Текст книги "Постскриптум: (не)люби (СИ)"

Автор книги: Юлия Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16

POV. Дмитрий

Чертовщина какая-то. Если бы я был на месте Полины, то давно бы сошел с ума от всего происходящего, а она все еще держится, хотя кажется, что уже находится на грани нервного срыва.

Вот уже пятый день девушка ходит навещать отца, состояние которого все никак не улучшалось. Я слышу, как она плачет по ночам, и прекрасно ее понимаю, только помочь ничем не мог. В моих силах оплатить отдельную палату для ее отца и должный уход, но все остальное зависит от него самого.

Честно признаться, я не верю, что мужчина сумеет выкарабкаться, потому, что раны слишком серьезные. Будет чудом, если он очнется. Возможно, и его дочь все это прекрасно понимает, потому упорно ходит каждый день в больницу, чтобы побыть с родителем.

Наши отношения с девушкой ухудшились. Мы едва ли можем обмолвиться парой слов за день. Полина закрывалась в комнате и сидела там в одиночестве, не желая никого видеть. Один раз даже накричала на меня за попытку накормить ее, а потом опять расплакалась и захлопнула перед моим носом дверь. Я уже и сам готов был психануть, но сдерживался, как мог.

Это все нужно перетерпеть.

Все будет хорошо.

Я нужен этой маленькой девочке, ведь ей сейчас куда тяжелее.

POV. Полина

После того, что случилось с отцом, я места себе не нахожу. Я так боюсь, что он умрет, что навещаю его каждый день, прекрасно зная, что Дима оплатил для него должный уход и отдельную палату.

Я благодарна ему за это, но у меня нет сил поговорить с ним по душам и сказать просто «спасибо», потому что нервная система давала сбой. Я ненавидела всех вокруг и всех считала врагами, хотя люди в принципе не сделали мне ничего плохого. Анжелику и ее сыночка я ненавидела в тысячу раз сильнее. Прошло уже много времени, но их так и не нашли, хотя все улики и показания свидетелей говорили о том, что именно эта тварь пыталась убить моего отца. Вот только зачем она это сделала? В чем причина скандала, который слышала соседка? И где эта дрянь прячется?

Прикрыв на мгновение глаза, делаю глубокий вдох и открываю, снова и снова перечитывая сообщение.

Big_Boss_001: «Не передумала? Встречаемся сегодня вечером?»

По коже бежит мелкая дрожь, и онемевшими пальцами я набираю ответ:

Вы: «Нет, не передумала. Где?»

Big_Boss_001: «Чудесно. Встретимся в гостинице „Венеция“ в 20.00. Я уже забронировал 89 номер. Буду ждать с нетерпением».

Вы: «Хорошо, я приеду».

Свернув переписку, откладываю ноутбук и закрыла лицо ладонями, пытаясь привести мысли в порядок.

Проснувшись на следующее утро после трагедии с отцом, я поняла, что мне нужны были деньги не только оплатить учебу – они нужны мне были для реабилитации отца, потому что я верю, что он обязательно выкарабкается и все у нас будет хорошо. Дима и так делал для меня слишком многое, и мне нечем было с ним расплачиваться, так что мой выбор был более чем очевиден и отступать я уже не собиралась.

Я связалась с заинтересованным покупателем, отослала ему справки о девственности, как тот и просил, и вскоре он назначил мне встречу, которая состоится сегодня вечером.

Честно признаться – меня лихорадит. Мне ужасно страшно, но я напоминаю себе, что все это для благой цели и семьсот тысяч на дороге не валяются, хотя это ничуть не помогает.

К моему счастью, когда я выхожу из дома, Жукова еще нет дома, так что мне не приходится лгать ему по поводу того, куда я иду.

До нужной гостиницы добираюсь быстро, но потом минут десять топчусь на месте, не решаясь войти. Тем не менее, нахожу в себе силы и переступаю порог.

Шагая по белому паркету в сторону стойки администратора, мне кажется, что на меня смотрят люди и все они в курсе, для чего я здесь.

Без проблем беру у девушки за стойкой ключ от нужного номера и иду в сторону лифта.

Не знаю, заметила ли администратор мое перекошенное от волнения лицо или нет, но лишних вопросов не задавала. Знакома ли она с человеком, который купил меня?

Поднявшись на четвертый этаж, выхожу в коридор и иду вперед, разглядывая золотые номерки на темных дверях – 93, 92, 91, 90, 89…

Неуверенно шагнув к нужной, я до боли кусаю нижнюю губу и тихо стучу.

