Текст книги "Курсанты (СИ)"

Автор книги: Ветер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 22

– Наши парни лучше ваших! Наши парни веселей! Наши парни вашим парням наваляют! – после этого происходит троекратное топанье ногами. (Топ-топ-топ). Топот ног нашего женского взвода заменяет матерное словечко. У нас самая убойная группа поддержки, девчонки отжигают. Катька согнала всех в принудительном порядке.

– Не расстраивайся, ты все равно лучше всех. Ты же его все равно сделал! – утешает меня Котенок, отдыхая от активной поддержки.

– Ага, – киваю я, конечно при этом ни разу, не согласный, одновременно трогая припухлости на своем лице.

Наш зам «Федя», назначенный ответственным за соревнования, пытался опротестовать мою дисквалификацию и добиться дисквалификации соперника, в полуфинале. История была немного похожа на ту что уже случалось со мной в детстве, то же схлопотал дисквалификацию. Совершенно непонятно чего на меня взъелся противник? Он и так уверенно выигрывал по очкам, явно был лучше готов технически, вероятно даже боксер какой-то разрядник, и тут его понесло.

– Что чурка черножопая? – оскалился соперник и плюнул в мою сторону – Выблядок чеченский! – обзывал меня соперник, но не слишком громко. Я конечно уже нацелился вцепиться в него, но ждал момента. Что бы по делу ответить, а не раскрыться кинувшись в атаку. Соперник видя, что я не реагирую, стал оскорблять меня громче. Я даже надеялся, что судья наконец обратит внимание на подобное, он же определенно слышал.

– Что даже ответить не можешь? – тут он решил плюнуть прямо в меня а не в мою сторону, для чего сделал соответствующее движение головой и корпусом назад и вперед, великолепно подставляя рожу под удар – сучо-о… – прервал я его выступление отличным ударом.

Ставший вдруг неадекватным противник раскрылся и словил. А уж потом и я, каюсь, стал неадекватным и начал добивать! Удар в затылок, удар коленом в голову, уже упавшего на колени, ногой в спину теряющему сознание. Успел скинуть перчатки, но без них уже ударить не успел, оттащили. В общем дисквалификация. Чего началось на скамейках болельщиков?!

Драку курс на курс не допустили офицеры курса, а также офицеры кафедры физпо. Через, минут двадцать разбирательств соревнования продолжились. Моего соперника так же дисквалифицировали, но и с меня дисквалификацию не сняли. А победивший в другом полуфинале автоматом получил первое место, в нашей весовой категории. Неуставные как обещал замначальника на меня не повесят, он слышал финальные части оскорблений, а вот рефери, почему-то утверждал что не слышал. Через некоторое время мне даже разрешили вернуться в зал в качестве зрителя.

Костян в упорном поединке сделал в финале «Бешенного», Б-ешного старшину. Переиграл его технически и тактически. Бокс это явно не то, чем занимался их «Страшный».

– Это я его измотал! – примазывался к успеху Сухомлинский, проигравший этому «Герою галактики» в полуфинале, и выигравший потом бой за третье место.

– Ага, конечно. – саркастично заметил измотанный, уставший, но победивший Костя.

Пудов уделал всех тяжеловесов без особых проблем, их было мало, и сетка у них была самая короткая. Остальные наши до финалов не дошли. Итогом два первых места из шести. Два у второго «Б» и по одному у первого «Б» и второго «А».

– Пудовый, а ты бы вон того Лося уделал, как думаешь? – кивнул на одного из зрителей четверокурсников Костя.

– Не знаю.

– Может давай с тобой бой за абсалюта?

Но такого предусмотрено не было. И даже неформальное выявление абсолютного чемпиона не состоялось, физруки всех разогнали.

– Артаньянов!

– Я?

– Со следующей недели вместо физпо со взводом занятия в группе. – предупредил меня главный физрук.

– Понял. – кивнул я, пренебрегая ответом по уставу, поскольку майор уже говорил, что и сам не любитель уставщины, пока ты делаешь то что надо.

Далее было конечно же, построение уже на курсе. Начальник был довольный как кот, объевшийся сметаной. Почти такой как тогда, когда нашу взводную песню услышал, в официальном варианте разумеется.

