355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алан Дин Фостер » В плену пертурбаций » Текст книги (страница 10)
В плену пертурбаций
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:58

Текст книги "В плену пертурбаций"


Автор книги: Алан Дин Фостер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Колин очутился тут по той же причине, что и мы.

– Да, – подтвердил коала. Как ни странно, в его голосе как будто проскальзывало разочарование. – Однако я ошибся в толковании. У меня вышло, что помощь будет состоять в появлении армии из нескольких тысяч воинов. Но если мне суждено проделать остаток пути в компании ходячих диковинок, так тому и быть.

– Кого ты называешь диковинками, гнусная твоя харя? – прорычал Мадж.

– Ну-ка уймись, – велел выдру Клотагорб и вновь повернулся к Колину. – Значит, ты не всегда понимаешь, что говорят руны?

– Боюсь, что нет. Руны несовершенны по самой своей природе, а делать точные предсказания, когда пользуешься несовершенным материалом, невозможно. Полгода назад я потерял впустую два месяца из-за того, что двинулся не в том направлении.

– Ничего страшного, – утешил медведя Джон-Том. – К твоему сведению, я чаропевец. Так вот, пару раз случалось так, что мои чаропения приводили вовсе не к тому результату, которого я добивался. – Юноша кинул предостерегающий взгляд на Маджа, однако, по счастью, мысли выдра были, по всей видимости, заняты чем-то другим, а потому он упустил прекрасную возможность пройтись по поводу магических способностей приятеля.

– Мы поможем друг другу, – изрек Клотагорб. – Я рад приветствовать тебя и надеюсь, что мы найдем общий язык. Я знаю, что является причиной перемен; мне известно также, где приблизительно эта причина находится. Объединив усилия, мы сможем с большей вероятностью рассчитывать на успех.

– Скажи мне, человек, – проговорил Колин, взгляд которого выражал некоторую растерянность, – он не обманывает?

– Клотагорб почти никогда не обманывает. Сейчас он говорит правду.

– Я в жизни не пробовал раскидывать руны, – признался чародей, – и в частности, из-за того, что наслышался о неточности предсказаний. Но вполне может быть, что ты окажешься полезен там, где не достанет тех способностей, коими обладают остальные. Во всяком случае, лишняя крепкая рука в подобном путешествии отнюдь не будет помехой. Мы встретим опасность плечом к плечу.

– Я рад, что теперь мне есть с кем поболтать, – отозвался Колин. – Мы, коалы, по возможности избегаем одиночества. – Он заколебался. – Знаешь, старик, если я ничего не напутал, времени у нас в обрез. Мы можем не успеть.

– Можем, – согласился Клотагорб, – но отсюда не следует, что мы обязательно не успеем. Когда речь идет о пертурбаторе, надо помнить, что он изменяет не только пространство, но и время. Поэтому достаточно вероятно, что, хотя сроки и поджимают, у нас пока сохраняется известная свобода действий.

– Хорошо, коли так, – буркнул медведь.

– Сильнее всего, – продолжал Клотагорб, устремляя взгляд в сторону величественных, увенчанных снежными шапками горных вершин, – я опасаюсь того, что безумец, который завладел пертурбатором, мало-помалу начинает понимать, как управлять происходящими переменами.

– Тем лучше, – заявил Джон-Том. – Раз так, он, быть может, помешает солнцу превратиться в сверхновую.

– Если захочет.

– Но ведь иначе он погибнет вместе со всем миром! Это…

– Безумие, мой мальчик, чистейшей воды безумие. Но подумай: если ты не в своем уме и вдобавок несчастен, что может быть предпочтительнее, нежели самоубийство космических масштабов? Я страшусь того, что мы можем столкнуться с целенаправленной пертурбацией, то бишь с той, которая будет нацелена точно на нас. Маловероятно, конечно, однако полностью исключать такую возможность я бы не стал.

– Да, ваше превосходительство, утешили, нечего сказать.

– Мадж, ты же сам утверждал, что против правды не попрешь.

– Правда! Куда ни плюнь, всюду эта мерзопакостная правда! Слушай, лопоухий, а чем докажешь, что ты не наврал с три короба?

– Ты назвал меня лжецом? – справился Колин, положив лапу на рукоять сабли. Глаза коалы сузились.

– Да ладно, приятель, брось! Видали мы таких! Ну чего ты ухватился за свою палку? Думаешь, я испугался? – Мадж оглядел товарищей. – Слушайте, ребята, что ж вы уши-то развесили? Он вам заливает, а вы и рады? У него что, на морде написано, что ему можно доверять?

– Мадж, сколько раз… – начал было Джон-Том, однако замолчал, увидев, что Колин поднял лапу.

– Он прав, хотя мог бы быть и полюбезнее. Вам нужны доказательства повесомее, чем слова.

Медведь положил расшитый серебром узелок на землю и опустился на колени. Джон-Том не сводил с коалы глаз, но так и не углядел, каким образом тот ухитрился столь быстро развязать туго затянутую веревку.

Колин медленно развернул узелок, и юноша испытал нечто вроде разочарования. Впрочем, он не сумел бы ответить, чего ожидал – граненых драгоценных камней или, может статься, отливающих неким колдовским светом металлических бляшек. В узелке же, как оказалось, помещались неприглядного вида деревяшки, раскрашенные в разные цвета камешки, выбеленные временем кости и несколько лоскутков материи.

– Что это за рухлядь? – поинтересовался Мадж.

– Разве ты никогда не видел рун? Настоящих рун – не подделок и не игрушек? Между прочим, некоторые из тех, что лежат передо мной, передавались по наследству от гадателя к гадателю. – Колин притронулся пальцем к одной из рун. – Вот ей, например, и еще кое-каким много сотен лет.

– Я чувствую магию. – Клотагорб приблизился к Колину и попросил того перечислить каждую руну по отдельности. Воспользовавшись моментом, Мадж подсел к Джон-Тому.

– Сдается мне, приятель, эта встреча пойдет нам на пользу.

– Разумеется, если Колин сказал правду.

– Да нет, я не о том, – отмахнулся выдр. – Ты тока погляди на его руны! Соображаешь? – Глазки Маджа заблестели от возбуждения. – Када вернусь домой, первым делом раздобуду себе такой же мешочек и наполню его всяким дерьмом, а потом стану ходить по домам и предсказывать будущее. И как я раньше до такого не додумался?!

– Мадж, ты не понимаешь. Колин не обманщик.

– А мне-то что с того, парень? Если уж на то пошло, на чем, по-твоему, стоит мир? Правильно, на обмане. Кто хитрее других, тот и живет припеваючи. И потом, если найдутся олухи, которые будут принимать меня за гадателя, зачем мне их разубеждать? Вот тебе понравилось бы, когда тебя оскорбили в лучших чувствах? То-то, кореш.

Тем, кто спрашивает гадателя, все равно, сбудется его предсказание или нет. Они просто хотят, чтоб им сказали, что делать; самим-то, понимаешь, мозгами шевелить лень. И потом, я буду гадать тока про то, в чем разбираюсь – ну, насчет бабок и баб.

– Скажи на милость, Мадж, чем ты будешь заниматься, когда состаришься? Хотя мне что-то сомнительно, чтобы ты дожил до преклонных лет.

– Приятель, – отозвался выдр, поднимая правую лапу, будто собирался принести клятву, – ты меня тада не узнаешь. Я часто воображал себе, как хожу по своей хибарке, весь такой сгорбленный, облезлый, с поседевшими усами… Наверно, я буду тока думать про бабки и баб, на другое меня уже на хватит.

– Свежо предание, – усмехнулся Джон-Том и жестом призвал выдра к молчанию. Колин закончил разговор с Клотагорбом и повернулся к прочим путешественникам.

– Тише, пожалуйста.

– Тоже мне, командир выискался, – прошептал Мадж. Джон-Том погрозил ему кулаком.

Колин зажмурился и принялся бормотать что-то себе под нос. Внезапно подул ветер, хотя всего лишь мгновение назад на него не было и намека.

Он прилетел с востока, засвистел меж веток дерева, растрепал гриву Дормас и длинные волосы Джон-Тома. Время от времени он менял направление, точно сбился с пути и не имел теперь понятия, в какую сторону лететь. Колин, который продолжал нараспев бормотать, подобрал камешки, деревяшки и остальные принадлежности своего ремесла. Джон-Том впервые заметил, какие на лапах коалы когти. Клотагорб глядел на медведя и размеренно кивал головой, то ли подбадривая Колина, то ли узнавая текст заклинания. К огорчению юноши, в воздухе не появлялось ни единой искорки света. То была иная магия, древняя и безыскусная, чуждая Джон-Тому в той же мере, как и экономическая политика республиканцев. Если верить Колину, его волшебство состояло наполовину из простого везения.