– Открыто! – слышу и вздрагиваю всем телом, желая сейчас же развернуться и убежать, но перед глазами в который раз всплывает образ лежащего на больничной койке отца и я, переступая через страх, неприязнь и гордость толкаю дверь.

– Закрой на ключ, – дан приказ, как только я вхожу в темное помещение с едва видимым красным светом. Сделав так, как сказал покупатель, замираю на пороге, не решаясь сделать шаг. – Чего встала? Подойди, – приказывает тот же мужской голос.

Скинув с себя обувь, оставляю сумку на тумбочке и медленно иду в сторону едва различимого силуэта, сидящего на кровати.

Как только подхожу ближе, то могу рассмотреть своего покупателя: это мужчина лет сорока в деловом костюме, с наглой физиономией и пивным пузом. Никаким рельефным прессом с аватарки здесь даже и не пахло.

На мгновение в голове всплывает мысль: а есть ли у этого типа обещанные семьсот тысяч?..

– Я хочу увидеть деньги, – дрожащим голосом говорю я, продолжая смотреть на своего покупателя. Тот усмехается и тяжело поднимается, возвышаясь надо мной.

– Я заплачу тебе, не переживай, – говорит он и толкает меня на кровать. – Но сначала я должен удостовериться, что товар того стоит, малышка. Так что раздвигай ножки, крошка, папочка будет проводить досмотр.

Когда мужчина снимает с себя пиджак, расстегивает рубашку и валится на меня, я, наконец, понимаю, на что подписалась и чем все это может обернуться, но уже поздно что-то менять.

Этот урод лапает меня везде, где только хочет, облизывает, издавая чавкающие звуки, а я лежу как бревно, зажмурившись от ужаса и брезгливости, молясь, чтобы все это скорее закончилось.

– Чего ты лежишь как труп? Шевелись! – мужик стягивает с меня кофту, и я чувствую исходящий от него запах пота. – Работай, милочка, иначе тебе не видать бабок! Делала когда-нибудь минет? Нет? Ничего, сейчас научишься. Порадуешь меня своим неразговорчивым ротиком. Вставай на колени!..

Я послушно поднимаюсь и встаю на четвереньки, с замиранием сердца наблюдая за тем, как толстяк возится с ремнем на своих брюках. Страшно не хочется видеть то, что он хочет мне показать. Я боюсь, что меня стошнит. Категорически не хочу ничего делать. Не хочу брать в рот ничего постороннего!..

В дверь раздался настойчивый стук.

С плеч будто камень падает.

– Зайдите позже, я занят! – орет мужик, начиная расстегивать пуговицы и ширинку.

Опять стучат, на этот раз еще громче.

– Да пошли они все на хуй! – рявкает он и снова толкает меня так, что я падаю на спину. – Сначала трахну тебя, а потом отсосешь мне, – ухмыльнувшись, говорит он и наваливается на напуганную до ужаса меня.

– Нет! – вскрикиваю я, толкая борова в грудь руками. – Я передумала! Дайте мне уйти!

– Чего? Нет, ты сначала должна все отработать, милочка!..

Я в ужасе.

Адреналин бьет в голову и я начинаю активнее сопротивляться: кричу, царапаюсь. Не хочу, чтобы это произошло. Не хочу, чтобы это сделал какой-то урод!..

Он не успевает стянуть с меня джинсы, потому что раздается глухой удар в дверь, за ним второй, а на третий та с грохотом распахивается.

Я не вижу, что именно произошло, ведь толстяк закрывает весь обзор своей тушей, но буквально сразу после этого кто-то сбрасывает его на пол и наносит несколько ударов по лицу, после чего некто хватает меня за руку и тащит за собой. Я едва ли успеваю забрать с тумбочки свои вещи.

Когда меня вытаскивают в коридор, первое, что я вижу, так это сломанную к чертовой матери дверь, а когда решаюсь поднять глаза на спасшего меня от жирного урода мужчину, то пугаюсь еще больше, потому что узнаю Жукова.

Затащив меня в лифт, он оборачивается и смотрит на мой внешний вид полным ярости взглядом, ведь кофта осталась в номере, а на мне остался лишь розовый лифчик.

– Надень. – Жуков снимает с себя джинсовую куртку и протягивает мне. – И молчи. Ради всех святых – только молчи! – в его глаза столько ярости, что мне становится не по себе. – Чертова дура! О чем ты только думала?

Дрожащими руками надеваю куртку и прижимаю к себе сумочку, чувствуя, как по щекам градинами катятся слезы.

Я до ужаса испугалась, ведь по своей дурости попала в лютую передрягу, и кто знает, чем бы закончилась встреча с этим мерзавцем, если бы меня не спас Дима.

Мое воображение рисует ужасные вещи, и я рада, что все обошлось, хотя брезгливость к самой себе росла с каждой минутой. Я как можно скорее хотела добраться до ванной и потереть себя жесткой мочалкой, чтобы смыть прикосновения негодяя.

Когда лифт останавливается, Жуков хватает меня за руку и под ошалевшим взглядом администратора выводит на улицу и сажает в машину, а затем сам прыгает за руль и срывается с места.

– О чем ты, блядь, думала, Полина⁈ – срывается на крик он, не сводя глаз с дороги. – Как ты вообще решилась на подобное? Ты представляешь, чем все это могло кончиться⁈ Тебе нужны были деньги? Я бы дал тебе их, блядь! Зачем ты пошла на встречу с этим мудаком⁈ Кто тебя, блядь, надоумил⁈

Молчу. Молчу и тихо плачу, отвернувшись к окну, потому что сказать мне в принципе нечего.

– Ты не был на моем месте и тебе не понять, каково это, когда нет иного выбора, – огрызаюсь, глотая слезы.

В этот момент мы как раз подъезжаем к дому, и ворота перед нами распахиваются, впуская машину во двор.

– Нет иного выбора? – Жуков резко тормозит. – Ты, бл*дь, шутишь?.. Я в лепешку готов расшибиться, лишь бы помочь тебе, а ты…

– Я не просила тебя мне помогать! – кричу, не дав мужчине договорить. – Не просила, понятно⁈ – сказав это, выскакиваю на улицу.

Вбежав в дом, не снимая обуви, бросаюсь в ванную и закрываю дверь, после чего сползаю по стене на холодный кафельный пол и рыдаю еще сильнее.

POV. Дмитрий

Вернувшись домой, я не застал Полину и для меня это было несколько неожиданно.

Куда она ушла?

Поднявшись в ее комнату, я заметил небрежно лежащую на краю кровати домашнюю одежду и открытый ноутбук, в который без угрызения совести залез.

Я был в курсе, что она зарегистрировалась на сайте по продаже девственности и общалась с каким-то упырем, но никогда не думал, что у нее хватит решимости пойти на этот отчаянный шаг. И как же я ошибался…

Гостиница «Венеция» 89 номер'…

Мать твою, Полина!..

Выскочив из дома, я даже не запер дверь – прыгнул в машину и понесся по указанному в сообщении адресу, мечтая открутить башку тому уроду, к которому поехала девчонка.

Ворвавшись в гостиницу, я перепугал своим видом девушку-администратора и, не дожидаясь лифта, понесся на четвертый этаж, моля бога, чтобы я успел вовремя.

Найдя нужную дверь, я забарабанил в нее кулаком, но ее никто не открыл, вместо этого послышался лишь недовольный мужской голос.

Я постучал опять, уже теряя терпение, но результата это не дало.

– Нахер! – буркнул я, затем чуть отошел от двери и изо всех сил ударил в нее ногой, потом еще и еще, пока та с грохотом не распахнулась.

Темную комнату освещал лишь пробивающийся свет из коридора, но мне этого было достаточно, чтобы рассмотреть жирного ублюдка, сидящего на Полине, скинуть его на пол и нанести ему несколько ударов по лицу, после чего схватил девушку и потащил прочь, хотя у меня было огромное желание вернуться и добить этого мудака!

Черт, как же я был зол!..

– О чем ты, блядь, думала, Полина⁈ – спросил, не сводя глаз с дороги. – Как ты вообще решилась на подобное? Ты представляешь, чем все это могло кончиться⁈ Тебе нужны были деньги? Я бы дал тебе их, блядь! Зачем ты пошла на встречу с этим мудаком⁈ Кто тебя, блядь, надоумил⁈

Девчонка молчала. Молчала и тихо плакала, отвернувшись к окну. Возможно, я бы пожалел ее, если бы мне не хотел придушить!

– Ты не был на моем месте и тебе не понять, каково это, когда нет иного выбора, – закричала она, когда мы въехали во двор.

Я заглушил машину и посмотрел на блондинку.

– Нет иного выбора? Ты, блядь, шутишь?.. Я в лепешку готов расшибиться, лишь бы помочь тебе, а ты…

– Я не просила тебя мне помогать! – закричала она, не дав мне договорить. – Не просила, понятно⁈ – сказав это, она выскочила из машины и понеслась в дом.

– Полина, стой! – гаркнул, выбираясь наружу. – Стой, блядь!.. – войдя следом за ней, я оглянулся. – Полина!

В ответ тишина.

Ноги сами понесли меня к двери ванной, дернув которую я понял, что не прогадал – девушка заперлась изнутри.

– Полина, открой чертову дверь! – рявкнул, прекрасно слыша, что девчонка сидит там и рыдает. – Открой! – я снова дернул за ручку, но она не поддалась. – Открой, либо я выломаю ее нахрен! – прорычал, сжимая кулаки. – Полина!

Как-то некстати вспомнилось, как я точно так же просил мать открыть мне дверь. Она точно так же заперлась изнутри, вот только когда я просил ее впустить меня, та уже несколько минут как была мертва.

Зажмурившись, попытался успокоиться, но получалось это у меня хреново. Я переживал, что девчонка может себе как-то навредить.

– Открой дверь, – спокойнее говорю. – Давай поговорим.

– Оставь меня, прошу! Мне противно от самой себя! Я не хочу никого видеть! – истерично кричала она в ответ. – Уйди!

– Я помочь хочу! – не унимался.

– Мне не нужна помощь!

Закрыл глаза, потому что вся эта ситуация начала выводить меня из себя.

– Я выломаю дверь, Полина. Открой!

– Пошел к черту!

Ну, малышка, сейчас ты договоришься.

Жалко, хорошая дверь была, дорогая.

Преграда в ванную оказалась куда прочнее, чем в гостиничный номер, но я все равно сумел выломать ее под громкий девичий визг.

Сама нарвалась, я предупреждал.

POV. Полина

Выломал! Этот неадекватный действительно выломал дверь в ванную!

– Ненормальная! – прошипел мужчина, поднимая меня на ноги. – Ты что творишь?

– Пусти! – пытаюсь вырваться, но ничего не получается, поэтому я просто бью свободной рукой мужчину в грудь. – Почему ты не можешь оставить меня в покое?..

Жуков молча прижимает меня к себе, заключая в объятия подобно смирительной рубашке.

– Успокойся, – негромко говорит он. – Я не враг тебе, пойми. Перестань меня отталкивать.

Мой подбородок дергается, и я закрываю глаза, шмыгая сопливым носом.

У меня ни на что не остается сил. Я устала каждый день плакать, переживая за отца, устала терпеть пинки судьбы! Я хочу, чтобы все наладилось! Неужели я так много желаю?..

– Успокоилась? – минут через семь Дима отстраняется и вглядывается в зареванное лицо с размазанной по щекам тушью. – Пойдем в гостиную, горе мое луковое.

Усадив меня на диван, мужчина нехотя уходит на кухню за стаканом воды для меня и как раз в этот момент начал звонить мой телефон, который вместе с сумкой остался валяться в ванной.

Поднявшись на ноги, возвращаюсь туда, бросив хмурый взгляд на сломанную дверь, опускаюсь на корточки и достаю мобильный, на экране которого высвечивается незнакомый номер.

– Алло? – тихо произношу.

– Вы Полина Романова? – По коже пробежали мурашки от холодного тона говорившего.

– Да, это я, – говорю, краем глаза замечая подошедшего Жукова.

– Ваш отец скончался. Примите наши соболезнования.

Глава 17

Мне с трудом верилось в то, что уже прошла неделя с того момента, как состоялись похороны отца. Все как в тумане. Мне казалось, что я и сама умру от тоски и бессилия, потому что боль потери ни с чем невозможно сравнить. Душа выворачивается наизнанку, хочется кричать во все горло, бросаться на стены, понимая, что ничего нельзя вернуть назад.

Я осталась одна. Мой отец умер, так и не придя в себя. Теперь мне следовало сделать выбор: либо я смирюсь с этим и продолжу жить дальше, либо поставлю на своем будущем крест. Тяжело оставаться сиротой в таком юном возрасте. Если бы Жуков в очередной раз мне не помог, не знаю, как бы я организовывала похороны.

– Может, поешь? – мужчина встал в дверном проеме, сложив руки на груди. – Когда ты последний раз нормально питалась, Полина?

Продолжая смотреть в окно на хмурое серое небо, я пожала плечами.

– Я не знаю, Дим. Ничего не хочу, – бормочу, не поворачивая к нему голову.

Мужчина шумно вздыхает, подходит ко мне и садится рядом, обнимая одной рукой за плечи.

– Ты должна смириться и жить дальше. Твои родители хотели бы этого. Сама ведь понимаешь, что как раньше уже ничего не будет.

Киваю.

– Знаю. Но для кого мне жить?

– Живи для себя. А если это тебя не воодушевляет, то для меня. Ты мне нужна, Полина.

Мы смотрим друг на друга какое-то время, а потом вдруг губы мужчины внезапно накрывают мои. Поцелуй нежный, ненавязчивый, но у меня не было никакого желания продолжать.

Отстраняюсь, пряча глаза.

– Я хочу вернуться домой, – говорю. – Так будет лучше.

Я понимаю, что между нами начали завязываться вовсе не дружеские отношения, но не могла себе их позволить, даже не смотря на то, что Жуков мне очень нравился. Зачем ему бедовая сиротка? В рыцаря решил поиграть?

– Лучше для кого? – он поднялся.

– Для нас обоих. Я так решила.

– Только почему-то не спросила об этом меня. – Диме не нравится разговор. – Мы с тобой взрослые люди и оба понимаем, что между нами возникли чувства. Что не так, Полина? Я готов заботиться о тебе, ты же знаешь! Неужели ты сомневаешься во мне? Я ведь никогда не давал тебе повода!

– Не давал, – киваю. – И я благодарна тебе за все, что ты сделал, но сейчас я хочу просто вернуться домой. Мне нужно привести мысли и дела в порядок, понимаешь? У меня нет времени думать о таких глупостях, как наши с тобой отношения.

Жуков поджимает губы и кивает.

– Я тебя услышал, – говорит и отворачивается. – Скажи, как будешь готова. Я отвезу тебя, – и уходит.

До боли кусаю губу.

Все правильно я сделала.

Он птица высокого полета, наиграется голубкой и выбросит, так что лучше прекратить все уже сейчас. Я ведь видела, как он поступил со своей девушкой, переключившись на меня, вот это в будущем произойдет и со мной

На сборы у меня уходит не более часа, так что вскоре я несу вещи вниз, к входной двери, решив не звать Диму и обойтись без его помощи. Может и на такси бы уехала, но у меня банально не было денег на такую роскошь.

– Почему не позвала? – Жуков выходит из гостиной и забирает мои сумки. На меня не смотрит. Просто уходит на улицу.

До самого дома мы едем молча. Лишь у дома Дима поморщился и бросил что-то вроде «так себе райончик». У меня была мысль огрызнуться, мол, не у всех есть средства на дом-особняк в престижном районе, но промолчала. Мы вышли и поплелись к подъезду.

По пути нам встретилась пожилая соседка баба Маруся, которая качала головой, глядя на меня, пускала скупую слезу и сказала, что если мне что-то понадобится, то я смело могу обращаться к ней за помощью. Поблагодарив старушку, заходим в подъезд, из недр которого несет кошачьим духом. Я в курсе что сердобольные бабушки пускали живность в подъезд и погреться и подкармливали их, и я не имела ничего против, жалко животину, но вот об уборке за хвостатыми никто не заботился. Мой сопровождающий хмурился и недовольно ворчал себе что-то под нос, но продолжал следовать за мной до лифта, держа в руках объемные клетчатые сумки.

Втащив в квартиру мои вещи, мужчина выпрямился и уставился на меня.

– Не боишься оставаться здесь одна? Может передумаешь и переберешься ко мне? Квартиру можешь сдавать.

Отрицательно мотаю головой.

– Все нормально, я справлюсь.

– Ладно, – Жуков отступает к двери. – Обязательно звони, если что-то понадобится, и на работу выходи, как сможешь. Без тебя там полная разруха.

– Конечно, – пытаюсь улыбнуться. – Спасибо.

Мужчина кивает, а затем выходит из квартиры. Он не спеша идет к лифту, нажимает на кнопку и вскоре створки перед ним распахиваются, но прежде чем зайти, Дима оборачивается и смотрит на меня таким тяжелым долгим взглядом, что по спине пробежали мурашки. Потом он делает шаг в кабину лифта и створки со скрипом закрываются.

* * *

Мне хотелось начать все с чистого листа, поэтому я не решаю ничего лучше, чем сделать в доме перестановку и вынести к помойке родительские вещи, чтобы разобрали бездомные, потому что просто выбросить жалко.

Во мне что-то щелкнуло, возможно, искорка надежды на светлое будущее, именно поэтому я и носилась по дому, меняя все на своем пути. Возможно, соседи снизу уже возненавидели меня за внезапную перестановку, но никто не стучался в мою дверь с криками прекратить безобразие, так что я продолжала заниматься делами, даже не смотря на то, что за окном уже стемнело.

Упираясь ногами в пол, я стала двигать диван и плевать, что он весил в три-четыре раза больше меня – мне было жизненно необходимо переставить его к противоположной стене. Именно в тот момент, когда я передвинула его на новое место, от его дна что-то отвалилось и шлепнулось на пол.

Встав на колени, я заглянула под него и увидела небольшой полиэтиленовый сверток. Недолго думая протянула руку и схватила его, потом осторожно развернула и ахнула, потому что внутри лежала толстая пачка пятитысячных купюр.

Как бы я не удивлялась и не гадала, откуда они взялись, я точно решила, что в полицию ничего не понесу, потому, что мне они сейчас были нужнее. Возможно, это папа копил. Или мама. Как бы там ни было, теперь они мои.

Поднявшись с колен, я пересчитала их, еще раз охнула от сумы, а потом пошла и перепрятала их в более укромное место, от греха подальше.

* * *

Главное не думать, что родители умерли, лучше представить, что они вместе уехали куда-то далеко-далеко, где нет связи, и транспорт не ходит. Да, шизофрения передала «привет», но такое самовнушение лучше, чем суровая реальность, которая легко способна снова засунуть меня в депрессию.

Следующим днем я заказываю на дом продукты из супермаркета, воспользовавшись найденными деньгами, готовлю еду и делаю уборку, все время слушая какую-то передачу по психологии.

Я не ждала гостей, но ближе к шести часам вечера в дверь неожиданно позвонили. Сразу подумала, что ко мне пришел Жуков, но когда я взглянула в глазок, то немного была шокирована появлением незваной гостьи.

Снаружи стояла Ульяна.

Открываю дверь.

Мы смотрим друг на друга, а потом девушка начинает тихо говорить:

– Я слышала, что случилось, – начала она, держа в руках какой-то пакет. – Вот пришла, может, тебе помощь какая-то нужна, – она опускает глаза. – А еще я извиниться хотела за тот раз. Сама не знаю, какая собака меня укусила.

Как бы вы поступили, если бы подруга, которая выставила вас на улицу в сложный момент, пришла мириться? Как можно простить предательницу, которая почти месяц молчала, не интересуясь вашей жизнью?

– Не собака, а муха, – поправляю, отходя в сторону.

Наверное, нужно было ее выставить, но сейчас Уля была единственным близким мне человеком и именно поэтому я впускаю ее внутрь.

До самой ночи мы болтаем обо всем на свете, и пьем чай с кексами, которые передала мама девушки.

Оказывается, Ульяна хотела давно извиниться, но боялась моей негативной реакции. Так мы и жили порознь, не решаясь пойти навстречу друг другу, хотя обе неоднократно думали об этом.

– Ладно, мне уже, пожалуй, пора, – подруга смотрит на наручные часы. – Уже поздно.

– Конечно, я провожу.

Вскоре выйдя из подъезда, машу рукой садящейся в такси девушке, снова начиная чувствовать в груди комочек одиночества и пустоты. Вот сейчас вернусь в квартиру и снова останусь один на один со своей бедой и завешенными простынями зеркалами.

Подрагивая от мелкого дождика, иду обратно к подъезду, как вдруг слышу жалкий писк где-то в темном палисаднике под кустами и останавливаюсь.

Прислушиваюсь.

Так ничего и не услышав, снова иду к подъезду, как писк из-под куста раздался снова, вынуждая меня сменить маршрут.

Перегнувшись через оградку и раздвинув кусты с холодными листьями, вижу перепуганного котенка, который увидев меня припал к земле и зашипел.

На мгновение замираю, разглядывая мокрое рыжее тельце, а потом тянусь рукой и хватаю его за холку, игнорируя попытки укусить меня.

Уверенным движением прижав малыша к себе, разворачиваюсь и возвращаюсь к подъезду, тихим бормотанием успокаивая диковатого котенка.

Только-только перешагнув порог квартиры, я первым же делом несу своего найденыша на кухню, чтобы напоить молоком, решив, что искупаю его после того, как куплю кошачий шампунь, да и не к чему сейчас пугать беднягу еще больше.

– Добро пожаловать домой, – говорю, наблюдая за тем, как пузатый комок шерсти жадно пьет молоко из блюдца. – Надеюсь, мы с тобой подружимся.