Текст книги "Chemical Wedding (СИ)"
Автор книги: Vilriel
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 88 страниц)
– Откуда я знаю, может, у тебя в кармане склянка с какой-нибудь дрянью, которую ты в меня метнёшь, и я превращусь в лягушку? – не сдавался Блэк.
– Такой дряни не бывает! – устало возразила Иванна. – Послушайте, Сириус, я понимаю, у вас, должно быть, уйма свободного времени… Мне всего лишь нужен ответ на вопрос: как вы смогли так долго продержаться в Азкабане?
– Тебе какое дело? – грубо отозвался Блэк, враз лишаясь лёгкости и непринуждённости в тоне. – А, ну да, ты же наверняка одна из этих… Ты что, опасаешься, что тебя туда упекут? Чем ты отличилась, что боишься этого?
– Нет, к Пожирателям и Тёмному Лорду я имею примерно столько же отношения, сколько к Министерству Магии, – вздохнула Иванна, призывая себя к терпению. Всё это можно прекратить в любой момент, но ведь она пришла сюда за информацией… – Чем мне поклясться, чтобы убедить вас? Я так полагаю, любые клятвы будут бессмысленны?
Она всё чётче осознавала, что любые уговоры тут будут бессильны, и постепенно всё больше утверждалась в необходимости использования запрещённых приёмов. Продолжая левой рукой предпринимать безуспешные попытки освободиться из захвата, Иванна зубами стянула перчатку с правой руки и выплюнула её на пол. Затем почесала нос, как будто только ради этого и снимала перчатку, после чего положила ладонь на его запястье. Блэк, вроде бы, на её манёвр внимания не обратил.
– Абсолютно бессмысленны, – подтвердил он Иваннино предположение. – Я не могу быть уверен, что ты не одна из них.
– Так, мы пришли к тому, с чего начали, – пробормотала она, аккуратно принимаясь работать с эмоциональным полем. Она точно знала – здесь нужна особая аккуратность. Люди такого темперамента как у Блэка довольно чётко чувствуют перепады настроения, так что, если не рассчитать – он наверняка что-то заметит, и его реакцию просто невозможно предсказать. – И, если я не ошибаюсь, это тупик…
– Боюсь, что так, – согласился Блэк.
Иванна вновь призвала себя к терпению. Все её усилия просто разбивались о стену упрямства. Это не было специальной защитой – просто черта характера, которая того и гляди могла оказаться причиной полнейшего провала сегодняшней вылазки. Иванна была так увлечена своими попытками, что не сразу ощутила присутствие кого-то третьего в комнате. Зато Блэк, похоже, был полностью в курсе дел.
– А, привет, приятель, ты решил меня навестить? – вдруг сказал он куда в темноту, слегка ослабляя хватку. – Ты не поймал его?
Иванна проглотила резонный вопрос «кто здесь?» и попыталась прощупать «пришельца», однако сознание, которое она ощутила, не было человеческим. Если бы сейчас было полнолуние, она могла бы предположить, что это Люпин в обличье волка, но полнолуние ожидалось только к концу месяца… Подтверждая её подозрения, в темноте раздалось показавшееся Иванне смутно знакомым короткое басовитое мурлыканье, окончившееся мерзким мявом, и окончательно сбило её с толку.
– Как считаешь, ей можно верить? – продолжил разговор с невидимым собеседником Блэк; в ответ раздалось новое мурлыканье, как будто бы с утвердительным оттенком. – Ладно, будем считать, ты за неё поручился.
Хватка вдруг исчезла, и Иванна, потеряв равновесие, едва не упала. Отдышавшись, она достала из кармана джинсов зажигалку – обычную маггловскую газовую зажигалку.
– Вы не станете возражать, если я зажгу камин? – спросила она на всякий случай.
– Валяй, – сказал Блэк; раздался звук шагов и скрип пружин – должно быть, он сел на козетку.
Иванна чиркнула зажигалкой и подсветила себе в поисках материала для растопки. Бросив в камин несколько деревянных обломков непонятного происхождения и обрывок гобелена, она зажгла огонь и, дождавшись, когда он разгорится в полную силу, нашла свой веер и подобрала его. Только после этого она огляделась. Блэк в своём основном обличии действительно сидел на козетке и внимательно наблюдал за действиями Иванны. Его лицо было смутно знакомо по обрывкам воспоминаний Снейпа, но выглядел он, разумеется, сильно изменившимся. Рядом с ним устроился пушистый рыжий кот со сплющенной мордой. Он самозабвенно вылизывался и делал вид, что происходящее в комнате его совершенно не касается, однако уши его поворачивались, чутко улавливая каждый издаваемый Иванной звук.
Кота она узнала – именно он неоднократно встречался ей в Хогвартсе. Только вот, что он делал здесь? Как он связан с Блэком? Кого он должен был поймать? Неужели, крыса – действительно нечто большее, чем простая крыса? Иванна запретила себе думать в этом направлении; ногой она подцепила табурет, стоявший возле сломанного рояля, придвинула его к камину и, смахнув пыль с кожаной обивки сидения, присела.
– Итак, Сириус, всего два слова, – вернулась она к своей теме. – Как вам удалось? ..
– Я отвечу, но только если ты дашь Непреложный Обет, что эти сведения не пойдут на пользу приспешникам Сама-знаешь-кого, – угрюмо отозвался Блэк, почёсывая кота за ухом.
Иванна вытаращилась на него, испытав сильное сомнение в его вменяемости.
– Я готова дать Обет —, но кто его скрепит?! – вырвалось у неё.
– Вот он, – Блэк мотнул головой в сторону кота, который залез к нему на колени, потоптался на месте и уютно свернулся клубочком, издавая громкое мурчание, заглушающее даже треск огня в камине. – Он низзл наполовину, – пояснил он в ответ на непонимающий иваннин взгляд. – Волшебное существо с сознанием. Кто сказал, что Скрепляющий должен быть человеком?
Иванна пожала плечами, придвинулась вместе с табуретом к Блэку и протянула ему руку. В этом деле – она уже это чётко поняла – логику искать не нужно. Точнее, бессмысленно. Блэк протянул ей свою руку.
В принципе, ей уже не нужно было ничего говорить и вообще заморачиваться с Обетами. Блэк сам буквально макнул её в своё воспоминание – так ярко он вызвал в памяти эпизоды из своей азкабанской жизни. Он действительно держался благодаря своим способностям анимага, дементоры посчитали сознание животного затухающим человеческим…, но это была лишь половина его рецепта выживания. Блэк держался на Светлой Цели – он держался ради своего крестника, сына своего лучшего друга…
Машинально произнося слова Обета «не применять полученные знания на пользу Тёмному Лорду и его приспешникам», она лихорадочно соображала. Она даже не находила сил удивиться тому, что полуниззл может выступать в роли Скрепляющего —, а он даже в виде безучастного мехового клубка справлялся с этой миссией: вокруг переплетённых кистей рук Иванны и Блэка вспыхивали светящиеся ленты. Люпин действительно прав, Блэк не предатель и не убийца… Нет, нельзя глубже, это не её дело…
По завершении процедуры Блэк полностью подтвердил всё то, что Иванна с него считала, и ещё раз спросил – для чего ей нужно это знать? Иванна, находясь в глубоких раздумьях, рассеянно сообщила, что она исследователь и ею движет научный интерес. Блэк посмотрел на неё с таким видом, будто готов покрутить пальцем у виска, но ничего не сказал. Иванна, поняв, что больше ей тут делать нечего, встала.
– Ладно, спасибо за разговор, – подвела итог она. – Я, пожалуй, пойду… Если что – Рыжик, – так оригинально она окрестила кота, – знает, как меня найти.
Не дав Блэку и рта раскрыть, она перекинулась в кошку и скользнула на чёрную лестницу, по которой сюда попала. Несясь по дороге до ворот Хогвартса, она с опозданием поразилась, как это он позволил ей уйти, и даже не взял Обет не выдавать его? Он, разумеется, не проникся вдруг к ней доверием по первому мяву полуниззла, тогда что это: легендарная гриффиндорская самонадеянность и непредусмотрительность? Очаровательно.
Весёлая ночка выдалась, ничего не скажешь…
Комментарий к Глава 49
Радиовариация на тему главы от Виктории Артановой и Марины Резниченко https://drive.google.com/file/d/0B7WMdB8UVW1oQVFiUFNPZlhXSzg/view?usp=sharing
========== Глава 50 ==========
Февраль—апрель 1994 г.,
Хогсмид – Хогвартс
Обратную дорогу она преодолела, так и не перекинувшись в человека. Она даже не стала аппарировать к воротам Хогвартса. На ходу соображалось лучше… Кошки – спринтеры, они не созданы для долгих забегов, так что ей неоднократно приходилось переходить на шаг, чтобы поберечь дыхание. Итогом её пробежки стала лишь окрепшая уверенность в необходимости невмешательства. То, что здесь творится – явно не её ума дело. Об этом Снейп пытался предупредить её тогда в «Кабаньей голове»? Нет, ни о чём он её не предупреждал, в основном нёс какую-то ахинею… А вообще, справедливости ради: ахинею несла она, а он лишь вежливо поддерживал беседу.
Никем незамеченной скользнув по коридорам уснувшего Хогвартса, Иванна оказалась в своей комнате и там вернулась в человеческий вид. Быстро переодевшись в «домашнее», она поспешила спуститься в лабораторию. Снейп, как она и предполагала, уже ждал её там и, разумеется, всем своим видом показывал осведомлённость о причине иванниного долгого отсутствия.
Глядя ему в глаза, она с порога честно объявила, что Блэка не догнала и вообще не желает это обсуждать. В ответ раздалось выразительное фырканье, но тему Снейп, к счастью, не поддержал. Этим он порядком удивил Иванну, ожидавшую, как минимум, дознания с применением инквизиторского инвентаря. Ей было интересно: допрос с пристрастием просто откладывается или Снейпу велено не вмешиваться? Правда, как-то это всё нелогично. Блэк даже не особо прячется, изловить его – дело элементарное… Впрочем, к чёрту Блэка.
Включившись в работу, Иванна мыслями устремилась в Дурмштранг, испытывая определённые муки совести из-за того, что до сих пор не занялась зеркалами, равно как до сих пор не удосужилась и строчки черкануть Каркарову. Она всерьёз обеспокоилась, что если так пойдёт и дальше, то скоро исследование начнёт её тяготить, и совладать с желанием бросить всё к чёртовой бабушке и поскорее вернуться домой будет совсем непросто. В конце концов, к опытам можно вернуться чуть позже. Работа – не волк, в лес не убежит…
Поймав исполненный укоризны взгляд Снейпа, она недоумённо опустила глаза на мерный стакан в своих руках. Видя, что Иванна всё ещё далека от понимания, Снейп сообщил, что она уже почти десять минут протирает бумажной салфеткой и без того чистый сосуд. Также он не преминул заметить, что стакан от этого чище не становится. Иванна слабо улыбнулась и оставила стакан в покое, приказав себе собраться. Должно быть, получилось неважно, так как Снейп, продолжая сверлить её испытующим взглядом, поинтересовался, всё ли в порядке, и если да – отчего тогда она имеет вид побитой собаки? Иванна невольно рассмеялась и поинтересовалась, отчего именно собаки, а не кошки, на что Снейп, не задумываясь, ответил, что кошки обычно не дают себя побить. Окончательно повеселевшая Иванна не могла не осведомиться, как давно он стал таким тонким знатоком кошек. Снейп в ответ буркнул что-то вроде «с кем поведёшься» и сообщил, что ему пора спать, с чем и откланялся. Продолжив работу уже наедине с собой, Иванна не могла не отметить, что слегка приободрилась.
Завершив необходимую рутину, она села за написание писем. Первым делом Иванна родила длиннющее пространное письмо матери, львиную долю которого занимало описание её опытов и многосложные дифирамбы в адрес Снейпа, как гениального экспериментатора в области зелий – в общем, и как незаменимого напарника по лаборатории – в частности. Также она уделила несколько абзацев персонально Смитам, отмечая их крайнюю толковость, полезность и общую адекватность – качества, кои нечасто встретишь в современной молодёжи. Помимо этого, письмо содержало сетования на зеркала и нехватку времени на производство новых. В конце Иванна сообщала, что смертельно по всем соскучилась и ужасно хочет домой, и просила мать передавать привет всем, кому только можно и нельзя.
Следующее письмо она адресовала Янко и Аде, как обычно – одно на двоих. Она нижайше молила о прощении за долгое молчание и отсутствие вестей со своей стороны, вновь жаловалась на зеркала и нехватку свободного времени. Поскольку Елизавету тревожить не хотелось, а поделиться своими эмпатическими приключениями хотелось неудержимо, Иванна вывалила всю лавину информации по этой теме на друзей, особо наказав им никому всё это не пересказывать. То есть – совершенно никому, никому-никому. Последнее «никому» она обвела несколько раз, трижды подчеркнула и снабдила тремя восклицательными знаками, дабы придать своему требованию особый вес и значимость. Далее, специально для Ади, она сообщила, что мужики в Британии сплошь неадекватные. То есть, действительно толковые попадаются, но с адекватностью у них всё равно весьма нестабильно. Затем она потребовала доложить обстановку – как обстоят дела с их совместным предприятием, что творится в Восточной Европе, как давно они посещали родную школу и каково, на их взгляд, самочувствие Игоря. На этом мысль у неё застопорилась, она поспешила закончить письмо, так что финал его вышел несколько скомканным.
После этого Иванна приступила к третьему, самому сложному письму. Сложному – потому, что она не представляла, что написать Каркарову. Анализируя прошлое, она пришла к осознанию факта того, что, если не брать в расчёт их, так сказать, публичные диалоги, обычно рассказывал именно он, а она выступала в роли слушателя той или иной степени благодарности. На глубину внимательности никак не влияло содержание повествования – мерилом обычно была исключительно иваннина занятость. На саму Иванну охота рассказать что-либо нападала крайне редко, и это никак не мешало Каркарову в такие моменты становиться внимательным слушателем. Впрочем, более всего в их общении она ценила то, что они прекрасно могли просто помолчать вместе, и это молчание никого не тяготило.
Письмо своё она начала с расспросов о самочувствии, заранее решив, что будет неплохо сравнить показания Каркарова с наблюдениями Ади и Янко. После этого Иванну одолел творческий кризис, и она в поисках вдохновения перемыла всю сегодняшнюю лабораторную посуду, скопившуюся в раковине. Вернувшись за секретер, она собралась с мыслями и продолжила свой тяжкий труд.
Кратко описав свои успехи в работе, Иванна выразила надежду, что исследование скоро завершится, и она сможет вернуться в самое ближайшее время. Задумчиво пожевав кончик пера, она добавила, что нечеловечески соскучилась. В очередной раз это осознав, Иванна вновь раскисла, и какое-то время сидела, уставившись в пространство и предаваясь сентиментальным воспоминаниям. Вновь дав себе зарок как можно скорее заняться зеркалами, она добавила абзац на эту тему и на том письмо завершила, в конце ещё раз приписав, что соскучилась. С чувством выполненного долга она сбегала в совятню и отправила все три опуса.
Исполнять данные обещания она взялась на следующий же день – благо, было воскресенье, и нашлось кому подежурить в лаборатории. Вновь воспользовавшись камином МакГонагалл, Иванна оказалась в Лондоне и сразу же отправилась в «Боргин&Бёрк». Там она провела чертовски много времени в поисках подходящих сердечников, но так и не нашла ничего, что сразу бы вдохновило её. За прилавком в этот раз оказался другой тип – гораздо менее мрачного, но оттого не более благонадёжного вида, нежели его коллега, обслуживавший Иванну ранее. Видя недовольство клиентки, торговец поспешил предложить свою помощь. Иванна столь пространно обрисовала предмет своих поисков, что моментально стало ясно – она сама не знает, чего хочет. Торговец, однако, был тёртый калач. Загадочно улыбнувшись, взмахом волшебной палочки он материализовал перед Иванной фолиант в чёрной кожаной обложке с геометрическим золотым тиснением, оказавшийся богато иллюстрированным каталогом разных «редкостей». Несколько часов она потратила на изучение перечней предметов и субстанций, особо долго зависнув над разделом янтаря с инклюзами. Экземпляры, представленные в каталоге, были гораздо интереснее тех, что Иванна видела в торговом зале. Впрочем, от янтаря в этот раз она, скрепя сердце, отказалась и заказала две огранённые розой окаменевшие капли полуденной росы. Торговец принял её заказ и предупредил, что забрать его она сможет только через два месяца. Иванна, такого поворота событий не ожидавшая, даже не нашла сил возмутиться и лишь смиренно внесла предоплату. Заметив борьбу чувств на её лице, торговец понимающе улыбнулся и пояснил, что, к сожалению, готовых огранённых капель в наличии нет, ибо товар специфический (как, впрочем, и большая часть содержимого каталога), и огранка тут – процесс особо кропотливый, так что ради пары таких серёжек и подождать не грех. Иванна со вздохом кивнула и поспешила вернуться в Хогвартс, даже не посетив галантерейную лавку: всё равно в отсутствии сердечников зеркала ей были бесполезны. Ею владели противоречивые чувства: с одной стороны, сделать зеркала было очень важно, и поскорее, с другой – окаменевшая полуденная роса, да ещё и огранённая – штука редкая, ценная и перспективы открывает очень интересные. И, кстати, то, что торговец решил, будто она собирается в серьги их вставить – идея не менее интересная, чем её шпильки. Когда будет больше свободного времени, этим стоит заняться.
А пока Иванна с головой нырнула в исследование, терпеливо дожидаясь начала апреля. Всё своё свободное время она посвящала теперь не только эмпатическим сеансам со Снейпом, но и переписке, которая, на удивление, пошла очень бойко.
Во-первых, Елизавета, восприняв жалобы дочери как призыв к действию, прислала бандероль, в которой обнаружились пять карманных зеркал. Как раз таких, как Иванна любила: небольшие, круглые, с аляписто украшенной крышечкой, причём, на каждой крышечке – свои украшения. Во-вторых, Каркаров в ответ на её просьбы подождать, пока она сделает новые зеркала, патетически сообщил, что готов её ждать вечно, и принялся описывать произошедшие в её отсутствие школьные события, с каждым письмом вызывая у Иванны усиленные приступы ностальгии.
В-третьих, Адя с Янко, помимо длиннющих восторженных отчётов об успехах их совместного предприятия и вороха разнообразных сплетен, выслали ей пачку фотографий: Адя вспомнила, что на посиделках незадолго до отъезда в экспедицию Иванна достала фотоаппарат, и все дружно принялись изводить плёнку километрами. Адя специально наведалась в дурмштрангскую обитель подруги и, разыскав непроявленную плёнку (сам фотоаппарат Иванна забрала с собой), напечатала фотографии; вместе с Янко они отобрали и прислали самые удачные снимки, снабдив их на обороте душевными дружескими комментариями. Больше всего от добрых ребят досталось фото, центральным персонажем которой была незабвенная Яблонская. На обороте почти не осталось места, свободного от карандашных надписей, варианты названий фото начинались с невинного «Выходи за меня замуж» и продолжались по нарастанию цензурного рейтинга. На фотографии всеобщая любимица была запечатлена сидящей подле камина рядом с Янко; тот что-то рассказывал с очень серьёзным видом, а у Яблонской в какой-то момент делались глаза навыкате и совершенно потрясённое выражение лица, а сама она едва не обливалась глинтвейном, стакан с которым держала в руке. Иванна уже точно не помнила, о чём именно тогда рассказывал Янко, но подозревала, что это было нечто в их обычном репертуаре.
Почти так же популярен оказался ещё один снимок – гораздо более идиллический и едва не заставивший Иванну пустить слезу умиления. Фотография изображала её саму, в обнимку с Каркаровым стоящую возле окна, за которым виднелись сполохи полярного сияния. Янко с Адей, разумеется, не преминули вдоволь порезвиться в придумывании названия сюжета, но Иванна ничуть на них не обиделась, а над некоторыми вариантами даже похихикала.
Среди фотографий ей попалась одна, сильно отличающаяся от остальных – довольно старая и не очень чёткая, в тонах сепии; точнее, это явно была копия со старой фотографии. Снимок изображал пятерых молодых людей лет восемнадцати, одетых в старомодные длинные твидовые пиджаки с бархатными лацканами, двое щеголяли в галстуках-шнурках, остальные были без галстуков, с небрежно расстёгнутыми воротами рубашек. Они стояли возле брусьев полосы препятствий и курили. Точнее, курили трое – у двоих в зубах дымились сигареты, третий неспешно возился с трубкой, а двое других просто стояли рядом за компанию. Один из этой двойки, вальяжно прислонившийся к стойке брусьев, показался Иванне знакомым. Внизу снимка она рассмотрела дату – «22 июня 196…», последняя цифра года была совершенно неразличима. На обороте коварные друзья не оставили никаких пояснений.
Наконец Иванна внимательно пробежала глазами приложенное письмо и нашла в нём нужную информацию: Адя отыскала в старых альбомах матери фотографии каркаровского выпускного курса, и они с Янко ехидно предположили, что подруге будет приятно полюбоваться на любимого мужчину в молодые годы. Иванна вернулась к копии снимка и окончательно узнала в показавшемся ей знакомым юноше Каркарова. То ли дело было в ракурсе (что вряд ли, ибо она успела насмотреться на него во всех возможных ракурсах), то ли в том, что он был гладко выбрит, но ей показалось, что он очень сильно на себя не похож, даже не смотря на то, что причёска его с тех пор претерпела минимальные изменения. Рассматривая снимок ещё какое-то время, она поняла в чём дело – ей страшно не понравился взгляд, который Каркаров бросал на фотографа перед тем, как приветственно взмахнуть ему рукой. Вслед за ним, как по команде, остальная четвёрка тоже разворачивалась и дружно принималась приветственно махать, и Каркаров переводил взгляд на них, однако за те доли секунды, когда его глаза смотрели в объектив, Иванна явственно ощущала на себе его взгляд, вызывающий мороз вдоль позвоночника. Она всегда знала, что в юности он был тот ещё тип, но, не считая его воспоминаний, так близко с отголосками прошлого ей не доводилось сталкиваться.
Иванна тут же написала ответ друзьям, потребовав, чтобы Адя поискала ещё старых фотографий. Про себя она решила чуть позже расспросить Каркарова об этом снимке, слишком уж он зацепил её. Стоило Иванне в тот день отойти ко сну, как ей привиделся сон повышенной затейливости. Она оказалась в том шестьдесят-неизвестно-каком году с фотографии, на каркаровском выпускном. Иванна обнаружила себя неподалёку от полосы препятствий. Был чудесный летний день – а, может быть, и чудесная летняя полярная ночь. У стен замка виднелись прогуливающиеся нарядные выпускники: Иванна отметила, что среди них не было ни одного, на ком был бы парадный мундир – сплошь старомодные костюмы и платья по немагической моде шестидесятых. Беглый самоосмотр выявил, что она одета в хипповатого вида длинное и пёстрое шифоновое платье, оправа очков теперь занимала не меньше половины лица, голову украшала шитая бисером налобная повязка, обувь отсутствовала как класс, зато щиколотку левой ноги украшал серебряный браслет с бубенчиками, мелодично позвякивающими при ходьбе. Всё кругом, включая её саму, было в тонах сепии.
Возле брусьев она увидела знакомую пятёрку и направилась к ним. Молодые люди приветствовали её как старую подругу, а Каркаров и вовсе уверенно обнял за талию и одарил долгим проникновенным поцелуем, по завершению которого Иванна, отдышавшись, сообщила «друзьям», что курят они унылую ерунду, и выудила из декольте припрятанную самокрутку, вызвав всеобщее оживление. С помощью волшебной палочки раскурив самокрутку, она пустила её по кругу. Внезапно в поле зрения Иванны возник прогуливающийся мимо тоже сильно помолодевший Снейп, каким-то чудом оказавшийся среди выпускников и выглядевший причудливо сверх всякой меры в светлом маггловском костюме.
Приблизившись и окинув исполненным презрения взглядом всю честную компанию, он участливо осведомился у Иванны: неужели ей действительно интересно возиться с неудачниками? Каркаров, выпустив Иванну из объятий, неспешно подошёл к Снейпу и могильно спокойным голосом сообщил, что ежели тот имеет что-то ему сказать, то пусть говорит прямо и не пытается втянуть в это его девушку. Дальнейший обмен любезностями однозначно вёл, как минимум, к магической дуэли, но закончилось всё не так, как ожидала Иванна. Каркаров, даже не удосужившись достать волшебную палочку, совершенно спокойно пробил с правой Снейпу в челюсть, заставив того рухнуть на землю. Иванна обозвала обоих глупыми детишками и бросилась к Снейпу. Она помогла ему встать и очистить костюм от пятен травы, после чего, под комментарий Каркарова, что её сердобольность всегда его восхищала, залечила снейпову ссадину. Затем она отобрала самокрутку у одного из «друзей», наблюдавших за представлением, раздосадовано затянулась и сунула её Снейпу, посоветовав тому прогуляться и расслабиться, после чего чмокнула его в лоб и вернулась к «друзьям». Она решительно взяла Каркарова под руку и повела его в сторону Старого маяка, сообщив, что у неё есть ещё. Остальная компания потянулась за ними.
Проснувшись, Иванна долго смеялась, как будто на неё подействовала сигарета из сна, и сразу же села за письмо друзьям – они просто не смогут не оценить такой чудесный сон.
Утром восьмого апреля она получила сову из «Боргин&Бёрк» с сообщением, что её заказ готов. Одевшись со скоростью света и торопливо позавтракав, Иванна поспешила воспользоваться камином и вскоре уже была на улице весеннего Лондона.
Комментарий к Глава 50
http://vk.com/photo-14591519_259178939 коллаж к главе.
========== Глава 51 ==========
8 апреля 1994 г., пятница.
Хогсмид – Малфой-мэнор.
Весна нисколько не оживила мрачные дома. На Ноктюрн-элли как будто бы по-прежнему царил ноябрь. Сорвавшаяся в путь без мантии Иванна поёжилась, когда холодный весенний ветерок коснулся её кожи сквозь ткань блузки, и поспешила пройти внутрь магазинчика.
– О, здравствуйте, уважаемая леди! – радушной улыбкой, от которой Иванне моментально захотелось развернуться и уйти, приветствовал её торговец – тот же самый, что принимал у неё заказ на росу. – Не ждал вас так скоро!
– Здравствуйте, – отозвалась Иванна, изобразив ответную улыбку. – Очень хочется поскорее забрать заказ.
Торговец понимающе кивнул, нырнул под прилавок и загромыхал чем-то металлическим – должно быть, полез в сейф – и вскоре перед Иванной легла деревянная шкатулка, напоминающая габаритами пудреницу. Под крышкой обнаружилась подушечка из чёрного бархата с покоящимися на ней двумя камнями-близнецами размером с ноготь большого пальца руки. Они были похожи на бриллианты с почти неуловимой радужной опалесценцией, которую можно было рассмотреть только на тёмном фоне под определённым углом.
– Двойная голландская роза, – лучась гордостью, сообщил торговец, как будто он лично занимался огранкой. – Взгляните, какая нежная «пыльца», – он ловко подсветил камни лучом из волшебной палочки, в самом выигрышном виде проявляя опалесценцию. – Превосходные экземпляры!
Нетерпеливо закивав, Иванна поспешила оплатить остаток и буквально схватила вожделенную коробочку. Деликатно отвернувшись, она стала пристраивать её во внутренний карман у пояса брюк.
– Кстати, в итоге ваш друг сумел с вами встретиться? – ненавязчиво поинтересовался торговец, профессионально не обращая внимания на действия покупательницы.
– Какой друг? – в недоумении замерла Иванна.
– Лорд Малфой, – отозвался торговец.
Иванна быстро застегнула карман, расправила блузку и развернулась лицом к нему.
– А он должен был? – спросила она, соображая: стоит ли ей насторожиться или же тут нет ничего подозрительного.
Торговец, сохраняя дружелюбно-нейтральное выражение лица, сообщил, что Малфой заглядывал примерно через неделю после прошлого визита Иванны. Слово за слово, в разговоре они как-то вспомнили про неё, и так далее, и тому подобное.
Иванна чувствовала нарастающую злость. Какого чёрта! «Слово за слово», ага, как же. Наверняка Малфой честно купил всё, что подлому типу было о ней известно, и теперь этот тип совершенно спокойно заложил ей Малфоя в качестве бонуса к покупке… Ладно, гори они оба синим пламенем.
Изобразив вежливую улыбку и попрощавшись, Иванна покинула лавочку, поклявшись себе, что ноги её больше тут не будет. Выйдя на улицу, она сообразила, что не запаслась портключом до Хогвартса, и издала тихий стон досады. Придётся воспользоваться Каминной сетью… Впрочем, какая разница? Она плотнее укуталась в жилетку с меховым подбоем и зашагала по улице, раздумывая – поискать ей ещё зеркал или всё же сгодятся какие-нибудь из тех, что прислала Елизавета?
Нежно поглаживая себя по животу в области потайного кармана и мысленно расписывая предстоящий процесс изготовления артефактов, Иванна направлялась к Дырявому котлу, безответственно доверив выбор маршрута автопилоту. К сожалению, в трезвом состоянии в его работе произошёл сбой, и в какой-то момент Иванна вдруг обнаружила, что вместо Диагон-элли пришла в узкий сумрачный тупик. Она удивлённо огляделась; её окружала красная кирпичная кладка: справа – глухая стена непонятного, но явно нежилого дома с забранными листами жести арочными оконными проёмами, слева – забор и возвышающаяся за ним стена дома, совсем отдалённо напоминающего жилой. Впереди тупик упирался в стену третьего дома, в которой виднелось единственное зарешёченное окно.
Иванна определённо помнила, что, покинув лавку, пошла в правильную сторону, так как она могла попасть сюда? Больше всего это напоминало действие чар «липкого следа». Она достала веер и сделала несколько взмахов, рисуя заклинание выявления магии, но результат был, как и ожидалось, нулевой. «Липкий след» был одним из простейших по созданию и оттого одним из наиболее эффективных способов заманить кого-либо в определённое место – гораздо проще и эффективнее даже, чем «болотный огонёк». Достаточно установить два «маячка»: один в пункте назначения, второй – на пути у нужной персоны. Стоит задеть второй маячок, и магия непременно потянет к первому.
В любом случае, возникало несколько вопросов. Первый: кто расставил эту ловушку? Второй: на кого? В третьих: с какой целью, но этот вопрос второстепенен. Чары действительно были простейшими – даже следов их выявить не удалось, значит, «липкий след» был не адресный. Отчего-то в памяти всплыли слова торговца о Малфое, заставив её настороженно замереть. Нет, при чём тут Малфой? Представив сиятельного лорда бегающим туда-сюда по переулку для установки «маячков», Иванна невольно хмыкнула, однако чувство тревоги не отпускало и как будто только усиливалось. Решив, что лучше быть живым и невредимым параноиком, чем мёртвым или покалеченным оптимистом, Иванна спиной попятилась к выходу из проулка и, раскрыв веер, широким жестом метнула перед собой Гоменум Ревелио. Она успела заметить, как за ближайшим к ней контрфорсом забора что-то шевельнулось, резко сложила веер, собираясь бросить туда Петрификус, но не успела. Внезапно погас свет.