Шерсть на загривке коалы встала дыбом. Мех на ушах задрожал, будто по ним пропустили электрический ток. Колин завершил заклинание и разжал лапы. Насколько мог судить Джон-Том, профессия гадателя не требовала никакого особого умения. Бросил руны, вернее, уронил, а там хоть трава не расти. Камешки и деревяшки немного попрыгали, а затем улеглись на подстилку, которой служил развернутый узелок. Джон-Том разглядел на коже некий узор, нанесенный, по всей видимости, острым ножом или шилом. Колин глубоко вздохнул, открыл глаза и наклонился вперед. Он внимательно рассматривал руны, буквально не сводил с них глаз и даже не моргал. Его сосредоточенность производила несколько устрашающее впечатление. Мадж – и тот, похоже, проникся значительностью происходящего. Колин снова испустил вздох, затем еще и еще, пересел с колен на корточки и провел лапами по обтянутым кожей бедрам.

– Что ты пытался выяснить? – спросила Дормас.

– Так, ничего конкретного. Руны зачастую предпочитают не отвечать с первого раза, а если и отвечают, им, как правило, не следует верить.

Например, как сейчас.

– Почему? – удивился Джон-Том. – Что они говорят?

Во взгляде коалы промелькнуло неожиданное сожаление. Медведь посмотрел на стоявшего рядом с Джон-Томом выдра и произнес:

– Мой добрый друг Мадж, если руны не обманывают, жить тебе осталось меньше полминуты.

Глава 9

Воцарилась мертвая тишина. Мадж оторопело воззрился на Колина.

Нижняя челюсть у него отвисла. Наконец выдр улыбнулся, однако улыбка получилась кривоватой, похожей скорее на гримасу боли.

– Ах ты, паршивый ублюдок, пугать меня вздумал? – выдохнул Мадж. – Я знаю, ты нарочно, чтоб мы от тебя отвязались. Ну так вот, не на таких нарвался, понял? Я тебе не верю вот ни на столечко! – Он сплюнул и чуть было не попал на рассыпанные на коже руны, после чего оглянулся на товарищей и попятился от исполненного, казалось, печали Колина.

– Мне жаль, что так вышло, – сказал коала. – Знаешь, никогда нельзя предугадать, что скажут руны.

– Скажут? Эта куча дерьма не способна произнести ни единого словечка! Верно, Джон-Том? Ну, ты че, воды в рот набрал? Верно, ваше чудомудрие? Дерьмо, да и только!

– Отчего он погибнет? – спросил Клотагорб у Колина, не спуская глаз с Маджа, который продолжал пятиться от медведя.

– Не знаю, старик, – ответил коала.

– Дерьмо! – вопил Мадж. – Дерьмо! Сплошное вранье! – Выдр озирался по сторонам, будто ожидал, что на него вот-вот нападут. – Брехня! Чушь собачья! Я враз понял, что он шарлатан! А вы, растяпы, пялились на него, будто он с неба свалился! Тоже мне предсказатель! Ты, приятель, конечно, умен. – Мадж повернулся к Колину. – Но тебе не одурачить старину Маджа! Никто не может предвидеть будущее! Никто! А ежели и может, то не так, как ты! Что ты мог разглядеть в своей куче дерьма? – Он постучал себя кулаком по груди. – Я жив и здоров, вокруг меня мои друзья, и с ними я не боюсь ничего на свете! Ничто не…

Хвастливый монолог выдра был прерван громким треском. Джон-Том инстинктивно шарахнулся назад; Дормас последовала его примеру.

Клотагорб и Колин не шелохнулись. Что касается Сорбла, то филина выручили зоркие глаза; как ни странно, острота его зрения если и притупилась вследствие ежедневного прикладывания к бутылке, то не намного.

– Осторожнее! – крикнул он.

Мадж резко обернулся. Мало кто способен потягаться с выдрой в ловкости и быстроте движений. Однако на сей раз Маджа не спасло ни то, ни другое. Почти с макушки ели, до которой он незаметно для себя допятился, свалился огромный гнилой сук. Огрев Маджа по затылку, ветка рухнула наземь. Удар был настолько силен, что по лесу раскатилось эхо; во все стороны полетели щепки и сухие иголки. Путники бросились к выдру; один только Клотагорб остался стоять, где стоял. Он с любопытством разглядывал руны.

– Очень интересно, – пробормотал волшебник. – Я было согласился с водяной крысой. Сколько мне попадалось всяких ведьм, колдунов, кудесников, заклинателей и так называемых прозорливцев, но этот Колин и впрямь умеет предсказывать будущее.

– Порядок! – радостно воскликнул Джон-Том, который опустился на колени рядом с распростертым на земле телом выдра. Шляпа Маджа при ударе отлетела в сторону; мех на затылке был красным от крови. Однако Мадж дышал, хотя и был без сознания. – Сорбл, ты молодец, что предупредил нас!

Филин кивнул и прижался ухом к груди выдра. Когда он поднял голову, все увидели, что Сорбл улыбается.

– Он не мертвее моего. Так или иначе, сердце у него колотится, как у девственника после четырехдневной оргии!

– Ну-ка, пустите меня.

Колин подхватил Маджа на руки и, выказывая недюжинную силу, перетащил туда, где все сидели перед падением злополучной ветки.

Джон-Том порылся в аптечке и извлек бутылку, заполненную золотистой жидкостью.

– По правде сказать, – заметил Сорбл и причмокнул клювом, – ты бы мог отыскать что-нибудь попроще.

– Сорбл! Тебе не стыдно?

– Я разумею, ведь он все равно жив. Чего зря переводить добро?

Ну и компания подобралась, вздохнул про себя юноша. Он наклонился над неподвижным выдром и влил несколько капель крепкого напитка прямо в разинутую пасть. Мадж закашлялся, его тело выгнулось дугой; вдруг он уселся и обрушился на Джон-Тома, который имел несчастье первым попасться ему на глаза:

– Приятель, ты че, очумел? Или решил утопить меня? – Выдр осторожно прикоснулся к собственному затылку. – Слушайте, у меня такое чувство, будто мне на башку уронили здоровенное дерево!

– Так оно, в общем, и было, – отозвался Джон-Том. Сук, задевший по касательной Маджа, был и впрямь настолько огромен, что вполне мог сойти за ствол молодого деревца.

– Считай, что тебе повезло, друг, – заметил Колин, осмотрев голову выдра. – Я рад, что ошибся. Теперь ты убедился сам, каково это – толковать руны.

– Дай мне тока добраться до тебя, я воткну твои поганые руны тебе в задницу! – взревел Мадж и потянулся было за ножом, но боль в затылке вынудила его отказаться от своего намерения. Он снова притронулся лапой к голове, а когда отнял ее, оказалось, что мех между пальцами приобрел розоватый оттенок. – Ну че вы расселись! Дожидаетесь, пока я истеку кровью?

– Хватит ныть! – прикрикнула Дормас. – Джон-Том, на дне аптечки должен быть бинт. – Юноша кивнул, порылся в мешке, достал бинт и принялся обматывать голову Маджа.

– Ай! Осторожней, приятель! Я тебе не чурбан все-таки!

– Извини, Мадж, но иначе не получается.

– Рассказывай! – буркнул выдр и смерил Колина свирепым взглядом. – Можешь быть доволен, начальник. Не то чтобы я тебе поверил, но ты, по крайней мере, заработал очко в свою пользу.

– Если бы не руны, от тебя осталось бы мокрое место. – Колин презрительно фыркнул. – Мог бы и поблагодарить.

– Интересно, за что? Раз уж ты такой умный, почему не предупредил насчет ветки? А может, ты сам все подстроил?

– Друг, не пытайся задирать меня. Я не стану связываться с тем, кто, похоже, повредился в уме. Что касается твоего вопроса, откуда мне было знать, что ты встанешь под ту ель?

– Пошевели мозгами, Мадж, – посоветовал Джон-Том.

– Ежели ты не против, приятель, чуток погодя. Боюсь, как бы они у меня не сплющились в лепешку.

– Кончай причитать, водяная крыса, – отрезала лошачиха. – Надоело слушать твое нытье. Лично мне Колин нравится. Мы должны радоваться тому, что он с нами.

– Говори за себя, милашка.

