Текст книги "Развод. Не бывшие (СИ)"

Автор книги: Адалин Черно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 27

Мужья, сворачивающие налево, редко пользуются тормозами.

© Ясмин Варшавская

Ясмин

– Нет.

Разрываю поцелуй, отталкиваю мужа, пытаясь унять дыхание.

– У нас развод, ты не забыл?

– Это у тебя развод.

– Динар!

– Что у тебя с этим додиком?

Дышит тяжело и напирает на меня вопросами. Считает, что вправе их задавать и требовать ответов.

– Как часто вы встречаетесь? Между вами что-то было?

– Это тебя больше не касается.

– Ты моя жена.

– Если бы ты не тянул резину, я бы уже ею не была.

– Так сильно хочешь со мной развестись?

– Хочу.

– Не любишь, стало быть, больше?

Не знаю, что он сейчас испытывает, потому что сижу, упрямо развернув голову к окну. Не хочу смотреть на Динара, не хочу его видеть, вообще хочу покинуть его автомобиль, но он заблокировал мне эту возможность.

– Значит, если я буду с другой, тебе будет все равно?

Господи…

Несколько мгновений я сижу, сжимая в руках мобильный телефон с входящим новым сообщением от Артема. Он спрашивает, в порядке ли я. Прокручиваю в голове сказанные Динаром слова, поворачиваюсь к нему. Может, он шутит? Но по грозному виду и нахмуренным бровям понимаю, что нет, не шутит, на полном серьезе меня об этом спрашивает. И я начинаю смеяться. Громко, почти что истерично, чем наверняка повергаю его в шок, но мне плевать.

– Если ты будешь с другой, Динар? – проговариваю сквозь слезы. – Ты забыл, что с другой я тебя уже видела? И нет, мне не безразлично. Настолько, что я подала на развод, потребовала даже не половину имущества и жду, когда ты меня отпустишь.

– Я не хочу тебя отпускать.

– А я не буду с тобой больше. Представить не могу, что мы снова будем вместе.

– Не можешь, значит?

– Не могу. Всегда буду представлять тебя с другими женщинами. Вспоминать то фото с Кариной, вашу страсть. И Анна еще обязательно всплывет.

– Между мной и Анной ничего нет.

– Что ж, очень жаль. Она внимательная, заботливая и всегда тебя любила. Идеальная кандидатка на роль новой жены.

– Я не хочу новую, я хочу старую. То есть… ты не старая, конечно, просто… Мне не нужна новая жена.

– А мне не нужен ты, Динар. Неужели ты не понимаешь?

– Не понимаю что?

– Я не смогу простить тебе измену. Пыталась. Все время, что меня не было, я ходила к психологу, я разговаривала с ней, а в свободное время посещала форумы. Я знаю, что многие женщины живут с мужьями после измены, некоторые – просто закрывают глаза. Но это уже не отношения. Это уже не любовь, понимаешь? Не отношения и не брак. Ты поцеловал меня, а мне… мне противно, понимаешь?

Сначала мне очень хотелось этого поцелуя. До покалывания в кончиках пальцев я жаждала прикоснуться к Динару, потрогать его колючую щетину, провести носом по щеке и вдохнуть такой родной запах. Ощутить его вкус на своих губах. Воскресить в памяти давно забытый поцелуй, но ничего, кроме отвращения, не почувствовала. Никакого спазма внизу живота, как это обычно бывало, никаких покалывающих мурашек по телу. Ничего. Ничего, кроме отвращения.

– Противно? – гремит недовольно. – То есть я из кожи вон лезу, чтобы все вернуть, а тебе противно?

– А ты не лезь, я не просила.

– Я хочу свою семью назад, Ясмин. Тебя и детей. В дом, где мы жили. Я хочу все вернуть, и я делаю все, чтобы это вернуть.

– Мужья, сворачивающие налево, редко пользуются тормозами, Динар.

Вижу, как лицо мужа удивленно вытягивается, он округляет глаза, поджимает губы, возможно, чтобы не наговорить мне лишнего. Я же… я понимаю, что так и есть. После того, как я уехала, Динар не ушел с головой в работу, не зациклился на достижении своих целей, он словно застопорился в обиде на меня, и поэтому обо мне так часто писали в сети. Поэтому он окружал себя женщинами. Ему это нравится и продолжает нравиться. Выставить меня виновной, а теперь вернуть.

– Что мы скажем, если я к тебе вернусь, Динар?

– В каком смысле?

– Я читала все те статьи, видела, что обо мне писали. Что мы скажем, если вдруг отменим судебный процесс и сойдемся? Ведь о нас снова будут писать, верно?

– Будут, – соглашается, но варианты развития событий представлять не спешит, думает, и я все понимаю без слов.

О нем ничего плохого писать нельзя, потому что на кону его предвыборная гонка. Он метит не просто в хорошие бизнесмены, но еще и в мэры города, обещает изменить все к лучшему. Скандалы ему ни к чему.

– Разве это столь важно? Мы скажем, что любим друг друга и решили не зацикливаться на прошлом.

– То есть ты меня простил, так получается?

– Ясмин. Не так, конечно.

– А как? Ты расскажешь всем, почему я уехала на самом деле? Расскажешь, что спал со своей секретаршей? Или просто расскажешь об измене? Согласишься взять вину на себя и обелить мое имя?

Я знаю, что нет, но намеренно его об этом спрашиваю. Наверное, мне нужно поставить последнюю точку в наших отношениях, хотя листок и так усыпан сплошными черными кляксами. Я пыталась мысленно оправдывать Динара и, наверное, до последнего не верила, что мы сможем развестись, но теперь, когда мой муж молчит, не зная, видимо, как сформулировать просьбу прикрыть свой зад, я понимаю, что смогу. Развестись, устроиться на работу, поднять детей и вообще начать жизнь заново, а Динар… Надеюсь, он поймет, что не все разбитое можно склеить. А склеенное единожды навеки останется уродливым.

– Ты же знаешь, что я хочу стать мэром.

– Знаю, – говорю впервые с улыбкой, хоть и внутри болит.

Наверное, по-особенному сильно, ведь именно сейчас я в полной мере осознаю, что не нужна Динару. Он считает иначе, возможно, пытается что-то доказать. Себе, окружающим, мне, но я ему больше не нужна. Ему нужно кресло депутата, деньги, слава, возможно, дети, ведь с ними он все же ведет себя как настоящий отец, но я… я ему не нужна.

– Уверен, мы что-нибудь придумаем, – берет мою руку в свою. – Давай аннулируем развод?

– Открой дверь, пожалуйста.

Щелкает замок, я забираю руку из его захвата и тут же выхожу на улицу. Динар – следом. Обходит автомобиль, направляется ко мне, но тут же останавливается, видимо, наткнувшись на мой взгляд.

– Это конец. Если ты не подтвердишь развод, я все равно его получу. Процесс затянется, но нас разведут. Не этот судья, так следующий. И я никогда к тебе не вернусь, потому что я хочу, чтобы меня любили. По-настоящему. Настолько сильно, чтобы отказаться от всего: денег, славы, успеха.

Динар нервно запихивает руки в карманы брюк, сводит брови на переносице и с силой сжимает челюсти.

– Ты дура, если считаешь, что сможешь найти такого мужчину, – неожиданно выдает он. – Я – твой лучший вариант. У тебя трое детей от меня, а ты хочешь найти того, кто ради любви к тебе откажется от всего?

Он смеется, а я думаю о том, что это не просто точка в отношениях, а сожженный дотла том нашей истории любви.

Глава 28

Динар

Слежу затуманенным взором за тем, как Назар выдирает у меня из рук бокал. Пытаюсь этому воспротивиться, но тело нихрена не хочет подчиняться. Едва поднявшись, падаю обратно на диван. Баб, что развлекали меня до того, пока я не нажрался, уже давно нет. То ли они свалили до того, как появился Назар, то ли это он их разогнал, но сейчас это не имеет абсолютно никакого значения.

– И что, в твоей жизни все так плохо, что ты бухаешь, словно собираешься сдохнуть?

Слова Назара слышу плохо. Разум затуманен, тело не слушается, а мысли крутятся вокруг одного: “я все проебал”. Всё.

– Отдай бокал.

– Нет уж.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я открываю глаза во второй раз. Наверное, много, потому что Назара я теперь вижу отчетливо. Он сидит за своим планшетом последней модели и что-то там просматривает. Заметив меня, блокирует экран и язвит:

– Проснулся?! Думал, откинулся.

– И тебе привет.

– Так бухаешь почему? В стельку пьяный ты мне так и не ответил на вопрос.

– А что еще делать?

Тянусь к бутылке снова. Там – спокойнее. После того, что я позволил себе наговорить жене, уж точно.

Жене.

Вряд ли она теперь у меня есть. Не после того, что я сказал. Не после всех тех унижений, которые она вытерпела. Ни одна женщина такого не простит. Разве что кто-то из дешевых шлюх, но моя гордая и неприступная Ясмин не позволит растоптать свою гордость. Уйдет с высоко поднятой головой и больше не взглянет в мою сторону.

– Работать. Слышал, у тебя развод сейчас. Или уже развелись?

– Нет, но скоро.

– Ты поэтому пьешь?

Не отвечаю. Думаю, он и так все понимает.

С Назаром мы поднимались вместе. Познакомились случайно, сработались. Оба были примерно на одном и том же уровне, а теперь… теперь мы высоко. Я в своей сфере, а Назар – в своей. Он тоже женат. Пять лет в счастливом браке. Жену любит и не ушел от нее даже после того, как она потеряла ребенка. Назар не вдавался в особые подробности, но кажется, Настя так и не смогла родить. На каком-то сроке у нее пришлось вызывать искусственные роды, потому что у ребенка пропало сердцебиение. После этого Настя впала в затяжную депрессию, и они с Назаром пытались все это пережить. Едва не развелись, но выстоять все же смогли.

Я все это знаю вскользь, потому что никто из них подробностей никогда не рассказывал. Нет детей, потому что не хотят – вот официальная версия у четы Арбатовых.

– Я пытался, Назар. Я хотел вернуть семью.

Вижу, как друг наливает себе алкоголь в стакан, отодвигая при этом бутылку от меня. Отпивает из бокала несколько глотков и вкрадчивым голосом спрашивает:

– А что ты сделал, чтобы она вернулась?

Крепко задумавшись, молчу. Что я сделал? Мне казалось, что все возможное, но вот так сходу не могу даже вспомнить.

– Молчишь… Потому что ни хрена ты не сделал, Динар.

Сейчас мне здесь не хватает Демьяна, который живет со своей женой в Таиланде. Вот уж у кого можно было посоветоваться, как он вымолил прощение у жены после того скандала, что был. Хотя знаю я, как. Инвалидом стал. Даже здесь меня обскакал. Сомневаюсь, что Ясмин оценит и прибежит ко мне, если я вдруг не смогу ходить. Я-то ей действительно изменил, а не вид сделал.

– Тебе легко говорить, – “наезжаю” на Назара. – Ты примерный муж, хороший отец. Ты был рядом с женой все это время, что ей было плохо, ты никуда не ушел и не изменял Насте.

Он усмехается, залпом осушает бокал и со звоном ставит его на стол.

– А если я скажу тебе, что у меня есть внебрачный ребенок? Девочка. Дочка. И я, блядь, даже не знаком с ней.

– То есть как…

Кажется, я трезвею еще больше, но все равно не могу понять смысл сказанного.

– У тебя где-то ребенок есть? И Настя не знает?

– Конечно, не знает.

– Она родилась уже после…

– Конечно, после.

Молчим некоторое время. Я даже не знаю, что в таких случаях говорят. Сочувствовать или… сопереживать?

– И… что ты планируешь делать?

– Ничего, – отбивает равнодушно. – Все то же самое, что делал все это время. Отчислять бабки за молчание и держать все в тайне. Мы с Настей не собираемся иметь детей, а у той… женщины хватит ума не появляться в нашей жизни. Того количества денег, что я регулярно ей перевожу, хватает на безбедное существование.

– И что, у тебя даже не возникло желания познакомиться с дочкой?

– Возникло. Давлю в себе это, потому что не полезу я к ней. Если сорвусь, боюсь привыкнуть к девочке. У нас ведь тоже… должна была быть дочка. Такого же возраста примерно.

– Как это… такого же?

– Я связался с той женщиной еще до родов Насти. У нее тогда беременность была непростая, а меня крыло от недотраха. Переспал с какой-то медсестрой из больницы и забыл. А потом она появилась. Уже после всего, что случилось. Рассказала, что растит ребенка, что родила его от меня. Я, конечно, все проверил. Сдали тест ДНК. Девочка и правда была моей, но все, что я мог предложить – деньги.

– Поверить не могу, Назар. Ты скрываешь внебрачную дочь.

Чувствую себя моральным уродом, потому что на мгновение мне кажется, что я даже рад этому. Тому, что даже у идеального и примерного Назара есть косяки.

– Все мужики трахаются на стороне, что ли?

– Почти, – хмыкает Назар. – Но кому-то хватает ума валяться на коленях, а кому-то развлекаться с блядями.

Намек на меня, понятно.

– Ты бы задницу свою поднял, Динар. И упал в ноги к Ясмин. Только так, чтобы взаправду, а не просто языком почесать. Бабы хоть и любят ушами, но и от дел не откажутся. Дай ей развод, свободу, перестань окружать себя шмарами и покажи ей, что ты жалеешь. А еще лучше – действительно пожалей.

– Я жалею.

– Да? Как-то незаметно.

– По тебе так-то тоже.

– Уже много времени прошло. Сейчас я даже рад тому, что тогда все так вышло?

– Рад?

– Если бы не та медсестра с ребенком, я бы вряд ли остался с Настей. Уж слишком у нас все было напряжено и тяжело, а так…

– Чувство вины?

– Оно самое.

– И что теперь? Все прошло?

– Не-а, но болеть так сильно перестало. У тебя так же будет, если ты Ясмин действительно любишь. Сначала дашь ей развод, потом тебя накроет тем, что она больше не твоя. Потом ты начнешь жалеть и что-то делать. А пока ты бухаешь с шалавами, и тебе кажется, что мир не закончился. Но это пока…

Назар наливает себе еще выпивки. Вот ведь как бывает…

Даже в идеальной с виду семье есть свои секреты.

Глава 29

Ясмин

– Папа!

– Папочка!

Мальчики бегут к Динару наперегонки, толкаются, но практически одновременно оказываются рядом и вцепляются ему в ноги. Матвей чуть-чуть опережает и горделиво задирает нос, за что тут же по нему получает от Динара. Надю я несу на руках. Пока что особой радости от встреч с папой, которого она и знать не знала, она не испытывает. Воротит нос, на руки не идет, может разреветься, если Динар к ней обращается. И я не могу сказать, что меня это не радует. Скорее, как раз-таки очень радует. Хотя бы дочка привязана ко мне, а не к отцу. Хотя бы здесь я преуспела куда лучше, чем в воспитании мальчиков.

– Здравствуй, Ясмин.

Со дня заседания это наша первая встреча. Мы не виделись около недели. Динар не звонил, хотя обычно хотел видеть мальчиков два-три раза, но почему-то его не было на горизонте всю неделю. И только вчера вечером он попросил о встрече сегодня. Первым порывом было отказать. Сказать, что у нас другие планы. Поездка в бассейн, например, но я сочла, что он может пожелать увязаться с нами, а у меня не будет ни единой причины ему отказать, кроме той, что я не хочу его видеть.

И хоть из-за Нади мне все-таки придется ехать с ними, это куда легче, чем оказаться вместе в бассейне.

– У меня несколько часов всего, – предупреждаю сразу. – К тому же Надя сегодня капризничает.

Словно в подтверждение дочка начинает хныкать, но Динар лишь кивает, хотя обычно он на все мои предупреждения реагирует недовольством и смотрит так, будто винит во всем. И в собственных планах, и в плохом настроении дочери. Но сегодня все иначе. Сегодня он спокоен, улыбчив и уравновешен. Смотрит на меня не так, как прежде, и это… обескураживает. Я и рада, и пытаюсь найти причины такому поведению. И как быстро оно снова сменится на привычное? То, которое нервирует меня до жути?

– Хорошо, постараемся уложиться, – голос Динара звучит на удивление спокойно.

Мальчики отлипают от отца и бегут к машине. Я иду следом и Динар рядом.

– Я дам тебе развод, – говорит неожиданно. – И все, что ты просишь. На следующем слушании нас разведут.

– С чего такая щедрость?

– С того, что я веду себя как подонок.

Неожиданное признание удивляет. Не то чтобы я считала Динара именно подонком, но приятных эпитетов в последнее время у меня для него мало.

– Мне благодарить?

– Что?

– Благодарить за развод и за тридцать процентов?

– Господи, нет. Конечно, нет.

Дорога до парка занимает около получаса. Я не знаю, почему мы приезжаем именно в этот парк, но когда подходим к веревочному городку, улыбаюсь. Мальчишки давно просили организовать им такой досуг, но у меня все не было времени, да и боюсь я этих веревочных парков. У меня от них начинает кружиться голова и подкашиваются ноги. Даже сейчас реагирую дрожью, стоит только поднять голову и посмотреть на множество переплетенных веревок и деревяшек.

– Ну что, готовы? – спрашивает Динар, и на следующий час они увлекаются экстримом.

Я же остаюсь с Надей внизу. Мы гуляем, я показываю ей уток в пруду неподалеку и возвращаюсь, как раз когда мальчишки уже возвращаются обратно.

– Мама! – кричит Давид, активно размахивая в воздухе рукой.

Мы с Надей отвечаем. Дочка смеется, глядя на братьев, хотя вряд ли с такого расстояния понимает, кто где.

Примерно через двадцать минут мальчишки спускаются вниз, снимают защитное снаряжение и несутся ко мне, наперебой делясь впечатлениями. Минут через пять к нам присоединяется Динар с тремя рожками мороженого в руках. Два шоколадных он протягивает мальчикам, а одно сливочное – Наде. Правда, смотрит дочка на него с опаской, словно думает, можно ли взять.

– Бери, Надюш. Можно, – разрешаю, догадываясь, что именно моего разрешения ждет дочка. – Она потом привыкнет, дай ей время.

– Я не тороплюсь. Все в порядке.

Динар трогает дочку за ручку, и она неожиданно сжимает его руку, чего никогда раньше не делала. Обычно отворачивалась и пряталась у меня на шее, но теперь смотрит на отца открыто. Делает вроде как первый шаг. Уже боится Динара не так, как прежде, но все еще не понимает, что этот большой и сильный мужчина делает рядом и почему пытается как-то пойти с ней на контакт.

Как только Динар убирает руку, внимание Нади поглощает мороженое. Растерев его буквально по всему лицу, она активно уплетает то, что осталось.

– Хорошо, что ты взял небольшую порцию, – пересилив себя, хвалю Динара.

Мы не можем быть мужем и женой, но ведь можем попытаться стать неплохими родителями для детей, разве нет? По крайней мере, если Динар будет вести себя так, как сейчас. Не пытаясь меня уколоть и влезть в личную жизнь, не желая все вернуть обратно и не унижая меня еще больше, чем уже унизил.

– Мам, а давай на озеро? Кормить уток, – неожиданно предлагает Матвей.

– Вообще-то… нам уже пора.

– Ну, мам, – строит милые глазки Давид. – Надя ведет себя хорошо, а мы бы еще погуляли. Не хотим домой. Пожалуйста.

Совместными уговорами они добиваются желаемого. Отобрав у Нади вафельный рожок и вытерев ей щеки, опускаю дочку на землю и беру ее за ручку.

– Я кое-что с собой взял. Сейчас…

Динар уходит и возвращается через пару минут, видимо, достав что-то из машины.

– Вот, – протягивает мне упаковку. – Это что-то вроде поводка, но для ребенка. Я знаю, что Надя еще не ходит самостоятельно, но, может быть, так…

– Предлагаешь выгуливать ее, как собаку?

– Нет, и в мыслях не было. Если ты так это воспринимаешь… в детском магазине мне сказали, что это неплохой вариант, чтобы тебе было легче. Это что-то вроде ходунков, но прогулочных.

– Я не собираюсь выгуливать дочку, как собаку! – отсекаю резко.

Понятия не имею, почему так реагирую, ведь сама недавно узнала про такое новшество и присматривалась к нему. Наде уже годик, а она еще не ходит. Боится. Врачи никаких патологий не обнаружили и посоветовали ждать. От классических ходунков ортопед посоветовал отказаться, а вот такие посоветовал, только вот… раздражает, что их купил именно Динар. И так вовремя, ведь ходить с Надей, сгорбившись, действительно не очень удобно. Но я упорно делаю именно это, а затем подхватываю свою уже немаленькую девочку на руки и несу, потому что так легче, хоть и весит она уже немало.

– Я не хотел тебя обидеть, Ясмин, – говорит Динар у озера, пока мальчишки убегают кормить уток хлебом, который он же и принес. Как предусмотрительно, однако! – Просто я подумал, что Надя пока не идет ко мне, а тебе тяжело носить ее на руках.

В моем ответе пропадает необходимость, когда телефон Динара оживает входящим звонком. Мазнув по экрану взглядом, вижу имя Карины, отчего-то раздражаясь так сильно, что хочется подняться со скамейки и уйти. Что я и делаю, чтобы не мешать ему разговаривать, но я все же слышу, как он резко бросает:

– Я, кажется, предельно ясно выразился, когда попросил положить заявление на стол.

Остальное я уже не слышу, потому что отхожу – поближе к мальчикам и подальше от мужчины, который жутко раздражает своей учтивостью и нежеланием обидеть, тогда как еще совсем недавно не гнушался ядовитыми словами.

– Ясмин…

Надолго уйти не получается. Динар останавливается за моей спиной, слишком близко, насколько могу судить, не оборачиваясь.

– Она уволена, – отчитывается.

– Мне без разницы, – бросаю равнодушно.

Мальчики заканчивают кормить уток, и я настаиваю на возвращении домой. Едем мы в абсолютной тишине. Надя засыпает, утомленная прогулкой, да и мальчики, судя по всему, выдохлись. Нам же с Динаром просто не о чем разговаривать. Все слова давно сказаны. Как показывает практика, нам лучше молчать. Так вероятность окончательно разочароваться друг в друге гораздо ниже, хотя… мне кажется, что большего разочарования уже не достичь.

Я выхожу из автомобиля первой. Аккуратно придерживая Надю, холодно прощаюсь. Дистанция – вот что нам нужно. Обычное общение ради детей, и ничего больше. Я жду мальчиков и, как только они подбегают ко мне, иду к дому.

– Матвей! – зовет сына Динар, но я уже не оборачиваюсь.

Видимо, что-то забыл сказать.

Мы входим в дом, разуваемся, когда возвращается Матвей, держа в руках ту самую упаковку с прогулочными ходунками.

– Папа тебе передал, мам. Сказал, что можешь выбросить, но настоял попробовать.