– Но поскольку у нас оказалось два третьих места против их одного. Мы официально победили! – вещал перед строем довольный заместитель начальника курса.

– Ура-а! – не очень дружно ответил курс.

Скажем прямо многим, а может даже и большинству, были до лампочки эти соревнования. Но некоторым было интересно, даже домпрошники с третьего и четвертого курса приходили посмотреть. Сегодняшним нам, подобное поведение казалось удивительным. Ты можешь идти куда хочешь, у тебя домашнее проживание! Весь город твой! Какого ты пришел в школу?

– Всем участвовавшим внеочередное увольнение. Победителям… – казалось начальника сейчас разорвет от бурлящих эмоций. – Три! Три увольнения вне очереди. Китежградским можно до утра. Или с субботы на воскресение или даже до понедельника, если нет наряда, – щедро раздавал дары Орлов.

– Говорят первый раз курс шефа первым стал, еще и Б-ешек обошли – ходили разговоры в строю.

– Артаньянов, ко мне в кабинет. – предсказуемо закончил шеф.

– Нормально все будет – отчего-то поддержал меня зам начальника и пошел следом за мной в кабинет шефа.

– Тот курсант, с которым ты дрался, у него в Чечне брата в старшего в прошлом году убили. – выдал начальник, помолчали, продолжил. – Убили с особой жестокостью. Я понятно изъясняюсь?

В голове сразу всплыли картинки из популярных журналистских расследований. Еще говорят фильм какой-то жесткий вышел от Невзорова. Градус ненависти к чеченцам подскочил, он и до этого был весьма высок.

– Фильм только что вышел еще, Чистилище, – словно мысли мои прочитал Федоров.

– М? – вопросительно промычал шеф, видимо еще не слышал про этот Ад.

– Невзоров снял, полудокументальный, про войну чеченскую, говорят слишком натурально. Там как раз показано… – замолчал Федоров, видимо засомневавшись стоит ли говорить сейчас это.

– Я не имею к этому отношения. – пожимаю я плечами.

– А он считает иначе.

– Я в Чечне не был ни разу, языка и то не знаю. По паспорту русский. Во избежание инцидентов всегда представляюсь Михаилом. Но в данных условиях не могу запрещать и требовать от старших офицеров делать так же. А теперь уже и поздно, наверное.

– Кхе… – обдумал услышанное начальник и надеюсь подумал о своей роли в этом. – Хорошо. – постучал ручкой по столу. – Пожалуй, можно и Михаилом тебя называть. Надо бы зайти к пострадавшему…, к этому курсанту, в санчасть расставить все точки над и.

– Кому надо? – уточнил я.

– Не понял?!

– Увольнение для меня в силе? – снова задаля я вопрос.

– Да, но одно. Ты же не выиграл.

– Ладно, самому идти? В санчасть?

– Вот уж нет! – вскочил начальник, видно представив очередной поединок уже в санчасти. – Вместе пойдем и начальника их курса прихватим! Что бы чего не вышло. – Сергеич, а ты пока… – уже заму, принялся что-то объяснять шеф, я же выскользнул из кабинета.

– Ну чего? – перехватила меня Катька в коридоре.

– Все норм, в воскресенье я у тебя на ночь остаюсь. – шепнул я, едва удерживаясь от желания подпрыгнуть.

– Ладно… – пискнула она и хотела видать обнять, но мгновенно дернулась назад и ретировалась от выходящего шефа.

– Что это было? – спросил тот, подозрительно поглядывая на всех, включая изображавшего дерево, дневального на тумбочке.

Позади из-за фуражки шефа, выглядывал Федоров, набирая воздуха в щеки, словнор собираясь то же что-то сказать, но так и не сказал.

– Товарищ майор, разрешите уточнить куда вы направляетесь. – дрожащим голосом, покрываясь липким потом страха, пролепетал дневальный, совершая свой подвиг.

– В санчасть. – кивнул тот. Уже спустившись по лестнице, когда только я и мог его услышать, добавил. – Но потом могу и третий корпус проверить, и первый, и столовую.

– Хех, – усмехнулся я.

Интересно, а дневальный отзвон нашим нарядам сделает или протупит? Еще иногда помощник дежурного по связи начнет палки в колеса ставить, не давая созваниваться мелким курсам, звонки же через него, как через телефонистку проходят. Тут или от своей вредности или дежурный с помощником над душой стоят или даже как «Зло», требуют пресекать такие созвоны. Иногда помощник бывает сочувствующий и сам позвонит нарядам, если ночью дежурный вышел на охоту. Много у нас тут особенностей. Ясно дело наряд вздрюкнутый внезапно, предъявит наряду по курсу или отомстит, не дав сигнал обратный или еще как.

Пришлось в присутствии начальства жать руку отдыхающему в санчасти козлу. Похоже он ничуть не раскаялся, и остался при своем мнении, впрочем, и я о нем того же мнения. Хотя я бы то же наверное, на его месте виноватого искал. Такого что бы рядом, и чтобы можно было отомстить, так что надо быть начеку. Ну, хоть посмотрел, как санчасть выглядит. Курорт! Даже телевизор есть. Хотя, у нас в ленинской то же есть старый советский телевизор, правда пока его включали два раза.

А в воскресенье мы тусили на местной молодежной дискотеке. Затащила меня туда конечно же Катюха. Я не любитель дискотек, но некоторое количество алкоголя и вот мы уже зажигаем наряду с огромной массой народа. Местечковый клуб «Кит», возможно это как-то и расшифровывается, но мне неизвестно. Расположен между девятиэтажных зданий студенческих общаг.

– Сегодня немного дороже вход, – кричит Катька, перекрикивая музыку, я лишь пожимаю плечами, мне показалось недорого. – Это потому что Карт-Бланш будет вживую выступать еще. Знаешь такую группу?

Ну я как никак кассетами немножко торговал, напрягаю извилины и нечто припоминаю.

– Кал-хоз?! – уточняю я, надеясь поразить Котенка своей информированностью. – Вроде видел кассету, но они распались вроде?

– Чего?! Какой еще колхоз? Ты что-то путаешь!

Я лишь пожимаю плечами. Может это какая-то другая группа. Мало ли одинаковых названий. Пока это обычная дискотека, в которой какой-то тип, решивший, что он вселенский Ди-джей, портит музыку своими высерами. А когда не портит и не ставит новомодный рейв то ничего так.

 
Давай поспорим
Что река станет морем
И осень с весною
Поменяются вскоре
 
 
Знаешь, ты тоже оттаешь
И станешь со мной
Танцевать под луной
А когда будем в ссоре —
Снова поспорим
 

Народ радостно притоптывает ногами в такт, особенно те, кто знает весьма малое количество танцевальных движений. Ну и весь контингент тут такой, очень молодежный. Вход, очень символический. Никакой охраны кроме каких-то самих же студенческих формирований. Бухают и снаружи, и внутри, пронести свое без проблем. Тем более внутри и нет ничего кроме огромного танцпола, бара не предусмотрено. Спорт зал что ли это в обычные дни? Разумеется, ставили в основном иностранные хиты, изредка разбавляемые нашими. Но народ хором исполняет только русские. Градус алкоголя способствует.

 
Зря ругаешь дождь,
Зря его ругаешь,
Ты стоишь и ждёшь,
А зачем – не знаешь.
Да и на небе тучи, а тучи, тучи, а тучи, как люди,
 

– эту строчку орут все!

 
Как люди, они одиноки,
Но все-таки тучи не так жестоки, да и на небе тучи.
 

А уж под Иванушек топают так что пол, наверное, сейчас провалится.

– Смотри куда прешь! – толкает кто-то.

– Привет как дела? – одновременно подкатывает другой к Катьке.

– Ты че? – хватает меня за ворот олимпийки еще один.

Срыв захвата, удар между ног, одновременно руку вывести на болевой, но делать это некогда, значит, просто добить ударом в голову. Поднырнуть под бьющую руку второго и с правой в печень. Добить локтем в голову.

– Артилерия наших бьют! – орет третий испуганно отскакивая в сторону и уходя от моей попытки достать и его.

– Бежим! – хватаю Катьку за руку.

– Эй, а ну полегче! – налетаю я на какого-то слоняру на входе. – Смотри куда прешь! О! Да ты же тот дисквалифицированный.

– Ага, – признаю я в огромном куске мяса, зрителя четверокурсника. – Извини спешим.

