Текст книги "Стрела Габинчи"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

45

Идти в Ярсель оказалось намного проще, чем предполагал Клаус. В начале пути он скверно себя чувствовал после пережитого ночью, но от ходьбы согрелся и даже заулыбался, глядя на лиственный лес, наполненный солнечным светом и пением птиц.

Это не шло ни в какое сравнение с черными елками по дороге из Слимбурга в Каркуш.

Поначалу Ригард присматривал за приятелем, спрашивал, не надо ли чего, и собирал для него на обочине щавель, но, заметив, что напарник пошел на поправку, снова вошел в свою роль вечно недовольного компаньона.

– Я есть хочу, Клаус…

– Два дня от пуза ели – куда больше? – отшутился тот. – Ешь щавель, вон его сколько…

– От щавеля дрисняк бывает.

– А чего тебе дрисняк? – усмехнулся Клаус. – Кругом кусты, до города далеко. Вон смотри – подходящая низинка для привала, там должна быть вода.

И он не ошибся: там, где деревья стояли пореже, нашлось небольшое озерцо – ямка пять на пять ярдов с холодным ключом на дне. По ее берегам рос купырь, а из воды поднимались стрелки молодого чакана.

– Ну вот, сейчас напьемся и поедим, – пообещал Клаус и, надергав купыря, стал мыть его в воде. Затем разложил на травке чистые корни, обошел озерцо и стал осторожно вытягивать ломкий чакан.

– Этот камыш тоже есть можно? – спросил Ригард, внимательно следя за действиями напарника.

– Можно, не хуже купыря будет, – сказал тот. – Маловато его тут, но перекусить хватит.

На глазах удивленного Ригарда Клаус снял со стебля чакана зеленые листья и подал ему сочный кремовый стебель.

Тот попробовал – сначала осторожно, потом смелее, и удовлетворенно кивнул.

– Ничего корешок, вкусный! Сырую кукурузу напоминает!..

– Да? А мне всегда казалось, что молодую фасоль. Ну-ка, дай нож…

– Зачем?

– Затем. Дай, говорю.

Взяв у Ригарда нож, Клаус подошел к стоявшему неподалеку вязу и, обойдя его кругом, приметил ровную ветку – она годилась для нового посоха.

– Эй, ты зачем туда полез? – спросил Ригард приятеля.

– Палку новую хочу сделать.

– Ну и срежь у дороги, вон сколько там кленов и тополей, да и ломаются они лучше.

– В том-то и… дело… что ломаются…

Держась одной рукой за ствол, Клаус стал подрезать выбранную ветку.

– А мне… крепкая нужна…

– Ты чакан доедать будешь?

– Нет, это тебе…

– Спасибо.

Ригард подобрал оставшиеся стебли и начал их чистить.

Вскоре Клаус срезал заготовку и спустился с ней на землю, после чего приятели выбралась обратно на дорогу.

– Это был ненастоящий привал? – сразу спросил Ригард. Он знал, что, будь у них больше времени, Клаус нашел бы еще еды. Теперь Ригард был согласен даже на сырую рыбу – корешки и тростник его не насытили.

– Это был перекус, – сказал Клаус, увлеченно остругивая палку.

– А когда будет привал?

– Привал?

Клаус посмотрел на положение солнца.

– Сейчас где-то полдень. Еще пару часиков отмахаем и сделаем привал.

– А как ты узнаешь, что два часика отмахали? Часов на ратуше здесь нету.

– Вот смотри…

Клаус повернулся в сторону своей тени и незаконченной палкой сделал на дороге отметку.

– Когда тень станет такой, – он поставил новую метку, – пройдет два часа.

– Ну ты прямо мореход, – покачал головой Ригард и вздохнул. От голода у него в ушах стоял звон, который все усиливался.

Они прошагали еще около получаса, когда с обочины на дорогу вдруг свалилось сухое дерево.

Оно упало чуть наискосок, немного не достав до другого края дороги. Трухлявый ствол разбился, и во все стороны стали разбегаться жившие в нем насекомые.

Пораженные неожиданным происшествием, приятели молча взирали на эту картину.

– Как тогда… – проронил Ригард.

