Текст книги "Буфет, полный жизни"

Автор книги: Александер Макколл Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 8. Чай всегда помогает найти решение

Мма Рамотсве подъехала к «Быстрым моторам» на Тлоквенг-роуд и направила свой белый фургончик к стоянке под акацией. В пути она думала не о работе, а о детях, которые при совместной жизни оказались удивительными людьми. Дети никогда не бывают простыми – она это знала, – но ей всегда казалось, что у братьев и сестер, во всяком случае, есть что-то общее во вкусах и в поведении. Но вот эти двое сирот, дети одной и той же матери и одного и того же отца (так, во всяком случае, сказала ей мма Потокване), были такими разными. Мотолели интересовали машины и грузовики, и больше всего она любила наблюдать за мистером Матекони с его гаечными ключами и другими таинственными инструментами. Она была непреклонна в желании стать механиком, несмотря на свое кресло на колесах, несмотря на то что руки ее не были так сильны, как руки других девочек ее возраста. Болезнь, лишившая ее возможности владеть ногами, затронула и другие части тела, уменьшив силу мышц и иногда сжимая ее грудь и легкие. Конечно, она никогда не жаловалась, это было не в ее характере, но мма Рамотсве замечала тень недомогания, пробегавшую время от времени по лицу девочки, и всем сердцем любила эту храбрую, терпеливую девочку, которую мистер Матекони почти случайно ввел в ее жизнь. Пусо, мальчик, которого Мотолели спасла, когда его похоронили вместе с матерью, откопав его, счистив горячий песок с его лица и вдохнув воздух в его с трудом дышавшие легкие, ни в коей мере не разделял интереса сестры к механике. Он был безразличен к автомобилям, видя в них только средство передвижения, и лучше всего чувствовал себя в одиночестве, играя в кустах позади дома мма Рамотсве на Зебра-драйв, бросая камешки в ящериц или пытаясь хитростью выманить муравьиных львов, чтобы те вылезли из песка. Эти насекомые, размером не больше клеща, но более быстрые и энергичные, проделывали в песке небольшие воронки, устраивая западни для муравьев, которые могут оказаться поблизости. Оказавшись на краю ловушки, муравей, скользя вниз, неизбежно устраивал миниатюрный оползень. Муравьиный лев, прятавшийся в песке на дне воронки, вылезал и хватал жертву, а потом уносил ее под землю, чтобы с удовольствием съесть. Но если ты мальчик и обладаешь соответствующим складом ума, ты можешь прикасаться к краю ловушки травинкой и устраивать ложную тревогу, чтобы выманить муравьиного льва из его логова. Затем можно перевернуть его веточкой и наблюдать за его замешательством. Это прекрасное развлечение для мальчика, и Пусо посвящал ему целые часы.

Мма Рамотсве предполагала, что он будет играть с другими детьми, но, казалось, он вполне доволен, развлекаясь в одиночестве. Она пригласила сыновей своей подруги, и мальчики пришли в гости, но Пусо только смотрел на них и молчал.

– Поговори с этими мальчиками, – предложила ему мма Рамотсве. – Это твои гости, ты должен с ними разговаривать.

Он что-то пробормотал, и они вместе ушли в сад, но, выглянув через несколько минут в окно, мма Рамотсве увидела, что мальчики-гости развлекаются, взбираясь на дерево, а Пусо занят термитником, который обнаружил под деревом мопипи.

– Оставьте его, пусть делает что хочет, – посоветовал ей мистер Матекони. – Вспомните, откуда он. Вспомните его народ.

Мма Рамотсве прекрасно понимала, что он имеет в виду. Эти дети не были чистыми масарва, но, во всяком случае, в их жилах текла кровь масарва. Об этом легко можно было забыть, потому что они не выглядели бушменами, но все же мальчик проявлял этот странный, можно сказать, племенной интерес к бушу и существам, которых большинство других людей почти не замечает. Это, думала она, потому что ему даны глаза, которые видят такие вещи, поскольку всем нам даны глаза тех, кто жил до нас, и мы видим мир так, как видели они. Она знала, что смотрит на скот глазами своего отца и с первого взгляда может оценить его достоинства. Это было то, что она знала – просто знала. Возможно, у мистера Матекони то же происходило с автомобилями, он только посмотрит – и все понимает.

