Текст книги "Охватить Все. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Виктор-Яросвет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Ах!.. чуть расступились облака, и лучик к ней пробился. Сначала он сверкнул и ослепил, она вздрогнула от неожиданности, глаза закрыла, но лучик, торопясь укрыться, вниз побежал, коснулся губ, к груди спустился и юркнул в сердце, и облака опять укрыли солнце, но сердце пело, вернее, тот лучик солнца, что успел!.. укрыться.

Настроение поднялось у Василисы… Это он!.. она легонечко его коснулась, и лучик начал распускаться в виде дивного цветка, заполняя всё в груди, пытаясь выйти и оградить её своим сияньем. Она чувствовала, понимала… он лучиком пришёл, чтобы помочь и защитить. Слёзы застилали очи, нет, не от грусти, от радости и благодарности неведомо кому.

– Всё в облаках витаешь?.. – грубо оборвал Виталий мысли Василисы, которые, как чистая вода в сознании струились.

Испугалась Василиса… нет, не за себя, за лучик света, вся съёжилась, закрыла лучик сотнями прозрачных лепестков, но он не угасал, светом чистым нежно окружил её, затих, боясь пошевелиться. Ведь он сбежал от солнца и от земли сбежал, сбежал от света дня и мрака ночи, он блудный сын и потому, отныне, жизнь его только от неё зависит и ей принадлежит. Конечно же, она его укроет, силы даст, нектаром своей жизни напоит.

Повернулась Василиса к мужу, но уже полностью собой владела.

– Кушать хочешь?.. на столе.

Виталий, конечно, хотел есть, но не торопился, ходил по дому, не зная, чем заняться. Ничего не радовало, не дом и не работа, не дети, что нарожала Василиса. Ему такие мысли были недоступны. В сознание его одна лишь мысь – чего-то не хватает… Он понимал, конечно, но…

– Жрать?.. не лезет на сухую, – сматерился смачно, повернулся и вышел в комнату другую.

Василиса поняла, что он ищет причину для скандала, чтобы обвинить её во всём и, конечно же, уйти, напиться с горя.

– Причину ищешь для скандала?

– Отстань. Устал я просто.

– Так поешь и отдохни, – Василиса к мужу подошла, нежно прикоснулась. Это состояние лучика в ней проявлялось, хотелось обнять и приласкать, объять теплом, что не просило, требовало проявленья.

Не понимал Виталий её ласки, более того, боялся даже. Ночью, когда темно, было проще, там эти ласки можно и не замечать, да и какие нежности без водки. Все мысли только об одном… Ему нравилось, чтоб всё круто было, нажраться, и устроить жёсткий, пьяный вечер групповухи… но это только мечта, конечно.

Василиса поняла, что не добьётся понимания:

– Мы сегодня в сад поедем, ты поедешь с нами?

– Чё я там забыл?

– Как чё?.. прополем грядки, соберём клубнику, да и отдохнём.

Сад для Василисы был спасеньем, он наполнял и успокаивал, жил какой-то своей жизнью. Она чувствовала, что сад ждёт её всегда и радуется всякий раз её приезду. Небольшой, сотки три всего, домик летний. Что интересно, так то, что она в саду почти не поливала никогда, но что бы не посадила, всё растёт прекрасно, и урожай всегда хороший.

Подружки удивлялись, когда в гости приходили:

– У тебя, Василиса, хоть сучок сухой в землю посади, будет расти и даст плоды.

Она и сама немного удивлялась, но было так.

– Наверное, любовь моя, что некому отдать, питает сад и наполняет влагой жизни всё.

Муж не любил в сад ездить, да и она сама не стремилась его туда везти. Не любит и не любит… пусть дома сидит, ей с детьми привольней. Вот и сегодня, она собиралась в сад с каким-то предвкушением, особенно, когда с ней что-то вдруг произошло… Понимала, что состояние, что испытала на балконе, поблекнет в буднях жизни, но пусть это состояние продлится дольше, и поэтому она стала торопиться, собирала вещи, дети придут из школы и поедут.

Виталий заметил её спешку.

– Ты чё суетишься?.. как на свидание идёшь.

– Так пригласи, приду и на свидание.

– Из ума выжила совсем, – сделал заключение Виталий, – у тебя куча детей, а ты всё, как во сне.

Во сне?.. точно, как во сне, вроде и живу, а сплю, и всё никак проснуться не могу…

– Дети то ведь и твои, ты хоть знаешь, как и кого зовут?..

– Не заедайся, Василиса… – грозно посмотрел Виталий.

Василиса сменила тему:

– Забор в саду скоро упадёт, починить бы надо.

Виталий недовольно что-то забурчал себе под нос, но к ней подошёл, обнял сзади… у него поднималось настроение, как узнал, что семья уезжает в сад, а тут… опять забор какой-то. Думал без скандала проводить, после к друзьям попировать, главное, что с глаз от Василисы. Он ещё надеялся, что она просто уедет, даже чмокнул в ухо.

– В следующее воскресенье съезжу и всё починю, а то Сашку попроси, починит. Скажи, что расплатимся, пузырь поставим.

– Всё пузырями меряешь?.. кто ставить будет, уж не ты ли?

– Не начинай, Василиса, собралась, так без скандала поезжай. Отдохнёшь!.. Когда обратно?

– Когда?.. В воскресенье, пару дней нам хватит. Дождя бы не мешало…

Вдруг гром загрохотал, возвещая всю округу о грозе.

– Вот и дождь вроде собирается…

– Тебе всё, как по заказу. Дети то где?

– Скоро придут, – посмотрела на часы, – через часик, полтора. А ты чего рано сегодня пришёл?

– Да так – уклонился Виталий от ответа.

Василиса видела, что настроение у него всё больше поднималось. Он сходил, поел, сел на диван, но телевизор не включил. Видно было, что ему надо было чем-то заполнить время, но не мог найти занятия себе… Посмотрел на Василису, мелькнула мысль в затухающем сознании, подошёл к ней, она не отстранилась, боялась тишину нарушить. Пусть всё будет хорошо. Виталий увлёк в спальную её. Ей не очень хотелось ублаженьем мужа заниматься, но и скандала не хотела.

– Дети скоро придут, ты чего?.. – тихо она сопротивлялась.

– Успеем.

– Как это, успеем?.. – подумала: «а ласки, нежность, желанье, наконец?.. комплименты, поцелуи»?.. всё это было только в грёзах и то, где-то глубоко зарыто, так глубоко, что и не проявлялось даже, как желание.

Ей только одного хотелось, чтобы пришёл кто-нибудь. Она ужаснулась этой мысли, ведь так нельзя, она жена ему, потому не сопротивлялась, а просто умоляла:

– Давай потом… приеду в воскресенье и без спешки…

Вдруг гром ударил где-то совсем рядом, ветер поднялся, раскрывая окна настежь, и хлынул дождь сплошным потоком. Такое ощущение, что небеса разверзлись и всё, что там копилось, на землю устремилось. Сначала ветер открыл все окна на балконе, и комнатах, что выходили на западную сторону и потоками дождя стал прорываться дождь в комнату, забрызгав их с ног до головы

Виталий смачно сматерился, а Василиса с весёлым смехом побежала окна закрывать. Закрывала долго, вымокла до нитки, но сияла искрами огня. Подошла к Виталию сияющая, мокрая, счастливая, прикоснулась нежно к его руке, он вздрогнул, отскочил, как-то инстинктивно… электрический разряд ударил его током. Василиса так, видимо, была возбуждена, что искры просто сыпались из рук.

– Иди, остынь сначала – с опаской посмотрел на Василису муж.

Убежала Василиса. Она, действительно, искрилась вся. Подумала: «Это, наверное, тот лучик с грозою воевал»… Села в другой комнате на кресло и затихла. На улице всё ещё гроза гремела, наполняя воздух электрическим разрядом и озоном, а на душе становилось всё спокойнее… В дверях Виталий появился:

– Пойду, подышу воздухом после грозы. Ключи взял, так что поезжайте.

– Так не кончилась ещё гроза-то?..

– Кончается. Покурю в подъезде, подожду. Всё равно, не до нежности сейчас, вся мокрая, облизывать что ли?.. да и ребятишки скоро уже придут. Ты не расстраивайся, я своё мужское дело знаю, – и он ушёл.

«Мужское дело»?.. что мужики в виду имеют под этим выражением? Удовлетворение плоти?.. а почему бы не спросить, что мне надо, что я хочу?.. Мне бы сейчас было лучше, если «мужское дело» в починке забора проявилось… а не в постели ублаженья.

И Василиса провалилась в грёзы. Она любила сравнивать, ею придуманного образа, как ей казалось, с тем, что в жизни происходит. Глаза закрыла, и он появился!.. будто вышел из цветка самой души её прекрасной. Она сидела мокрая, расслабленная, наполненная искрами огня. Он!.. кто же это?.. нежно прикоснулся к её губам горячими руками, будто предлагая помолчать, вдруг вихрем закружился, охватил её и бросил в небо.

Увидела землю Василиса с огромной высоты, испугалась, пытаясь опору обрести, но этот поиск камнем устремил к земле, так быстро, что сердце замерло!.. совсем остановилось. Она хотела закричать, но сил не осталось, вдруг, будто кто остановил паденье на высоте птичьего полёта, сердце застучало ровно, а она закружилась медленно, наполняясь силой. Сила не грубая была, хоть и чувствовалась мощь – это сама нежность и покой.

Увидела грозу, что на восток сместилась, омывая пригород, а дальше сад её. Увидела вдруг маленькую искорку где-то за городом, которая пульсировала жизнью, поиском, желаньем встречи. И эта искорка ей тихо, тихо в ухо прошептала:

– Я здесь!.. Я рядом!.. Позови!.. Я покажу тебе тебя, ведь ты ещё совсем себя не знаешь.

Душа, как океан безбрежный, в себе рождает божество, и в сердце чистом луч отважный, собой являет торжество!.. пустила в сердце, мало… надо вырастить!..

– Знаю!.. Знаю!.. Знаю!.. – чуть не заплакала она. Она почувствовала себя маленьким ребёнком перед этой маленькой искрой, и это было непонятно.

Захотела крикнуть, позвать, к груди прижать!..

Звонок входной двери, как колокола звон в сознание ворвался, сметая мощным звуком весь мираж и грёзы… Она вскочила, кинулась к двери, пытаясь удержать за маленькую ниточку что-то очень важное, неуловимое, родное… «Помнить!.. Помнить!.. Помнить!..» Открыла дверь, это дети, хорошо, что сразу все, скорее покормить и ехать в сад, там она вспомнит и завяжет узелок на память.

 –

В деревню к маме, где у Василисы сад приехали часам к пяти. Она решила детей оставить, сама же в сад пошла. Клубники соберёт, лука, щавеля, редиски, поедят вечером, а прополкой займутся завтра. Идти недалеко, километр, может быть, не больше. Не торопилась Василиса, погода прекрасная была. Недавняя гроза чувствовалась свежестью и электрическим разрядом. Солнце пряталось за горизонтом, и лучи окрашивали небосвод и облака красным ореолом. Свет не жгучий действовал, как предупрежденье и навевал воспоминание состояния проникновения луча в сердце Василисы.

Она помнила, почувствовала лучик в сердце, который замер почему-то, как нашкодивший ребёнок и никак не проявлялся. Казалось, что сердце не стучит совсем…

«Он боится, что я его верну на небо»…

– Не верну-у!.. тихо прошептала, оглядываясь по сторонам.

Сердце стукнуло два раза, отозвался лучик. Он был рад, что принят, а значит и любим. Теперь всегда, как только у Василисы появляется в сердце любовь, к кому или чему, не важно, сердце радостью стучало, и это было так прекрасно!..

Вот и сад. Ещё издали увидела, что упал совсем один пролёт забора, это метров пять, вздохнула тяжело: «Надо Сашку попросить хоть поднять, да подпереть пока, чтобы с глаз убрать»... Её участок находился у дороги и самый крайний, ров небольшой и изгородь от дороги посадки отделяла. А посадки были прекрасны, смородины кусты и чёрной и красной, которые уж наливались спелостью, две яблоньки, вишни несколько кустов. Под тяжестью плодов и ягод веточки склонялись, радуя взор Василисы.

Сад она любила, и он отвечал взаимностью всегда, а теперь ещё и лучик в сердце радостью стучал… «Ну вот!.. что напридумывала себе»?.. – удивлялась Василиса: – «Какой-то лучик», но как не странно, чем больше думала о нём, тем он всё ярче проявлялся. Она прекрасно чувствовала образ, который выдумала, как ей казалось, всеми физическими чувствами. Чувствовала чётко, ясно, как любой объект, с которым, так или иначе, имела дело. Вот и сейчас, душа будто убежала в сад впереди её и наслаждалась касанием ветвей, а лучик в сердце радостно стучал и торопил: «Скорей!.. Скорей!.. Скорей»!..

   Хоть и упал забор, и можно было зайти через проём, но Василиса смаковала предвкушенье встречи с садом, вошла через калитку. Домик небольшой!.. она не вошла ещё, но ясно в себе видела комнату, которая всего-то три на три, столик небольшой, диван кровать и стулья. У входа одежда кое-какая, что предназначена для сада, на подоконнике ножницы, нож складной и нитки с иголками… дети, могут в саду порвать одежду… так, на всякий случай, хоть и мама живёт рядом.

Подошла, увидела, что дверь не закрыта, но не придала этому значения, мыслей не было, были только чувства без образов, без слов. В домик вбежала, словно ветер, но!.. Ах!.. вскрикнула от неожиданности. Что это?.. На диване сидели молодые люди, их было двое, один в трусах, брюки в руках держал. Сердце застучало сильно, сильно, вот-вот выскочит и улетит… Она даже испугаться не успела, растерялась только от неожиданности. Стала пятиться назад, ухватилась за проём двери открытой, и выскочила из домика, но!.. запнулась о ветки вишни и упала.

В этот момент следом за ней выскочил один из парней, который был одет. Она развернулась инстинктивно и стала задом отползать.

– Хозяюшка, не бойся, мы не разбойники…

Остановилась Василиса:

– А кто?.. и что делаете здесь?

Парень остановился, чтобы опять не напугать хозяйку.

– Я объясню сейчас, вы успокойтесь только.

Василиса представила себя, как она на земле сидит перед молодым здоровым парнем… быстро вскочила на ноги, платье одёрнула, вся напряглась, готовая в любой момент к принятию решений. Парень, действительно, не представлялся хулиганом… начала успокаиваться, но сердце всё ещё стучало.

– Объясняй, – посмотрела на забор упавший, оценивая путь отступления.

Парень этот взгляд понял по-своему:

– Это не мы, – начал оправдываться он, – гроза была… ветер… уронил, видать.

– Вы до грозы ещё сюда пришли?

– Нет, после, но забор уже лежал…

– Зачем пришли то?.. и товарищ, почему голый почти?

Она оценила ситуацию. Решила, что теперь-то всё равно успеет убежать. Поражало то, что парень трезвый был, значит сознательно сюда пришли, да и одет неплохо, чистый, футболка, брюки серо-голубого цвета, кеды на ногах… вроде не бродяга.

Возле домика скамеечка стояла небольшая. Чтобы Василису не пугать и показать свою лояльность, парень отступил и сел, этим понять давая, что нет у него никаких недобрых мыслей. Василиса успокаиваться стала, даже засмеялась, вспомнив, как пятилась от парня задом по земле. Парень засмеялся тоже.

– Мы, хозяюшка ничего в саду не взяли. Купаться ходили на озеро, гроза нас оттуда выгнала, а когда бежали, Вовка, товарищ мой, штаны порвал по шву. Нам в город надо… Видим домик и забор упал. Думали кого-нибудь найти в садах, иголку с ниткой попросить. А тут открыто было… или почти открыто, замок не закрыт на ключ. Зашли, нашли иголку с ниткой… вот!.. зашивает. Мы скоро уйдём. Ты-то почему одна?.. или ночевать не будешь?

– Нет. У меня в деревне родственники живут, мама, брат.

– А сама-то из города?

– Да. Пришла набрать клубники, да так всего помаленьку.

– А чё одна то?.. мало ли что, вот, как сегодня?.. или у вас тихо?

– Тихо. Я не одна, с детьми, они в деревне.

– Забор упал. С детьми то не поднимешь.

– Брата попрошу.

– А муж то где?

– В городе остался, он не любит ездить в сад…

Встрепенулась Василиса:

– Чё-то я разговорилась. Пойду я-а…

– Тебя как хоть зовут-то, хозяюшка?.. а то, выходит, в гостях побывали, а у кого, не знаем.

– Зачем вам моё имя? Таких встреч в жизни бывает много, они мелькнут, как мотыльки и исчезают с наступленьем будней.

– А ты поэтесса!.. – сделал заключенье парень.

Василиса даже покраснела, откуда он может знать, что она пишет иногда стихи.

– Василиса меня зовут.

– Ты не сердись, пожалуйста, на нас. А то, что назвал поэтом, так это видно по взгляду, мимике лица, манерой веденья разговора.

– Вот уж не знала.

– Скажу тебе в твоём же ключе манеры говорить. Случайные встречи, говоришь, как мотыльки?.. Но иногда такие мотыльки растягиваются в вечность. Более того, кажется порой, что вся жизнь из таких вот мимолётных мгновений состоит. А ведь что-то не просто не вспоминается, даже не фиксируется… только мотыльки иногда вспыхивают ярко, как лучик света в сердце.

Василиса вздрогнула:

– Лучик в сердце?.. Лучик в сердце?..

– Ты весёлая, сияющая даже!.. но внутри себя. Снаружи грусть.

В этот момент из домика вышел второй парень. Он был уже в штанах, но зашиты они были просто ужасно, по шву от бёдер гармошкой шов собрался. Василиса увидела, расхохоталась. Парень, который с ней разговаривал, засмеялся тоже, глядя на своего товарища.

– Это… поторопился я… вот.

– Думал, что голого выгонят на улицу?.. – смеялась Василиса, – снимай. Там брюки рабочие висят, одень пока. Володя удалился.

– Нитки и иголку прихвати – сказала Василиса. В домик она не рискнула заходить.

Володя переоделся и вышел к ним, но друг Володин не позволил Василисе.

– Лучше я. Я деревенский, умею, – пояснил.

Но Василиса молча отняла.

– Я стяжком зашью, а дома пройдёте на машинке.

Она себя не узнавала, как-то свободно чувствует себя и просто.

– Муж то узнает, не поймёт.

– Не узнает. Ему всё равно уже, что со мною происходит. Вот ты бы как отреагировал, если узнал, что…

– Не знаю, честно. Хорошо, что не женатый, а то вот и думал бы… но это урок прекрасный на будущее… Если у меня так будет…

– Как?.. – не поняла Василиса.

– Душа хочет петь песни прекрасные, хочет жить, и любить, и творить, но!..

– А что мешает?.. вот мужу водка у меня, а тебе?..

– Мне?.. ничего, она и поёт при виде прекрасных женщин.

Василиса так посмотрела на него, что он отодвинулся невольно, но уже примиряюще спросила:

– Лучик в сердце?.. это только фраза для «манера говорить»?

– Лучик в сердце – это лучик в сердце. То же самое, что мотылёк-мгновенье, Василиса. А разве у тебя нет лучика?.. ты же стихи пишешь!.. не можешь не писать.

– Есть. Потому и спросила.

– Может это я, тот самый лучик?..

– Нет.

– Понятно, верность мужу, дети – посмотрел с каким-то сожалением, даже с жалостью – всё, всё, Василиса, вижу, что не остроумен я. Больше не буду ёрничать, пусть мотылёк живёт подольше, не буду его пылью покрывать.

– Вот и всё!.. – протянула брюки. – Ладно, пойду, ягод наберу. Вы тоже попробуйте клубники.

– Мы можем завтра приехать, помочь – посмотрел на Вову, – я могу приехать. Зовут меня Евгений.

– Не надо, Женя, останься мотыльком, может, и буду вспоминать тогда.

– Ладно, Василиса, за всё тебе спасибо.

– За что, за всё?

– За появление своё, а то бы день так и остался серой бабочкой или гусеницей вовсе.

Промолчала Василиса. Евгений помог ей набрать ягод, лука, редиски, щавеля…

– Володя то чего такой молчун?.. вот, тебе стоит поучиться.

– Да нет, он не молчун, просто с этими штанами инициативу утерял.

Василиса, всё, что набрали, аккуратно в пакет сложила.

– Ну, я пошла, до свидания, ребята. Хоть и напугали сначала – улыбнулась мило, – но рада, что лучик солнца!.. даже два, увидела вживую.

 –

Что это?.. Василиса шла домой весёлая, даже счастливая. Она вспоминала мгновенья своей жизни, которые, как мотыльки в душе  зашевелились. Интересно было то, что она понимала, что жизнь не идёт последовательностью проявлений будней, а проявляется вот такими мотыльками. Кое-что, вроде забытое, вдруг вскрывается, и начинаешь понимать, что, именно, это событие сыграло основную роль в жизни человека. Нет, всё открыто в жизни, но почему-то человек не придаёт значения некоторым моментам жизни. Но эти мгновенья-мотыльки и есть основа жизни, а не рутина, где всегда последующее гасится той самой рутиной жизни.

Вспыхнет, например, какой то яркий мотылёк, но уже через день затягивается будто всякими серыми событиями, проблемами, правилами жизни, как в какой-то дьявольский кокон и исчезает импульс… Много ли в жизни у неё таких мгновений-мотыльков, которые чувства возбуждают, дают возможность ощущенья жизни?.. и куда исчезают мотыльки?.. Вдруг поняла, что она просто отбрасывает их, не позволяя развиваться.

Вот сейчас так же. Этот нестандартный случай… Ей ведь не хотелось уходить?.. мгновенье вспыхнуло, но продолжения не будет, развития не будет… почему?.. Верность мужу?.. который совсем её не любит. Ах!.. она же убийца и палач, убийца мгновений-мотыльков… Вся наша жизнь из таких мгновений состоит, а это значит, что она убивает мгновения своей жизни?.. или не она?.. тогда кто?.. Лучик, затихший в сердце, вздрогнул, на поверхность сознания всплыли слова:

«Не теряй, не теряй ты мгновений нектар!.. Мудрость веков не неси на базар»…

Откуда это?.. Евгений произнёс!.. не ей, скорее всего, себе, когда уходила Василиса и уносила мгновение с собой. Зачем?.. чтобы опять убить?.. ведь если заглянуть в сознание своё, то там целый гербарий наберётся засохших мотыльков. Вроде и красоты не утеряли, но и не развились, остались, как экспонат учебный. И что же делать?.. Надо ухаживать и поливать водичкой чистой… И память в юность понесла её!.. там, видать, не все мотыльки ещё засохли.

Она проникла к ним тем лучиком, который запустила в сердце. Сначала лучик замер будто!.. и молнией проник в сознанье. Сознанье вздрогнуло, и сотни мгновений-мотыльков ожили будто, взлетели, зашелестели крылышками, пугая тишину. Их много и разные они!.. как радуга цветов, окрасили весь небосвод сознанья. Она их не узнавала, потому что непонятно было, что в очевидности родилось, а что пришло из глубины мечты, но это и не важно, пусть всё живёт, растёт и наполняет жизнь прекрасными образами жизни и не очень для контраста.

Но помнит Василиса, как она бежит!.. юная совсем, по прекрасной, изумительной поляне, которая наполнена цветами и запахами, что ароматней всех духов французских, которые она, кстати говоря, никогда не видела, не говоря о том, чтобы подержать в руках. Но она знала!.. или нет?.. что аромат соцветья сотен трав, цветов прекрасней всех рукотворных благовоний, потому что это само благоухание природы.

Она помнит, что она бежит!.. Но куда торопится она?.. Навстречу солнцу жгучему, горячему, яростному даже в пекле дня. Ей не жарко, ветер озорной, который прежде, как приблизиться, с собой несёт прохладу ручейка, что бежит неподалёку и эту свежесть к ней несёт, огорчается вдруг дуновеньем жгучим, или радуется прохладой, проникая всюду и лаская тело.

Куда бежит она?.. К солнцу?.. вдруг видит, как кругом снаряды рвутся. Пала Василиса, поползла. Там где-то в воронке раненый боец, надо вынести его из-под обстрела. И она несёт, тащит волоком и знает, что вынесёт, даже если и сама погибнет. Иначе не бывает, ведь женщина она!.. Но кто же он?..

– Как звать тебя, боец?

Что-то ответил , имя ей сказал, но шум взрыва мины не дал возможности услышать, да она и не прислушивалась сильно, главное, чтоб он чувствовал себя живым, а раз отвечает… Это же фантазии её, но и они стремятся к жизни.

И вот она уже в реальности опять той жизни, что сейчас живёт!.. Поняла, это она бежит в другом пространстве… может в пространстве сна?.. по тем мгновеньям-мотылькам, что утеряла или спрятала на веки, и не бежит, а дивным мотыльком летит, то поднимаясь в небеса, то падая на землю. Видит война идёт. Вспыхнет мгновенье-мотылёк, как образ красоты, но на него набрасываются сразу десятки серых тварей, пытаясь уничтожить, уронить, в темницу будней бросить.

Теперь знает она и у неё есть помощник, который лучиком в сердце вошёл. Он пришёл, чтобы защищать прекрасных мотыльков от серых тварей, наполнять и жизнью и радостью свершений. Калейдоскоп сначала казался хаотичным, потому что мгновенья-мотыльки узор ещё не создавали, они только собирались образ красоты создать, её создать, наполнить радостью и силой. А она!.. такая молодая!.. и красивая собой!..

– Где ты, любимый мой!.. Я жду тебя тысячелетия уже, бывает, кажется, что нахожу, но туман рассеивается, вскрывается ошибка. Как звать тебя?.. скажи, любимый!..

Куда бежит она?.. зачем?.. Пала на цветущую поляну, повернулась к солнцу, раскидала руки, будто обняла весь мир от края и до края. В небе высоко причудливые облака плывут… не просто облака!.. вон кораблик по морю плывёт, а рядом играются дельфины… а вон!.. облик витязя – богатыря!.. Это ж он!.. Я знаю!.. но облик растворяться стал, совсем исчез, видать ушёл в миры иные, которые не видно. Но ждёт она и будет ждать, вот только почему, не знает. Но почему не знает?.. Знает, что он придёт и всё расскажет ей. Придёт!.. Расскажет!.. ведь она его спасала для себя тысячи, а может сотни тысяч раз!..

– Ты кто?.. и что здесь развалилась?.. – услышала вдруг голос Василиса.

Не ответила она. Надо понять сначала, кто она и где?.. молодая или в зрелом возрасте уже, в очевидности или в мечте?.. Посмотрела на себя… это мечта, решила так.

– Я Василиса!.. – повернулась, быстро на ноги вскочила. Перед ней стоял Евгений, или тот боец, что выносила с поля боя… но будто он её не узнавал. Огляделась, поняла. Она совсем молоденькая, юная девчонка, поэтому и не узнаёт, мгновения перемешались. Выходит, что у неё доверие возникло там, в саду!.. потому что видела она его уже, но этого ведь не могло случиться. Она вовсе не верит во всякий бред фантазий.

– Василиса!.. Василиса!.. – будто вспоминал Евгений, Премудрая которая, – он улыбнулся, – тогда я Евтушенко.

– Евгений?.. – его спросила.

– Нет. Если ты из сказки, значит я, в твою сказку войду Елисеем!.. Такого знаешь?..

– Знаю!.. конечно, знаю!.. Как же я раньше-то не догадалась. Ведь как всё просто. Ты ещё и победитель и солнца луч и луч земли, который изначальный.

– И там, на поле боя, не меня ли выносила?..

– Тебя!.. я вспомнила, ты имя мне своё назвал.

Сел Елисей, к цветочку пальцем прикоснулся. Василиса замерла.

– Смотри, какой маленький, а весь сияет.

– Почему?

– Потому что он живой. А вот сорви, сияние исчезнет.

– И ты сорвёшь?

– Зачем?

– Мне подарить.

– Нет, не сорву, и ты об этом знаешь. Он дорастёт и в следующее лето мотыльком взлетит над полем, радуясь полёту…

– Знаю. Это сон, Елисей?

– А что такое сон?.. может это больше явь, а жизнь очевидности есть сон?.. Мы просто не встретились ещё. Как встретимся, и сон исчезнет.

– Но Евгений?..

– Я не Евгений, но раз появился, значит, вестник он, как напоминание, что я есть, живу, тебя ищу, и я недалеко уже.

Вдруг гром загрохотал, и небо стали тучи закрывать. Стало совсем темно, Василиса вздрогнула и обернулась, нет Елисея, он исчез.

– Не исчез, в грозу ушёл зарницами сиять на небосклоне. Помни, родная, гроза темна, опасна, но после пространство наполняется озоном и свежестью благоухает вся природа.

 –

– Мама, мама, вставай!.. утро уже.

Василиса с трудом глаза открыла, просыпаться не хотелось, но дети уже проснулись, ей не позволят спать и нежиться в постели… или на полянке дивной. Сердце застучало сильно… это был сон?.. села на кровати. Голова кружилась, какая-то досада зрела.

– Это сон!.. сон!.. всего лишь, сон!..

Не хотелось возвращаться в будни жизни, но придётся. Она показала детям, чтобы помолчали пять минут…

– Я сейчас. Идите, подождите пять минут.

Они ушли. Посидела тихо Василиса, сон перебирая в сознании своём, чтобы не забыть детали, встала и стала одеваться. Вчера с Сашкой договорилась, он к десяти придёт, поможет поднять забор.

– А сколько времени сейчас?.. – задала вопрос в пространство.

– Мало ещё, полдевятого, – отозвалась мама с кухни.

– Ну, слава богу, хоть и поспала, но не проспала, надо собираться, может, сегодня всё сделаем, так ещё и домой уедем, успеем.

Поели уже ребятишки и готовы были в сад идти. Конечно, сегодня в пути не помечтаешь, но всегда, когда с детьми, она устраивала игры. Впереди растёт сосёнка небольшая…

– Что это?

– Сосна!.. – наперебой кричат.

– Зачем она растёт?..

Оля отвечает, она знает, но важно было то, что младшие, если и не знают, то слышат, и завтра будут стараться ответить быстрее. Получается, что друг друга учат.

– Она людям воздух для дыхания даёт.

– Правильно – и поясняет, – деревья вдыхают плохой воздух и выдыхают кислород, которым дышат люди… а зачем людям воздух?

– Чтобы жить, – опять наперебой кричат.

Огляделась и…

– А вон там, на поле кто?..

– Корова.

И уже не дожидаясь Василису, кричит Алёша:

– Корова молоко даёт.

– Правильно, Алёша, а с коровой рядом кто?..

– Овечка, она шерсть даёт, из которой вяжут рукавицы и носки.

– А ещё валенки катают…

– Правильно – решила усложнить, – а комары зачем?

– Они кровь сосут у человека и зверей.

– Зачем?

– Чтобы кровь обновлялась.

Солнце спряталось за облаками и тень на землю пала…

– Солнце спряталось, – сказала огорчённо Василиса, и замирали дети, ожидая, когда солнце появится опять, чтобы первым объявить об этом.

– Ура!.. – закричала Василиса, захлопала в ладошки, я первая встретила солнышко из-за тучки.

– Так не честно.

– Почему?

– Потому что ты большая, а я маленький, потому ты скорее и увидела, – сказал Алёша.

– Не расстраивайся, вырастешь ещё и будешь первым.

– Я не хочу первым.

– И не надо, лучше добрым… А вон и сад, через дорогу перейдём… только осторожней, все вместе и вместе с мамой. Ах!.. а где же ваша мама?..

Дети бежали к ней и обнимали:

– Вот она, – кричали хором и дружненько переходили через дорогу, дождавшись, когда нет машин.

– А вот и?.. са-ад…

Василиса думала, что в сад войдут через проём упавший, но что это?.. не было упавшего забора…

– Мне вчера привиделось?.. – задала вопрос она в пространство.

– Мам, а где забор упал?.. ты вчера же говорила.

– Где?.. вот здесь!.. вчера на земле лежал… – неуклюже оправдывалась Василиса.

– Ты, мам, как маленькая, чё-то намечтала, как папа говорит… Дядя Саша придёт, ругаться будет, – сделала конкретный вывод Оля. Она, действительно, иногда казалась старше Василисы в своём умении анализировать.

«Они здесь!.. ребята вчерашние… – Василиса поняла и сердце застучало сильно…– ребята не уехали, здесь переночевали и сделали с утра забор».

Ноги несли её к калитке, не понимала, почему, но рада была, увидеть их ещё разочек. Дети кинулись за ней.

В домик забежала, словно ветер, но!.. домик был пустой, и ничего не напоминало даже, что вчера здесь кто-то был. Они, словно мираж в пустыне, который только образ свой имеет, но исчезает при малейшем изменении сознания или приближении к нему. В голове, будто слова Евгения звучали, но трудно было разобрать, когда и где эти слова звучали, в грёзах, во сне или наяву. Села опустошённая на диван и замерла, как истукан.

– Мам, ты чего?.. – дети не знали ничего про её вчерашние приключения. Она, вообще, никому не говорила. Посмотрела мутным взглядом:

– Ничего, дочка – улыбнулась, – всё хорошо. Сон видела сегодня, что пришли в сад два славных молодца и сделали забор.

– Так не бывает… – засмеялась Оля.

– Почему?

– Потому что во сне всё понарошку.

– Вот и я так же считала, а пришла, увидела!.. и вот!.. Видно есть иногда место в жизни чуду. Ладно, идите, погуляйте, я сейчас.

Дети убежали.

Василиса вышла, к забору подошла, сделали на совесть. Проволоки нашли, укосинами закрепили столбы и всё проволокой протянули. Толкнула, забор не шелохнулся.