– Когда?

– Когда ты про старика говорил, а потом так грохнуло, что листья обсыпались.

– Хвоя…

– Чего?

– Я говорю – хвоя там была, а не листья.

Они постояли еще немного, не решаясь двинуться дальше. Ригард потряс головой – звона больше не было.

– Ну что, пойдем, что ли? – спросил Клаус.

– Пойдем.

Они перешагнули через обломки и продолжили путь, но часто оглядывались, пока место происшествия не скрылось за очередным поворотом.

46

Приятели еще не успели устать, когда за небольшим пригорком показался мерный столб, а в ста ярдах позади него – широкий навес, из-под которого выплывал дым.

Рядом с навесом стояли несколько телег и распряженные лошади, а надпись на столбе гласила, что в этом месте сходятся две дороги – «Дормицкая» и «та, которая на север».

Эту надпись Клаус с Ригардом одолели сообща, поскольку в грамоте были не слишком сильны.

– Там жратвой пахнет, Клаус! – восторженно произнес Ригард. – Кашей с копченым мясом!

– Значит, сделаем привал.

По мере того как они подходили к стойбищу, все громче становились доносившие с него звуки. Ржание лошадей, блеяние овец и кудахтанье кур, которых везли на городской базар.

– Смотри, опять гномы! – восторженно проговорил Ригард, толкая Клауса в бок.

– Там всего один, – заметил тот.

– Пойдем посмотрим, что он продает…

– Ты иди, а я к очагу схожу, посмотрю, какая там еда.

– Иди, я только взгляну на этого уродца и сейчас же за тобой.

Ригард был так увлечен предстоящим знакомством, что у него даже отшибло голод, хотя всю дорогу до стойбища он изводил Клауса жалобами.

Пройдя мимо торговца упряжью и старухи, продававшей сушеные ягоды, Ригард приблизился к гному, тележка которого располагалась на значительном удалении от торгового ряда.

На откинутой крышке в специальных ячейках были разложены сапожные гвозди, медные винты и стяжки, кованые заготовки для ножей, десяток иголок-хомутовок и старый молоток с новой рукояткой.

Ригард остановился напротив гнома и с глуповатой улыбкой уставился на самого продавца, не обращая внимания на его товар.

Гном и впрямь выглядел необычно, не так, как те гномы, которые давно прижились в здешних городах. Те одевались как местные жители, стараясь не выделяться хотя бы одеждой, а этот прибыл издалека, и это было видно по его подпоясанной широким ремнем жилетке из воловьей кожи, вязанной крючком рубахе, кожаным штанам с утяжными шнурками книзу и башмакам с широкими носами и на толстой подошве.

Борода гнома была подстрижена недавно, уже по местной моде, волосы на голове – тоже. Он недовольно покосился на Ригарда, потом вздохнул и через силу произнес:

– Гвозди, колечки… Иголки, пуговицы… Инструмент, шило острое…

Однако восторженный Ригард продолжал пялиться на гнома.

– Ты чего смотришь? Я тебе что – зверь в клетке?

– Нет, просто интересно, – ответил Ригард и заулыбался еще шире. Рассердившийся гном казался ему забавным.

– Что, небось думаешь, уродец, да? Карлик? А я нормальный, понимаешь? Я нормальный гном!

К Ригарду подошел Клаус и, посмотрев на гнома, сказал:

– Добрый день, мастер, чем вы тут торгуете?

Гном даже рот раскрыл от неожиданности.

– Я… Гвозди, колечки, иголки, пуговицы. Инструмент, шило острое…

– Понятно. И что, покупают?

– Совсем ничего, ваша милость.

Гном вздохнул и, потоптавшись на месте, добавил:

– Только глазеть подходят, да еще насмехаются. Смотри, говорят, какой уродец, даже разговаривает…

– Сколько стоит вот это колечко на дубинку поставить?

– Четверть крейцера, – со вздохом произнес гном, – только за четвертинку ничего не купишь, горка каши целый крейцер стоит.

– Дороговато они дерут, – заметил Ригард.

