Текст книги "Первая женщина моего мужа (СИ)"
Автор книги: Адриана Чейз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
«Напиши обязательно!!!!!!!!»
Она снабдила свое сообщение миллионом восклицательных знаков, глядя на которые я отчего-то испытала раздражение. Казалось, что вместо реального ребенка, который, судя по снимкам, существовал в реальности, по ту сторону экрана сидит и пишет мне послания моя мама. По крайней мере, именно так воспринималась мною россыпь приказных ноток в тексте.
Все же с трудом отлепившись от стола, на который я оперлась, ища опоры, я стала расхаживать по квартире, пытаясь устаканить мысли. Они совершенно не соглашались выстроиться в логический порядок, а какая-то зацепка, которую я старалась поймать и обдумать, все никак не давалась мне «в руки».
«А еще…» – вспомнила я слова Гончарова, когда он хотел мне что-то рассказать, но я его оборвала.
Могло же случиться так, что Денис поведал лучшему другу о ребенке, которого ему родила моя мама? А Олег, понимая, что это нас с Дэном рассорит навсегда, просто об этом умолчал? Да, это было вполне реально.
Стараясь не думать о том, что тем самым Гончаров выбрал моего горе-мужа, предав то, что я считала дружбой, я набрала его номер. Ответил Олег почти сразу, я услышала лишь обрывок гудка, и он уже говорил в трубку:
– Слава богу, ты позвонила мне, Алина…
Я усмехнулась, услышав эти слова. У меня для Гончарова были не очень хорошие вести. Если, конечно, окажется, что он обо всем знал и молчал. Но говорить с тем, кого я называла другом, по телефону я не собиралась, предпочитая такие важные вещи обсуждать с глазу на глаз. Потому просто ответила вопросом:
– Сможешь увидеться со мной, когда тебе будет удобно?
4.2
Сразу же, как только мы встретились с Олегом, я поняла, что он осознает, по какой причине я позвала его на эту встречу. Кто-то бы спросил, зачем я вообще в этом всем копаюсь и почему не выбираю простой путь – отстраниться ото всего и больше не появляться в жизнях тех людей, которые уже показали мне, что я для них пустое место? Ответ был прост – они меня во что-то втянули, и я хотела понимать, какая роль была мне отведена во всем случившемся. Это уж точно станет не лишним, особенно учитывая, что бежать куда глаза глядят я не стану и мое пребывание в родном городе будет сопряжено с вероятностью встреч с теми, кого уже язык не поворачивался назвать родными и близкими.
– Речь пойдет о том, что ты мне хотел сказать в прошлый раз, но я тебя перебила, – сходу решила расставить все точки, когда мы с Гончаровым встретились в небольшом сквере.
Рассиживаться по кафешкам мне не хотелось. Принимать Олега у себя было чревато – не ровен час Гончаров и Сычев передерутся, если вдруг увидятся, а мне бы хотелось избежать новых поводов для нервных потрясений. Так что маленькая прогулка была как нельзя кстати. Помогала проветрить голову хоть немного.
– Да… Сделав свой выбор, когда сказал Денису, что больше он мне не друг, я снял с себя все обязательства, – расплывчато проговорил Гончаров.
Я мысленно закатила глаза. Говорить я предпочту прямо.
– Олег, давай сразу к делу. Ты хотел сообщить мне, что у Дэна все это время был ребенок, о котором я не знала. Дочь. Верно?
Гончаров приостановился и я последовала его примеру. Взглянув на меня не без удивления во взгляде, он уточнил:
– Это тебе сказал сам Денис?
Я помотала головой.
– Нет, мне позвонила сестра. Оказалось, что ее родила моя мама. И что ее папа – Денис.
Олег поджал губы. Все понятно – он знал про ребенка, рожденного от моего мужа на стороне. Почему мне об этом никто не говорил, я могла понять. И сейчас, когда душу заполняли совсем другие эмоции, я пока откладывала ту обиду, которая рождалась в сторону Гончарова. Но понимала, что рано или поздно я ее выплесну.
