Текст книги "Первая женщина моего мужа (СИ)"

Автор книги: Адриана Чейз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Что я и сделала, но прежде сказала:

– Прошу… не сейчас… И не в этом городе.

На что Олег понимающе кивнул.

Когда мы вернулись домой, отец, слава всем святым, уже нашелся. Судя по его голосу, он был очень даже доволен собой. Только просил подходить к телефону, когда мне будут звонить, но зачем мне нужно это делать, не говорил.

Я постепенно стала выстраивать свою жизнь так, как то было нужно мне. Ждала развода, который совсем не должен был растянуться во времени, занималась собой, от чего стала получать какое-то вдохновляющее удовольствие. Да и просто дышала полной грудью, словно скинула с плеч огромный рюкзак, набитый камнями. Даже провела ритуал, который пришел мне в голову совершенно случайно – сначала отправила в черный список контакты мамы и Кати, оставив лишь Дениса на случай, если придется решать какие-то вопросы с разводом. А потом написала на бумажках их номера телефонов и сожгла их, после чего пепел смыла в унитаз.

Может, глупо, зато действенно. После этого мероприятия почувствовала себя невесомой, словно из легких ушел тот смрад, который их наполнял и отравлял.

Я поняла, что затевалось, когда мне позвонили из полиции и попросили приехать и дать показания относительно драки, в которой участвовали отец и Денис. У меня мелькала мысль, что папа может воспользоваться той ситуацией и попытаться по закону вернуть подаренное Сычеву, но я от себя ее гнала – уж слишком категоричен был отец в том, что его дар – это святое. И Дэн ему вообще как сын.

«Тебе тоже надо ехать давать показания?» – прислал мне сообщение Олег.

Видимо, полицейские позвонили еще и Гончарову. От чего на душе моей стало даже легче – не придется в одиночку проходить через допросы и прочее.

«Да», – просто ответила я.

«Тогда едем вместе. А если нам на разное время – я тебя отвезу», – написал он, и я улыбнулась сама себе.

*

Уже через три дня после того, как Денис остался в ее квартире и жизни, Власта начала испытывать раздражение. Она уж и запамятовала, каково это – делить быт и жилье с мужчиной. Да и с бывшим мужем, отцом Алины, все было как-то иначе. То ли моложе она была тогда и могла закрывать глаза на те вещи, мириться с которыми сейчас не собиралась. То ли в быту Лев был совершенно другим.

Получив положительный результат на тест ДНК, Сычев переменился на сто восемьдесят градусов за считанные мгновения. Казалось, что он начал чувствовать себя едва ли не хозяином, причем касалось это преимущественно квартиры Власты.

Одни носки Дениса чего стоили! Вроде бы вещь весьма анекдотическая, но Власта все больше убеждалась в том, что в юморесках – сплошь правда.

Чашку за собой Сычев не мыл, хотя было правило – если посуда не грязная «по плечики», то смысла запускать машинку нет. Крышку унитаза он закрывал, а сидение – открывал. Вдобавок Дэн просто жутко, до одури невыносимо храпел! Так что Власта уже даже перешла на попытки его хоть как-то вразумить, потому и лупила Сычева ночь напролет. А ему было хоть бы хны!

В общем, пришлось ретироваться в детскую, где Власта провела ужасную ночь на маленьком и неудобном диване.

– Денис, нам нужно поговорить, – сказала она, придя вечером с работы.

Обнаружился Сычев на кухне, где он проводил время, играя в телефон. Дэн посмотрел на нее мрачно, она ответила ему тем же. Всюду, на всех горизонтальных поверхностях царил такой бедлам, что оставалось лишь ужасаться. И задаваться вопросом: не делает ли он это специально?

– Я Катю кормил, – сказал Денис, кивнув на гору посуды. – Она хотела блины, но есть не стала.

Власта сцепила челюсти, взглянув на гору горелых кругляшей, которые не стали бы жрать даже дворовые собаки. И где, позвольте спросить, ее стальные нервы и жесткая рука? Она что, в погоне за простым бабским счастье разрешила себе размякнуть?

Власта подбирала слова, чтобы высказать Сычеву все, что бушевало у нее внутри. И расставить все пункты по полочкам, чтобы он впредь выполнял их беспрекословно! А Денис, меж тем, продолжил:

– Меня в ментовку вызывают. Похоже, твой бывший муженек хочет забрать у меня подаренное. Разберись с этим, – велел он и, поднявшись, как ни в чем не бывало, вышел из кухни.

