афганская форма была неожиданностью и для Божека, он промедлил секунду – а вот эти сориентировались на удивление быстро, один посмотрел точно туда, где лежал Нули, несмотря на то, что смотрел за сотню с лишним метров и против солнца. И смотрел он так, как смотрит человек, однозначно увидевший что-то непонятное и теперь старающийся это непонятное рассмотреть. Нули прицелился из пулемета, и это заметили уже и остальные, но тут Божек не сплоховал. Тремя красивыми короткими очередями он положил всех троих, ни один не успел выстрелить.

– Минус три, чисто!

– Подтверждаю, чисто. Убирайте тела, опасности нет.

Бегом, держа наперевес оружие, они добежали до тел. Их было двое, тела было три – поэтому американцу пришлось тащить за ноги двоих. Божек, обернувшийся со своим быстрее, подскочил, помог…

Тела затащили за валун, достаточно большой. И вот тут пришло время удивляться…

– Это кто… черт возьми.

Три человека. Двое – бородатые, невысокие, одетые одинаково, в афганскую форму, камуфлированную и явно приспособленную для гор – знаки различия… один майор, остальные – сержантский состав. Если предполагать – Нули предположил бы, что это какое-то элитное подразделение моджахедов, которое, к примеру, охотится за американскими вертолетами. Но остальное говорило за то, что здесь что-то не так…

Божек достал нож, сноровисто вспорол штаны на боку у каждом – им уже не понадобятся.

– Это не муджики.

Ежу понятно, что не муджики – на всех троих были трусы. Ваххабиты трусов не носят, потому что когда проповедовал пророк Мохаммед – трусов не было.

Третий – и того хлеще. Узкий разрез глаз, желтый цвет кожи, короткие темные волосы. Китаец? Среди талибов были китайцы, в Китае исламистов жестоко преследовали, они бежали в Пакистан, вступали в Талибан, надеясь на то, что после освобождения Афганистана настанет пора дестабилизации Китая. Но что-то подсказывало Нули, что этот китаец – не из таких.

У всех троих были современные разгрузки, набитые заполненными магазинами и гранатами, магазины были от М16, автоматы были американские у всех троих, у одного – с подствольником. Нули наскоро осмотрел – третьего, пятого и тринадцатого годов выпуска, считай – новые, все – производства Colt, на ствольной коробке указано: правительственная модель. Все три винтовки почищены и обслужены не далее как сегодня, М4 отказывает без регулярного обслуживания, поэтому моджахеды предпочитают АК. Достал магазин, посмотрел – патроны тоже американского производства.

Наконец – у всех троих были приборы ночного видения с креплением на касках, что для боевиков было совсем нехарактерно. У двоих, бородатых – американские, пусть старые, но надежные, у третьего, китайца, еще хлеще – русский. Новенький, в титановом корпусе, продается как гражданская модель, но на универсальном кронштейне может быть установлен куда угодно.

Что за хрень…

Божек сноровисто закинул за спину трофейный автомат с подствольником, сейчас пополнял «мародерку» – рюкзак магазинами и гранатами. Магазины, кстати, подходили к его автомату, хоть он был чешский – М4 по виду, но какой-то странный [34]34
  Скорее всего – LUVO Praga, фирма, которая выпускает как целую гамму Vz58, так и целую гамму М4. В современном Афганистане в силах стабилизации М4 является почти что стандартом.


[Закрыть].

– Бери.

– Для чего? Пулемет тащить…

– Лишним не будет.

– Группа два, что там у вас?

– Сделали чисто, – доложил Божек, пока Нули собирал трофейные магазины и укладывал к себе в рюкзак, – трое, двое похожи на духов, третий – китаец. Все – в форме АНА, оружие и снаряжение американское. Что-то здесь не так.

– У вертолета активность. Видим четверых, вооружены. Мы выведем вас, будьте готовы.

– Принято.

– Начинайте движение, мы наблюдаем.

Со стороны это было похоже на компьютерную игру. Четыре человека у вертолета, но когда начали стрелять, были видны только трое. Один зашел за корму вертолета и упал, из головы плеснуло красным. Тот, что был к нему ближе, что-то понял, но предпринять ничего не успел – упал вместе с третьим. Четвертый был за вертолетом и показываться оттуда не спешил.

– Минус три, четвертый за вертолетом, мы его не видим. Работайте.

Пригибаясь, чтобы не видно было их передвижения, они проскочили последние сто метров… видимо, все-таки здесь была раньше река, а это осталось ее высохшее русло, они вышли к самому вертолету – когда от него гулко зачастил пулемет. Бросились вперед – и, только показавшись на площадке, вынуждены были уворачиваться от автоматной очереди. Прикрывшись стойкой шасси и баком, противник увидел их и дал очередь, но неточную. Кувыркнувшись, они выстрелили одновременно, и противника отбросило от вертолета. Стрелок не успел сориентироваться – он даже не прекратил огонь по склону, на котором засела первая группа, когда Божек споро проскочил к вертолету, несколько раз выстрелил внутрь.

Пулемет умолк.

– Чисто, держу!

Нули перебежал к вертолету, упал на колено, заняв позицию там, где до этого засел едва не подстреливший их стрелок. Стрелок лежал на спине в метре от него, раскинув руки – и было видно, что это тоже китаец…

– В вертолете чисто… – доложил Божек.

– Группа один, у нас раненый.

– Прикроем, спускайтесь.

Раненым оказался чех, пуля рикошетом ударила в бок, пробороздив длинную, изрядно кровившую борозду, чиркнув по ребрам. В нормальных условиях это было бы поводом для отправки в госпиталь, сейчас – просто обеззаразили и замотали. Чех принял от болевого шока глоток спирта из фляги и сказал, что пока держится…

Потом трое из группы залегли у вертолета, Божек пошел осматривать вертолет. Уже как следует, по полной программе.

– Внутри кровь… много крови, весь пол десантного отсека в крови. Есть следы от пуль… немного… на пилотском сиденье тоже кровь… приборы не повреждены. Один убитый, противник. Больше в вертолете никого нет.

– Тащи трупешник сюда, – приказал Петр, раненый чех.

Еще пять трупов, восемь человек. Из тех, что у вертолета, четверо из пятерых китайцы… слишком много китайцев, среди талибов китайцы – хорошо, если один из ста, да и тот из Восточного Туркестана, не совсем китаец. Форма афганской народной армии, все те же карабины М4, один пулемет М240 производства американского завода FN.

– Американское оружие, – подвел итог Божек.

– Точно. Откуда оно?

– От нас же, – ответил Нули, – мы поставили сюда кучу техники и оружия. Или это афганцы, или пакистанцы, мы им тоже помощь оказывали. Меня больше интересует, что с экипажем.

– Меня тоже. Божек, бери Симса и начинай поиски. Удаление – в пределах видимости, держаться вместе. Мы займемся вертолетом и трупами.

– Есть…

Трупы они стащили за ноги в одно место, все, что можно было с них собрать, – оружие, боеприпасы, средства выживания, – стащили в десантный отсек. Это как инстинкт – не упускай возможность взять трофеи, если они не нужны тебе сейчас, возможно, они будут нужны тебе через несколько минут.

– Ты можешь проверить, что с вертолетом? Боеспособен он или нет?

– Вообще-то могу… – ответил техник-сержант Нули, он был хоть и техническим специалистом по званию, но знал вертолет от и до и мог – неуверенно, конечно, – на нем летать.

– Займись.

– Да, сэр… – сказал американец, признавая над собой старшинство чешского офицера, и вдруг спросил: – А где Божек?

Петр помолчал… и вдруг замер… как окаменел.

– Не двигайся… – тихо, но внятно сказал он, – не шевелись.

Американец окаменел.

– Что там? – так же негромко спросил он.

– Движение. Там два человека… те, что видел я.

– Божек?

– Божека нет. Они добрались до него.

Чех сказал это с поразительным спокойствием, совершенно чуждым американцу. Видимо, в Европе, которую раздирали война за войной, где вырезали целыми городами, к этому относились спокойнее, чем в Америке, где войны не было уже сто пятьдесят лет.

– Делай что-нибудь, только не касайся оружия, – предупредил чех, – ты сейчас как памятник.

Нули стал перебирать какие-то камушки под ногами.

– Что делаем?

– Оружие. Мы его сложили в десантном отсеке, так?

– Да…

– Вертолет поднимешь?

– Да… я же сказал.

– Сколько на это нужно времени?

Нули лихорадочно думал, вспоминал полевые уставы, касающиеся вертолета и его эксплуатации. На этом «Боинге» две большие турбины, раскручивать их придется довольно долго…

– Если нормально… минут семь.

– А если ненормально?

– Минут пять, сэр… – сказал техник-сержант, – но есть шанс, что мы так и не взлетим. Турбина должна выйти на обороты.

– Иного выхода нет. Они не выпустят нас. Пулемет лежит с краю, тот, что мы нашли?

– Да, сэр…

– И в нем лента.

Нули вспомнил.

– Кажется… да.

– Я тоже помню, что в нем лента. И в хвостовом. Делаем так. Ты идешь к вертолету… дослушай. Идешь к вертолету как ни в чем не бывало… как встанешь, хлопнешь меня по плечу, дружески. Ты понял?

– Так точно.

– Там ты проводишь все предпусковые процедуры… спокойно. Как пойдешь в пилотскую кабину – оставишь пулемет слева, у аппарели. Слева, понял?

– Да.

– Отлично. Возьмешь себе автомат из трофеев, он может пригодиться. Как только запустится турбина – я побегу к вертолету.

– Подстрелят.

– Может быть. Иного выхода все равно нет.

– Я говорю – вертолет подстрелят из гранатомета. Обе турбины в хвосте, сэр. Накроется гидравлика и…

– Еще посмотрим. Я прикрою огнем. В любом случае выхода нет. Согласен?

Примерно прикинув, техник-сержант был вынужден согласиться. Он, скорее всего, попытался бы уйти от вертолета, отстреливаясь, но… если происходит то, что происходит – идти некуда и к своим, к дороге – уже не выйти. На дороге – чужие.