– Больше еды негде взять, а по дорогам, что ни час, две-три подводы подъезжают, вот и гребут…

– Хорошо, ставь на дубинку колечко и вот на этом ноже, – Клаус вытащил из-за пояса Ригарда его трофейное оружие, – здесь нужно ручку закрепить. А с нас за работу горка каши…

– А не обманете? – недоверчиво спросил гном.

Клаус достал крейцер и положил на ящик.

– Если обману, деньги останутся у тебя.

– Ха! Давай дубинку! – сразу согласился гном.

– Ну что, Ригард, ты у нас по торговле главный. Может, собьешь цену за три горки?

Ригард посмотрел на кашевара, проследил за его ужимками и за тем, как он разговаривал с покупателями.

– Стойте тут, сейчас все будет.

И двинулся к навесу, меняя походку и двигаясь вразвалку между стоявшими возами.

По пути Ригард о чем-то спрашивал у возниц, осматривал лошадей и товар на телегах. Затем прошелся вдоль границы стойбища и лишь после этого подошел к следившему за ним кашевару.

– Хорошо пахнет твоя каша!

– Бери больше, ваша милость, не прогадаешь! – бодро ответил тот.

– Почем продаешь?

– Крейцер горка.

– Ух ты, хорошая цена! – похвалил Ригард, настораживая кашевара.

– Хорошая или нет, а люди берут, – сказал тот, кивая в сторону мужиков, евших кашу, сидя на возах.

– Вот и я говорю – цена хорошая, чем выше, тем больше прибытка в торговле.

– А чего тебе мой прибыток? Ты лучше свой считай.

– Я свой и считаю, – ответил Ригард и огляделся, словно присматриваясь к месту. – Хозяин мой здесь четыре навеса поставить хочет, с кашей, с похлебкой, с рыбой жареной, которую с Каркуша привозить будут, ну, и пиво продавать станет. Народу-то вон сколько! Велел поехать посмотреть, вот я и приехал. Хотя в другом месте тоже неплохое местечко, но здесь, кажется, все же получше…

– Да как вы тут навес ставить будете, если это место мне выдал сам ключник лорда Роборна?!

– Э, да мой хозяин водит дружбу с самим секретарем лорда, а это повыше ключника будет. Ну да это и не мое дело. – Ригард махнул рукой.

– Эй, твоя милость! Так ты скажи ему, чтоб в другое место шел! – спохватился кашевар. – Ты же сам сказал, что другое не хуже!

– Может, и не хуже… – пожал плечами Ригард и сделал вид, что раздумывает. – Каша-то хорошая у тебя? – спросил он как бы между прочим.

– Хорошая! Очень хорошая – бери сколько хочешь, угощаю!

– Ну ладно, человек ты, я вижу, неплохой – скажу, чтоб в другом месте навес ставили… Сколько в этот горшок вмещается?

– Пять горок!

– Вот и положи сюда пять горок, да ветчинки сверху – я пожирнее люблю. Ну и ложки, что ли, дай – три штуки…

47

Когда Ригард вернулся с горшком каши, Клаус и гном обсуждали конструкцию новой рукоятки для ножа.

– Ну, кто тут каши просил?

– Ого! Вот это горка! – произнес удивленный Клаус. – И сколько ты отдал за это богатство?

– Нисколько…

– Как это?

– Ты умеешь рыбу силками ловить, а я с торгашами разговаривать. Меня мамаша всегда на закупки посылала. Делайте стол, что ли…

– Сейчас будет стол! – отозвался гном и, быстро свернув раскладную крышку, закрыл ящик, а потом набросил сверху кожаный фартук.

Ригард поставил на «стол» горшок и подал гному ложку.

– Приступай, приятель. Тебя как зовут?

– Буртифул.

– А меня Ригард.

– Большое вам спасибо, а то я уже два дня ничего не ел.

– А тебе спасибо за рукоятку, – ответил Ригард, рассматривая новую деревянную ручку на ноже, стянутую шнурком из сыромятной кожи.

– Когда она подсохнет, будет еще крепче, – сказал гном и, впившись зубами в кусок ветчины, одновременно зачерпнул ложкой кашу.

– М-м, а каша-то ничего, – заметил Клаус, попробовав блюдо.

– Я о такой уже давно мечтал, – признался Ригард. – А ты давно в этих краях, Буртифул?

– Две недели. У меня брат в Слимбурге, передал мне письмо через земляков, так пишет, что люди хорошо покупают кованые ножи и гвозди.

– И ты отправился к брату в Слимбург?

– Нет. У нас так не принято…

Гном сунул в рот слишком много каши и зажмурился – каша была горячей.

– У нас так не принято… чтобы один гном к другому, преуспевающему родственнику, навязывался. Хочешь разбогатеть – делай все сам, родственники помогать не будут.

– Сурово, – заметил Клаус. – А чего тебе дома-то не сиделось?

– Работа кончилась. Раньше мы работали в большой мастерской господина Сагитубула-Лимикула. Почти тысяча гномов на него работали, оружие для людей делали. Большие мечи, большие арбалеты. А он поставлял это оружие за горы, где-то на юго-востоке… – Гном махнул рукой куда-то в сторону и снова взялся за ложку. – Там долгая война была – целых двадцать лет. А потом то ли замирились, то ли кто-то кого-то победил, но война закончилась, и оружия больше не нужно. Господин Сагитубул-Лимикул так и сказал всем гномам: «Спасибо, еды больше нет», пришлось разойтись по домам. Первый год все ждали, все надеялись, что люди опять воевать начнут, но так и не дождались. И вот я здесь, в поисках пропитания.

– А где ты выучился по-нашему говорить? – поинтересовался Ригард.

– Наша страна, Латифлузия, совсем рядом – двести миль всего. И в городах у нас многие говорят по-вашему, а фабричные гномы – так все подряд. Только деревенские, которые на рынок приезжают, те по-своему лопочут и еще на фабричных ругаются, что, дескать, не соблюдают язык предков.

– А правда, что гномы в землянках живут?

– Нет, что вы! – отмахнулся Буртифул. – Мы давно уже строим красивые здания, как дома у людей. А уже под ними делаем уютные теплые комнаты.

– А дома тогда для чего? – удивился Ригард и переглянулся с Клаусом.

– В верхнем доме у нас кладовые и мастерские, а в нижнем мы сами живем.

Посчитав, что одну горку каши он уже съел, гном облизал ложку и положил на стол.

– Не скромничай, ешь дальше, – сказал ему Ригард. – Тут целых пять горок – нам с тобой по две, а Клаусу и одной хватает.

– Вы так добры ко мне, – с чувством произнес гном и, сложив на груди натруженные ладошки, поклонился.

– Да ладно, мы же не последнее отдаем, у нас сегодня изобилие.

– Сегодня изобилие, – произнес гном, снова берясь за ложку. – А завтра?

– Завтра будет новый день, но уже сегодня, я надеюсь, мы окажемся в Ярселе, где непременно подыщем какую-нибудь работу.

– Забавно, должно быть, выглядят ваши города. На улицах прохожие, а в окнах пусто, света нет, и все в подземелье сидят, – сказал Клаус, обращаясь к гному.

– Окон нету, не нужны они. Только некоторые рисуют на стенах окна, чтобы было, как в ваших городах.

– И как же вы в потемках работаете?

– Нам света много не надо. Достаточно свечи, масляной лампы или света пламени от кузнечного горна.

– Ну а как же ты путешествуешь один? Не страшно? Мы, вон, в лесу на грабителей наткнулись, прямо на дороге.

– А у меня вот…

Гном выдвинул один из нижних ящиков, и Клаус с Ригардом увидели небольшой арбалет и короткий меч, уложенные в специальные лотки.

– Хорошо подготовился! – заметил Клаус. – Но ничего, у нас теперь тоже есть хорошая дубинка и нож с крепкой рукояткой.

Наевшись и отдохнув, Клаус с Ригардом тепло попрощались с гномом и снова вышли на дорогу. А когда скрылись за поворотом, к гному подошел кашевар.

– Слышь, это что за люди были? Ты их знаешь?

– Не знаю, но люди хорошие.

– Но непростые какие-то, верно? Вон как одеты – по-городскому.

– Непростые, – согласился гном, снова раскладывая крышку с товаром.

– Знаешь что, я у тебя вот это куплю и вот это… А еще мне гвозди нужны – две дюжины.

48

Кавалеру Галлену Ярсель показался вполне обыкновенным городом, не слишком отличавшимся от других городов, которые он видел. Докучливые стражники на крепостных воротах, зловонные лужи на дне крепостного рва и побитая мостовая на въездной дороге, по которой до самого торжища тащились ломовые телеги.

Доспехи Галлена и его одежда были сложены в два сундука, которые вез на себе мул по кличке Маверик. При себе в седельной сумке кавалер держал только меч и дагу, ну, и еще имел надетую под камзол тайную кольчугу.

При его работе часто нападали из-за угла, поэтому он был готов к любому повороту событий.

Мула вел на поводу новый слуга кавалера Галлена – Бурт. Он умел варить солдатский кулеш, чистить сапоги и прилично штопать любыми нитками, что также было немаловажно, учитывая, что хозяин часто попадал в переделки. Но помимо очевидных преимуществ Бурта перед прежним слугой, которого Галлен продал за долги, были у него и недостатки. Бурт не любил мыться и пропивал деньги, которые кавалер давал ему на покупку продуктов.

Пропив деньги, Бурт открыто воровал на рынках, рискуя быть узнанным и побитым, однако, учитывая, что кавалер Галлен нигде подолгу не задерживался, воровство сходило Бурту с рук, и он счастливо избегал наказания, переезжая в следующий город.

Не зная, где найти подходящую гостиницу, Галлен остановился напротив хлебной лавки и задал вопрос вышедшему подышать краснолицему пекарю:

– Эй, приятель, где здесь гостиница с хорошей кухней? Так, чтобы мясо каждый день и вино без обмана?

Пекарь вздохнул и почесал в затылке. Ему не хотелось вот так сразу отвечать какому-то заезжему, обратившемуся к нему как к «приятелю».

Галлен понял свой промах.

– Да, чуть не забыл, вынеси мне четыре магбургские булки, и чтобы были с корочкой…

Настроение пекаря тотчас переменилось, он исчез в дверях лавки, но вскоре появился со стопкой свежего, еще горячего хлеба.

Галлен подал ему два крейцера, что было значительно больше, чем все это стоило.

– Спасибо, ваше благородие! – поблагодарил пекарь. – А гостиница эта называется «Белый бык». Проедете один квартал и свернете направо, а там до самого конца. Лучше, чем у них, во всем городе нигде не кормят.

– Спасибо, добрый человек, – ответил Галлен и, оторвав большой кусок булки, сунул в рот. Потом повернулся, подал одну Бурту, а остальные опустил в сумку.

Почувствовав запах хлеба, жеребец кавалера затряс головой и пошел враскачку, давая понять, что о нем забыли. Галлен отломил кусок посуше и, наклонившись, поделился со скакуном.

Жеребец захрустел корочкой и зашагал по мостовой бодрее.

Вдруг сзади послышались звуки борьбы и рев мула. Галлен снова обернулся и стал свидетелем драки между Буртом с Мавериком. Мулу удалось выхватить у слуги магбургскую булку, и теперь он тряс головой, не давая Бурту схватить ее. Тот яростно ругался, колотил мула кулаками и в конце концов сумел вернуть уцелевшую половину.

– Прекратите сейчас же! – крикнул им Галлен.

– Да это не я, хозяин, это все он! – стал жаловаться Бурт.

Кавалер покачал головой и, тронув коня, поехал дальше.

Это был еще один недостаток слуги, из-за которого Галлен хотел сменить его. Бурт постоянно ссорился с мулом, считая его равным противником. Он спорил с ним, ругался и, напиваясь пьяным, сыпал в воду соль. Мул тоже не оставался в долгу и мстил при любой возможности, таким образом, по мнению Галлена, у него на содержании был не один, а целых два драчливых мула.

Заведения вроде «Белого быка» Галлен выбирал намеренно. Наниматели платили ему достаточно, чтобы он мог останавливаться в гостинцах и подороже, однако кавалер старался не привлекать к себе внимания, а богатые гостиницы были у всех на виду.

На указанном перекрестке кавалер повернул направо и оглянулся – Бурт и мул шли рядом, пережевывали куски магбургской булки. По всему было видно, что у этого скандала будет продолжение.

49

На гостиничном дворе кавалера Галлена встретили конюх и двое здешних слуг. Конюх принял коня с мулом, а слуги сняли навьюченную поклажу и потащили следом за постояльцем, пыхтя под тяжестью сундуков.

Бурт шел последним, волоча седельные сумки и почесываясь. Ему снова хотелось выпить.

– Как насчет слуги, ваше благородие? Ему отдельную комнату или пусть в сенном сарае поспит? – спросил гостиничный приказчик.

– Отдельной комнаты не нужно, дайте апартамент на двоих.

– Но он же вам все провоняет! – вырвалось у приказчика, он сморщился, показывая, как сильно несет от Бурта.

– Он поспит в прихожей, на соломе…

– Как прикажете, ваше благородие.

Пока сундуки нового постояльца поднимали в апартамент на втором этаже, Бурту было приказано ждать внизу. Лишь после того как Галлен осмотрел комнаты и остался ими доволен, он спустился на первый этаж и велел гостиничному слуге позвать конюха.

Бурт же, подозревая со стороны хозяина какой-то подвох, стоял в углу гостевой залы и посматривал на него исподлобья.

Вскоре появился конюх, высокий жилистый человек в кожаной жилетке поверх пропотелой рубахи.

– Вот что, приятель, этого поганца нужно срочно вычистить, – сказал Галлен, указывая на съежившегося Бурта.

– Как лошадь, ваше благородие? – уточнил конюх.

– Да как угодно.

– С щелоком и мятным багульником?

– Сгодится, – кивнул Галлен. – Главное – не жалей воды, а будет упираться – бей.

С этими словами кавалер протянул конюху два крейцера.

– Ваше благородие, я ведь еще не очень сильно пахну! – в отчаянии закричал Бурт, с ужасом глядя на приближающегося конюха. Но Галлен, не обернувшись, стал подниматься по лестнице, предпочитая не видеть, как его слугу волокут во двор.

– Желаете завтрак, ваше благородие? – поинтересовался у него приказчик, стоявший у двери апартамента. – Через час, как растопят печь, будет горячее, а пока можно подать холодного…

– Нет, спасибо, я прогуляюсь по городу. Подайте лучше умыться.

– Будет сделано, ваше благородие. Сию минуту подадут.

Приказчик побежал распорядиться насчет воды, а Галлен подошел к своей двери, и едва он взялся за ручку, как дверь соседнего апартамента приоткрылась и оттуда выглянула девица лет двадцати пяти.

«Из купеческих…» – угадал кавалер, определяя сословие молодой прелестницы по челке. Женщины благородного происхождения зачесывали волосы наверх.

Черные глаза незнакомки сверкнули интересом, хищные ноздри затрепетали, но она сейчас же взяла себя в руки и, опустив глаза, закрыла дверь.

Если она хотела произвести впечатление, она его произвела. Галлен тяжело вздохнул и вошел в свой номер.

В былые времена он легко отвлекался на краткие интрижки, однако со временем его служба стала так серьезна, что иногда он из охотника сам превращался в дичь.

Как-то раз ему подстроили знакомство с одной молодой особой, которой он сильно увлекся. Были даже мысли бросить ремесло, жениться и зажить своим домом.

Она оказалась не только красавицей, но и хорошо образованной женщиной. Бегло читала, писала тушью с крючочками и знала музыкальную грамоту. Тут бы ему и насторожиться – откуда в захолустье воспитанная дама? Но он уже был в ее полной власти и ничего не соображал, а под утро, после ночи жаркой любви, получил в бок кинжалом.

В тот раз Галлена спасли толстое покрывало да слабая для этих целей женская рука. Она сумела вырваться и убежать нагой, а он, истекая кровью, затребовал экипаж, уехал из города и отлеживался потом в горной хижине деревенского козопаса.

Болеть пришлось два долгих месяца, за это время он едва не лишился доверия своих высоких нанимателей. Однако все обошлось, работа, хотя с опозданием, им была сделана. Но на будущее Галлен навсегда зарекся пускаться в дорожные приключения.