Пять человек вылетают следом с криками и матом.

– Вот он! Падла! Иди сюда!

– Эй, чего такое?! О-о! Какие люди! Это же артиллерия! – довольно натягивает по локоть рукава олимпийки толстяк.

Толстяк четверокурсник пришел не один, пара товарищей довольно скалится словно «Мясники» обнаружившее в вагоне электрички парочку «коней». Все уже изрядно выпившие, как наши, так и артиллерия.

– Что за проблемы?

– Поговорим еще с вами! – быстро отступив на приличное расстояние и уж после медленно удаляясь, обещает пятерка вероятных курсантов артиллерийского училища.

– Поговорят они, тфу, ссыкуны. – плюет им вслед толстый и уже мне. – Что за конфликт, то?

– По беспределу наехали, без особых разговоров. Видно девушку отбить хотели.

– Твоя?

– Да, в нашем же взводе.

– О, как. Ну пошли, с нами тогда, выпьем за знакомство и милицейское братство.

Катька нашла в сумочке наши билеты, чтобы не платить повторно за вход. Устроившись в одном из углов чуть употребили за знакомство.

– Артл! Артелисты… Арте… Короч! У нас с ними давняя вражда. У меня уже все выпуск на носу! Вот теперь вам молодым эстафету принимать. А они вообще учатся по сто лет в своем училище. – засмеялся стеклянеющими глазами Толстый. – Посмотри как-нибудь сколько нашивок на рукаве у некоторых из них, в увале в форме, если встретишь. И все это время они в казарме! Каждая нашивка год! – показывал он мне на пальцах. – Всю жизнь в казарме, писец, я бы так не смог.

– А мы чего не шьем нашивки? – поинтересовался я из вежливости, все же наш градус внутри был слишком разным. Я хоть и нетрезв, но они совсем уж в хлам. Трезвый пьяному не товарищ, грубо говоря.

– У нас так не принято. – пожимает тот плечами. – Традиции.

Вскоре ребята ушли по своим насущным вопросам, а именно цеплять телок. Собственно, вели они себя не слишком-то дипломатичнее недавних артиллеристов. Оставив нас вдвоем дергаться под модные ритмы. Которые сменились выступлением той самой группы «Карт-Бланш», обычная попсовая группа, никому не известная, таких коллективов тысячи по стране, но не все раскручиваются как «Руки Вверх», например. Эти вот приехали из Кемерово, видимо слегка заработать, хотя что можно заработать на студенческой местячковой дискотеке? А может просто продвинуть свою известность? Парочка песен была забавной, остальные чего-то мне не зашли совсем, многие стали расходится, мы то же свинтили и пошли к Катьке домой.

– Слушай, а чего тебя начальник стал Мишей называть. Ты вообще Миша или ты Мансур? – поинтересовалась по дороге Катя, внезапной трансформацией.

Шеф аж собрание сделал для младших командиров где прояснил ситуацию. То ли ему сверху прилитело, то ли сам проявил бдительность и осторожность. В общем теперь и сам говорил Михаил и остальных очень убедительно попросил.

– Тут, долгая история.

– Так расскажи?

– Ладно, – пришлось мне немного прояснить ситуацию.

– А мне как тебя называть?

 
Называй меня зайкой, называй меня котёнок,
Называй меня львёнок, называй меня слонёнок,
Называй меня, как хочешь,
Только будь со мною рядом,
И я сделаю тебя самой счастливой в награду.
 

Напел я ей смешную песенку, что пел сегодняшний любительский гастролерский коллектив. Чем изрядно рассмешил Катюху, я же еще и танцевать пытался при этом. Дальше мы уже орали вместе, оглашая пустые ночные улицы своим воем.

 
Плюшевый я, плюшевый.
О-о-о-о, о-о-о-о
Плюшевый я, плюшевый.
О-о-о-о, о-о-о-о
 

Затем у нас была совсем уж волшебная часть вечера. Даже соседки по квартире не помешали. Оказалось, для экономии девчонки тоже кооперируются. Надо же они совсем как мы, а я думал они инопланетяне. Несмотря на короткий сон, и состояние, настроение было отличное даже с утра. А утром, мы в припрыжку бежим в школу. В школе естественно разделяемся, чтобы как будто не вместе.

– Называй меня львенок, называй меня слоненок, – напеваю я под нос, заходя на курс все еще самым счастливым курсантом в этой школе.

– А! Вот и он! Явился наш слоненок! – едва открыв дверь я попадаю под прицел начальника. – Где вы были товарищ курсант?!

– В увольнении. – пожимаю я плечами, думая чего это за вопросы?

– Да?! И по каком же это адресу?!

– А какая разница? – все еще пытаюсь сообразить в чем подвох.

– Что значит какая разница! А если бы курс по тревоге подняли?! А если бы всю школу по тревоге подняли?!

Я шарю глазами по взлетке, вопросительно ловлю взгляды дневального и офицеров, вывалившихся поглазеть из канцелярии. Так была тревога что ли? Или нет?

– Пишите объяснительную товарищ курсант!

– За что?! В смысле есть!

– За что?! – хмыкает начальник. – За то, что не указали верный адрес при уходе в увольнение. А если завтра война?! С объяснительной ко мне в кабинет потом. – говорит мне начальник и заходит обратно в свой кабинет.

Блин как он узнал? Дяде что ли позвонил? По идее я указывал дядин адрес. Фишка в том что если у тебя нет адреса, то и увал только до вечера, бомжевать тебе никто не разрешит. Как и приходить в школу среди ночи. Поэтому или до половины десятого край или до утра, но с адресом. Еще дяде теперь объяснять где был. Решит что я пьянствовал, а я не… не совсем пьянствовал. Я успеваю сделать несколько шагов по взлетке и дойти до ленинской, потянув дверь на себя, как позади открывается входная дверь.

– Называй меня зайкой, называй меня котенок! – слышу я позади себя милый поющий и веселый голосок и поворачиваюсь.

Из кабинета тут же высовывается усатая голова и изумленно наблюдает пришествие на курс счастливой Катюхи. Маленькие черные глазки начинают бешено вращаться, усы шевелятся. Он смотрит на нее! Потом изумленно на меня! Снова на меня и снова на нее! На его лице гримасами отражается работа мысли.

– Оба ко мне в кабинет! – взрывается начальник.

Из канцелярии снова выглядывают любопытные офицеры, впрочем, как и курсанты из своих кубриков. Кто оказался в зоне событий смотрят во все глаза. Черт! Спалились?!

Глава 23

Ух! И устроил Шеф, бурю в стакане. Уши горели у меня пол дня. А потом еще всем девушкам целую лекцию закатил в Ленинской комнате, правда неясно чего он там говорил, не слышали. Изредка только комната взрывалась девчачьим смехом. Ну это все уже после занятий, после обеда. До обеда лекции по расписанию у нас другие.

– Так, ты за старшего, я в третьем корпусе, если построение за мной отправь кого-то или звонок в корпус если пропустят. – сообщает Пудовый.

– А чего там?

– По курсовой надо проконсультироваться.

– Какой еще курсовой?

– По культурологии.

– Так по ней же нет курсовой?!

– У меня есть.

– Сам что ли взял? Вот делать нефиг, совсем в ботана превращаешься. По всем предметам жопу рвешь.

– Пудовый в ботаны подался! – присоединился Костя.

Я увернулся от щелбана Пудового, Костян от леща. Спрятался за Стасяна, потолкали Стасяна как мячик, по кубрику. Стасян, собственно присоединился к этой развлекаловке, подыгрывая и изображая не то мячик, не то шар для боулинга. Устроили небольшой бардак достали парочку курсантов, вывели их из себя и под лай пришедшего офицера разбежались. Кто в курилку, кто в умывальник.

– Я слышал тех прапоров уволили, – улучив момент сообщает мне Стасик. – Ну, с оружейного, – кивает он, в сторону склада.

– Ну и что? – пожимаю я плечами. – Ты бабки-то принес? – задаю более важный вопрос.

– Угу. – некоторая сумма наличных перекочевала из рук в руки.

Ну а что? За спасибо что ли разруливать всю хурму? Этот Стасиков косяк ходячий. Еще Пудовый все прибыли обратно в дело вкладывает, оставил «акционеров» без дивидендов, ну разве что на общие нужды что-то выделял. Стипуху еще так и не давали, задерживают, как и всем и все в этой стране.

– Говорят прапор тот тебя искал, очень пообщаться хотел.

– Да всегда пожалуйста. – хмыкнул я.

– Ты в увале был в тот день.

– А чего это он в выходной день тут делал? Если его уволили, как ты говоришь?

– Так на КП не знали и пропустили, тем более не через главное он зашел. Потом дежурный словил его. Устроил наряду второго курса вздрючку, что ксиву не смотрели.

– Доктор Зло поди? – предположил я.

– А то!

– Ну и причем тут я?

– Так у них говорят ревизия была на складах, нашли кучу косяков.

– Бывает, я тут причем? – снова повторил я вопрос.

– Ну как причем? Он думает ты их сдал.

– Пф… вот еще. Да и фиолетово мне. Придет, отгребет. Завалится в казарму в нашу с претензией? В наш кубрик бы еще завалился, точно бы в окно выбросили. Совсем головы надо не иметь.

– Он вроде бухой был.

– Тогда понятно, повезло ему. Ладно, пофиг. А ты чего переживающий такой? – наконец я обратил внимание на мимику Стасяна и она мне не понравилась. – Давай-ка сознавайся чего он там тебе наплел?

– Да, выспрашивал было чего ты да где, как в городе тебя найти.

– О как?! А ты чего?

– А чего я? Он меня вон, за вторым корпусом перехватил.

– Сказал-то ты ему чего?

– Ну что у дяди, наверное, адрес не знаю. Просил адрес узнать, если можно сказать просил. Угрожал даже. Слушай, а рапорта наши где?

– Не у прапора не переживай, я забрал.

– А может он их того, сфотографировал?

– Хм, ну не знаю, где эти прапора, а где фотодело?

– Так, прапора, курсантов могли подрядить из экспертов старшекурсников?

– Ну ты прямо совсем уж страхи разводишь. Сложно это слишком, для прапоров с оружейки. Да и кому теперь какое дело? Было дело, а теперь нет, все, забудь. Ты что обещал ему узнать?

– М… нет…

– А если подумать?

– Нет, он требовал, но там как раз дежурный и нарисовался, а я сбежал.

– Ясно, если еще придет, мне сразу сообщи или Косте с Серым, если меня не будет, понял?

– Угу.

Прапор более меня не искал, и история было вылетела из головы. В следующее воскресенье случилась тревога. Поскольку куча народу как оказалось сменила адреса, но забыла об этом сообщить, из числа старших курсов разумеется, то в целом школа не уложилась в норматив. Поэтому еще через неделю тревога повторилась, а потом опять через неделю. А потом понаехала какая-то комиссия, и вообще настала жопа. Увольнения с того раза более мне не выпадали, как и подавляющему большинству народа.

Это оказывается папа позвонил, в тот раз, хотел что-то сказать, так вот я и спалился. Шеф сказал я в увале у дяде, а дядя и не в курсе. Ну и от шефа я отгреб. А дядя еще и обиделся похоже, потому как более не приезжал и не звонил. С Котенком иногда обжимаемся в пустых аудиториях, если время личное вдруг выпадет, но не более. Вместо физпо занимаюсь с группой сборников школы, готовимся к ведомственным ноябрьским соревнованиям.

Все замки и комоды прыгают у Орлова через обруч, словно дрессированные львы. На носу день милиции, комодам и замкам обещают сопли повесить. Точных квот никто не знает. Одной рукой обещают, а другой говорят если не будет косяков, если будет дисциплина, успеваемость и так далее. Ну и сами понимаете младшие командиры замотивировано дрючат по нисходящей личный состав. Я собственно и не исключение.

Исключение у нас четвертый взвод, где Орлов сменил уже и замка и комодов, а порядка там так и нет. Сухомлинский и компания саботируют все что могут. Но не подставляясь при этом, не за что реальные взыскания повесить или у Орлова мало желания в этом вопросе? Или, он у кого-то из этой компании что-то взял? Ну в смысле у их родителей.

– Что там опять в четвертом взводе не так?! Почему территория не была убрана?! Кто там опять отличился в наряде?! – и в таком духе на каждом построении.

Так что если кто думает, что самый залетный взвод наш, то нет, мы это образец дисциплины и порядка. Ну, наши же косяки в итоге не стали залетами. Не превратились в достояние общественности и наших командиров за них не вздрюкнули.

– Кто там опять? Сухомлинский? Суворов? Сугробов? Сушенцов? Эти четыре су… – многозначительно делает паузу шеф. – Четыре «су» из четвертого взвода! – порождает начальник новый прикол и крылатое выражение.

Разумеется, в лицо такое этим «су» никто сказать не рискнет. Но за спиной не иначе как четыре сучки, сучки на случке, и так далее, целый букет выражений. Видно начальнику то же прилетает за какие-то крупные косяки сверху.

– А вы что смеетесь?! – резко останавливается у нашего взвода шеф и впивается в меня взглядом.

– Курсант Артаньянов.

– А я вижу, что это товарищ Миша. А где ваш командир взвода, товарищ Миша?

– На консультации по курсовой работе.

– А не ох… – взял паузу начальник, видно передумал что говорить, – а ну-ка зайди ко мне в кабинет товарищ Миша. Остальным личное время. Построение ориентировочно через двадцать минут. Старшина командуйте.

Некоторые улыбаются, с момента инцидента на соревнованиях, я теперь не иначе как товарищ Миша, у Орлова. Звучит весьма забавно, держать что-то втайне на курсе? Да я вас умоляю.

– Что за курсовая работа такая у курсанта Пудова? – уже в кабинете спрашивает начальник. – Почему его на построениях часто нет?

– Вроде курсовая, по культурологии. – пожимаю я плечами.

– У вас же нет никакой курсовой по культурологии? – справедливо замечает шеф. – Где курсант Пудов? В самоходе?!

– Никак нет. В третьем корпусе.

– Значит откровенно разговора не будет? А?! Товарищ, возможный младший сержант? Покрываете самоволку?

– Так я чего, в третьем корпусе он. – развожу я руками. – Можно и бойца послать и самим сходить. Никакой самоволки. Пудов сам взял курсовую, да он вообще автоматы пытается получить по всем предметам. Набрал всяких рефератов, совсем зарылся в книжки.

– В отпуск значит хочет у нас Пудов?

– Все хотят. – улыбнулся я и тут же поправился. – Так точно, хочет.

– Учеба, это хорошо, но обязанности младшего командира важнее… или нет? Как считаете товарищ Миша? – задал совсем уж сложный вопрос Орлов.

– Так точно. – с некоторым сомнением выбрал я вариант ответа.

– Что у вас Пудов, как лаборант какой-то вечно на кафедре пропадает. А может он лаборантом заделался? Так пожалуйста. Незаменимых у нас нет.

Блин, вот я тут отдуваюсь за Серого, чего бы шефу все это Пудову не высказать? А лаборанты, это да, завелись такие у нас зверьки. Уборщиц в школе фактически нет. Так что все кафедры должны справляться самостоятельно, ясно дело преподам мыть закрепленные за ними кабинеты не радостно. Так что есть у них тема лаборантов. Они пытаются отмазывать своих лаборантов от прочих тяжестей службы, взамен лаборанты вылизывают кабинеты кафедр. Ну в теории что-то они конечно делать по научной части еще должны, но я чего-то о таком пока не слышал. Лаборантов понятно не любят во взводах, поскольку работа на закрепленной территории и прочие «радости» жизни, распределяется на меньшее число курсантов.

Не любит таких и начальник, часто закрывая глаза на то что лаборантов дрючат во взводах еще сильнее прочих. Хотя есть кафедры и преподаватели, с которыми не поиграешь. Вот, например, с заместителем школы по научной работе Плотниковым, попробуй поиграй. Поэтому у Плотника лаборант как сыр в масле купается. Только вот слух гуляет от старшаков, что Плотник не ходок по бабам. А очень даже любит некоторых курсантов. Так что весело будет кому-то.

– А кто у вас культурологию ведет? Майор Воронов? – уточняет шеф.

– Никак нет. Старший лейтенант Ковальчук.

– Ковальчук? Гхм, – задумывается шеф, – Ясно – ясно. – размышляя стучит ручкой об стол шеф, и чего ему там ясно? – Ладно идите товарищ командир отделения.

Пудова, шеф понятно дергал после на беседу. Пудов был красный как рак, но о чем был разговор молчит.

– Серый, слушай, это чего как со Светой что ли? – неожиданно прозрел я.

– Заткнись. – показал мне кулак, размером с мою голову Серый.

– Чего правда, что ли?! – вылезли мои глаза из орбит. – Ни фига себе! – присвистнул я. – Вот тебя вечно на старушек тянет.

– А по морде? За старушку? К тому же ты и сам на нее пялился, так что не свисти про старушку. И вообще, ты давай, забудь, своими вон, девушками занимайся.

– Какими еще девушками?

– А что ты как Плотник что ли по мальчикам?

– А про Плотника серьезно или гон?

– А я знаю? Слухи ходят. Вон Дождика спроси тот его лаборантом звал.

– Чего? – услышал край разговора Дождиков, поскольку мы уже зашли в кубрик.

– Лаборантом говорят тебя Плотник звал?

– Ага, я перепугался, еле отмазался. Я же в этом теперь в самодеятельности участвую. Вот и наплел что уже там и никак не могу тут.

– Самодеятель он блин! Халявщик! Другие за тебя тут пашут! – влез Марков.

– А чего? Я в наряды как все хожу, ну может хозработ только меньше, вон у Пудового в тетради все записано. Мы ко дню милиции типа КВНа готовим, но только одна как бы команда будет.

– Чего за КВН с одной командой?

– Ну такой вот КВН, просто шутки и юмор, наш курсантский.

– Понятно, значит будет не смешно.

– Чего это не смешно?

– Слушай, а Плотник чего правда по мальчикам?

– Откуда я знаю?!

– И чего в итоге? Кто в лаборанты к Плотнику попался?

– Из нашего взвода он больше никому не предлагал.

– Ну и хрен с ним.

– Твою мать! – ругнулся Стасик, шаря по карманам.

– Чего потерял?

– Сотка исчезла.

– Ну ищи лучше.

– Ага, в буфете поищи ее, Стасян!

– Аха-ха-ха!

– Да я серьезно уже не первый раз, я сначала думал, что показалось, может и сам потратил и не заметил.

– У меня то же было две сотки исчезли.

– Ни хуа-хуа? А чего молчите тихушники? У нас тут крыса завелась походу! – отреагировал Костя.

Шеф постоянно устраивал совещания заместителей командиров взводов, часто, раза по три за день бывало. А вот всех младших командиров собирал редко, сейчас вот собрал. Для этого уже понадобилась Ленинская комната, в кабинет все не влезли.

– Очень много разговоров у вас и слухов. Все равно все узнаете, так что лучше поговорим сразу со всеми младшими командирами, для начала. Некоторые тут стали у нас курсанты непонятными вещами заниматься. Объясняю всем! Итоговое штатное расписание пока не утверждено, есть вероятность что его пересмотрят. Сейчас как вы знаете у нас проходит аттестационная комиссия, школа метит снова в институт. Раньше у нас присваивали младших сержантов замкомвзводу и одному командиру отделения. А на втором курсе сержанта замкомвзводу и младшего второму комоду. В связи с этим у нас пошла какая-то нездоровая возня в некоторых взводах. Я всех предупреждаю, что подставы я буду карать еще круче чем залеты. Всем понятно, товарищ Илларионов?

– Так точно!

– Ну что же я надеюсь, что и впрямь понятно. Пока не буду снимать вас с должности, дам вам шанс товарищ Илларионов.

Непонятное чего-то, не в курсе дела. Какая-то напряженка между комодом Илларионовым и нашим старшиной. Вон как Илларик волком смотрит на Барана.

– А сейчас о настоящих залетах. – продолжал шеф. – Шуры-муры заканчиваются обычно плохо. А иногда очень плохо. А еще бывает и трагично! Все понимаю и молодые вы и хочется и чешется, а если еще и дают…

Тут я вспомнил про прикольного дядьку «Чешется» и едва не заржал. Еклмн, теперь нам что ли будет втирать про секс? Или с пестиков и тычинок начнет? Интересно бабскому взводу он то же самое чесал?

– В увольнение уходить с презервативом. У кого нет презерватива, хорошо, заведем в канцелярии дежурную пачку. Будем под роспись всем выдавать! Еще, и полугода не проучились, а уже залет!