– Мадж, подумай, – убеждал Джон-Том, разрывая конец бинта надвое и завязывая узел на лбу выдра. – Если бы Колин хотел убить тебя, он бы засмеялся, когда ты получил веткой по затылку. А на деле он вместе с нами поспешил тебе на помощь.

– Все вы, адвокаты, одним миром мазаны! Вечно твердите о своей вонючей логике! Отстань, парень, я сыт по горло, о-о-о!

– Дай отдохнуть языку. Глядишь, и голова станет болеть поменьше, – сказал юноша. – Все, готов. А я-то думал, эта ветка вбила в тебя хоть крупицу разума. Но тут, верно, не обойтись без целого дерева – скажем, секвойи.

– О чем ты, мой мальчик? – спросил Клотагорб.

– Так называются очень высокие деревья, которые растут в моем мире.

Я уверен, вам не доводилось видеть таких громадин…

– Не знаю, не знаю. В молодости, путешествуя по южным землям, я…

– Слушайте, – перебил Мадж, – ваше чудодейство, нельзя ли обождать с воспоминаниями? У меня чайник вот-вот отвалится, а они…

– Не думаю, что нам следует опасаться за целость твоего черепа, в отличие от его, если позволительно так выразиться, содержимого. – Волшебник благосклонно поглядел на раненого. – Мы не раз имели возможность убедиться, что череп – самая крепкая часть твоего тела и обладает вдобавок плотностью свинца.

– Давайте, давайте, – пробурчал Мадж. – Я тут лежу, можно сказать, умираю, а мне не тока не сочувствуют, а еще и оскорбляют.

– Мадж, ты и в самом деле мог погибнуть, – проговорил Джон-Том. – Ты что, недоволен, что Колин слегка ошибся в своем предсказании?

– Кореш, вы с ним два сапога пара. Значица, мне повезло? Знаешь, при таком везении я рано или поздно перережу себе глотку.

– Пожалуй, я был не прав, – сказал Колин, собирая руны. – Мне не стоило гадать. А если уж нагадал, надо было промолчать.

– Ничего подобного, – возразил Джон-Том. – Кстати, не обижайся, но мы все относились к тебе с опаской.

– Не думал, что настанет день, когда коале не поверят на слово, – вздохнул Колин, завязывая узелок и затягивая веревку.

– Когда на карту поставлена судьба части космоса, – изрек Клотагорб, – осмотрительность просто необходима.

– Вы о себе? А как же я? Где у меня доказательства, что вы – те, за кого себя выдаете?

– Я прогнал дикарей, – гордо сообщил Джон-Том.

– И где же там была магия? Я слышал ужасные звуки, от которых хотелось броситься в костер и сгореть заживо.

Мадж, видимо, вполне оправился. По крайней мере, у него достало сил рассмеяться.

– Только не нужно преувеличивать. Я, конечно, не король рок-н-ролла, однако…

– Что-то я не припоминаю такой страны, – нахмурился Клотагорб. – Где она находится?

– Отсюда не видно, – бросил раздраженный Джон-Том. – Послушайте, мы торопимся или нет?

– Разумеется, мой мальчик. Нам давно пора в путь.

– Ну да, – буркнул Мадж. – Чем скорее мы доберемся до места, тем быстрее отправимся на тот свет! Нечего сказать, шикарная подобралась компания! Чародей, который более-менее знает, где засел враг.

Предсказатель будущего, который более-менее знает, что должно произойти. И не забудем чаропевца, который более-менее может защитить нас от любой опасности. И каково, по-вашему, бедолаге вроде меня? Что ему остается, как не надеяться на благополучный исход этой бредовой затеи?

– Верно, Мадж, – одобрил Джон-Том. – Между прочим, ты и не подозреваешь, сколько от тебя помощи. Стоит нам подзабыть об осторожности, как ты тут как тут со своим неувядающим пессимизмом.

– Не говори, приятель. За вами нужен глаз да глаз. – Мадж огляделся по сторонам. – Эй, где моя шляпа?

– Сейчас принесу, – откликнулся Сорбл. Филин подлетел к злосчастной елке, покружил возле нее и вернулся с чем-то зеленым и бесформенным в клюве. Он вручил это нечто Маджу. – По-моему, она угодила под ветку.

Но лучше она, чем ты, правильно?

