355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » А. Моллой » История Икс » Текст книги (страница 5)
История Икс
  • Текст добавлен: 26 октября 2016, 22:14

Текст книги "История Икс"


Автор книги: А. Моллой



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

9

Я пробуждаюсь в темноте. Марк еще спит в моей постели. Он бесстыже красив, сурово, по-мужски. Его сладкие, созданные для поцелуев уста слегка приоткрыты, лунный свет подчеркивает белизну зубов, черные кучерявые волосы растрепаны. Но мой взгляд останавливается на неподвижно застывших в полумраке руках – мужественных, но нежных. Безукоризненных и невинных. Невинных ли? После прошлой-то ночи?

Во рту у меня пересохло.

Набрасываю ночную сорочку и ускользаю на кухню. Там выпиваю стакан холодной минеральной воды. Понятия не имею, что со мной происходит. Может, Джессика права, я влюбляюсь.

Пару минут я стою посреди наполненной тенями кухни. Смотрю в окно, на небо, где луна любуется своим отражением в водах Тирренского моря.

Я тихонько забираюсь в постель и ложусь поближе к Марку, ощущая его тепло и размеренное дыхание.

* * *

Просыпаюсь утром. Яркое солнце Кампании уже пробивается сквозь щели моего перекошенного жалюзи, образуя на голых стенах штрихкоды. Он ушел? Я тут же прихожу в панику. Сердце колотится в груди. Нет. Только не так, не так, нет – только не на одну ночь – не после такого. Пожалуйста.

Успокойся, Икс, успокойся!

На подушке Марк оставил девственно-белый листок. Изящная записка сложена вдвое, а сверху перьевой ручкой написано: «Икс». Откуда он взял бумагу и ручку? Как ему удаются эти маленькие фокусы? Я нетерпеливо хватаю записку и читаю:

«Во сне ты выглядела такой счастливой. Я ушел за завтраком. В семь лакомимся sfogliata [30]30
  Булочки из слоеного теста с начинкой из творога, цукатов, ванили и т. п.


[Закрыть]
. Р. Целую».

Я снова счастлива. Тут же проверяю на телефоне время: 6.40. Марк вернется через двадцать минут. Я быстро принимаю душ, переодеваюсь в симпатичное серое платье из хлопка и не успеваю посушить волосы, как раздается звонок в дверь.

– Buongiorno, – слышу я голос Марка по старенькому домофону. – La colazione и servita [31]31
  Завтрак подан (ит.).


[Закрыть]
.

Через мгновение лорд Роскаррик уже стоит на пороге – с великолепной улыбкой, пакетиком выпечки и due cappuccini [32]32
  Два капучино (ит.).


[Закрыть]
на картонном подносе.

На Марке свежая темно-синяя рубашка, джинсы и потрясающие дизайнерские туфли. Как? Может, запасные рубашки лежат в «мерседесе»? Волнующие меня вопросы исчезают, когда я пробую восхитительный кофе. А затем мы едим пирожные: внешне они немного напоминают круассаны, но вот начинка…

– Ух ты, вкусно как!

– Из ресторана «Скатуркьо» на улице Спакканаполи. Там их выпекают целое столетие.

– Бесподобно! А что внутри?

– Мягкая рикотта с цукатами и пряностями. Одно плохо: десять штук сразу не съешь, – улыбается Марк.

Я отвечаю тем же. Удивительно, но неловкости нет, хотя это наш первый совместный завтрак. Сидим на балконе, на пластиковых стульях. Вдалеке, по ту сторону залива, нежно-белые ленты облаков окутывают верхушку Везувия, а Капри мечтательно подернулся пеленой.

– Итак, – начинает Марк, отставляя в сторону пустую тарелку. – Насчет прошлой ночи…

Моя улыбка дрогнула. Вряд ли мне хочется начинать такой разговор. Прошлая ночь была удивительной! Но лучше оставить ее такой, не обсуждая, не анализируя. Одна ночь совершенства. Ночь пылкого, животного, восхитительно безрассудного секса. Никаких вопросов, никаких обсуждений. Она такая, какая есть.

– Прошлая ночь была perfetto, – говорит Марк. – Возможно, даже слишком.

– Прости?

Он чуть склоняет голову набок и спрашивает меня:

– Ты знаешь выражение… «coup de foudre»?

– Да. – Внутри меня всю колотит. – Coup de foudre. Дословно – «вспышка молнии».

Он кивает. Я недоуменно смотрю на него.

Значит, вот что он думает о нас? Вот, что это было? Вспышка сумасшествия и похоти? Нечто скоротечное? Чему уже не быть на следующей неделе?

Марк, видимо, уловил мою неловкость.

– Икс, мне просто нужно кое-что знать, прежде чем мы двинемся дальше.

– Что именно?

– Знать… – Он отводит взгляд. – Готова ли ты. Если ты действительно хочешь продолжить наши отношения, есть кое-что… – Голубые глаза вновь останавливаются на мне. – Кое-что, о чем ты должна знать.

Должна знать? Ну, хватит.

Я ставлю на стол тарелку:

– Марк, скажи мне, что это за величайшая тайна? Просто скажи. Я справлюсь. У меня даже есть водительское удостоверение, я уже взрослая.

– Я заметил, – улыбается он.

Притворяюсь, что хочу бросить в него пакет от пирожных. Марк виновато улыбается и прикрывается рукой:

– Хорошо, прости. Но это… очень сложно. Не хочу отпугнуть тебя в тот самый момент, когда мы только встретились. Икс, ты мои «самые лучшие новости», как сказал поэт. – Марк на миг замолкает. – Но некоторые стороны моей жизни очень важны для меня, стороны, о которых ты обязана знать, если мы продолжим встречаться. И если ты не сможешь принять это, лучше нам не заходить дальше. Мы просто не сможем идти вперед. Ради тебя и ради меня.

Мне совершенно не нравятся его слова. В них мало хорошего. Я молча жду, чтобы он развил тему. Но сердце мое не на месте, оно бешено стучит, пребывает в смятении.

Марк делает последний глоток кофе.

– Ты когда-нибудь слышала о мистериях? – наконец спрашивает он.

– Нет, кажется. – Роюсь в памяти, перебирая уроки истории в школе. – Что-то до периода христианства? В университете я в основном изучала современную историю.

– Мистерии – это древние культовые мероприятия с таинственными ритуалами посвящения. Они являлись неотъемлемой частью средиземноморского общества Греции и Рима. Некоторые стали очень популярными, например мистерии Митры. Некоторые сохранили противоречивый и оргиастический характер, такие как мистерии Диониса.

Я с изумлением гляжу на Марка. Дионис. Оргии. Куда он клонит?

– Я не понимаю.

Марк смотрит на тихую улочку раннего утра.

– У тебя есть сейчас пара часов? – спрашивает он.

– Да, я сама себе хозяйка.

– Хочешь проехаться до Помпей? – Он бросает взгляд на часы. – Мы будем на месте раньше открытия. Я знаю администратора там. В Помпеях есть нечто способное все тебе объяснить лучше любых слов.

Это так внезапно и стремительно, но я, кажется, начинаю привыкать. С Марком такое в порядке вещей. Он спонтанный и решительный. Мне это даже нравится, нет, я это просто обожаю. Зануда-Математик не увлек бы меня в древние Помпеи. Правда, у него не было ничего общего с тайными культами и оргиями.

Двадцать минут спустя мы мчимся через унылые окраины Неаполя. Мимо проносятся серые бетонные здания, изуродованные граффити, однако вокруг шелестят оливковые рощи и ароматные лимонные сады, спускающиеся к блестящему морю. Даже среди всеобщей запущенности они выглядят чудесно. Возможно, разруха – это важная составляющая Неаполя. Как жестокость для любви или увядание для роз.

Мы обгоняем небольшие трехколесные фургоны, водители которых – ссохшиеся старички, перевозящие дыни.

– Фабио! – говорит по телефону Марк. – Buongiorno…

Насколько я понимаю, он разговаривает с администратором в Помпеях.

Вскоре мы подъезжаем к внушительным железным воротам. Нас уже ждет низенький, элегантно одетый мужчина – в белых джинсах и очень дорогих солнцезащитных очках от Армани. Он с раболепием приветствует Марка, даже с капелькой страха, а затем поворачивается ко мне и целует мою руку.

После этого милого фарса администратор открывает ворота и впускает нас в Помпеи.

Помпеи!

Я мечтала оказаться здесь еще со школы – своими глазами увидеть сохранившийся до наших дней известный римский город, погребенный под пеплом после извержения Везувия. И сейчас мне дарована невероятная привилегия: осмотреть его без туристов.

Сидящий внутри меня историк хочет изучить каждый уголок, но Марк шагает вперед, ведя меня мимо руин, мимо римских публичных домов и бань, магазинчиков и таверн.

Наконец мы останавливаемся. На улице жарко, я покрываюсь потом.

– Вилла мистерий, – объявляет Марк.

Мы заходим внутрь, оставляя администратора позади. Передо мной открывается двор, боковые комнаты и яркие мозаичные полы. Заворачиваем за угол и оказываемся в более темной комнате, мастерски украшенной фресками. Им две тысячи лет, на багровом фоне, окаймляющем каждое изображение, слоем лежит вековая пыль.

Веревка отгораживает пространство перед фресками. Наверное, чтобы уберечь их от туристов. Марк перешагивает через нее и, взяв меня за влажную руку, помогает сделать то же самое.

Теперь я в центре комнаты, любуюсь поэтической и мечтательной прелестью этих изображений. Танцующие девушки, трогательные сатиры, печальные и прекрасные женщины. Здесь царствует красота изящества, яркая и живая, спасенная от забвения.

– Эти фрески показывают ритуал инициации, – объясняет Марк. – Девушку посвящают в мистерии.

Я изучаю огромные древние изображения с возрастающим любопытством.

Слева элегантную девушку готовят к изощренной церемонии. Кто-то играет на флейтах. Молодую красавицу тщательно омывают. Она что-то пьет – вино или одурманивающие напитки. Это не важно, но после этого девушка пускается в пляс. Танцует до умопомрачения.

Во рту у меня пересохло. Смотрю направо. На последней фреске девушка проходит обряд посвящения, ее одевает рабыня, укладывает волосы в прическу. Все это время девушка печально смотрит на меня со стены, даже с сожалением, но есть в ее выражении нотка пресыщения.

Пресыщения чем?

Делаю шаг вперед.

Парадоксально, но самая важная, кульминационная сцена спрятана в дальнем темном углу комнаты. Девушка, стоя к нам спиной, наконец сняла одеяния и предстала почти обнаженной. Изгибы ее белоснежного тела восхитительны. Она выглядит божественной и невероятно возбужденной, будто откликается на некую эротическую стимуляцию.

Сердце бьется чаще. До меня доходит, в чем дело. Девушку бьют хлыстом.

10

– Что все это значит? Я не понимаю, – говорю я, попятившись от фресок.

Марк внимательно смотрит на меня в полумраке виллы, будто заглядывает в самую душу, в мое прошлое…

– Как видишь, Икс, это инициация.

Голос его слишком спокойный, даже неестественный. Мой же срывается на крик.

– И к… к чему это имеет отношение? – (Он ничего не отвечает.) – Марк, поговори со мной. Объясни эти фрески… Зачем ты привел меня сюда?

Между нами повисает тишина. Я слышу пение птиц на улице, отдаленный шум дороги. Однако на Виллу мистерий будто лег покров безмолвия: мы осквернили ее своим разговором. Но можно ли осквернить это? Снова смотрю на женщину на самой дальней и значимой фреске. Затем окидываю взглядом остальные изображения.

Кто этот улыбающийся бог, откинувшийся назад, будто в опьянении? Кто эта женщина с лавровым венком и серебряным подносом? И почему, черт побери, ту молодую девушку бьют хлыстом?! Почему она принимает такое?

Фрески вызывают слишком много вопросов. Мне не хочется тщательно изучать их и разбираться во всем. Тем более скоро сюда хлынут туристы. А наше присутствие здесь против правил. И вообще это ошибка.

– Марк, мы можем отсюда уйти?

– Конечно. – Он машет рукой в сторону освещенного солнцем дверного проема. – Можем пройти здесь, а потом…

Не собираюсь ждать, когда он закончит. Я стремительно перешагиваю через порог и вырываюсь на свежий воздух. Правда, выхожу я в какой-то внутренний дворик с изящной статуей Меркурия из позеленевшей меди на пьедестале – стройный, красивый юноша в крылатых сандалиях. Не припомню эту статую.

– Но здесь нет выхода!

– Икс, подожди. Надо всего лишь повернуть налево.

Налево? Спотыкаясь на камнях, я тороплюсь за угол. В моих мыслях сумятица. Ступали ли по этой же самой тропе молоденькие римские невесты? С голыми, гибкими телами, скрытыми под туниками, в алых сандалиях с золотой отделкой, заходили ли в ту темную комнату в ожидании порки?

И какое это имеет отношение к Марку и ко мне? К нам?

Я заблудилась. По обе стороны тянутся коридоры. Стоя за моей спиной, Марк нежно и успокаивающе кладет руку мне на плечо и направляет меня. Я скидываю его руку и упрямо шагаю по темному проходу. Не хочу, чтобы лорд Роскаррик прикасался ко мне. Слишком уж это напоминает о прошедшей ночи.

О том, как он беззастенчиво раздел меня. Как вдавливал лицом в подушку – нежно и властно, с примесью ярости.

И все же мне это понравилось. Правда. Как он обладал мною, раскрывая и поглощая целиком. Мне понравилось. Я уступила перед его ненасытностью, он пожирал меня, будто свежевыловленного ricci: морского ежа, которого подают в лучших ресторанах Позиллипо. Если я стану думать о нашем восхитительном сексе, то вновь сдамся. Но прямо сейчас я готова обороняться.

– Куда идти? – Мой голос звучит натянуто.

– Сюда, Икс, – мягко говорит Маркус. – Всего лишь пройди здесь.

Я чуть ли не бегу. Мне отчаянно нужен свежий воздух, а не эта тысячелетняя пыль. Торопливой походкой иду по темному коридору, мимо других фресок и мозаики. Вдалеке – наконец-то! – виднеются желтые полевые цветы, покачивающиеся на солнце Кампании. Выход из этого лабиринта. Я выбегаю на свет, летний ветерок окутывает меня. Облегченно вздыхаю.

Я даже вспотела. Пребываю в легкой панике.

Маленький щеголь в белых джинсах испарился. Древняя римская дорога, усыпанная могилами и домами, уходит в бесконечность. Здесь так тихо. Я оглядываюсь, что-то мне это напоминает. Но что?

И тут меня осеняет. Здесь такая же зловещая атмосфера, как и в Лос-Анджелесе. На освещенных улицах никого нет. Никто не гуляет. Иногда калифорнийские города с их полным отсутствием пешеходов напоминают мне о местах, пораженных чумой или пострадавших от стихийного бедствия. И вот опять я здесь. В городе мертвых.

Маркус выходит на солнце следом за мной.

– Икс, приношу свои извинения. Не хотел тебя огорчить.

– Ты и не огорчил, – грубо отвечаю я. – В смысле, в смысле… О боже…

– Присядем?

Да, мне и правда нужно сесть. Я оглядываюсь по сторонам и нахожу обломок мраморной римской колонны, в которой вырезано импровизированное сиденье. Подхожу и сажусь. Разглядываю ногти на ногах.

Мы красили их вместе с Джесс. Как же мне хочется оказаться сейчас с ней в моей квартире, смеяться, сплетничать, пить дешевое кьянти из супермаркета и болтать про наши веселые деньки в Дартмуте. Теперь все изменилось. Моя развлекательная поездка в Неаполь превратилась во что-то иное, мрачное. И лучше, и хуже. У меня был умопомрачительный секс, который, возможно, изменит всю мою жизнь. Но сейчас все покрыто завесой тайны, очень темной и пугающей.

Вдохнув полной грудью аромат трав и диких цветов, выросших в этом археологическом месте, я поворачиваюсь на своем мраморном троне и говорю:

– Хорошо, Марк. Рассказывай.

– Спрашивай что пожелаешь.

– Значит, ты говоришь, что раньше люди делали то… что изображено на тех фресках.

– Да. Делали. – Он пристально смотрит на меня, даже не мигая. – И до сих пор делают.

Теперь завеса тайны приподнимается.

Мне совсем не нравится то, что я слышу. Совсем.

– Мистерии… существуют и сейчас?

– Да, – с серьезной улыбкой говорит Марк.

– Где? Как? Когда?

– По всей Италии, иногда во Франции, Великобритании и так далее. Но в основном в Италии.

– Кто их проводит?

– Не могу рассказать, – отрицательно качает головой Марк.

– Ты же сказал: спрашивай что пожелаешь!

– Ты можешь спрашивать все, что угодно, про меня. – Он искренне разводит руками. – Я не могу нарушать частную жизнь других.

Справедливо ли это замечание? Не знаю. Не знаю, что думать обо всем этом. Возникшая передо мной правда слишком ужасна.

– Хорошо. Что это за люди? – с трудом задаю я следующий вопрос.

– Как правило, богатые и интеллигентные. Умные и образованные.

– Но зачем?

Марк пожимает плечами, будто этот вопрос ниже его или же моего достоинства. Меня это не волнует.

– Когда проводят мистерии? – допытываюсь я.

– Каждое лето. Они начинаются в июне и завершаются в августе или сентябре.

– Значит, они начнутся очень скоро?

– Да.

Мне придется спросить. Но я не хочу спрашивать об этом. Не могу. Однако у меня нет выбора. Марк прав в одном: наши отношения не смогут развиваться, если я не буду знать правду. А если я ее узнаю, то, может, не захочу увидеть Марка вновь. Может, моя жизнь снова меняется, во второй раз за двенадцать часов.

– Ты участвуешь в них, да? – медленно произношу я. Он кивает. – И ты хочешь, чтобы я тоже стала их частью?

Ужасающая пауза.

– Да.

– И что будет со мной, Маркус? – резко говорю я. – Я буду как та римлянка на фреске? Меня будут хлестать кнутом, точно лошадь?

Он не отвечает. Может, я и рада этому.

Слева от меня жужжит пчелка, паря над ярко-алым цветком. Марк делает несколько шагов прочь, глядя на старый римский магазинчик с мраморным прилавком, в котором вырезаны ровные круги.

– Здешние места, магазины… – произносит Марк. – Из всех достопримечательностей Помпей именно эти маленькие магазинчики больше всего трогают меня. – Он опускает взгляд, ласково проводит рукой по старому мрамору. – Раньше эти отверстия использовали для мисок с горячей едой навынос. Здесь были харчевни. Ресторанчики фастфуда. – Он делает широкий взмах рукой. – Икс, разве ты не видишь ее? Слегка подвыпившую римскую женщину, которая подает еду на этот прилавок, отгоняет мух от баранины, вытирает руки о фартук и вспоминает о своем муже, ушедшем служить в легион… – Пауза. – Живая история. Вот что действительно трогает меня. Человеческие судьбы. Благородная трагедия повседневности.

Марк поворачивается. Возвращается ко мне, от его походки и выражения лица веет опасностью. Этот мужчина привык получать желаемое. Может, он даже привык брать желаемое силой.

– Бичевание – часть мистерий, – после небольшой паузы говорит он.

– Ты даже не отрицаешь этого, Марк?! – чуть ли не кричу я. – Признаешь? Они бьют женщин?

– «Бьют» – неверное слово. Совершенно неверное.

– Ах да, прости. Я такая глупая. Как надо сказать? Лупят? Истязают? Какое слово правильное, Марк!

– Бичевание. И лишь по согласию. Вся суть в том, что участник соглашается на обряд инициации. Он или она должен изъявить желание и подчиниться. Здесь нет принуждения. Без готовности участников мистерии теряют смысл. Тогда величайшая тайна не будет достигнута. Последняя преобразующая мистерия, пятая мистерия, «катабазис», остается нераскрытой.

– Значит, люди сами хотят поучаствовать. Значит, это кучка извращенных франкмасонов.

Лорд Роскаррик печально качает головой и дарит мне обворожительную и всепрощающую улыбку. Мне вдруг хочется ударить его… а еще поцеловать. Все-таки больше тянет поцеловать, хотя я и испытываю к нему легкую ненависть. Мне словно нужно вывести Марка из себя, разозлить, чтобы он побежал вслед за мной, как и прошлой ночью, когда с хищным оскалом преследовал меня на лестнице.

Чтобы проглотил, как морского ежа из Позиллипо.

Будь он проклят! Дважды!

– Александра?…

Не смотри, Икс, не смей на него смотреть.

Он тоже садится на обломок римской колонны и, подавшись вперед, тихо говорит:

– Алекс, мистериям где-то три тысячи лет. Они восходят к Древней Греции, рощам и миртам Аттики. Это не клоунада, не поверхностный культ глупцов в нелепых костюмах.

Его голос с великолепным британским акцентом словно льется сквозь меня. Можно ли возбудиться от одного лишь голоса? Как такое возможно? Что мне делать? Заткнуть уши?

Но пока придется послушать.

– Мистерии олицетворяют сексуальные, эмоциональные и духовные истины, приближают к осознанию души. Я прошел инициацию в очень юном возрасте. То, что я познал, теперь часть меня. Мистерии помогли мне достичь высот небывалого экстаза и откровения, я не могу описать свои эмоции, но хотел бы поделиться ими. С тобой, Икс.

– Поэтому ты хочешь, чтобы меня раздели и избили?

– Я хочу, чтобы ты испытала радость и истину, которую обрел я. Тогда у нас есть шанс… быть по-настоящему вместе.

– Порка принесет мне радость, так, что ли?

Марк качает головой.

– Хорошо, – вздыхает он. – Хорошо… Прости меня. – Он проводит рукой по черным кудрям. – Может… мне следовало рассказать тебе об этом в другое время, может, я слишком увлекся.

– Знаете что, лорд Роскаррик… – Я резко встаю. – Вряд ли в принципе есть подходящее время для слов: «Ой, кстати! Меня очень заводит бить женщин, притворившись римским сенатором…»

– Икс, подожди.

– Но я рада, что ты мне все рассказал. Теперь я со спокойной совестью сяду на обратный поезд до Санта-Лючии.

– Икс!

Марк сурово окликает меня, будто я нашкодившая школьница. Я прихожу в еще большее бешенство. Когда он подает голос, я веду себя сдержанно и спокойно.

– Икс, я показал тебе это потому, что, когда мужчина проходит полный обряд посвящения, завершает пятую мистерию, ему запрещается вступать в серьезные… отношения… с неинициированными женщинами. Таковы правила.

– Что? Что еще за правила?

– Древние, строгие правила. – Он пожимает плечами. – Им следует подчиняться.

– Значит, ты не можешь быть со мной… пока я не соглашусь на это? Не пройду все ритуалы?

– Да. Боюсь, все так и есть, именно это я и хотел тебе сказать. На самом деле мне не следовало проводить с тобой ночь, но, как я уже говорил, ты обезоруживаешь меня, Икс. Я неспособен противостоять. Правда, теперь мне придется совладать с собой. Пока ты не согласишься. Ради нашей безопасности.

– Ты мне угрожаешь? – презрительно фыркаю я.

– Конечно нет! Если ты не согласишься, с тобой ничего не случится. Но больше мы никогда не встретимся. – В его глазах блестит грусть. – По крайней мере мое желание слишком сильно. Но мистерии не такие ужасные, Алекс, они божественны, они дар. Ты поймешь, обещаю тебе, если согласишься. Но это лишь твой, и только твой выбор.

Мне отчасти хочется дать Марку последний шанс. Под этим знойным солнцем он выглядит печальным, спокойным и идеальным. Он даже не вспотел. Лишь единственный локон темных волос упал на восхитительные голубые глаза, будто с небес спустился ангел мужской красоты и сказал: «Ах, он само совершенство. Пускай хотя бы упадет один локон». Правда, от этого Марк выглядит еще более perfetto. Твердая линия подбородка, с легкой щетиной. Загорелая крепкая грудь. Линия скул – резкая, суровая и прекрасная.

Хватит! К черту его совершенство. Может, он и красавчик, но я не допущу, чтобы меня из-за кого-то пороли.

– Ciao! [33]33
  Пока! (ит.)


[Закрыть]

Я поднимаюсь и иду прочь, очень быстро, несмотря на нарастающую жару. Позади раздается голос:

– Икс, per favore, ricordati di me.

Я не обращаю внимания и иду вперед. В самом конце римской дороги вижу первых туристов. Они все в одинаковых бейсболках и фотографируют один и тот же экземпляр римского театра.

Помпеи. Ох, мне даже хочется сплюнуть. Я так радовалась, когда мы сюда приехали. Теперь все пошло наперекосяк. Все в руинах.

Вскоре я пробираюсь сквозь дебри туристов, потом прохожу турникеты, хотя все остальные проталкиваются внутрь.

Я знаю, что поступила правильно. Но в голове отчетливо раздается голос Марка.

«Per favore, ricordati di me».

Зачем говорить это?

Забудь, Александра. Забудь и его, и фрески, и мистерии – забудь все. Темноволосые мужчины, сидящие в маленьких кафе, широко улыбаются мне, как в рекламе пепси. Я бегу вниз по склону к станции Вилла-деи-Мистери и вокзалу Чиркумвезувиана, чтобы сесть на поезд до Неаполя.

«Пожалуйста, помни меня!»


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю