Текст книги "Выбирай меня. Финальная (СИ)"
Автор книги: Ярико
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Глава 3 Фима
«Тем человеком», который по мнению Люца должен был приглядывать за ней, оказался никто иной, а новый настоятель храма, при котором и находился детский приют.
Отец Иосиф оказался весьма неординарной личностью. С виду он представлял собой довольно строго и грозного, а на самом деле оказался весьма демократичным и добрым. Иногда даже чересчур демократичным.
– Прошлый настоятель был в разы строже и суровее, – шептались по углам ребята постарше.
– И он куда серьёзнее относился к исполнению нами дел и служению Богу, – добавляли другие.
Но как это часто бывает, все быстро приняли новые правила игры и атмосфера бардака и праздности захлестнула некогда образцовый приют с головой.
Дошло до того, что ребята постарше стали устраивать веселые вечера с музыкой. Сначала по большим праздникам. Потом по выходным. А поняв, что санкций по этому поводу новое руководство никаких принимать не планирует – и вовсе каждый вечер, который плавно перетекал в утро.
А утром помятые, невыспавшиеся, зевающие во весь рот дети ползли на занятия, где их встречали удивлённые, но почему-то молчавшие по этому поводу учителя.
А Фима…ей поначалу было вообще всё равно. Ребёнку, родившемуся и выросшему среди родных и любящих родителей и многочисленных родственников, было очень трудно перестроиться и принять новую реальность. Девочка просто закрылась от окружающих и ушла в себя.
Она наравне со всеми исправно посещала занятия, но в вечерних развлечениях ребят не участвовала.
А всё свободное время рисовала.
Этот талант проснулся в ней довольно рано и сейчас из под кисти Фимы с завидной регулярностью выходили настоящие произведения искусства.
Но на большинстве из них присутствовали люди и предметы из её прошлого: их дом, родители, маленькие братишки и близкие родственники.
А ещё то и дело в рисунки девочки пробирался мальчик из её далёкого счастливого детства, её первая любовь – Назар.
Сначала ребята из приюта не обращали внимания на угрюмую замкнутую девочку – у них были дела поважнее – они наслаждались свободой и вседозволенностью.
Но рано или поздно её заметили. Один из парней, своего рода местный заводила, Антон, был на три года старше Фимы. Парень уже давно успел «вкусить запретного плода». Он и его компания, как они сами выражались, успели «перепробовать» почти всех более или менее взрослых девочек в приюте.
И теперь настала очередь Фимы.
Компания Антона дождались момента, когда отца Иосифа не было в приюте и приступили к действиям.
Их план был таков: пробраться в комнату девочки (а жили все ребята по прежнему по одному) и развлечься. Они искренне считали, что абсолютно неотразимы и любая девочка должна пасть перед ними с великой радостью.
И частично они были правы. Лично за Антоном бегала небольшая стайка девочек, готовых ради него на всё. А Лиля, ровесница парня и соседка Фимы по комнате так и вовсе была в него безумно влюблена.
И каким-то образом она узнала о планах парней и в ней взыграла безумная ревность. А ещё зависть по отношению к Фиме.
Ведь все ребята в приюте хорошо видели и понимали, что настоятель относился к Фиме куда лучше и внимательнее, чем ко всем остальным.
И Лиля сначала сомневалась: промолчать и дать парням «развлечься», или спасти ненавистную выскочку?
И тут в её голове созрел план. Все ребята в приюте очень твёрдо усвоили правило отца Иосифа: никогда и ни под каким предлогом не входить в его покои. Вот так – не много и ни мало. Ни обитель там, келью, как это называлось раньше, а именно покои.
Бывали там буквально единицы. Частенько там пропадала именно Фима. О чём они там с настоятелем болтали, ребята не знали, но в меру своей испорченности надумали самое мерзкое.
Ну а тех, кого настоятель вызывал сам, те чаще всего после к ним не возвращались, а навсегда покидали приют. Куда – никто не знал да и знать не хотел.
За эти два года атмосфера в приюте настолько испортилась, что простые человеческие ценности притупились.
Лиля ворвалась к Фиме в комнату без стука и с порога заявила о грозящей девушке опасности.
В первые секунды Фима застыла от неожиданности. Но Лиля принялась её тормошить и поторопила со сборами:
– Да живее же ты! Капуша! Или ты так хочешь стать игрушкой для Антона и его компании?!
– Нет, не хочу, – с ужасом выдохнула девушка, приходя в себя.
– Тогда не тормози! Хватай свои манатки и вали в покои отца Иосифа!
– А почему именно туда?
– Только там парни тебя не достанут. Ну же, давай скорее!
Фима решила не спорить с Лилей и поторопилась. И не зря: стоило только ей закрыть на ключ двери изнутри личной комнаты настоятеля храма, как с той стороны тяжёлых дубовых дверей послышался шум и гулкие удары:
– Ты ещё об этом пожалеешь, маленькая дрянь! Или тебе настолько нравится раздвигать ноги перед этим стариканом, что наши молодые члены тебе так противны? Мы до тебя всё-равно доберёмся!
Фиму сковал жуткий страх – она, наверное, впервые за эти два года после гибели родителей немного выпала из анабиоза и пришла в себя. Бегло огляделась вокруг, заметила хлипкую раму на окне, первый этаж и с ужасом представила, что её вполне может ожидать. Поэтому девушка набралась духу и крикнула своим преследователям:
– Отстаньте от меня! Уходите! И советую вам навсегда забыть обо мне!
– Что?! У нашей «художницы» прорезался голосок? Не ребят, вы слышали? А я думал, что она вообще немая. Хотел теорию одну проверить: заговорит ли от секса со мной эта малышка?! – заржал Антон и принялся снова долбиться в дверь.
Фима решилась на отчаянный шаг:
– Если вы не свалите, я тут же позвоню Иосифу и всё-всё расскажу! Потом посмотрим, как ты заговоришь, когда вылетишь отсюда прямиком на нары! Ну, я набираю?!
За дверью повисла тишина. Потом было слышно, как переговариваются.
Девушка приложила к двери ухо и услышала:
– Не врёт. Я сам пару раз видел, что у неё есть телефон.
Резкий удар в дверь прямо в районе её уха заставил отпрянуть и очки свалились с носа на пол, а по стеклу пошла трещина.
«Эх, какой от вас прок?»
Зрение ведь у девушки всегда было в норме, а очки они продолжала носить в дань памяти об отце и Назаре, у которых был один с ней секрет.
Как жаль, что на территории монастыря её магическая способность гипноза на людей утратила силу. Сейчас бы она ей ой как пригодилась!
– Ладно, твоя взяла, стариковская подстилка! Но не думай, что на этом всё! Идём, парни. Нас на этот вечер к себе Лилечка приглашала! – и под мерзкий ржач компашка ушла.
Стало так тихо, что Фима отчётливо слышала каждый звук и шум. Сколько она так простояла не знала, но когда услышала подозрительно знакомый звук, пришла в себя.
Повернулась к рабочему столу настоятеля и заметила ноутбук. На него по всей вероятности пришло сообщение.
Интернета на территории приюта не было, только в этой комнате.
Отец Иосиф не раз предлагал ей воспользоваться хоть его компьютером, хоть купить ей личный, но она отказывалась.
А сейчас ей вдруг отчётливо захотелось открыть крышку и погрузиться с головой во всемирную паутину.
Что она и сделала. Уселась за стол, открыла ноут и ура! Ей повезло – он не был запоролен.
Открыв страницу гугла сначала растерялась. Но потом руки сами потянулись к клавиатуре и пальцы судорожно начали вбивать до боли знакомые комбинации пароля и логина.
Вот она – её личная страничка в соцсети.
Прошлое с головой накрыло, стоило только погрузиться в её прежний мир.
Фотографии, сторисы, видео – какая она там была счастливая!
А это что? Фима щёлкнула на последнюю фотографию, добавленную пользователем два года назад и руки задрожали:
На фото была она…точнее её похороны. И подпись: «Покойся с миром, дорогая внучка. Твои родители с тобою всегда рядом».
Фиме стало плохо. Она какое-то время приходила в себя. А когда сознание немного прояснилось, она с остервенением принялась перерывать интернет в поисках хоть какой-либо информации о своей семье и родных.
Информации было очень много – всё же семья была очень богатой и знаменитой. Но сильнее всего её поразила статья:
«Страшная авария унесла жизни дочери и зятя знаменитого телеведущего Игоря Бесонова. с родителями находилась их дочь. Тела всех трёх страшно покорёжены и обезображены. Эксперты и родные с большим трудом смогли установить личности. Все трое были извлечены из груды металла и преданы захоронению на родовом кладбище в поселке Белое. Глава поселения Грег Григорьев дал интервью и выразил свои соболезнования по поводу трагедии семье Бесоновых. Двое несовершеннолетних детей, оставшихся без родителей, взяты в семью деда и воспитываются наравне с его сыном Артуром».
Долго, очень долго Фима всё читала и смотрела, пока не пришла к окончательному выводу: тот странный мужчина, Люц, он ей соврал. И те последние слова отца…
Девушка зашла на страницу к деду и набрала видеовызов.
Заблокировано. Тогда она стала звонить с простого телефона – код и номер она знала. И здесь стоял блок. Она писала и звонила всем, кому только могла, даже Григорьевым. Но везде её ждала неудача.
«Какой-то заколдованный круг получается» – пробормотала как в бреду девушка и пошатываясь, поднялась на ноги.
В личных покоях настоятеля была и ванная с туалетом, туда она и направилась. Захотелось просто умыть лицо и хоть немного прийти в себя и привести мысли в порядок.
Только та картина, что предстала её глазам в ванной комнате лишила её последней опоры под ногами и она просто кулем рухнула на пол.
– Кто же ты на самом деле, отец Иосиф?! – выдохнула в ужасе, уставившись во все глаза на стены комнаты, – кому же в этом мире теперь верить?!
Комната завращалась перед глазами и всё поплыло. Вся недолгая жизнь в одно мгновение пронеслась перед глазами Фимы.
А потом…потом и вовсе странные мысли пришли в голову. И откуда ни возьмись рядом оказалось лезвие…
«Как же хорошо, вот так лежать и понимать, что эта жалкая жизнь вытекает из тебя. Зачем жить, когда все вокруг предают и обманывают, а родным и близким до тебя нет никакого дела?» – подумала девушка, теряя сознание вместе с последними остатками крови.
Глава 4 Фима
Фиме так сладко спалось, как это бывало раньше – ещё когда живы были родители, что она совсем не хотела прогонять дрёму и открывать глаза. Ещё бы этот противный писк не действовал на нервы!
А ещё голоса…два голоса: один женский, неизвестный и мужской, смутно знакомый. Девушка прислушалась:
– А я говорю тебе ещё раз: не лезь! Я всё сделала правильно. На этот раз с ней точно всё будет хорошо!
– Ага, знаю я ваше «хорошо», – недовольно хмыкнули мужским голосом, – помню я твою сноху после вашего с Дмитрием вмешательства! Она такая наглая тогда стала, что даже я в шоке был.
– Ну пережил же, Люц, а?! – беззлобно, но с подковыркой ответил женский голос.
– Ладно, забыли, Варь. Что-то наша девочка долго просыпается.
– Да проснулась она уже. Просто глаза открывать не хочет, лежит и нас с тобой слушает. Я права, Фима?
Фима от неожиданности вздрогнула. Но поняв, что её спалили, открыла глаза.
– Девочка! Как же сильно ты нас всех напугала! – к ней тут же подлетел Люц и принялся проверять лоб и щёки.
– А ну перестал лапать мою внучку! – донеслось тут же грозное.
Фима перевела удивлённый взгляд и заметила женщину.
– А вы кто? – спросила вроде бы обычно и громко, а получилось чуть слышно.
– Так сама же слышала уже – бабушка я твоя.
– У меня нет бабушек. Да и родителей тоже. Так что ваши шутки несмешные.
– Вот я же говорил! – тут же не удержался Люц, поглядывая с каким-то превосходством в сторону предполагаемой родственницы Фимы.
– Да твоя я бабушка, твоя. Я твоего отца, Райана мама.
Фима пригляделась к ней повнимательнее: и правда – есть схожесть с папой и немалая.
– А зачем вы тогда мне сказали приют выбрать, бабушка Варвара? Уж лучше бы я тогда с Люцем уехала! – борясь с обидой спросила Фима, узнав ту незнакомку из сна.
Заметила, как эти двое обменялись многозначительными взглядами. А потом решила сесть – лежание в одной позе на спине ей уже надоело.
Получилось, только голова немного закружилась. Только сейчас Фима обратила внимание, что находятся они в больничной палате – одиночной и очень дорогой. Хмыкнула, вспомнив, в каких условиях ей пришлось прожить последние два года своей жизни. А потом перевела взгляд на свои руки и всё вспомнила: страшные шрамы от порезов хоть и были забинтованы, но ясно давали понять, что произошло с ними совсем недавно.
– Но как?! – вырвалось удивлённо-приглушённое.
– Мы вовремя успели, внученька, – бабушка Варвара присела рядом и притянула Фиму в свои объятья,– никогда так больше не делай. Грех это и большой.
В бабушкиных объятьях было так тепло и уютно, что девушка сама не заметила, как успокоилась.
– Да хватит её уже вашей благодатью кормить! – раздалось недовольное рядом.
Фима словно из тёплого сна вынырнула.
Эти двое снова принялись спорить и ругаться. Причём чем дальше, тем малопонятнее становились их фразы.
Девушка не выдержала:
– Прекратите оба! Я же знаю, что вы сейчас обо мне разговариваете! А ещё про моих родных и друзей говорите. Лучше объясните мне, что со мной произошло и как меня умудрились спасти. И да – нужно ещё заявление в полицию написать: настоятель Иосиф не тот, за кого себя выдаёт.
И снова это молчаливое переглядывание. Блин, достали!
– Хорошо, девочка, что Варвара, твоя бабушка решила тебя навестить, – хмыкнув в кулак, начал объяснение Люц. При этом глаза старательно отводил и зрительного контакта с ней избегал. Ясно – врёт.
– Да не врёт он, Серафима, верь ему, – вдруг поддакнула в сторону говорившего бабушка.
Что странно – они же только что так спорили друг с другом, что в палате реально так жареным запахло. Фиме даже запах серы почудился.
Люц прокашлялся и продолжил:
– Она успела как раз вовремя. Нашла тебя истекающую кровью в келье настоятеля Иосифа и сразу же доставила сюда, в больницу. У тебя была большая потеря крови, но тебе успели оказать необходимую помощь…
Фима слушала и понимала, какую страшную ошибку она едва не совершила. И когда Люц закончил рассказ, рассказала о том, что подтолкнуло её к этому.
– Не переживай, Иосифа уже задержали. И лучше тебе не знать, что этого извращенца ждёт.
– Я теперь смогу вернуться домой? – спросила Фима, глядя Люцу в глаза.
– А ты уверена, что тебе это сейчас нужно? – не мигая ответил он. И девушка вдруг подумала, что и правда – зачем ей родственники, которые так легко поверили в её гибель? Даже не попытались узнать правды?
– А где я тогда буду жить? У вас?
Люц тяжело вздохнул:
– Нет. И не потому, что я этого не хочу. Просто…просто ты не сможешь пока у меня жить. Да и твоя бабушка будет против.
– В приют я больше ни ногой! – запротестовала Фима.
– Да я изначально был против этой идеи. Это всё их идея была.
– Кого их? – тут же зацепилась за слова девушка.
– Да родственников твоих. Сама с ними разговаривай об этом, – отмахнулся Люц.
Фима перевела взгляд на бабушку и с удивлением обнаружила, что той сейчас нет в комнате. Странно – она вообще не слышала, чтобы она выходила.
– А бабушка же ещё вернётся?!
– Да куда от неё теперь денешься! – в сердцах бросил мужчина, – а вот и они.
В палату вернулась бабушка, а с ней девчушка, примерно Фимина ровесница.
– А теперь познакомьтесь по-человечески, девочки, – предложила бабушка.
– Я – Дарина, – улыбнулась голубоглазая блондиночка с осиной талией и дружелюбно протянула Фиме руку.
– А я Серафима, можно просто Фима, – донеслось в ответ.
А потом Фима оглядела Дарину и красноречивая догадка посетила её:
– Так это ты спасла мне жизнь?!
– Ну, можно сказать и так, – улыбнулась Дарина и присела на краешек больничной постели, – так что я теперь, своего рода твой Ангель-Хранитель и несу за тебя дальнейшую ответственность. Пойдёшь к нам жить?
Так и вышло, что выписавшись из больницы спустя неделю Фима переселилась жить в квартиру Дарины и её мамы.
Мама девушки, она же лечащий врач Фимы, Алла Сергеевна, оказалась очень строгой, но вместе с тем заботливой женщиной.
Квартира у них находилась в самом центре города, была просто огромной и всем троим вполне хватало места. Фиме даже выделили отдельную комнату.
Бабушка, перед тем как уехать домой почти неделю гостила у них и из всего выходило, что она крепко сдружилась с хозяйкой квартиры.
И уже прощаясь с бабушкой у дверей квартиры (бабушка категорически запретила провожать её на вокзал! И какие только аргументы в ход не пошли), Фима задала грустный, но нужный вопрос:
– А почему ты не заберёшь меня с собой?
– Потому что для тебя так будет лучше, внученька, – последовал ответ.
Бабушка нежно провела рукой по растрепавшейся Фиминой шевелюре и сразу стало легче.
А потом бабушка уехала.
Фима уже тогда начала смутно понимать, что и бабушка и Люц не простые смертные. В самом прямом смысле этого слова.
Кстати о последнем: он уехал почти сразу после переезда Фимы на новое место жительства.
Даже в гости ни разу не зашёл, а просто пригласил её в кафе.
«До скорой встречи, Серафима!» – бросил напоследок, чтобы как и бабушка исчезнуть из её жизни.
Почти на два года.
За это время Фима успела с блеском закончить самую лучшую гимназию в городе и без проблем поступить в местный же университет на иностранные языки. Уж очень засел в сознании девушки тот разговор бабушки и Люца.
До её совершеннолетия оставалось чуть больше двух месяцев и Фима решилась осуществить одну свою задумку: ей давненько уж хотелось освоить какой-нибудь танец и желательно классический.
Да и Дарина, ставшая её единственной и лучшей подругой подбивала на хореографический подвиг.
Ха, подвиг. Ничего не скажешь, «удался». Фима сидела совершенно раздосадованная в той самой заветной балетной студии, куда с большим трудом её записали. И то благодаря протекции новой настоятельницы приюта, где некогда она жила.
Кстати о приюте: там почти сразу после тех печальных событий навели порядок. Фима с Дариной как-то недавно ездили туда – настоятельница пригласила. Девушки была до глубины души удивлена изменениям: ребята все ходили как шёлковые, при этом по ним даже нельзя было сказать, что их это тяготит или расстраивает.
Антона и его друзей, как и Лилечки там уже не было.
– Так их всех почти сразу забрали! – всплеснула руками настоятельница и отвела глаза, – сказали, что в другой приют переведут.
Ясно: эта тоже обманывает. Правда в отличие от предыдущего настоятеля новая была в разы лучше.
Фима тяжело вздохнула и перевела взгляд на стену, где винтажные часы показывали довольно поздний час. Прошло уже больше обещанных пятнадцати минут – пора бы уже и «скорой» быть.
И словно в подтверждение мыслям, колокольчики жалобно звякнули, пропуская в помещение…
– Люц?!
– Ага, и тебе привет, солнышко, – улыбнулся мужчина.
– А ты чего здесь? Тоже на балет пришёл что ли?! – Фима так обрадовалась ему, что ляпнула первое, что пришло в голову.
–Только если в твоём исполнении, Серафима, – ей вернули подкол.
– Не называй меня так, я – Фима!
– Горе ты наше луковое! – вздохнул мужчина и подхватил её на руки, – как ты так умудрилась, а?
– Ну, упала, ногу сломала. С кем не бывает? Слушай, а бабушка тоже приехала?! – Фима так оживлённо болтала, что не сразу заметила как её вынесли на улицу и усадили в машину.
– А как же Григорьев? – вдруг вспомнила она и растерянно глянула на двери балетной студии.
– А вот это уже проблемы. И их придётся решать. Ладно, по ходу дела что-нибудь придумаем. Едем. Адрес тот же?
– Куда – в больницу?
– А есть другие варианты? – он отзеркалил вопрос, бегло глянув на неё в зеркало заднего вида.
– Ну, кто его знает... может ты меня всё же в гости к себе позовешь.
– А ты бы так этого хотела? – вдруг серьезно спросил Люц и вперил в неё пристальный взгляд.
Фима даже смутилась. И чтобы себя не выдать, просто махнула рукой и промолчала.
Люц выдержал паузу и засмеялся:
– А ты изменилась!
А потом был осмотр в больнице и ей наложили гипс. А дальше Люц отвёз её домой и даже занёс на руках в квартиру.
Аллы Сергеевны дома не было – ночное дежурство. А вот Дарина была и она очень удивилась: и посетителю и всему случившемуся.
Они долго сидели на уютной кухне и пили чай после вкусного ужина. Посиделки затянулись и девушки предложили гостю остаться у них и переночевать. Люц согласился. Правда пошутил на тему малознакомого мужчины в гостях у двух юных и беззащитных девушек.
– Да вы нам обоим в отцы годитесь! – задорно рассмеялась Дарина.
Фима к ней присоединилась. Правда немного засмущалась и отвела глаза: ей вдруг показалось, что Люц кого-то ей сейчас напомнил. И родинка ещё эта его.
Так и разместились они той ночью: девушки по своим комнатам, а Люц в гостевой спальне.
Только утром девушки гостя в квартире не обнаружили. Лишь плитка любимого шоколада ждала Фиму под подушкой.
И записка: «Я вынужден был уйти не попрощавшись, не обижайся, Фима. Скоро снова увидимся. И на бабушку не обижайся тоже. Придёт время – ты всё узнаешь и поймёшь. А пока – поправляйся и будь умницей. Хочу предупредить: очень скоро к тебе пожалуют твои родственники и Григорьев. Выслушай их и сама сделай нужные выводы. И да – Назар по тебе тоже скучает. Люц».
А через неделю родственники действительно пожаловали.