– Бедная моя шляпа! – вздохнул выдр, пытаясь выдернуть из расплющенного фетра не менее расплющенное перо. – Знаете, чье это было перышко? Кетсаля[4]4
  Кетсаль – птица отряда трогонов; считалась священной у древних майя и ацтеков


[Закрыть]
, у которого к тому же был тогда брачный сезон! А известно вам, сколько стоит одна такая штучка?

– И как он его вообще продал? – пробормотал Клотагорб.

– Как-как, – хмыкнул Мадж, – продал, и все дела. Говорят, будто тот, кто носит такое перо, становится сильным, как жеребец. Правда, я не очень-то верю во все эти россказни.

– Тогда чего же ты хнычешь? – справился Джон-Том.

– Кто, я? Разве я хнычу? Парень, я всего лишь чуток расстроен.

Понимаешь, опять-таки говорят, что здоровье того, кто носит перо, зависит от состояния пера.

– Ах вот оно что! Но не переживай, все равно поблизости нет ни одной дамы, за которой ты мог бы приволокнуться.

– И шут с ними, кореш. – Мадж наконец выдернул перышко и уронил его на землю. – Можа, оно и к лучшему. Теперь я уж точно не буду отвлекаться по дороге. Между нами, я бы и рад отвлечься, да не на кого.

– Вот и славно. – Джон-Том ухватил свой рюкзак. – Ну, двинулись!

Идем, Мадж. Мадж, пошли!

Однако выдр словно не слышал. Он настороженно принюхивался.

– Я тоже чую, – проговорила Дормас, запрокидывая морду, чтобы задрать как можно выше ноздри.

– Что? – спросил Джон-Том.

– Где-то, приятель, чтой-то горит.

– Я пока ничего не чувствую, – произнес Клотагорб, – но воздух стал гораздо теплее. Боюсь, это не ранняя весна, а кое-что похуже. Сорбл, посмотри-ка.

– Хорошо, хозяин.

Филин раскинул крылья и взмыл в воздух, быстро набирая высоту.

Остальные, будучи существами земными – в крайнем случае, земноводными, – внимательно наблюдали за Сорблом.

– Теперь и я чувствую, – пробормотал Джон-Том. – Что-то в этом запахе не то, но вот что именно?..

– Может, Сорбл нам скажет? – предположила Дормас. Ученик чародея тем временем камнем падал к земле. В последний миг, когда катастрофа казалась неизбежной, он распростер крылья и аккуратно сел на спину лошачихи. Вид у него был не просто обеспокоенный, а как у приговоренного к смерти.

– Мы в ловушке! – воскликнул филин тоненьким голоском. – Все кончено! Мы пропали!

– Сорбл, – ответствовал Клотагорб, – ты, как видно, забыл присказку: «Где наша не пропадала»? Мы многажды выходили сухими из воды в прошлом и, я полагаю, не изменим себе в будущем. Выкладывай, что ты видел.

– Ог-гонь, – выдавил Сорбл.

– Отлично. Огонь. В каком направлении он движется?

– Во всех, хозяин. Честное слово!

Нет, подумалось Джон-Тому, что-то тут и впрямь не так. Обыкновенный лесной пожар не мог напугать Сорбла до такой степени. В конце концов, он ведь птица, то есть может в любой момент улететь…

– Что горит? – справился юноша. – Лес?

– Лес, земля, даже воздух, – отозвался Сорбл. – Весь мир в огне.

– Ты говоришь ерунду, фамулус, – произнес Клотагорб, – и уже не в первый раз.

– Хозяин, ей-же-ей, горит все кругом!

Джон-Том приподнялся на цыпочки, медленно повернулся вокруг собственной оси, окидывая взглядом горизонт. Температура продолжала возрастать, однако нигде не было видно ни дымка, что само по себе представлялось весьма странным: даже если Сорбл преувеличил и горела всего-навсего одна роща, в небе все равно должен был клубиться дым. Но с какой стати филину преувеличивать?

– Кое-кто вообразил себе невесть что, – проронила Дормас. – Если мир и вправду горит, где же дым?

– Пертурбация. – Клотагорб принялся рыться в ящичках у себя на груди, разыскивая необходимый фиал. Волшебник был уверен, что положил тот в ящичек рядом с левой подмышкой или ниже, на уровне колена. – Я полагаю, она приближается с юга. Те пертурбации, которые охватывают весь мир, обычно начинаются вдали от самого пертурбатора.