Она вылезла из белого фургончика и пошла вдоль стороны дома к двери, которая вела прямо в «Женское детективное агентство № 1». Она была уверена, что все в гараже заняты работой, и не хотела их беспокоить. Через час или около того наступит время перерыва на чай, тогда она сможет поболтать с мистером Матекони. А пока нужно было подписать письмо – мма Макутси начала печатать его вчера, – и, наверное, есть почта, которую следует просмотреть. И раньше или позже придется начать расследование по списку поклонников мма Холонги. Она не имела представления о том, как разберется с этим, возможно, мма Макутси сумеет что-либо подсказать. Мма Макутси была умницей – ее девяносто семь баллов в Ботсванском колледже делопроизводства продемонстрировали это всему миру, – но имела склонность к нереалистичным построениям. Иногда они срабатывали, но иногда мма Рамотсве приходилось умерять ее чересчур амбициозные планы.

Она вошла в офис и обнаружила мма Макутси, которая протирала свои большие очки, глядя при этом в потолок. Это всегда означало, что она думает. Наверное, в утренней почте, которую мма Макутси забирала в почтовом отделении, оказалось интересное письмо, возможно, от нового клиента. Или, может быть, одно из тех анонимных писем, которые им присылают совершенно неожиданно. Письма с разоблачениями, которыми отправители думают их заинтересовать, но которые не имеют к ним отношения. Такие письма обычно только раскрывают человеческую мелочность и зависть. Хотя иногда в них содержится обрывок действительно интересной информации или излагается взгляд на удивительные черты человеческой жизни. Мма Макутси могла думать о чем-нибудь таком, решила мма Рамотсве, или, может быть, она смотрит в потолок от нечего делать. Иногда, когда люди так смотрят, в их головах больше нет ничего больше, и они думают только о потолке, или о деревьях, или о небе, или о какой-нибудь из тех вещей, просто смотреть на которые доставляет удовольствие.

– Вы о чем-то задумались, мма, – сказала мма Рамотсве. – Когда я вижу, как вы протираете очки, то знаю, что вы наверняка о чем-то думаете.

Мма Макутси резко обернулась, неожиданно услышав голос своей работодательницы.

– Вы застали меня врасплох, мма, – сказала она. – Я сидела и вдруг услышала ваш голос. Я даже подпрыгнула.

Мма Рамотсве улыбнулась:

– Мистер Матекони в таких случаях тоже говорит, что вздрагивает. Но я не собираюсь никого пугать. – Она помолчала. – Так о чем же вы думали, мма?

Мма Макутси надела очки и поправила их на носу. Она думала о мистере Матекони и его прыжке с парашютом и о том, как мма Рамотсве отреагирует на эту новость, если предположить, что она еще о ней не слышала.

– Вы смотрели сегодняшнюю газету? – спросила она.

Мма Рамотсве, направляясь к своему столу, покачала головой.

– Не смотрела, – ответила она. – Я была занята, возила детей туда и обратно. Не было ни минуты присесть. – Она вопросительно посмотрела на мма Макутси: – Там что-то особенное?

Значит, она не знает, подумала мма Макутси. Что ж, придется ей сказать, и, наверное, это будет для нее ударом.

– Мистер Матекони собирается прыгать, – сказала она. – Это было в газете сегодня утром.

Мма Рамотсве посмотрела на мма Макутси. О чем она? Что за ерунда про прыжки мистера Матекони?

– Из самолета, – торопливо продолжила мма Макутси. – Мистер Матекони собирается прыгать с парашютом.

Мма Рамотсве рассмеялась.

– Какая чепуха! – сказала она. – Мистер Матекони никогда не станет делать ничего подобного. Кто это написал такую чепуху в газете?

– Это правда, – возразила мма Макутси. – Речь идет о благотворительных прыжках. Мма Потокване…

Можно было больше ничего не говорить. При упоминании имени мма Потокване выражение лица мма Рамотсве изменилось.

– Мма Потокване? – В ее голосе слышалась настороженность. – Она снова заставляет мистера Матекони что-то делать? Прыгать с парашютом?

Мма Макутси кивнула.

– Так написано в газете, – сказала она. – А я сама спрашивала мистера Матекони. Он подтвердил, что это правда.

Мма Рамотсве не шевелилась. Какое-то время она молчала, усваивая смысл объяснений мма Макутси. Потом подумала: «Я стану вдовой. Стану вдовой, прежде чем выйду замуж».

Мма Макутси видела, какое воздействие произвела эта новость, и искала слова утешения.

– Я не думаю, что он этого хочет, – тихо произнесла она. – Но теперь он в ловушке. Мма Потокване рассказала о прыжке журналистам. – Мма Рамотсве по-прежнему молчала, и мма Макутси продолжила: – Вам следует прямо сейчас пойти в гараж. Вы должны положить этому конец. Запретить ему. Это слишком опасно.

Мма Рамотсве кивнула:

– Мне не кажется, что это хорошая идея. Но я не уверена, что могу ему запретить. Он не ребенок.

– Но вы его жена, – сказала мма Макутси. – Или почти жена. Вы имеете право остановить его, когда он делает что-то опасное.

Мма Рамотсве нахмурилась:

– Нет, не имею. Я могу поговорить с ним об этом, но когда пытаешься остановить человека, он может обидеться. Я не хочу, чтобы мистер Матекони думал, что я все время говорю ему, что делать. Это плохое начало для супружеской жизни.

– Но она еще не начиналась, – возразила мма Макутси. – Вы просто помолвлены. Помолвлены уже давно, и никаких признаков скорой свадьбы. – Она остановилась, поняв, что, возможно, зашла слишком далеко. Она сказала сущую правду, но не нужно было привлекать внимание к их долгой помолвке и к отсутствию видимых признаков каких-либо свадебных планов.

Мма Рамотсве не обиделась.

– Вы правы, – подтвердила она. – Я давно помолвлена. Я жду уже давно. Но мужчинами нельзя помыкать. Им это не нравится. Они любят ощущать, что сами принимают решения.

– Даже если это не так? – перебила ее мма Макутси.

– Да, – ответила мма Рамотсве. – Мы все знаем, что это женщины принимают решения, но должны позволить мужчинам думать, что решения принадлежат им. Это акт доброты со стороны женщин.

Мма Макутси сняла очки и принялась протирать их кружевным носовым платком, стареньким, но таким любимым. Этот платочек она купила, еще учась в Ботсванском колледже делопроизводства, когда у нее буквально ничего не было, и он много для нее значил.

– Значит, мы ничего не должны сейчас говорить? – спросила она. – А потом…

– А потом мы найдем возможность сказать очень немногое, – сказала мма Рамотсве. – Мы найдем способ избавить от этого мистера Матекони. Но это нужно сделать очень аккуратно, тогда он будет считать, что передумал сам.

Мма Макутси улыбнулась:

– Вы очень умны в обращении с мужчинами, мма. Вы знаете, как устроен их мозг.

Мма Рамотсве пожала плечами:

– Когда я была девочкой, я не раз наблюдала, как играют мальчики, и видела, что они делают. Теперь, став женщиной, я вижу, что разница невелика. Мальчики и мужчины – это одно и то же, только одежда разная. Мальчики носят короткие брюки, а мужчины – длинные. Но они совершенно одинаковые, если снять с них брюки.

Мма Макутси уставилась на мма Рамотсве, и та, вдруг смутившись, торопливо добавила:

– Я не это хотела сказать. Я хотела сказать, что брюки ничего не значат. Мужчины думают, как мальчики, и если ты понимаешь мальчиков, то поймешь и мужчин. Вот что я хотела сказать.

– Верно, – согласилась мма Макутси. – Я и не думала, что вы имеете в виду что-то другое.

– Прекрасно, – бодрым тоном сказала мма Рамотсве. – Тогда давайте выпьем по чашке чая и подумаем о том, как нам разрешить проблему, которую на днях поставила перед нами мма Холонга. Нельзя же сидеть здесь целый день и разговаривать о мужчинах. Нам надо работать. Дел много.

Мма Макутси сделала ройбуш, и они потягивали темно-красную жидкость, обсуждая наилучший подход к изучению поклонников мма Холонги. Чаепитие, разумеется, делало проблему менее сложной, и к тому времени, как обнажилось дно чашек и мма Макутси потянулась к слегка выщербленному чайнику, чтобы наполнить чашки снова, они поняли, что делать.