нал его виновным в нанесении телесных повреждений, которые были интерпретированы, как умышленные. Сычев вообще превратился в неуправляемое существо. Он постоянно пил и жаловался на жизнь, рассыпая вокруг пустые угрозы.

«Эта сволочь все сделала сама… она это сделала, понимаешь?» – вопрошал он у Власты, пока Катя, которая видела своего отца нетрезвым едва ли не круглые сутки, пряталась в своей комнате.

Власта уже не спрашивала даже, о ком речь, прекрасно понимая, что Денис имеет в виду Алину. Он сделал ее виновницей всех своих неудач, решив, что именно Аля и надоумила Льва инициировать сначала драку, а потом судебные разбирательства. Но Власта была уверена в том, что отец Али действовал по собственному почину.

«Они даже слушать не захотели про провокацию! Но он же обозвал меня никчемным сопляком! Как я мог это терпеть?»

Денис все больше духарился, а у Власты все больше болела голова. Наконец, она приняла решение – пошлет его к черту сразу, как только представится такая возможность. Но сначала даст шанс. Прежде всего – самой себе. Ведь не могла же она настолько сильно ошибаться!

А то, что Сычев лишился половины квартиры, даже к лучшему. Так он будет более управляемым. Порешив сама с собой, что не избежать разговора, после которого она или останется без мужчины, или начнет с Дэном новую жизнь, Власта попросила Дениса перестать употреблять спиртное, после чего усадила его для задушевной беседы.

– Дэн, только не воспринимай меня в штыки, – сказала она, оставшись стоять, пока Сычев взирал на нее снизу-вверх, примостившись на кухонном стуле. – Мне не нравится, что происходит. И совсем не того я ждала, когда звала тебя сюда для обустройства в этом городе.

Во взоре Дениса мелькнуло что-то похожее на угрозу, но он ничего говорить не стал. Власта мысленно дала себе пинка – во что она превратилась из-за этого мальчишки? Он ведь должен ноги ей целовать за то, что вытащила его из дыры, в которой он бы жил! Да Алина даже не приучила его стирать свои вещи тотчас, как они испачкаются! Копить футболки, чтобы потом отправить их в стиралку кучей – где это видано?

А ведь Власту бесило не столь уж и многое – неидеальная чистота, конский храп, а еще когда сразу после секса Сычев шел на кухню в одних трусах и залезал в холодильник, чтобы подкрепиться. Ну еще и пьянка. И то, что он ее не слушался.

Выходит, вполне достаточно для того, чтобы поставить вопрос ребром.

– Вот тебе мои условия – ты начинаешь работать у меня в фирме. Занимаешься ребенком. Хотя бы погулять с Катей ты можешь пару раз в неделю, пока я занята проектами? – вопросила она.

Дэн расплылся в улыбке. И вдруг протянул руку и, схватив ее за пояс простых домашних шортов, притянул к себе.

– Ты такая горячая, когда ругаешься, – заявил он.

Власта нахмурилась, когда Сычев небрежно отпихнул с края стола к середине то, что на нем стояло, и попытался подтолкнуть ее так, чтобы она уселась на деревянную поверхность.

– Господи, Денис! Сахар просыпался! – возмутилась Власта. – Перестань вести себя несерьезно!

Она высвободилась и, обогнув стол, принялась прибираться. Секса ей за последние недели хватило с лихвой. Сейчас же хотелось лишь покоя и размеренности, к которым она привыкла.

– Хорошо, Власта, я буду у тебя работать. Но я сейчас на мели. Мне даже костюм приличный не на что купить. А еще я хотел устроиться на те курсы, о которых ты говорила, но пока бабки кончились.

Она едва не застонала. Пока? Они кончились пока? Но откуда же могли взяться снова? Власта не видела источников дохода для Дениса, пока он не устроится на работу.

– Я дам тебе нужную сумму, – проговорила она, прибравшись. – И с этого момента требую, чтобы ты мне подчинялся во всем.

Сычев поднялся и, заложив руки в карманы штанов, поиграл бровями.

– Будем играть в госпожу и раба? – совершенно несерьезно уточнил он.

Власта помотала головой и ответила уверенно:

– Будем играть в попытку сделать из тебя человека, Сычев. Но если она провалится – делать вместе нам нечего.

Сказав это, Власта вышла. И не видела, каким взглядом прожег ей спину Денис.

На следующий день, когда ей позвонили из садика и сказали, что за Катей никто не пришел, она сразу поняла – ее план провалился.

Перед Сычевым стояла лишь одна задача: пойти купить себе чертов костюм и ждать, когда у дочери закончится день в развивающей группе, чтобы забрать ее оттуда и привести домой. И, судя по всему, он с этим не справился.

Хорошо хоть сад был весьма дорогим, потому за бабки родителей там готовы были ждать хоть до утра.

Забрав Катю и решив, что сегодня же она избавится от Дениса, предварительно вернув себе те деньги, которые выделила ему на одежду и курсы, Власта влетела в квартиру ураганом.

И когда Сычев бросился к ней и упал в ноги, а Катя, пискнув, убежала в свою комнату, Власте захотелось убивать.

– Прости… прости… – лепетал снова выпивший Дэн.

Она уже подумала, что он просит извинения за дочь, но все оказалось куда более прозаичным.

– Я просто не знал… не думал… ставки эти… думал, бабла подниму. А еще и должен остался…

Власта так и застыла, переваривая услышанное. Этот молокосос что, умудрился просадить все деньги, которые она ему вчера дала?

Осознав это, Власта почувствовала, что в нее словно демон вселился. А пришла в себя она только когда вышвырнула из квартиры все вещи Дениса, который пытался их отнять и орал постоянно:

– Дура!

Еще там были матерные слова, за каждое из которых Власта выписывала Сычеву звонкие оплеухи. А когда наконец Дэн был изгнан, она прижалась спиной к двери и сдула со лба упавшую прядку.

Не жили с мужиком, нечего и начинать…

Эпилог

– Власта Викторовна, я еще раз повторяю… то, что вы совершили – неприемлемо. И оставлять такого сотрудника, пусть вы и занимаете особое место в нашей фирме, мы не станем.

Владельцы бизнеса, который Власта развивала, не покладая рук, головы и прочих частей тела, смотрели на нее волком. Муж и жена – Самойловы, черт бы их побрал, Мария и Альберт.

А неподалеку – их сынок, который сейчас лыбился и посылал ей двусмысленные взгляды из-за спин родителеей. Избалованный щенок отомстил ей за то, что она его отшила. Ну как отшила? Какое-то время они кувыркались, но после Власта жестко сказала парню, что продолжать их постельные развлечения не хочет.

И этот самовлюбленный кретин Тимур поставил ей условие – последняя ночь, а после они разбегутся. Кто же знал, что мелкий крысеныш сделает запись и покажет ее родителям? Мстительный придурок!

Но она сама виновата. Ей сорок пять, ему едва исполнилось восемнадцать. Все как и тогда, девять лет назад, когда она затащила в койку Дениса, чтобы вновь почувствовать себя молодой и желанной. И ничему-то жизнь Власту не научила. Опять на те же грабли, только теперь с еще более фатальными последствиями.

– Хорошо, – кивнула она и поднялась из кресла.

Бросила быстрый взгляд на Тимура, тот ответил ей сальной злой ухмылочкой. Этот козел успел наврать с три короба, что она не только его совратила, но еще и лишила невинности. И как она не сообразила, что это подстава, когда Тимур в последний раз стал вести себя в постели не так, как обычно? А на самом деле на нем и до нее негде было клеймо ставить! Но кто же поверит ей, а не любимому сынку?

– Власта Викторовна… я бы не стал прибегать к настолько радикальным методам, но вы очень унизили нашего ребенка, – проговорил Альберт, когда она добралась до двери.

Власта резко обернулась. Тимур сначала послал ей победный взгляд, затем сделал неприличный жест, а когда его мать к нему обернулась, изобразил вселенскую печаль.

– Поэтому мы не можем оставить все так, как есть, и отпустить вас безнаказанной… Даже не пытайтесь пристроиться в какую-нибудь фирму. Вы должны понимать – разузнать про то, есть ли в компании такой… ценный сотрудник, как вы, не составит труда. А если вы все же пристроитесь хоть куда-то, сначала вас уволят, а потом ославят. А может, наоборот, – процедила Мария.

Власта лишь огромным усилием воли не отреагировала так, как хотелось. Она не бросилась и не расцарапала Самойловой лицо. Не плюнула в наглую усмехающуюся рожу Тимура.

– Пошли вы к черту! – отчеканила она и просто вышла.

Вернулась домой вся в раздумьях. У нее кроме Кати никого не осталось. Алина жила своей жизнью, Денис пропал, но его она видеть не желала даже под страхом смертной казни. Сычев лишь пересылал им с дочкой алименты, да и то делал это изредка, видимо, чтобы не иметь проблем с судом.

В общем и целом, Власта осталась одна… Срываться отсюда, когда учебный год Кати был в разгаре? Нет. Она останется и отыщет себе работу. Пусть даже и придется идти куда-то не по профилю…

Поняв, что сжала тарелку, которую намывала в третий раз, с такой силой, будто хотела переломить, Власта откинула ее прочь. Фарфор приземлился на пол и разлетелся на осколки.

Власта бросилась поднимать их, но тут же порезалась. Боль отрезвила, дала понять, что в жизни Власты наступил крах…

Тогда она отпихнула от себя осколки и, закрыв лицо ладонями, разревелась белугой.

Все было кончено.

*

– И вот что нам теперь делать, Гончарова? – задумчиво проговорил Олег, взирая на огромную гору цветов, которые нам подарили на свадьбу.

Мы только-только привезли их из ресторана домой и пока свалили на пол. Быстро переоделись, а после принялись за букеты, чтобы наскоро разобрать их, пока они не завяли.

– Ум—м—м, – протянула я, едва не мурлыкая от удовольствия. – Мне нравится, как звучит. Гончарова, – повторила за мужем.

Прошло целых три года с тех пор, как отец вручил мне бумаги из суда, по которым дар Дениса вернулся к папе, а потом отвез к нотариусу, где оформил документы на мое имя.

С Сычевым за это время мы пересеклись лишь пару раз – когда он вернулся в город и бросился ко мне с мольбами принять его обратно, потому что он избавился от моей матери. И второй – когда мы забирали документы из ЗАГСа.

Я знала, что Дэн куда-то уехал, но до него мне уже не было дела. Сначала я просто стала выстраивать свою жизнь так, как мне было нужно, а после нас с Олегом закрутило в таком страстном романе, что я даже удивлялась тому, насколько можно гореть отношениями.

С Гончаровым все было совершенно иначе. Если Денис был немного ленив во всем, что касалось ухаживаний, и мне даже рядом с ним казалось, что так и должно быть, то Олег показал мне, что значит чувствовать себя женщиной рядом с любимым.

Закономерным итогом и стала наша довольно скромная свадьба, на которой собрались лишь самые близкие. И, конечно, ни моя мама, ни сестра, с которой я виделась лишь единожды, в этот круг не входили.

– Мне тоже очень нравится, как это звучит, – притянув меня к себе, ответил Олег. – И хорошо, что мы улетаем в путешествие только через неделю. Хоть полюбуемся на эту красоту, – показал он на розы и прочие лилии.

Я провела носом по шее Гончарова и, закатав рукава блузки, вздохнула:

– Что ж… давай просто разберем их на два букета, каждый из которых сунем в ведро. Два букета… – повторила я. – Это будет… символично.

Бросив на Олега весьма двусмысленный взгляд, я поняла: буду признаваться в беременности прямо сейчас.

– Символично? – уточнил Гончаров.

– Ну да, – кивнула я, рассортировывая букеты по цветам. – Я просто не хотела тебе говорить до свадьбы, чтобы ни у тебя, ни у меня не возникло ощущения, что мы женимся по залету.

Надо было видеть выражение на лице Олега! Сначала он очень надолго завис, переваривая услышанное, затем его глаза округлились и он, бросив розы, которые держал в руках, подался ко мне.

– Постой! Ты же не хочешь сказать… что у нас будет ребенок? – спросил он, взяв меня за плечи и сжав их осторожно, но с нежной силой.

Я кивнула и рассмеялась. Прежде всего потому, что гримасы Гончарова были такими, хоть комиксы рисуй.

– Постой еще раз… – попросил он. – Ты сказала два букета…

Теперь в его голосе была растерянность. Потому я просто отложила те цветы, которые держала в руках, обняла Олега за шею и шепнула ему в губы, понимая, что безумно счастлива:

– Так точно, дорогой муж. УЗИ уже все показало абсолютно определенно.

Я сделала паузу и добавила, смакуя эту жизнь и каждое слово:

– У нас будет двое детей, папаша…

Конец.