– Выходит, мы сгорим заживо. – Мадж тяжело опустился на землю. – Удовольствие, приятель, еще то.

– Вижу! – воскликнул Джон-Том, указывая пальцем на юго-запад. Все как по команде повернулись в ту сторону.

Над макушками деревьев показалась стена пламени, которое буквально пожирало все на своем пути. В огненной стене не было прорех, сквозь которые пролегали бы тропинки на свободу. Не приходилось рассчитывать даже на везение. В небе поверх надвигающейся стены сновали огненные шары. Путешественники отчетливо различали рев пламени, этакий траурный марш – отходную гибнущему на глазах миру. Что касается дыма, его по-прежнему не наблюдалось.

– Далеко, – выдохнул Джон-Том, вытирая пот со лба.

Некоторое время спустя пламя приблизилось настолько, что стало видно: горят не только деревья и трава, но и камни – от крохотной гальки до громадных валунов. Зачарованный ужасным зрелищем, Джон-Том все же смутно сознавал, что Клотагорб, стоявший чуть позади, воздел лапы к небу и бормочет какую-то тарабарщину на очередном древнем языке. Пламя наступало с ошеломляющей быстротой. Было жарко, но не настолько, чтобы на ком-либо вспыхнула вдруг одежда; никто из путников не превратился пока – и как будто не собирался превращаться в живой факел. Да, подумал Джон-Том, огонь явно не настоящий. Сорбл был прав.

Внезапно стена пламени разошлась, словно ее рассекли топором, обогнула маленький отряд с двух сторон и снова сомкнулась. Воздух оставался пригодным для дыхания, однако повсюду, куда ни посмотри, был испепеляющий огонь.

– Световое шоу, – хмыкнул Джон-Том. Лицо, да и все тело юноши было мокрым от пота. Он попытался представить, будто лежит на пляже в Редондо и наслаждается знойным ветром из пустыни Мохаве. – Что будем делать?

– Подумать только: не так давно мне было холодно, – проговорил Колин, выказывая знаменитое чувство юмора, которое испокон веку приписывали коалам. Медведь обнажил саблю и крепко стиснул ее обеими лапами, переплетя вдобавок когти, чтобы ухватиться ненадежней. К сожалению, враг был не из тех, кого колют или рубят. Должно быть, осознав это, Колин сунул саблю обратно в ножны.

– Дороги нет ни вперед, ни назад, – пробормотала Дормас, которая, как и следовало ожидать от представителя семейства лошадей, нервничала сильнее всех. – Эй, волшебник!

– Я сделал все, что мог, – отозвался Клотагорб. – Нам не остается ничего другого, как терпеливо дожидаться окончания пертурбации и надеяться, что она не затянется слишком уж надолго. Мне бы, откровенно говоря, не хотелось прибегать к силе. Даже естественные пожары не так-то просто поддаются заклинаниям, а сие пожарище можно назвать каким угодно, только не естественным. Вся проблема в том, что очень трудно уговорить пламя подождать, пока ты наведешь чары.

– Что произойдет, когда все кончится? – спросила Дормас.

– Мир станет точно таким, каким был до пертурбации, если, конечно, не случится того, что стряслось в Оспенспри.

– То есть все, что сгорело – деревья, камни, – станет самим собой?

– Совершенно верно, – кивнул Клотагорб. – Не забывайте, пертурбатор может искажать любые законы природы. Не пытайтесь обнаружить в его фокусах логику, иначе сойдете с ума. Пертурбатор следует принимать таким, каков он есть.

– Возможно, вы, сэр, и не готовы сразиться с ним, – заявил Джон-Том, – но я больше не могу терпеть. – Юноша снял с плеча дуару и повернулся к Колину. – Ты хотел доказательств? Смотри, что сейчас будет.

– Мой мальчик, стоит ли рисковать? – осведомился Клотагорб. – Одно-единственное неверное слово, одна не правильная нота – и ты уничтожишь мое охранительное заклинание. В результате мы можем оказаться захваченными пертурбацией, а когда она сойдет на нет, нам, боюсь, будет уже все равно.

– Одно или другое, – проговорил Джон-Том, кивая на солнце, – какая разница? Что так погибать, что этак. Сидя здесь, мы ни на пядь не приближаемся к пертурбатору. Тот, кто медлит, проигрывает. – Он тронул струны инструмента. Раздались звучные аккорды, ясно различимые среди рева пламени.