– Аля, я знал лишь, что у Дэна есть ребенок. Он не говорил, конечно же, от кого… Просто случайно увидел сообщение, которое всплыло на экране его телефона. Что-то вроде «Дочь спрашивала, когда приедет папа?».
Он сделал глубокий вдох, по-видимому, сильно волнуясь. А я, что удивительно, не чувствовала и каплю эмоций. Видимо, запас волнений, который имелся на этот счет, иссяк.
– Мы тогда с Денисом поговорили. Он сказал, что ты ни о чем не должна знать. Что он любит тебя безумно, хочет, чтобы ты называлась его женой. И только тебя видит в качестве своей супруги. А там так – мимолетная связь.
Он запнулся, посмотрел на меня внимательно.
– Прости, тебе, наверное, неприятно все это слушать.
Я хмыкнула.
– Ага, так неприятно, что я сейчас убегу, а потом буду делать вид, что ничего не знаю, – ответила, вложив в эти слова весь сарказм, на который была способна.
Гончаров улыбнулся, но я его веселья не разделяла. И выводы, которые делала об этом человеке, мне категорически не нравились.
– Продолжай, – сказала Олегу, решив, что свои ощущения обдумаю потом, когда все выясню.
– Я так понял, что алиментов та женщина не требовала. Блин, никак не укладывается в голове, что мать Дэниного ребенка – это твоя мама… – пробормотал Гончаров.
У меня тоже это в голове не укладывалось, но я и думала об этом как о чем-то, что меня совершенно не касается. Да, после я обязательно вернусь в исходную точку, находясь в которой пойму, что тоже во все это втянута помимо воли, но сейчас подсознание, стремясь включить режим самосохранения, давало мне возможность отстраниться морально.
– В общем, все, что я знаю – дочь Дениса живет в другом городе. Он иногда, довольно редко, к ней ездит. С ее матерью у них договор – ты ничего не должна знать. Так Дэн и планировал жить дальше. С тобой у него была бы настоящая семья, а там – ребенок, который получился в результате короткого романа в прошлом.
Гончаров договорил и теперь смотрел на меня выжидательно, словно я должна была ему выдать в ответ что-то определенное. А я не понимала, чего именно он от меня хочет.
– Олег, спасибо, конечно, но ты ведь должен понимать, что я почувствую в отношении тебя и тех тайн, которые ты скрывал, когда все это услышу, – сказала после паузы, когда мне все стало яснее некуда.
– Аля, прошу не делай поспешных выводов! – взмолился Гончаров, схватив меня за локоть, будто опасался, что я убегу в любой момент.
Впрочем, бежать я не собиралась, но и оставаться, когда для этого уже нет никаких оснований, не планировала.
– Вы с Денисом были мне одинаково дороги. Дэн меня поставил перед ужасным и тяжелым моральным выбором. Или сохранить его тайну, открывать которую я не имел никакого права, или все рассказать тебе и потерять друга… Понимаешь?
Я все же высвободила руку и отступила на шаг. Это простое действие вызвало у Олега болезненные эмоции. Его глаза потемнели, а на лице появилось такое выражение, словно он готовился к тому, что я его ударю.
– Понимаю, да. Как и то, что друга ты все же потерял. А еще… Что из всех моих родных и близких людей никто меня по итогу не выбрал. С мамой-то ладно, все понятно и так, – махнула я рукой. – Но отец, Денис и теперь вот ты показали мне со всей ясностью: вы выбираете вовсе не меня.
Сказав это и не дожидаясь ответа, я развернулась и удалилась быстрым шагом. А Гончаров сделал то единственное, что было уместно в данной ситуации – остался на месте смотреть мне вслед.
Придя домой, я дособирала вещи и принялась ждать Дениса. Решение было принято – отсюда перееду в квартиру, подаренную отцом, где у меня есть хоть какой-то угол, который я теперь называла не иначе как компенсация за то, что со мной сделали, а уже завтра инициирую развод и раздел имущества.
Когда Сычев вернулся, первым делом он увидел мои сумки, что я сложила в прихожей.
– Я так понимаю, ты сделала выбор и едешь в нашу квартиру? – небрежно бросил он мне.