Глава 9. Как манипулировать молодыми людьми с помощью психологии

Мма Рамотсве сумела так распланировать свои дела, что к концу рабочего дня оказалась у дверцы белого фургончика точно в срок – без одной минуты пять, – когда оба ученика вышли из дверей гаража, вытирая грязные руки белыми тряпками, которыми мистер Матекони снабжал мастерскую. Мистеру Матекони было известно все о профессиональных дерматитах, вызванных машинным маслом и годами изнуряющих некоторых его собратьев-механиков, и он изо всех сил старался вбить этот урок в головы своих учеников. Разумеется, безрезультатно. Они по-прежнему ограничивались тем, что слегка споласкивали руки в ведре тепловатой воды, но теперь хотя бы пользовались тряпками и даже старались делать это как следует. Существовала старая бочка для использованных тряпок и другого мусора, но ученики пренебрегали ею. И теперь мма Рамотсве видела, как они бросили тряпки на землю. Тут старший ученик заметил, что она наблюдает за ними. Он что-то шепнул своему дружку, и они старательно подняли тряпки и отнесли их в бочку.

– Как вы аккуратны, – похвалила мма Рамотсве, когда они вернулись. – Мистер Матекони будет доволен.

– Мы и так собирались положить их туда, – с упреком заметил младший ученик. – Вы не должны напоминать нам об этом, мма.

– Да, – согласилась мма Рамотсве. – Я это знаю. Я подумала, что вы, возможно, уронили их случайно. Иногда так бывает, правда? Я часто вижу, как вы случайно роняете что-то. Фантики. Пакетики от чипсов. Газеты.

Ученики, которые в данный момент поравнялись с белым фургончиком, глуповато уставились на свои ботинки. Они не могли тягаться с мма Рамотсве и знали это.

– Но я не собиралась говорить с вами о мусоре, – мягко сказала мма Рамотсве. – Я видела, что вы сегодня поработали как следует, и решила отвезти вас обоих домой. Тогда вам не придется ждать микроавтобуса.

– Вы очень добры, мма, – сказал старший ученик. Мма Рамотсве указала ему на переднее сиденье:

– Садись здесь, Чарли. Ты старший. А ты, – она посмотрела на младшего ученика и показала на заднее сиденье, – иди туда. В следующий раз сядешь впереди.

У нее было приблизительное представление о том, где живут молодые люди. Младший жил со своим дядей в доме за пивоварней на Франсистаун-роуд, а старший – с тетей и дядей около сиротского приюта в Тлоквенге. На то, чтобы отвезти их обоих, требовалось более получаса, а дома ее ждут дети, но ей предстояло важное дело, и она охотно взялась за него.

Сначала она отвезла младшего, проехав по окраине города, за университетом и отелем «Сан», по дороге на Мару-а-Пула, затем по Ньерере-драйв влево, до конца Элефант-роуд, и по Нельсон Мандела-драйв, которую она по старой памяти называла Франсистаун-роуд. Они пересекли сухое русло реки Сегодитшейн, а затем старший ученик направил ее на боковую дорогу, по краям которой стояли ряды маленьких ухоженных домов.

– Вон дом его дяди, – сказал он, указывая на один из домов, – он живет вон в той хижине подальше. Там он спит, но ест в доме, вместе с семьей.

Они остановились у калитки, и младший ученик выпрыгнул из фургончика и в благодарность захлопал в ладоши. Мма Рамотсве улыбнулась и сказала в открытое окошко:

– Я рада, что тебе не пришлось долго добираться домой.

Потом помахала рукой, и фургончик двинулся дальше.

– Хороший парень, – произнесла мма Рамотсве. – В свое время станет отличным мужем какой-нибудь девушке.

– Ха! – сказал старший ученик. – Сначала этой девушке придется изловить его. Он хорошо бегает, этот парень. Девушке придется нелегко!

Мма Рамотсве сделала вид, что ей интересно:

– Но что, если он понравится очень красивой девушке с большими деньгами? Что тогда? Ведь, наверное, ему захочется жениться на такой девушке и иметь большой автомобиль? Возможно, один из этих немецких автомобилей, которые кажутся вам такими фешенебельными? Что тогда?