– А кто поет, да не то, по тому палка плачет, – предостерег Мадж.

– Твори свою магию, человек, – изрек Колин. – Я не из пугливых.

– Посмотрел бы, на что способен мой бестолковый приятель, небось заговорил бы иначе, – пробурчал Мадж, предусмотрительно отступая подальше от своего друга.

Джон-Том призадумался. В его репертуаре имелось достаточно песен об огне. Вся трудность заключалась в том, что большинство из них – такие, как старая добрая «Пламя, ты меня жжешь» или «Иди сюда, детка, зажги мой огонь», – относились к зажигательным, а не к противопожарным.

Размышления отняли несколько минут, а потом юноша заиграл и начал петь. Аккорды дуары оказали немедленное воздействие на огненную стену вокруг. Языки пламени, большие и малые, принялись взмывать и опадать в такт музыке. Однако они, по-видимому, вовсе и не думали исчезать окончательно. Во всяком случае, когда Джон-Том допел последний куплет, выяснилось, что огонь по-прежнему окружает путешественников со всех сторон. Мало того, в одном месте пламя как будто придвинулось ближе.

Ну вот, подумалось юноше, что хотел, то и получил. Он не только не сумел утихомирить пертурбацию, но уничтожил-таки охранительные чары Клотагорба, то есть совершил точь-в-точь то, чего опасался волшебник.

Юноша широко раскинул руки и приготовился обнять грозно ревущее пламя.

– Не валяй дурака, – пропищал крохотный красно-оранжевый язычок пламени, останавливаясь в каком-нибудь ярде от Джон-Тома.

– Присоединяйтесь к нам, – пригласил другой, держащийся чуть правее.

– Это тоже пертурбация, сэр? – справился Джон-Том, искоса поглядев на Клотагорба.

– Разумеется, мой мальчик, и, надо признать, весьма неожиданная. – Чародей пристально смотрел на танцующие язычки. – Можно подумать, что пожар выпустил на волю стихийных духов, обитателей земли и леса, отдельных деревьев и камней. Будь осторожен, не поддавайся на их призывы. Мне кажется, что если они просят составить им компанию, значит, заставить нас у них не получается.

– Не беспокойтесь, сэр. – Джон-Том с облегчением опустил руки. – Меня с детства приучили не баловаться с огнем.

– Идите, идите к нам! Мы будем играть и жечь! Снимайте свою одежду, она вам только мешает! Бегите перед ветром, пожирайте вместе с нами мир! И не вздумайте нас гнать – мы вернемся к вам опять!

Присоединяйтесь!

– Нет уж, спасибо, – отозвался Джон-Том. – Соблазняйте других, а нас – бесполезно.

– Тогда спой нам песню! Такую, чтобы обжигала, опаляла, испепеляла!

– И что тогда? – спросил юноша, затаив дыхание. Спутники Джон-Тома напряженно прислушивались к разговору.

– Если она нам понравится, мы оставим вас в покое. Спой нам, и мы перестанем к вам приставать.

Джон-Тома подмывало предложить язычкам пламени показать, на что они способны, – ведь Клотагорб утверждал, что пока он сам того не захочет, огонь его не коснется, – однако юноша вовремя сообразил, что шутить шутки с лесным пожаром, вызванным к тому же неестественными причинами, довольно рискованно. Куда проще спеть все песни об огне, какие он только знает. Если на свете и впрямь существует наделенное разумом пламя, с ним лучше не ссориться. Придя к такому выводу, Джон-Том запел – громко, энергично, однако стараясь не слишком усердствовать, чтобы новоявленные поклонники его таланта, не ровен час, не перевозбудились.

Он начал с «Небес в огне», знаменитого хита группы «Кисе», и закончил чуть не половиной песен из альбома «Пиромания» группы «Деф Леппард».

Язычки пламени, судя по всему, оценили старания юноши: они подпрыгивали, вертелись волчком, распадались на мириады искорок, воспаряли под самые небеса. Тем временем жар сделался поистине удушающим. Джон-Том, представься ему подобная возможность, наверняка бы разделся, но не осмеливался ни отложить в сторону дуару, ни отвести взгляд от огнеликих любителей музыки. Те, похоже, были просто счастливы, однако их настроение могло в любой момент измениться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю