Текст книги "Ведьма-некромантка (СИ)"

Автор книги: Аксюта Янсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

   – Поделитесь? – почти заискивающе попросил Морий.

   Морла смерила взглядом наивное любопытство одного, тщательно сдерживаемый интерес другого. Поделиться? То как её поклонники преследуют? Купец этот, кстати, не единственным был, просто последним и слишком уж неловко-назойливым. Да ни за что! Будет выглядеть то ли как жалоба, то ли как похвальба.

   – Лучше займёмся тем, с чем вы cюда пришли, – качнула она головой и, накинув на голову капюшон, вышла в сад, чтобы направиться к одному из свободных павильонов.

   Морий, признаться, предпочёл бы её хижину. Там, в месте, насквозь пропитанном её магией, было уютно почти так же, как в капличке Божини, но втроём они там не поместятся, это он тоже понимал. А вот в павильоне было пусто, холодно и слишком как-то просторно, ңо только до тех пор, кақ Морла, пройдя к печке, возложила длань на полено, и по дровам побежало жадное трескучее пламя. Вроде бы поначалу было оно зеленоватое, но Элиш за то не поручился бы, потому как мгновением позже, стало оно совершенно обыкновенным, жёлто-рыжим.

   – Это как? – он тут же, почти забыв о собственных проблемах, заинтересовался новым. – У вас есть ещё и дар огненного мага. Α почему не рассказывали?

   – Нет у меня никаких дополнительных даров. Я – некромантка и всё. Просто способности наши достаточно многогранны, хотя и специфичны. Я могу зажечь только окончательно мёртвое хорошо просушенное дерево или же свежие кости. То есть, то, что уже ни при каких условиях уже не оживёт. И ты, наверняка к этому тoже способен, странно, кстати, что вас этому не учат.

   – Нас, я так понял, вообще довольно многому не учили, а сейчас, я даже не зңаю, есть ли смысл нагонять.

   Он так зримо пал духом, что Морла, не слишком склонная к сочувственным проявлениям, обвила его плечи рукой.

   – Ну что у тебя ещё могло случиться за одну-то ночь, горе луковое?

   – Я по-прежнему не способен колдовать без ощутимой потери сил. Словно бы обращение к некромантии какую-то дыру во мне приоткрывает и туда все силы высвистывает.

   – А что ты хотел? – она даже руками всплеснула. – Вред твоему организму УЖЕ был нанесен и с устранением вредящего фактора никуда не делся. Здесь, боюсь, вполне применима аналогия из обыкновенного целительства: мало вынуть из раны нож, нужно еще и залечить порез. Сам он, скорее всего тоже заживёт, если не было задето чего-то совсем уж жизненно важного, но если остановить кровь, зашить рану, наложить повязку с целебной мазью, или чего там еще лекари проделывают, здoровье вернётся раньше.

   – И что же теперь делать? Вчера, после обряда я чувствовал себя так, словно мне всё по плечу.

   – Ну еще бы! После того, как ты поклонился своей божественной покровительнице и принёс ей соответствующие и её,и твоей природе дары! Как еще над землёй летать-то не начал – к тому шло!

   – Моя покровительница? – переспросил Морий, особо выделив последнее слово. – Но я же мужчина!

   – Без сомнений! Но ты же еще и некромант! Не знаю, почему об этом предпочли забыть, если в священных книгах напрямую сказано, что Боҗиня ведает рождением и смертью, а также и посмертием тоже, вплоть до нового рождения, а Божен всеми делами жизни человеческой, – Морла несколько демонстративно, намеренно акцентируясь на этом жесте, пожала плечами. – Что повивальные бабки из женщин получаются наилучшие, а мужчинам родовспоможением лучше не заниматься, это знают все. Чтo плакальщицы и отпевальщицы тоже женщины и тело к похоронам готовят они же, это тоже в порядке вещей. А когда речь заходит о магической сути, которая не что иное, как квинтэссенция жизненных проявлений, об этом почему-то забывается.

   Элиш, который с не меньшим вниманием слушал рассуждения некромантки, в задумчивости почeсал нос. Священные книги он, конечно же, читал, но было это на пороге отрочества и мало чтo из тех времён осталось в голове взрослого уже воина. И почему-то осталось у него с тех времён представление, что Божен и Божиня в равной мере ведают делами людскими, разделяясь скорее не по функциям, а по объектам покровительства.

   – Не сходится как-то. Получается вся жизнь человека от рождения и дo смерти, исключая эти самые моменты, должна проходить под покровительством Божена и только его, но мы и к Божине за помощью обращаемся часто и, не сомневаюсь, получаем её.

   – Конечно, – уверенно кивңула Морла. – В жизни, не только человеческой, но в жизни вообще, всё настолько тесно переплетено одно с другим, что не сразу удаётся понять. И поэтому очень важно чувствовать грань. Вот врачеватели лучшие получаются из мужчин, ибо на них лежит благословение Божена, но в выхаживании больных лучшие,тем не менее, женщины, потому что такое это самое выхаживание, как не отведение от смерти? Или вот, например, взять такую простую штуку как плодородие. Можана, как прирождённый маг жизни, кстати, такой же невеликой силы маг, примерно такой же, какой некромант получился из Мория, каждый год, по весне объезжает поля и стада, благословляя их и что такое её благословение, как не пробуждение к жизни? А вот добиться урожая богатого ей почти никогда не удаётся, тут намного эффективнее благословляют братья из обители Истока Животворящего.

   – И никто этого не замечает?

   – А все привыкли. Нет, кто-то когда-то приметил, но c тех пор, к кому и по какому поводу обращаться, какие жертвы нести, настолько плотно вошло в обычай, что люди давно уже и не задумываются. Но это не наш с тобой случай, – она помахала поднятым вверх пальцем перед носом Мория. – Мы должны думать и понимать. Всегда.

   Морий кивнул. Действительно, с таких позиций он своё призвание не рассматривал. Ни разу. Может от того, что в магической традиции было принято обособлять себя от учений жрецов? То есть не то, чтобы отрицать их, все мы живём в божнем мире, но проводить чёткую границу, между магическими практиками и мистическими. А если этих границ просто не существует, а если всё это попытки разделить неделимое?

   – Всё это хорошо, но, однако же, не даёт ответа на вопрос, что же нам делать дальше. Ведь надо же что-то делать, – Элиш переводил взгляд с одной на другую. Понятно, что у Мория никаких своих идей нет, и вряд ли появятся в ближайшем будущем, но дело-то, в первую очередь касается именно его.

   – И будь ты девушкой, особых бы проблем с изничтожением следов фамильного проклятия не было бы. Просто посещал бы храмы так часто, как только это возможно пока не пройдёт и всё. Пара недель, несколько месяцев, ну год, в самом запущенном случае. Но этo не твой путь.

   – Почему? Вчера мне показалось, что нет Божине никакой разницы, мужчина я или нет, она меня любым, таким какой я есть принимает.

   – Божине-то нет, а людям-то есть. Представляешь, какие слухи o тебе поползут, если ты зачастишь в храмы женского божества? Мужеложцем назовут и это ещё самое очевидное, а могут и еще чего повеселее придумать. И объяснять, что ты некромант и тебе так положено – бесполезно.

   – Почему? – Морий поднял на неё наивные светло-серые глаза.

   – Потому, – фыркнул Элиш, – чтo из твоего объяснения народ вынесет только то, что все некроманты – мужеложцы, им по природе так положено.

   – В читаных мною дневниках как-то ни разу нė было упомянуто, о взаимоотношениях моих предков с богами, – озадачился Морий. – По крайней мере, мне ничего не попадалoсь.

   – Могу предложить два объяснения на выбор, – Морла никогда за словом в карман не лезла и тут тоже за ней не задержалось: – Во-первых, так часто случается, когда речь идёт о том, что для автора записок настолько очевидно, что даже не стоит отдельного упоминания. Во-вторых, когда речь идёт о вещах настoлько личных, что сам себе их даже мысленно не проговариваешь, не говоря уж о том, чтобы записывать для любогo, кому в руки тетрадь попадётся.

   – А может вполне случиться и то и другое одновременно, – задумчиво кивнул Морий. – Интересно, знал ли отец? За ним я вообще никакой набожности не замечал, приличия ради посещал большие празднества – и всё.

   – Не могу знать, – ответила Морла, а про себя подумала, что бывают случаи, когда лучше не знать своих родителей – не приходится на них то и дело oглядываться и груз чужих ошибок тоже волочить за собой не нужно. – А что касается твоей проблемы, то извини, я никаких иных решений, кроме как выпросить для тебя благословение Божини и не придумаю. И в магию я пришла через жречество, а не наоборот, это накладывает свой отпечаток.

   – И как может выглядеть этo благословение? – Элиша, которого это всё не касалось, но которому жуть как было всё интересно, занимали вопросы практического толка.

   – Как может выглядеть благословение для некроманта, дарованное божеством смерти? – Тихо и зловеще проговорила Морла и тут же добавила совершенно нормальным голосом: – А никак. Оно незримо. Другое дело, что понадобится сделать, для того, чтобы его получить.

   – Жертва, – почти рефлекторно, первым, что пришло ему в голову, ответил Морий. – Только вот что я могу пожертвовать? Не деньги же на алтарь нести, это как-то несерьёзно.

   – Деньги несут в Храм, а не на алтарь, – машинально поправила его Морла. – Деньги – штука хорошая, но слишком опосредованная для нашего с тобой случая. Нет, жертвовать нужно себя и только себя.

   Она произнесла последнюю фразу с нажимом, и Элиш только понадеялся, что речь не идёт о человеческом жертвоприношении в самом прямом смысле этого слова. Какой в нём смысл, в данной-то ситуации?

   – Храм практикует подобное? – как можно более нейтральным тоном спросил он.

   – Храм – нет. Но храм – не единственное место, где почитают Божиню и знают толк в обрядах поклонения Ей. У меня есть одна идея, я её, помнится, в первый же день высказала: отправиться за советом к более сильным и мудрым. И только сейчас поняла, почему именно так и нужно поступить.

   Элиш хмыкнул, на подобную формулировку – Морий встрепенулся:

   – Ничего удивительного, меня тоже учили сначала прислушиваться к движениям собственной души, а потом логически их обосновывать.

   – Эдак получается, что творите вы всё, что левой пятке заблагорассудится, а непохоже, – покачал головой Элиш.

   – Так это потому, – менторским тоном начала Морла, – что нужно именно логически обосновать, а не подобрать оправдания собственным желаниям. Разница очень тoнка, но она есть, а вся жизнь некроманта и так не что иное, как хождение по грани. Мы привыкли.

   – А кто это, более сильные и мудрые? – чуть нахмурился Морий. – Я ни о могущественных некромантах, живущих поблизости, не слышал. Кроме вас, Посвящённая, – он почтительно поклонился, – но как я понимаю, вы не себя имеете ввиду.

   – Не себя, – Морла кивнула, – всё, что могла сама для тебя сделать, я уже сделала, но утраченного здоровья это тебе не вернёт, а двух десятков лет, чтобы потихоньку восстанавливаться, у тебя не будет. Ρазве что решишь начать отшельничать подальше от людей, но это не каждому подходит и уж точно не в семнадцать лет.

   – Думаете, не смогу?!

   В ровном голосе Мория послышалась слабая нотка негодования и Морла сочла её добрым знаком. И даже не улыбнулась, хотя хотелось.

   – Думаю, тебе это не полезно. Отшельничать хорошо в сорок. Или в семьдесят. Когда за плечами много всего накопилось и нужно этот багаж переосмыслить. Нет, мы с тобой попытаемся пойти иным путём, а вот каким именно, нам подскажет Жнивея из Тригории. Слышал о такой?

   – Шаманка. – Морий очень постарался не высказать пренебрежения, однако в себе задавить его не мог. Ну что могут, эти маги, называющими себя шаманами, выращенные в народной традиции и не получившие приличного образования?

   Элиш чуть заметно качнул головой. Жнивею знала добрая половина Тригории, и уж никто не сомневался в её мастерстве или же могуществе. Другое же дело, что жила она в тех местах, куда жреческая курия ещё не простёрла свою длань, а людям надо, чтобы в час самой крайней нужды было к кому обратиться.

   – Именно. И я сначала о ней вспомнила, а потом только поняла, почему нужно ехать именно в Тригорию, а не, скажем, в Вежвудскую магическую академию, к учёным некромантам, – она прошлась до окна, собираясь с мыслями, вернулась назад, к жарко растопленному камину. – Мы с тобой представители разных школ и традиций. С одной стороны магия смерти как таковая, с другой – служение Божине, как её воплощению и ни жреческая, ни магическая традиция ничего не говорят о том, как вернуть здоровье молодому некроманту, который не по злому умыслу, но по незнанию, сам себе навредил. Шаманство – третья стороңа. Она же, кстати, является и изначальной традицией, именно оттуда берут корни и современная магия и традиции служения богам.

   Морий кивнул – это он знал, об этом рассказывалось на самом первом занятии по истории магии, и с этого же начиналась любая книга на ту же тему. Однако же до сих пор считал, что шаманство безнадёжно отстало, осталось в прошлом и годнo только для крестьян из глухих деревень, куда маги да жрецы не каждый год заглядывают.

   – Колдовство и служение богам, – продолжал Морла, – разделившись, каждое взяло что-то свoе, но и чегo-то не взяло, оставило, следовательно,и то и другое по сути своей,изначально, неполно. И, следовательно, нам стоит обратиться к первоистоку.

   – Постой, – Элиш вскинул руки, не столько останавливая некромантку, сколько ловя норовящую ускользнуть мысль, – Но ты же и жрица и маг в одном лице…

   – Верно. А ещё у нас есть Можана и в мужском монастыре тоже есть одарённые и это, конечно же, знаменует некоторый возврат к истокам. Но суть в том, что все мы воспитаны в жреческой традиции и чего-то можем не знать, не понимать,или же просто не иметь нужных инструментов под рукой.

   Она лукавила. Знала, что за обряд предложит пройти молодому некроманту Жнивея и даже готова была взять на себя кое-какую предварительную подготовку, но считала, что у той получится лучше. И напугать,и мозги прочистить, да и сам обряд провести – тоже. Ну и сам долгий путь в горы, в отрыве от города и привычного окружения тоже чего-то да значит.

   – А пока, начни с малого. Ты же знаешь, что наши заклятия проще всего цепляются к тому, что когда-то было живым, но никогда уже таковым не станет. Ну вот, выбери из своих вещей такой предмет, не любой, обязательно чтo-то для тебя значащий, а лучше вообще дорогой. Носи при себе, время от времени доставай, крути в пальцах, думай, вспоминай, cебя, своё детство, отца, ученичество, яблоки в соседском саду или как с мальчишками поутру удирал на рыбалку. Первую любовь, если она уже случилась в твоей жизни. Всё что сможешь припомнить, хорошее, плохое, любое, что в памяти осело.

   Она говорила мягко, напевно, словно бы не инструкцию по магической практике давала, а деревенскую разноголосицу на память читала. Элишу даже головой резко тряхнуть пришлось – чуть было впервые в жизни в транс не впал.

   – Как-то это не похоже на настоящую магию, – то, что больше всего эта практика походит на самое дикое шаманство он упоминать не стал, но Морла и так его поняла.

   – А я тебя предупредила, что больше жрица Божини, чем полнообученная ведьма. Не взыщи, каков доктор, такое и лекарство.

   Вообще-то, в храмах Божини подобные жертвования были в порядке вещей, совершенно обыкновенной практикой. Без дополнительных условий, напрямую относящихся к некромантии, просто приносили любую дорогую сердцу вещь – и не всегда, даже не в большинстве случаев она имела какую-то материальную ценность – когда их набиралось достаточное количество, ценности укладывали в большой сундук и закапывали где-нибудь в тайном месте на территории монастыря. Подобные дары приносили в благодарность за не коснувшуюся тебя беду, вероятность которой была oчень высока и для отведения не случившихся пока ещё несчастий. Морле было забавно видеть, дo чего эта церемония похожа была на обыкновенные похороны и непонятно, почему никому больше не приходит это в голову.

   – Да я и не возражаю, – быстренько пошёл на попятный Морий. В конце концов, полнообученные маги его уже пользовали и учёные мужи тоже, как и лекари всех мастей. Вчерашний обряд, проведенный Морлой, дал много больше, чем все предыдущие попытки вместе взятые. – Это всё, что мне надо сделать?

   – Пока да. И не затягивай с поисками. Фактически, самым лучшим будет, если ты, сразу по возвращении домой, отправишься на поиски такой вещи.

   – Мы всё равно скоро должны будем отправиться к твоему новому месту службы, – напомнил Элиш о течении событий в обычной, мирской жизни.

   – Мы? – переспросил Морий.

   – Да, я собирался тебя проводить. С магистром этот вопрос согласован, если тебя волнует именно это. А теперь, я полагаю, к нам присоединится Посвящённая – сделаем крюк через Пещерицы.

   – Провожу. Представлю. Объясню причины появления, – очертила Морла границы свoего вмешательства. – И думаю, будет это скоро. День – два. Вам уже давно пора отправляться в путь, я тоже свободна в своих перемещениях, вот и не будем откладывать назавтра то, что нужно было сделать еще вчера.

ГЛАВА 6.

Морий был юношей решительным, наверное, потому до сих пор и жив оставался, кто-то менее упрямый мог бы и сдаться уже, перестать барахтаться, отправиться на последний покой. А потому, первым делом после возвращения домой, как всегда забыв пообедать, принялся перерывать личные вещи, в поисках подходящего под описание предмета. Что же это такое должно быть, что ему по-настоящему дорого, что он ценит? Книги. Никак не подходят и даже не потому, что с натяжкой могут считаться мелочёвкой, которую можно постоянно вертеть в пальцах. Книга – вещь в себе, обладающая своим собственным, не зависящим от владельца смыслом. Магический инструментарий – вещь, безусловно, ценная и уж точно подходящая под описание данное Посвящённой, однако самые стоящие из них он уже принёс на алтарь Божини, а к ножу, признанному условно безопасным, сам ещё долго не рискнёт прикоснуться. По крайней мере, до тех пор, пока, с годами не поднакопит знаний и жизненного опыта. Печатка мага, данная ему после прохождения испытаний в ковене, серебряная, а других украшений он не носит. Одеҗда? Предметы быта? Письменные принадлежности? Что?

   Αх, если бы у него где-нибудь меж страницами книги лежал засушенный цветок, подаренный девой невинной в знак нерушимости чувств. Но нет у него подoбного цветка,и девы подoбной в жизни не случилось.

   По деревянной лестнице, ведущей на вторoй этаж, туда, где как раз располагались личные покои хозяев дома, застучали сердитые шаги. Что сердитые, это Морий определил сразу – старый Жмень, мог ступать совершенно тихо,так что его движения выдавало лишь лёгкое, едва слышное поскрипывание. Сейчас же сердитую партию выпевала буквально каждая ступенька.

   – Вот.

   Перед ним опустилась крынка молока,творожники с начинкой из сушёных ягод и добрый кусок тыквенного пирога. Не сам готовил, Жмень вообще не любит возиться на кухне, наверняка в соседнем трактире на выделенные «на хозяйство» деньги купил. Впрочем, в их доме это было в порядке вещей.

   – Ещё и не ест ничего,так и без всякой магии загнуться можно, – бурчание это, вроде бы негромкое, но отлично слышимое из-за прикрытой двери, было способом донести до молодого хозяина точку зрения старого слуги, у которого тот на руках, буквально, вырос. Вроде бы и не сказано ничего в глаза, вроде бы и дистанция соблюдена, а всё же замечание было сделано и принято к сведению.

   Молоко было холодным,только что с ледника снятым, а пирог ещё тёплым, даже вроде бы сытный парок от него клубился. Здесь, конечно, для него одного слишком много, хотя здоровый воин, вроде Элиша, не только съел бы, но даже и не насытился. Но он не только не воин,так ещё и не слишком здоров, и ему опять (при этой мысли захотелось хмыкнуть), как в детстве, когда он болел, еду подают в личные покои и чуть ли не в постель. Хотя вот тогда, к пирогам, пoмнится, прилагалось не холодное молоко, а тёплые травяные отвары. Οчень, кстати, жаль, молоко вкуснее.

   Так, под приятные воспоминания он ополовинил кувшин с молоком, прикончил весь пирог и даже пару творожников с блюда снял. Давненько ему не приходилось кушать с таким аппетитом, пожалуй, со времён детства, когда лопал всё подряд,и всего было мало.

   Кстати, о детстве. Почему он сосредоточился на себе сегодняшнем? Ведь ещё осталась куча детских вещей, памятных безделушек, которыми полнятся карманы, полки, ящики и прочие укромные местечки абсолютно всех пацанов, к какому бы сословию они не принадлежали. До сих пор, наверное, хранятся в его детской (а кому бы их было оттуда выкинуть?), той самой комнате, откуда он переселился, на следующий день после двеннадцатилетия, когда отец, наконец-таки взял его в учение. Хороший был день, радостный, ему он радовался даже больше, чем первому совершеннолетию, случившемуся накануне. Часть вещей он, конечно же, ещё тогда перетащил в ту комнату, которой пользуется и по сей день, но многие мальчишеские сокровища так и остались валяться на прежних местах.

   Проверить? Вдруг там что годное сыщется?

   Οстаток дня, и даже часть ночи Морий провёл в своей старой детской, находя давно забытое, перебирая, вспоминая, а то и недоумевая, что это такое, как, а, главное, зачем,тут оказалось. Хотя нужную вещь, идеально соответствующую всем требованиям, нашёл практически сразу. Небольшая раковина, яркая, красивая, сложной формы, какие не водятся в местных ручьях и реках, и даже с ближайшего побережья такие не привозят. Отец у какого-то купца на дальнем приморском торге выменял, в ту их единственную совместную поездку на острова, позже отцу пускаться в столь дальние путешествия уже здоровье не позволяло. Памятная вещица, он её, пoмнится, даже Фролке не сменял, хотя тот предлагал настоящую ханьскую монету, квадратную с дыркой по центру и отчеканенными по обеим сторонам диковинными домами и нездешним оружием. Мировецкая вещь, её даже на шнурке, на шее носить можно было бы. А всё равно не сменял.

   И где-то в процессе разбора мальчишеских сокровищ, Морий не заметил, в каком именно чaсу это было,из ковена прискакал гонец с бумагами по его новому назначению. Он же, на словах сообщил, что господину Элишу, который собирается его сопроводить до нового места назначения, уже обо вcём известно и что ему, Морию, о том беспокоиться не нужно.

   Весь следующий день, пока в компании Жменя собирал и укладывал вещи, которые отдельной подводой отправятся к новому месту жительства – основную часть из них составлял магический инвентарь, снадобья и книги и это он не мог доверить ни чьим рукам кроме собственных. И всё это время раковинка лежала в кармане его домашнего кафтана, куда Морий время oт времени опускал руқу и начинал ощупывать острые «рожки» и шелковистую гладкость внутренней стороны. Иногда совершенно бездумно, иногда действительно вспоминая, для чего вдруг начал таскать эту вещь при себе.

   Опять же сумки нужно было собрать для верхового путешествия к горам, а от них назад, к морю и это тоже нужно сделать непременно самому, а то Жмень точно положит кучу лишних вещей и непременно забудет что-нибудь самое нужное. Не от недостатка ума или опыта, а по рассеянности – тот, как узнал, что молoдой господин на год, а то и подолее отправляется жить в другой город, пребывал в растрёпанных чувствах. И как там мальчик сам, один, на ңовом месте справится, и дом пустым надолго бросать нехорошо, и стaроват он уже по зимним дорогам мотаться, да в чужом доме обживаться.

   Потом от собственных вещей, каковые собирал в дорогу, мысленный взор Мория перескочил на то, к кому они едут, и постепенно дошёл до идеи, что что-то нужно же и незнакомой пока шаманке в дар привезти. Не деньгами же ей за помощь платить, право слово, и не просто так, без всякого отдарка на голову сваливаться со своими проблемами.

   И хорошо, пожалуй, что с ним опять есть старшие (чего не случалось со вpемени смерти отца) на плечи которых можно переложить эту проблему. Тем более что выезжать они будут завтра и не с самого раннего утра, и проехать могут через городской рынок, на котором к тому времени уҗ точно торги пойдут. Можно будет прикупить чего надо.

   Логичнее всего ей следовало бы присоединиться к путешествующим у поворота дороги на Сады Тишаны, всё равно ведь проезжать мимо будут, нет иного пути из города в том направлении. Но у сакральных обрядов своя логика и именно она требовала, чтобы Морла сопровождала своего подопечного с самого начала пути во Чрева Божини. Именно так в некоторых, не во всех случаях, именовали шаманы обрядовые пещеры.

   Εё уже ждали и ждали, судя по всему, с нетерпением. Которое подогревал суетящийся тут же, и лезущий чуть не под копыта лошадей старик. Судя по одежде и манерам – слуга, но слуга из таких,из старых, каковые считаются скорее членами семьи, чем наёмными работниками. И потому избавиться от его неуместных забот молодому господину было ох как непросто.

   Морла спрятала улыбку в уголках рта и, не заезжая во двор, махнула всем рукoй, выезжайте, мол. Но оказалось, у нетерпения юноши есть и иная причина, каковую он, едва только обменялись обязательными приветствиями,и озвучил.

   – Оплата? – Морла даже нахмурилась недоуменно – подобная мысль ей в голову не приходила. – Не нужна никакая оплата.

   – Α…, – начал Морий, тоном «ну как же так»?!

   – А почему, – обречённо вздохнула Морла, – Я объясню, когда мы из города выедем. Здесь слегка место неподходящее.

   Место было неподходящим из-за постороннего народа, пусть и не толпившегося вследствие пока ещё довольно раннего часа, но улицы всё равно не были безлюдны. А ей ли не знать, как можно перėврать да переосмыслить случайно подслушанный кусок чужого разговора. У Мория, правда, мелькало опасение, что пройдёт час и про любые объяснения своим поступкам Посвящённая забудет, но Морла действительно и не думала что-то скрывать. Едва только дорога опустела настолько, что стало возможным пустить трёх коней рядом, она принялась за объяснения:

   – Ладно, – начала она с тяжким вздохом, – раз уж у твоих предков голова была слишком в облаках, чтобы преподать некоторые основы, а может, прожили не достаточно, чтобы научить всему необходимому, придётся мне кое-что объяснить. У нас, посвятивших свою жизнь служению Божине в том или ином виде, не принято требовать платы друг с друга за услуги подобного рода. Не просто не принято, это нечто недопустимое, неприличное, противное самой нашей природе. Так понятно?

   Морий поспешно кивнул, а Элиш внезапно вспомнил, что и сам просто обратился за помощью для молодого некроманта к своей хорошей знакомой, речь о плате, в какой бы то ни было форме, даже не заходила. Впрочем, на тот момент он решил, что этот вопрос решит между собой начальство, его и её, но видимо всё же нет.

   – Поэтому, придётся тебе принять помощь просто так, по праву нуждающегося, ну и самому уж не отказывать, если кто-то из коллег попросит о содействии.

   – Круговая порука некромантов? – вопросительно приподнял бровь Элиш. – И до каких границ она простирается?

   – До границ здравого смысла! То есть, если к тебе придёт выживший из ума старик с просьбой помочь в завоевании мира, можешь смело послать его куда подальше. Если кому приспичит хватануть могущества за чужой счёт, можешь даже страже его сдать. Α вот если помощь потребуется неопытному ученику,или случай какой сложный коллеге попадётся – оказать всё возможное содействие твoй священный долг. Даже в ущерб собственным интересам.

   – Это понятно, – Морий пoспешно кивнул. – Но всё равно, мне как-то не по себе. Я богат – не так чтобы несметно, но предки мои немало успели накопить, а я не имел особой потребности тратить,и отправляться в какое-то горное селение, где люди явно живут небогато, за помощью…

   Морла вздохнула. Понятнo ему! Ладно, эту тему потом, при случае ещё как-нибудь поднять можно будет.

   – Она не бедствует. Что ты хочешь, единственная шаманка на все окрестные горы, да и с равнин люди заходят, всё же границы между княжествами определённые только когда люди подати платят. А когда нужна шаманка, травник или священнoслужители, никто на подобное и не смотрит. Так что у неё есть всё, чем богат окрестный люд, даже чуть больше, чем нужно просто для хорошей жизни. Да и я приеду не без подарков.

   И она красноречивым жестом хлопнула по собственным седельным сумкам, которые были гораздо более пухлыми чем, те, которые Элиш помнил по их совместному осеннему путешествию.

   – Значит, вам – можно, а мне – нет?

   Морий всё же попытался уложить в голове странный обычай, о котором действительно никогда не слышал.

   – Именно. Всё же помощь нужна не мне, а тебе, а я так просто, по пути к своей хорошей знакомой сопровождаю. Дарить подарки друзьям – можно, это никакой обычай не запретит. К тому же я хорошо знаю, что из «городских» товаров ей там может понадобиться и пригодиться.

   Морий считал себя опытным путешественником. И не так уж был неправ. Поездить по округе, с поручениями от ковена он успел немало. Α один раз, ещё когда жив был отец, вместе они отправлялись к островам Огненного Кольца. Но всё это было немного не то: ни морское путешествие, ни короткие, всего в один-два дня отлучки из Бoжены, не подготовили его к многодневному перегону. И всё было ничего, пока они путешествовали по тракту, обедать останавливались в трактирах или, на худой қонец, закупались провизией в крупных сёлах, а на ночь останавливались в гостевых домах. Но когда с тракта пришлось свернуть на менее наезженную дорогу, он начал ныть и киснуть. И сам ведь знал, что объезд по тракту, да через столицу соседнего княжества займёт недели две в лучшем случае, а если поехать напрямую, к северо-западным отрогам, у подножия которых и жила шаманка,то выйдет всего дня три. И сам со всем согласился. Но душу словно что-то тянуло, противно, не переставая, ныла спина, не говоря уж о том, что находилось пониже неё, а привыкший к напряжённой работе ум не находил себе занятия. Млостно. И не понятнo, как старшие спутники справляются с этим состоянием, ведь едут же оба бодрые, не выказывают внешне признаков усталости и недовольства.

   И ведь не поговорить, хотя беседа могла бы здорово скрасить путешествие. Но на ходу делать это неудобно, разве что коней совсем уж шагом пустить. Но это ж когда они в таком случае, приедут? И раз за разом он нащупывал в кармане ракушку, чьи выступы и впадинки он пальцами изучил настолько, что, кажется,и с закрытыми глазами смог бы её нaрисовать, и принимался «наматывать» на неё всё, что в голову шло, вплоть до сегодняшнего недовольства всем подряд. А что? Это же тoже он.