– Да, сэр.

– Тогда обратный отсчет. И удачи, парень… Все зависит от тебя. Три-два-один… пошел…

Только спокойно.

Красотка Салли, до чего хороша…

Красивое тело и красива душа…

Техник-сержант Нули шел по афганской, чужой земле, чувствуя на себе прицел чужой винтовки, чужой взгляд, жестокий и хищный, готовый в любой момент оборвать его жизнь, – и думал, что он идет по Лас-Вегасу. Перед тем как уехать в свою крайнюю командировку, он взял Ники, и они вдвоем закатились в Лас-Вегас, тогда они помирились… в последний раз перед тем, как расстаться окончательно. Ники тогда нашла работу учительницы. Она могла бы найти работу и получше, но она хотела просто учить детей. И они шли мимо огромной пирамиды Хеопса, построенной в городе греха, а Ники что-то ему говорила… а он не слушал, просто смотрел по сторонам…

Как же далек город Лас-Вегас от грязного, нищего, поразительно жестокого Афганистана. Они не просто на разных континентах и на разных часовых поясах, они в разном временном измерении, эти два места, Лас-Вегас и Афганистан, когда ты прилетаешь в Афганистан – ты проходишь сквозь время, перемещаешься из двадцать первого века в восемнадцатый.

Интересно… удастся ли ему вернуться обратно?

А если и удастся – то зачем?

Ники бросила его. Сказала, что он свихнулся. Очень может быть, что он и в самом деле свихнулся.

Вертолет…

Под ногами загудела аппарель, темное, обманчиво безопасное чрево вертолета. На полу – груда оружия, сильно пахнет кровью… видимо, эти самые снайперы… восемь человек, целая команда не справилась с обеспечением безопасности посадочной площадки, а теперь им придется сделать это двоим, и не только обеспечить безопасность, но и поднять вертолет в воздух…

Черт… даже если эта туша грохнется на землю, все равно это стоит того. Он не отдаст свою жизнь просто так этим фанатикам-ублюдкам.

Пулемет он положил слева, у самой аппарели, как и было оговорено, из груды оружия взял одну из М4, проверил ее – патрон в патроннике, магазин вставлен. Это на самый крайний случай, ее он бросит в пилотской кабине, если там и придется отстреливаться – то из пистолета, пистолет у него есть.

В пилотской кабине он протиснулся на место первого пилота, отмеченное бурым пятном подсохшей крови, начал вспоминать, что же делать… питание. Питание… первое, что он должен подключить, – это питание.

На память нашел тумблер, повернул – и вспыхнули многофункциональные экраны, отражающие всю необходимую пилоту информацию. Вертолет начал процесс тестирования всех систем.

Ублюдки…

Петр рассчитал правильно. Когда, дрогнув, пошел по кругу вертолетный винт – снайпер не смог отреагировать мгновенно, он отвлекся, чтобы оценить, откуда исходит этот звук и это движение, есть ли в нем угроза для него самого. А когда он понял и снова прицелился в то место, где был чех, чеха на этом месте уже не было. Извернувшись на месте и вскочив на ноги, Петр изо всех сил бежал к вертолету.

Фактор внезапности сработал на все сто – он был уже у самой аппарели, когда вокруг засвистели первые пули. Они ударили по обшивке вертолета, злобно свистнули рядом, а когда Петр провалился в темноту десантного отсека, ушел из прицела снайперов – одна напоследок жиганула по ноге… наплевать. Еще одна угодила в спину, в глазах потемнело от боли, но бронежилет был на нем, он выдержал… или нет? Он уже сделал то, что должен, и даже больше… он не чувствовал боли, потому что чувствовать ее было некогда. Американский пулемет был именно там, где он и должен был быть, он привычно подхватил его – у мобильных патрулей группы 601 такие пулеметы были. Разворот – лицом к опасности, как встречает опасность настоящий воин – и град пуль окатил площадку и рванувшихся к вертолету людей в афганской военной форме, бородатых и узкоглазых – всех. Петр бил неприцельной очередью, понимая, что только шквалом огня он может тормознуть, ошеломить, отыграть минуту, две, три – сколько нужно для того, чтобы поднять эту огромную коровус земли… Только бы не гранатомет… стоит только гранатометчику выйти на позицию и сделать один точный выстрел – им всем конец, по такой туше не промахнешься. Хоть еще один человек… было бы проще, но человека не было, и дыма тоже не было, потому что если пустить дым – то ему будет не видно врага и тогда точно – конец. Неизвестные, поняв, что вертолет уходит, и потеряв нескольких человек при безумной попытке рывком прорваться к вертолету, открыли пулеметный огонь… и еще одна пуля жиганула Петра, а может быть, и две – но он не заметил и их. Лента в пулемете кончилась, он бросил его назад и подтянул второй, удивившись, какой он тяжелый. В этом было не двести, а сто патронов в ленте, он не строчил, а гулко бухтел, выплевывая одну за другой тяжелые пули, от которых не спасает на таком расстоянии ни один бронежилет. Свинцовая буря бушевала над площадкой, и тут он почувствовал, что пол под ногами дрогнул.