Едва он сказал слово «нашу», меня буквально подбросило на месте от эмоций. А от того, с каким видом Денис оглядел мои вещи, мне и вовсе захотелось врезать ему по наглой морде.
– Да. И ты, конечно же, продолжишь платить за это жилье сам. Без меня, – ответила я ему. – Хотя, я понимаю, почему ты так желал сэкономить, когда ставил мне условие про совместную оплату. У тебя ведь дочь растет, которую родила моя мама… Как там ее зовут? Екатерина Денисовна? Наверное, на нее уходят большие траты, – покачала я головой, наслаждаясь тем выражением ошарашенности и даже ужаса, которое появилось на лице мужа. – Но тут уж прости… Я в них принимать участия не стану. Так что содержать своего ребенка тебе придется без меня.
4.3
Сразу стало ясно – даже теперь, когда вскрылась вся эта постыдная связь, которая обнажилась благодаря их несдержанности на свадьбе, Дэн рассчитывал на то, что я никогда не узнаю про главное. Про его дочь.
– Кто тебе это сказал? – прошептал он, прислоняясь к стене.
– Сама Катя. Позвонила и сообщила новости. Только она сделала это тайно от матери. Видимо, наша чудо-мамаша держит в ежовых рукавицах еще и ее.
Я сказала это, и на меня накатили совсем не радужные воспоминания из детства. Оказывается, отсутствие любви – самая лучшая дрессировка. Ведь в попытке добиться хоть капли чувств от мамы, дочь или сын способны на все. Даже на то, чтобы выполнить любые указания. Особенно когда ребенку совсем мало лет…
Я тоже и прилежно себя вела, и слушалась, и учиться старалась лучше всех в своих детских наивных и бесплодных попытках заслужить любовь. Вот и Катюша, наверное, попала в ту же самую ситуацию. Но зачем мама вообще рожала этого ребенка, если он получился от мужчины, который ей никогда не нравился? Ну, если судить по ее словам, веры которым было не так чтобы очень много.
Впрочем, мне должно быть все равно – и на то, каково Кате, и на причины, по которым мама не стала отказываться от рождения второго ребенка.
– А она-то откуда узнала о тебе? – снова шепнул Денис.
Отлепившись от стены, он прошел в комнату. Там рухнул в кресло, как подкошенный, а я, проследовав за ним, решила расставить все точки не только в нашем разговоре, но и в нашей короткой семейной жизни.
– Я не знаю, откуда. И возможно, именно Власта Викторовна и стояла над душой у ребенка, пока она мне рассказывала правду по вотсаппу, – пожала я плечами.
Денис замотал головой.
– Это исключено. Твоя мама хотела скрыть факт моего отцовства ото всех. Знали лишь Катя, да она сама. Ну и я, конечно.
Я закатила глаза. Дэн проявляла просто чудеса в отсутствии хоть какой-то логики и критического мышления.
– Это было до того, как вы миловались на нашей с тобой свадьбе… – начала я, но муж меня оборвал:
– Мы не миловались! И вообще у нас отношения с Властой холодные…
– Избавь меня от этих подробностей, – всплеснула я руками и продолжила: – Как бы вы ни общались, ясно одно: мама воспользовалась ситуацией и теперь расскажет всем о том, что у вас есть ребенок. А когда мы с тобой разведемся…
– Я не хочу тебя терять! – вскричал Денис и, вскочив, метнулся ко мне.
Пришлось выставить перед собой сразу обе руки, не позволяя Сычеву приблизиться. Сейчас он нетрезвым не был, но я подозревала, что муж может снова предпринять попытку меня схватить в свои объятия.
– Поздно, Дэн, – покачала я головой. – Мы расходимся. Продаем квартиру, подаренную отцом. Если ты, конечно, не решил отдать мне свою часть в качестве моральной компенсации. Потому что единственный человек, который пострадал от вашей бесконечной лжи – это я.
Мы с Денисом смотрели друг на друга, и по его взгляду я понимала, что в душе Сычева происходит какая-то внутренняя борьба. Если уж так посудить, то за весьма короткий период времени я столкнулась словно бы с разными Денисами. Один был бесконечно заботливый, внимательный, нежный, надежный. Второй – его противоположность. Человек, способный ради собственной выгоды отказаться от банальной возможности нормально и по-хорошему расстаться.
– Аль… Я очень виноват перед тобой за то, что все это скрывал. Я это осознаю, но что мне делать – не знаю!
Сычев снова отошел от меня и, присев на край кресла, тяжело оперся локтями в колени и опустил голову. Наверное, с таким покаянием, которое буквально источал Денис, на плаху приходят те, кто сожалеет о прошлых поступках. Но вот беда – этим сожалением ничего нельзя было исправить.
– Я делал это ради нас с тобой… Да, я ошибся! Да, мы расстались в прошлом и я не сказал тебе, что переспал с твоей мамой и она от меня залетела. Да, когда встретились вновь, я не признался тебе во всем, родная! Посудил, что раз Власта и Катя живут в другом городе, шансов на то, что правда всплывет, не очень много. Да и если все обнажится – это будет сильно позже, когда у нас с тобой уже будут свои дети…
Он говорил об этом на голубом глазу! Вот так просто заявлял о том, что надеялся, будто наши отпрыски меня к нему привяжут, и даже не чувствовал за это хоть каплю вины… А я слушала и не перебивала – очень интересно было, как низко способен пасть Дэн.
– Но я делал это только ради нас с тобой! Потому что потерять тебя – равносильно смерти.
Господи боже! Сколько пафоса! Сколько театральных реплик!
– Нас с твоей мамой не способен был связать даже совместный ребенок. Я очень редко бываю у Кати. Приезжаю только чтобы отмазаться и дать Власте ощущение, будто принимаю участие в воспитании. Так меньше шансов на то, что ты ни о чем не узнаешь… Было…
Я не верила ни единому слову этого человека, который уже и без того извалял меня во лжи. И сейчас молчала и благодарила небеса за то, что тогда услышала Дениса и мою мать. Иначе бы ходила, как идиотка. Счастливая жена любимого мужа, который вместо венчальной короны собственными руками держал над моей головой ветвистые рога.
Отвечать на сказанное я не торопилась – слишком много всего сейчас бушевало внутри. И над всем превалировало такое возмущение, от которого я вся кипела. А Дэн лишь подлил масла в огонь, вдруг сказав:
– Аля, я много думал о том, что у нас случилось. И о твоих требованиях отдать тебе половину квартиры. Я сделаю это, но у меня есть условие. Мы заключим письменный договор. Ты дашь мне второй шанс, уже учитывая все исходные данные, которые у тебя имеются. А если я его просру – то мы действительно разводимся и подаренная мне твоим отцом половина квартиры отойдет тебе.
5.1
Я вытаращилась на мужа, не представляя, как ему такое вообще могло в голову прийти. Иначе, чем шантаж, мною это не воспринималось.
– Как ты себе это представляешь? – хмыкнув, я попыталась взять себя в руки и говорить обо всем спокойно, хотя именно этого ощущения в душе и не имелось. – Мы напишем на бумаге твои обещания, внесем туда пункты и заверим это у нотариуса?
Сычев нахмурился. Понятное дело – он просто ляпнул, не подумав. И, видимо, решил, что я тут же с восторгом соглашусь на все, лишь бы получить половину жилья.
– Если хочешь, можем попробовать зафиксировать все у юристов, – согласился он.
– Мда?
Я сложила руки на груди и посмотрела на Дэна с интересом. Сама мысленно прикидывала, послать его куда подальше, или попробовать поиграть в эту игру, но по своим правилам?
– Какой первый пункт укажем там? Ты обрываешь все контакты с моей матерью и вашим ребенком. Такой?
Денис тут же кивнул. Даже показалось, что он воспринял предложенное с облегчением. Будто бы ему необходим был повод перестать навещать мою маму и Катю, и за него он сейчас и уцепился.
– Разумеется. Второй пункт – я с тобой честен во всем и всегда.
И вот тут-то мне в голову и пришли те временные рамки, о которых я отчего-то забыла, но на которые следовало обратить внимание, чтобы вывести Сычева на чистую воду окончательно.
– Мама сказала, что уехала потому, что узнала про беременность. Насколько я помню, обычно женщинам становится это известно недели через две-три после того, как происходит секс. А Власта Викторовна отбыла в другой город почти сразу после того, как мы с тобой расстались. Это значит, что вы все же с нею спали еще тогда, когда ты был со мной. Я права?
И снова перед мысленным взором стали пролетать обрывки воспоминаний, связанных с тем периодом моей жизни. Как мама бесконечно капала мне на мозг, говоря, что Денис наверняка от меня гуляет с другими. И как я изводилась ревностью, даже не представляя, что это чувство рождаться должно исключительно в сторону Дэна и моей собственной матери.
Сычев побледнел, на его лбу выступили бисеринки пота. Все становилось ясно без лишних слов. Цепляло ли это меня сейчас? Уже нет.
– Я все поняла! – театрально воскликнула, метнувшись к сумкам. – Все ясно, Денис! Ты мне лгал и продолжаешь это делать! И шантажом заставляешь вариться в вашем с мамой дерьме!
Схватив вещи, я перетащила их поближе к двери и стала одеваться. Дэн не сразу, но все же «отвис». Вновь бросился ко мне, упал на колени и вцепился в мои ноги.
– Прости меня, Аля… Прости, прости, я умоляю! Я тебя люблю… Только тебя одну. Я был глупый, а твоя мама знала, что делать и как меня соблазнить. Рассказывала, что ни ты и ни одна девчонка моего возраста не в силах дать мне того, что может она… Она такое вытворяла… А я велся, как сопливый идиот!
Он бормотал это, погружая меня в новый водоворот грязи, а я слушала и думала, что сделать, чтобы хоть отчасти почувствовать себя отмщенной.
– Сейчас я ухожу, Сычев, – выдохнула, схватив Дениса и оттаскивая его от себя за шкирку.
Это не помогло, но я и не рассчитывала на то, что смогу с ним совладать.
– Я ухожу, а ты меня пока не трогай. Но если узнаю, что ты вновь общаешься с мамой и вашим ребенком…
Он замотал головой, так и вцепляясь в мои ноги.
– Я клянусь… больше никогда. Алечка, больше не совру никогда… Давай начнем все с начала, будто у нас с тобой отношения с чистого листа.
Как у него все было легко и просто! Мне нужно было всего лишь выключить воспоминания о его измене, о вранье, о том, что он планировал вести двойную жизнь…
– Я ухожу, Денис… И я все сказала! – проговорила, все же высвободившись.
Сычев так и остался стоять на коленях. Когда я смотрела на него, растерянного, замершего в нелепой позе, у меня совершенно не возникало чувства, что все случилось по-моему.
– Аля, обещаю, я не стану общаться с твоей мамой… Ты сама это поймешь… она сейчас очень активизировалась в мою сторону. Звала приехать и поговорить, но я не поеду! – пообещал мне Денис.
Я вышла из квартиры, предварительно забрав сумки. Кое-какие вещи пришлось оставить, но их я планировала забрать позже.
– Я еду подумать о том, что ты сказал, – соврала Дэну. – Не тревожь меня, пожалуйста, но помни о том, что я сказала!
Повесив в воздухе это напутствие, я ушла. Возможно, Сычев притворялся, когда говорил мне все это. А возможно, он действительно понадеется на то, что я к нему вернусь, и пока отстранится от мамы. И, зная последнюю, это ее совсем не обрадует.
Потому что моя собственная родительница была монстром в овечьей шкуре. Лила мне в уши, что я должна помириться с Денисом и не глупить, а сама развила за моей спиной бурную деятельность. И даже подключила к этому своего второго ребенка.
Когда же я расположилась в квартире, подаренной нам на двоих с Дэном отцом, меня ждал еще один сюрприз. Папа позвонил мне ровно в тот момент, когда я заказала доставку и раскладывала продукты в холодильнике.
Обстановка здесь была довольно аскетичной. Мы с мужем планировали ремонт, но кое-какая мебель все же имелась. Ею я пока воспользуюсь, а дальше будем разбираться с квартирным вопросом и разводом.
– Да? – ответила я, вложив в свой тон всю ту холодность, которая рождалась в сторону отца, когда я вспоминала, как именно он со мной поступил.
– Аля… Ты знаешь, что твоя мама лжет Денису в том, что он является отцом нашей с ней дочери, твоей сестры? – спросил он без приветствия.
И я чуть не выронила пакет с яблоками, который убирала в ящик для фруктов.
Что-что сказал папа?
5.2
Сил на какие-то уточнения у меня не было. Я стояла, тупо смотрела прямо перед собой и молчала.
– Или, может, врет мне. Я уже запутался.
Последние слова отец произнес жалобным тоном, но я чувства жалости по отношению к нему не испытывала. Ровно как и к другим участникам всей этой паутины лжи.
– Рассказывай, – велела папе, закрыв холодильник и устроившись на не слишком удобном стуле.
Эти ощущения дискомфорта стали своего рода отправной точкой, когда я окинула кухню придирчивым взглядом и пообещала себе, что здесь надолго не задержусь.
– Когда Власта собиралась переезжать, у нас с нею был небольшой роман, – сказал отец, и мои брови удивленно приподнялись.
Как так мама умудрялась общаться с мужчинами, с которыми спала, что даже самое острое око не могло бы углядеть в ее отношении хоть каплю тепла? Про Дениса она в тот период говорила гадости и они вообще вели себя как кошка с собакой. С отцом тоже общение было ледяным и надменным с ее стороны. И вот выясняется, что Власта Викторовна шесть лет назад занималась сексом минимум с двумя параллельно!
– Она уехала, когда поняла, что забеременела. Мы с нею приняли решение – она будет растить ребенка одна, но я, конечно, не отказывался от необходимости платить на дочь алименты. Как ты знаешь, я мечтал о сыне, а родилась Катя, – совершенно спокойно, как будто это не могло ранить еще и меня, продолжил отец, – ради этого ребенка рушить отношения с Машей я не стал. Она меня любит. Когда твоих бабушки и дедушки не станет, переберемся в мою квартиру, а пока Мария помогает в уходе за стариками.
Рассказывая о планах, которые сегодня обнажались передо мною впервые, папа заметно подуспокоился. А я молчала и слушала. Хотела быть в курсе всего, и если эта вся свора лжецов рассчитывала на то, что я и дальше буду проглатывать их обман – они ошибались.
– В общем, Мария ни о чем не знала, а я просто каждый месяц пересылал твоей матери сумму на карту. Видел Катю пару раз, но она меня вряд ли запомнила. Она так похожа на Власту…
А вот эта информация для меня была лишней. Как, наверное, и то, любит ли мама эту несчастную девочку, которая тоже жила во вранье, или нет. Но что-то мне подсказывало, будто в этой сфере ей повезло гораздо больше.
– И ты все это время не знал, что мама соврала Денису? – прохрипела я в трубку.
Оказывается, я все же волновалась, и сейчас голос выдал мои ощущения с головой.
– Не знал! – заявил отец, откликнувшись с жаром. – А когда ты сказала про то, что выяснила про роман Власты и Дэна, я все сопоставил. Это ведь твоя мать настаивала на том, чтобы подарок был подарен именно Денису! Нет, я, конечно, всегда относился к нему, как к сыну, но планировал подарить квартиру вам двоим! А Власта заладила – зачем, да зачем? Все равно муж в семье глава, а потом все достанется детям Дениса… Может, она в итоге собиралась заявить твоему мужу, чтобы он оформлял ребенка на себя? До этого убедила его, что лучше чтобы Катя была безотцовщиной. В свидетельстве-то у ребенка так папы и нет…
Я прикрыла глаза и потерла лоб ладонью. Выходит, я должна была еще и благодарить отца за то, что он смог оставить мне во владение хотя бы половину квартиры. Но за что так ненавидела меня мама? Почему я для нее была настолько нежеланна, как будто на свете она готова была проявить чувства к кому угодно, кроме одного-единственного человека? И этим самым человеком являлась ее старшая дочь.
– Ты сказал, что не знал про Дениса… ну, что она ему лжет. Теперь все выяснилось? Мама сама тебе призналась? – задала я вопросы.
По сути, если мама теперь не скрывается, то лично мне все ясно – за Дениса она будет бороться. Иначе бы нашла способ придумать какую-нибудь чушь. Мол, Катюша еще маленькая, не так что-то поняла, а отец у нее один – наш общий с нею папа. И знать об этом никому не полагается.
Но я могла побиться об заклад – Власта Викторовна знала прекрасно про звонок Кати. И про сообщения ребенка – тоже.
– Денис не скрывает того, что уверен, будто Катя рождена от него. Про твои алименты, как я понимаю, он не в курсе. Иногда ездит к дочери, дарит ей игрушки. Я не знаю, что с этим всем делать, папа, – решила я сыграть роль жертвы.
Конечно, именно таковым человеком я и являлась во всем этом – жертвой. Но мне хотелось сделать хоть что-то… Хоть как-то нарушить планы матери, в которых она расставляла людей словно шахматные фигурки на поле.
– Да, твоя мама рассказала, будто Денис считает себя отцом Кати. Но она и не против, чтобы хоть так у ее дочери был папа, который иногда приезжает. Я буду выяснять правду, – заверил меня отец. – Теперь мне очень важно от кого же эта лгунья на самом деле родила Катю! Проведу тест ДНК, и если он покажет, что я не имею отношения к девочке – пусть ее растит Денис!
О, папуля разозлился на Сычева, что мне было лишь на руку.
– Значит, моя мама тебя дергала за ниточки и буквально заставила отдать чужому мужику половину того, что должно принадлежать мне? А еще ты платил чужому ребенку алименты и так бы происходило и дальше? Хорошо они устроились, ничего не скажешь, – посокрушалась я, обрисовав самые главные аспекты, которые меня во всем этом интересовали.
Папа в ответ промолчал. Только надсадно дышал в трубку, что выдавало его эмоции с головой.
– Я буду разбираться! – заявил он уверенно. – Только ты пока Марии ничего не говори, – попросил он, будто мы с его «девушкой» были не разлей вода. – Может, и удастся от нее все скрыть, если Катя не от меня.
Папа не стал прощаться и давать мне каких-то обещаний. Да я их и не ждала. Он отключился, а я отложила телефон и растерла лицо ладонью. Все жутко запуталась, но я собиралась принять в происходящем участие. Потому что они и меня втянули в свои игрища помимо воли.
Значит, нужно сделать так, чтобы дальше все шло хоть отчасти по моим правилам.
5.3
Много думая о том, как поступил Олег по отношению ко мне, я пришла к выводу, что он попросту не мог иначе. Самым верным было в его ситуации молчать и ни о чем мне не говорить, потому что лезть в те отношения, в которых каждый из нас с Дэном являлся другом Гончарова, было себе дороже. Зато сейчас, когда я посмотрела на всю ситуацию словно бы со стороны, можно было уверенно сказать, что Олега я ни в чем не виню.
Набирая его номер, я решила про себя так: если мы встретимся, поговорим и сказанное Гончаровым меня не настроит на негативный лад, то наше общение продолжится. Когда я говорила ему в запале, что меня в этой ситуации никто ни разу не выбирал, была не права. Олег ведь сказал мне, что его дружбе с Денисом конец. И что он останется отныне верен только мне. Надеясь, что проверять мне это на собственной шкуре не придется, я позвонила Гончарову и попросила его приехать ко мне.
– Как ты и просила – сахар, – немного смущаясь, что от него лицезреть было довольно странно, сказал Олег, вручая мне упаковку рафинада.
– Не хотелось идти в магазин, а гонять курьера ради пачки сахара показалось странным, – ответила я, забирая принесенное Олегом. – Разувайся и проходи, я приготовила салат.
К нему шла запеченная курица, аромат которой витал в квартире. Пришлось заказать маленькую духовку, потому что кухня ею укомплектована не была. А я предпочитала готовить мясо именно таким способом.
– Ты обустроилась, – сказал Олег, проходя следом за мной к столу. – Собираешься оставаться тут?
Он задал этот вопрос, и я заподозрила неладное. Вдруг таким образом Денис пытался вызнать через Гончарова о моих планах? Хотя, нет… Я не должна была думать плохо об Олеге, ведь решила, что мы попробуем восстановить наши отношения.
Если уж так посудить, после открывшейся на свадьбе тайны я лишилась всех и вся. Кроме Ритки, разумеется, ну и тех подруг, которые не были в это посвящены. И разбрасываться людьми, которые сами желали быть рядом – это самое неправильное, что можно сделать в моей ситуации.
– Нет, не собираюсь. И в том числе об этом я и хотела с тобой поговорить.
Гончаров молча наблюдал за тем, как я раскладываю еду по тарелкам. Когда же устроилась напротив, он приподнял бровь.
– Я слушаю, – сказал он.
По правде говоря, мысль, которую я собиралась сейчас озвучить, пришла ко мне только в момент, когда Гончаров приехал. Но она мне очень даже понравилась.
– Помнишь, я ночевала в твоей квартире, куда ты увез меня после свадьбы? – спросила у Олега.
Он кивнул и продолжил за меня:
– Если ты хочешь туда переехать, я буду только за, – проговорил Гончаров.
На лице его появилось такое выражение, какое бывает у людей, которые чего-то очень долго ждали и вот оно наконец произошло. Или должно было вот-вот случиться, но уже было понятно, что исход будет благоприятным.
– Да, но я собираюсь тебе за эту квартиру платить! – с нажимом сказала я.
Олег данную информацию воспринял без восторга, но, все же немного поразмыслив, ответил:
– Идет. Но сумма будет символической.
Я прикусила нижнюю губу. Предложение, которое можно было назвать констатацией факта, было весьма щедрым. И, конечно, играло мне на руку.
– Договорились. Символических пятнадцать тысяч тебя устроят? – спросила я, склонив голову набок.
Подцепила половинку черри и отправила ее в рот.
– Пять, – тут же отозвался Гончаров.
– Двенадцать, – начала я торги.
– Семь и точка.
– Десять!
– Шесть!
Я рассмеялась, запрокинув голову. Вот это хитрость так хитрость. Чего доброго, в своем обратном отсчете Олег дойдет до минусовых сумм.
– Хорошо, сойдемся на десяти, – кивнула я, принимаясь за салат.
– Ну, пять так пять, – с совершенно серьезным видом ответил Гончаров, тоже отдавая дань ужину. – А если будешь иногда меня так вкусно кормить – то сойдемся на тысчонке-другой.
Какое-то время мы молча ели, лишь обменивались взглядами и улыбками.
– У вас с Денисом все? – задал вопрос Гончаров, когда мы прикончили салат и курицу.
И снова меня весьма напряг этот его интерес, хоть был он весьма объясним. Если вспомнить про признание Олега – уточнения относительно Сычева касались скорее аспекта возможных со мною отношений, а не чего-то другого. Но обжегшись на молоке, я готова была дуть даже на прохладительные напитки.
– Я решила подать на развод и раздел имущества. Заберу свою часть денег с продажи квартиры, может, прикуплю что-то в ипотеку. Меня ничего ведь рядом с Денисом не держит.
Кроме желания чтобы хоть в чем-то относительно меня восторжествовала справедливость. Но это уже будет зависеть не только от меня, разумеется, – подумала я, но вслух этого говорить не стала.
– Я думаю, что это правильное решение, – тихо сказал Гончаров.
Мы посмотрели друг на друга, и во взгляде Олега я прочла то, от чего мне стало не слишком уютно. Если он точно так же взирал на меня, когда я была невестой Дениса, то все кругом должны быть в курсе его чувств.
И, кстати, почему он никак не проявлял себя в мою сторону, когда я была свободна? Да, у Олега были девушки, один раз он даже состоял в очень серьезных отношениях, но я никогда не поверю, что в какой-то момент нашего общения мы с ним оба не были без партнеров…
Пораздумать над тем, стоит ли задавать этот вопрос, я не успела. В замочной скважине раздался скрежет ключа, мы с Гончаровым как по команде повернули головы на звук. А когда в прихожую вплыл гигантский букет роз, следом за которым вошел Денис, я мысленно взвыла.