Ученик расхохотался:

– О, я бы женился на такой девушке в два счета. Но такие девушки не глядят на парней вроде нас. Мы всего-навсего ученики механика. Таким девушкам подавай парней из богатых семей или с хорошей работой. Бухгалтеров. Кого-то такого. Нам достаются обычные девушки.

Мма Рамотсве прищелкнула языком:

– Да, это печально. Какая жалость, что ты не знаешь, как привлечь внимание роскошных девушек. Ужасно жаль. – Она помолчала, прежде чем пробормотать почти что себе под нос. – Я, разумеется, могла бы тебе сказать.

Ученик недоверчиво посмотрел на нее:

– Вы, мма? Вы могли бы сказать мне, как привлечь внимание таких девушек?

– Конечно могла бы, – сказала мма Рамотсве. – Я ведь женщина, ты не забыл? Я была девушкой. Я знаю, как девушки думают. То, что я стала немного старше и не бегаю в поисках парней, не значит, что я не помню, как девушки думают.

Брови ученика полезли вверх.

– Так скажите мне, – попросил он. – Скажите мне этот секрет.

Мма Рамотсве молчала. Это, думала она, самая трудная часть. Нужно быть уверенной, что ученик воспримет ее слова всерьез, поэтому не следует торопиться сообщать ему эти сведения.

– Не знаю, стоит ли тебе говорить, – сказала она. – Я не могу рассказывать неизвестно кому. Я хочу рассказать это только человеку, который будет добр к этим роскошным девушкам. То, что они роскошные, вовсе не значит, что они ничего не чувствуют. Возможно, мне стоит подождать несколько лет, прежде чем поделиться с тобой своими знаниями.

Улыбка с лица ученика исчезла, он нахмурился:

– Я буду прекрасно обращаться с такой девушкой, мма. Вы можете на меня положиться.

Мма Рамотсве сосредоточилась на вождении. Впереди них ехал на велосипеде старик в потрепанной шляпе, к его багажнику была привязана пестрая курица. Мма Рамотсве аккуратно его обогнала.

– Эта курица отправилась в свое последнее путешествие, – сказала она. – Ее везут к тому, кто ее съест.

Ученик обернулся:

– Это случается со всеми курами. Они для того и существуют.

– Возможно, они думают по-другому, – заметила мма Рамотсве.

Ученик захохотал:

– Они не умеют думать. У них маленькие головки. У кур нет мозгов.

– А что же у них в головах? – спросила мма Рамотсве.

– Только кровь и немножко мяса, – ответил ученик. – Я видел. Никаких мозгов.

Мма Рамотсве кивнула.

– О, – только и сказала она. Не было смысла спорить с этими мальчиками о таких вещах, они твердо уверены в своей правоте, даже если у них нет для этого никаких оснований.

– А что это за секрет о девушках? – настаивал ученик. – Вы можете сказать мне, мма. Я могу много болтать о девушках, но обращаюсь я с ними хорошо. Можете спросить мистера Матекони. Он видел, как я хорошо отношусь к девушкам.

Сейчас они приближались к Тлоквенг-роуд, и мма Рамотсве решила, что время пришло. Она пробудила интерес ученика, и теперь он выслушает ее.

– Ну, что ж, – начала она, – я могу указать тебе надежный способ привлечь внимание одной из этих роскошных девиц. Ты должен стать хорошо известным. Если ты будешь хорошо известен – если твое имя попадет в газеты, – эти девушки не смогут устоять против тебя. Посмотри вокруг – и увидишь, у каких мужчин такие девушки. Это всегда те, о ком пишут в газетах.

Ученик расстроился.

– Это плохая новость для меня, – сказал он. – Я никогда не буду хорошо известен. И никогда не попаду в газеты.

– Почему же? – спросила мма Рамотсве. – Зачем сдаваться, еще не начав действовать?

– Потому что никто никогда не напишет обо мне, – сказал ученик. – Я неизвестная личность. И никогда не стану известным.

– Но посмотри на мистера Матекони, – возразила мма Рамотсве. – Посмотри на него. О нем сегодня пишут в газетах. Он стал известен.

– Это совсем другое, – ответил ученик. – О нем пишут в газетах, потому что он собирается прыгнуть с парашютом.

– Но это мог бы сделать и ты, – сказала мма Рамотсве, словно эта мысль только что пришла ей в голову. – Если ты совершишь прыжок с самолета, о тебе напишут все газеты, и роскошные девушки наверняка это увидят. Они все будут стремиться к тебе. Уж я-то знаю, как думают эти девушки.

– Но… – начал ученик.

Но не закончил.

– Да, несомненно, – продолжала мма Рамотсве. – Нет ничего – ничего! – что они ценили бы выше храбрости. Если ты прыгнешь с самолета – возможно, вместо мистера Матекони, который, пожалуй, староват для этого, – то именно к тебе будет приковано всеобщее внимание. Я тебе гарантирую. Эти девицы станут ждать тебя. И ты будешь выбирать. И сможешь выбрать девушку с самым большим автомобилем.

– Если у нее будет самый большой автомобиль, значит, у нее, наверное, будет самая большая попа, – улыбаясь, сказал ученик. – Ей будет нужен большой автомобиль, чтобы уместилась попа. Да, это будет отличная девушка.

Мма Рамотсве обычно не пропускала подобных реплик без резкого замечания, но сейчас была другая ситуация, и она только улыбнулась.

– Мне кажется, все просто, – сказала она. – Ты прыгаешь. И получаешь девушку. Все совершенно безопасно.

Ученик на минуту задумался.

– А как же человек из Вооруженных сил Ботсваны? Тот, у которого парашют не раскрылся? Как же он?

Мма Рамотсве покачала головой:

– Здесь ты ошибаешься, Чарли. Его парашют раскрылся бы, если бы он потянул за стропы. Ты сам говорил, что он, наверное, заснул. Пойми, ничего плохого с его парашютом не было. Ты гораздо умнее того человека. Ты не забудешь потянуть за стропы.

Ученик подумал.

– И вы думаете, что в газетах напишут обо мне?

– Непременно, – сказала мма Рамотсве. – Я попрошу мма Потокване еще раз поговорить с журналистами. Она всегда снабжает их историями о сиротском приюте. Она скажет, чтобы они поместили твою большую фотографию на первой странице. Ее обязательно увидят девушки, о которых мы с тобой говорили.

Мма Рамотсве притормозила. Небольшое стадо ослов вышло на дорогу перед ними, ослы остановились на середине, глядя на белый фургончик так, словно никогда прежде не видели машин. Остановив машину, женщина бросила быстрый взгляд на ученика. Психология, подумала она, так это теперь называется, хотя, по ее мнению, это было нечто гораздо более древнее. Это было женское знание, знание, как ведут себя мужчины и как можно их убедить что-то сделать, если правильно подойти. Она не солгала ученику. Есть девушки, которые заинтересуются молодым человеком, совершившим прыжок с парашютом, чьи фотографии напечатаны в газетах. Если бы мужчины были готовы применять психологию – чего они обычно не делают, – они тоже могли бы добиться от женщин многого. Поэтому, возможно, хорошо, что мужчины не в ладах с психологией. Мужчины добиваются того, что женщины поступают, как им хочется, из жалости или чувства вины. Разумеется, они этого не хотят, но получается так.

Ученик высунулся из окна и прикрикнул на ослов, которые, злобно посмотрев на него, стали медленно уходить с дороги. Тогда, снова усевшись на сиденье, он обратился к мма Рамотсве:

– Наверное, мне надо так и поступить, мма. По-моему, это неплохая мысль – помочь сиротскому приюту. Мы должны делать все, что в наших силах.

Когда мма Рамотсве вернулась на Зебра-драйв, уже начало темнеть. Грузовик мистера Матекони был припаркован сбоку от дома, на отведенном ею для него специальном месте, а она поставила свой белый фургончик на место рядом с дверью в кухню. Свет в доме был зажжен, слышались голоса. Должно быть, они удивляются, куда она могла деваться, и, наверное, они голодны.

Сбросив туфли у входной двери, она прошла на кухню. Мотолели в своем кресле на колесах резала морковь за кухонным столом, а Пусо помешивал что-то стоявшее на плите. Мистер Матекони, стоя позади мальчика, бросил щепотку соли в кастрюлю.

– Сегодня мы приготовим для вас ужин, – сказал мистер Матекони. – Вы можете пойти и присесть, положив ноги на скамеечку. Мы позовем вас, когда все будет готово.

Мма Рамотсве вскрикнула от радости.

– С большим удовольствием, – отозвалась она. – Я очень устала.

Она прошла в гостиную и опустилась в свое любимое кресло. Хотя дети помогали ей на кухне, было непривычно, что они готовили ужин самостоятельно. Должно быть, это идея мистера Матекони, подумала она, и эта мысль наполнила ее благодарностью – ее мужчина подумал о том, чтобы приготовить еду. Большинство мужчин никогда этого не делает, очевидно полагая, что работа по дому ниже их достоинства, но мистер Матекони не такой. Похоже было, что он понимает, каково быть женщиной, перед которой простирается бесконечная вереница кастрюль и сковородок, которой предстоит всегда, до конца жизни, заниматься готовкой. Женщины знают об этом все, им снятся готовка, кастрюли и все прочее, но вот нашелся мужчина, который, кажется, понимает это.

Когда они через полчаса уселись за стол, мма Рамотсве с гордостью смотрела, как мистер Матекони и Пусо ставят на стол перед каждым тарелки с прекрасной едой. Затем она, как всегда, прочитала перед едой молитву, опустив взгляд на скатерть, как положено.

– Да будет Господь добр к Ботсване, – произнесла мма Рамотсве. – А теперь поблагодарим Его за еду на наших тарелках, так хорошо приготовленную. – Она помолчала.

Можно было еще много говорить об этом, но сейчас она чувствовала, что сказала достаточно и что пора приступить к еде, потому что все голодны.

– Очень вкусно, – заметила она. – Я очень рада, что у меня, в моем доме, такие замечательные повара.

– Это мистер Матекони придумал, – сказала Мотолели. – Может быть, он откроет ресторан «Быстрые моторы» на Тлоквенг-роуд.

Мистер Матекони рассмеялся:

– Я не сумел бы этого сделать. Я понимаю только в ремонте машин. Это все, что я умею.

– Но вы еще умеете прыгать с парашютом, – сказала Мотолели. – Об этом говорили в школе.

Над собравшимися за столом, словно облако, повисла тишина. Вилка мистера Матекони застыла на полпути ко рту, а мма Рамотсве перестала резать большой кусок тыквы. Она посмотрела на мистера Матекони, и он почти тут же отвел взгляд.

– Это ошибка, – сказала мма Рамотсве. – Мистер Матекони собирался совершить прыжок с парашютом, но потом Чарли, ученик в мастерской, предложил прыгнуть вместо него. Я уже поговорила об этом с мма Потокване, и ей очень понравилось новое предложение. Она сказала, что уверена, мистер Матекони захочет дать молодому человеку шанс, а я пообещала спросить его, что он по этому поводу думает.

Все посмотрели на мистера Матекони, глаза которого, пока мма Рамотсве говорила, раскрывались все шире.

– И что? – спросила мма Рамотсве. – Как вы решите, мистер Матекони? Дадите мальчику шанс?

Мистер Матекони перевел взгляд на потолок.

– Думаю, что мог бы дать, – сказал он.

– Прекрасно, – заключила мма Рамотсве. – Вы очень щедрый человек. Чарли будет доволен.

Мистер Матекони улыбнулся.

– Это пустяки, – сказал он. – Пустяки.

И они продолжали есть. Мма Рамотсве заметила, что у мистера Матекони очень хорошее настроение, он рассказал несколько забавных историй о том, что случилось за день, в том числе шутку про коробку передач, над которой они все посмеялись, но которую никто из них не понял. Затем, когда тарелки были вымыты и убраны, а дети ушли из комнаты, мистер Матекони встал со стула и, наклонившись к мма Рамотсве, взял ее за руку и сказал:

– Вы добрая женщина, мма Рамотсве, и я счастлив, что нашел такую женщину. Моя жизнь стала счастливой.

– Я тоже счастлива, – ответила мма Рамотсве.

Она не хотела стать вдовой и сумела сделать так, что, казалось, он сам принял решение. Это нравится мужчинам – она была в этом уверена, – и почему бы не разрешать им думать, что они делают то, что им нравится, по крайней мере иногда? Она не видела для этого причин.