сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
С ней не так, как с другими. Не нужно переживать о слишком сильно сжимающих кожу пальцах или резких рывках. С ней падали все барьеры, разбиваясь о её стонущий рот.
Малфой погрузил в неё два пальца, чувствуя, как плотные мышцы влагалища тут же начали пульсировать. Гермиона заерзала, насаживаясь ещё сильнее и глубже. Он ускорился, наслаждаясь каждым протяжным вздохом и двигающимися в такт бёдрами.
По костяшкам стекала смазка. Во имя матери монстров, Драко отказывался контролировать свои желания и перевернул ведьму, поставив её перед собой на колени. Она прогнулась в спине и раздвинула ноги. Мужчина провел рукой по члену, оголяя головку, и резко вошел на всю длину, Грейнджер словно была создана для него, принимая каждый дюйм с такой легкостью и страстью, что он едва не кончил сразу.
С ней Малфой мог быть собой: безжалостным убийцей и опасным дроу. С ней можно было не скрывать Первозданную, проклятые узоры по всему лицу и почти чёрные глаза.
Гермиона поймала ритм и двигала навстречу бёдрами, позволяя его члену проникать в её податливое тело до самого конца. Бешеные рваные рывки сводили Драко с ума. Ему хотелось большего. Он должен видеть её проклятые оранжевые радужки и вздымающуюся грудь.
Малфой перевернул девушку на спину и согнул тонкие ноги. Грейнджер мгновенно подтянула их к груди, позволив ему, стоя на коленях и упираясь ладонями в её бедра, войти максимально глубоко.
Она была полностью в его власти и растворялась в ней до последнего вздоха. Девушка застонала от накатывающего удовольствия, которое разрывало внутренности на части. Драко не был нежным и внимательным, вбиваясь яростными толчками. На золотистой коже оставались следы, кричащие, что ведьма принадлежала ему и только ему. Он терял с ней голову. И чувствовал, что огромная волна скоро снесёт их двоих и потопит в оглушительном пике.
Охотник ощущал, как её мышцы сжимаются вокруг члена, обтягивая еще более плотным кольцом. Гермиона была почти на грани, и это только приблизило разрядку. Она — его имани. Часть души и тела. С ней весь мир и Первозданная магия становились единым целым, и Драко почти касался равновесия. Чертова ведьма. Проклятая Грейнджер.
Мужчина ускорился и поддался обжигающему пламени. Ощущение, как она кончает, уничтожило его, и он растворился в оглушающем оргазме.
Отпустив мертвую хватку, Малфой почувствовал, как Гермиона обвивает его ногами, и практически упал на неё, прижимаясь к тяжело вздымающейся груди. Они связаны и теперь проведут вечность рядом друг с другом.
Впервые в жизни Драко испытывал благодарность за тёмное бессмертие, представляя, как будет брать свою женщину каждую ночь, наслаждаясь протяжными стонами. Он вышел из неё и упал рядом на постель. Девушка повернулась на бок и закинула на его торс ногу, не открывая глаз.
— И вправду выносливые, — с легкой хрипотцой проговорила ведьма.
— Мы только начали, — Малфой хищно улыбнулся. — Имани…
— Я же просила не называть меня так.
— Ещё скажи, что ты не почувствовала то же, что и я. Гермиона, ты — моя, и мне плевать на твои глупые капризы.
— Сначала ты должен узнать правду, — она приподнялась и подперла голову ладонью. — После можешь решить, если действительно хочешь быть со мной.
— Какая бы не была правда, она не сможет изменить то, что ты принадлежишь мне.
— Драко… — девушка встала и одним заклинанием починила одежду.
Бросив в сторону мужчины брюки и тунику, ведьма натянула платье. В её взгляде было столько грусти, что в какой-то момент Малфою показалось, что она сожалеет о сделанном.
О том, что поддалась страсти и, по сути, признала, что их связь не просто существует, но и обладает невероятной силой.
— Ты ведь не почувствовал полного равновесия?
— Как ты узнала? — охотник прищурился, застегивая пуговицы.
— Пойдем, пора тебе получить ответы.
На улице стоял жуткий холод, ветер выл, а крупные капли дождя стучали о крышу. Гермиона глубоко вдохнула и, вставив пальцы в рот, засвистела. Драко выгнул бровь, не понимая, что та делает. В лесу послышался шорох, будто кто-то шаркал ногами. Чутье дроу кричало об опасности, и охотник заметно напрягся.
— Что ты чувствуешь?
— О чём ты говоришь? Что происходит? - Малфой сощурился.
— Просто скажи. Закрой глаза и скажи...
Он подчинился. Позволил своему телу и чутью взять вверх. Магия нитями пронизывала лес, изучая каждый дюйм. Чары и след. Дроу. Лесная ведьма. Ничего больше,
— Кроме колдовства дроу и ведьмы, я больше ничего не чувствую.
— Запомни это ощущение. Запомни. И прошу тебя, только не нападай.
Драко неуверенно кивнул и продолжил вглядываться в темноту. Гермиона выдохнула и протянула ладонь куда-то вперед.
Из-за широких веток показался невысокий мальчик со светлыми волосами и мягкой улыбкой. Гермиона скрестила руки и негромко произнесла:
— Познакомься. Это Скорпиус Малфой.
========== Синее очертание ==========
Это невозможно. Малфой должен был почувствовать ещё одного дроу в округе. Гермиона ошиблась. Он — единственный наследник своего рода, единственный оставшийся в живых. Мальчик был так похож на Драко, что тот не мог себе позволить блажь сомнений.
— Скорпиус, подойди ближе, не волнуйся, — Грейнджер протянула руку, и подросток подчинился. — Это твой старший брат.
Охотник не мог произнести и слова. Он чувствовал, что в жилах маленького дроу течет его кровь. Такую магию нельзя подделать, и её ни с чем не спутаешь. Острые уши и серые глаза, но кожа совсем другая. Не мертвенно-бледная, а скорее отдающая золотом, как у ведьмы. Происходящее казалось каким-то страшным сном.
По жилам растекалась Первозданная, которая тянулась к ребенку опутывающими нитями. В костях задрожало равновесие. Нет, так просто не может быть.
Скорпиус сделал несколько неуверенных шагов, а после, воодушевленный улыбкой Гермионы, сорвался со всех ног и крепко обнял Драко. Огромный поток тёмно-синей магии полился прямо на пораженного мужчину. Его Удел скрывался в мальчике лет тринадцати. Он ощутил, как вены наполнились равновесием.
Теперь Малфой полностью управлял чёрным колдовством, а в душе наступил долгожданный мир. Обнять в ответ не получалось, разум противился и отказывался принимать невероятную правду.
— Ты его задушишь, — Гермиона аккуратно взяла подростка за запястье.
— Теперь мы будем жить вместе? — в его глазах горела надежда и озорной огонёк.
— Иди скорее в дом, нам нужно с Драко поговорить.
— Сестра, я не хочу…
— Я сказала, иди в свою комнату, — жесткий ответ, почти приказ заставил Скорпиуса подчиниться.
Он слегка поджал губы и удалился, громко хлопнув дверью. Девушка тяжело вздохнула.
— Становится всё сложнее и сложнее его воспитывать. Характер у него явно не ведьминский, никакого уважения к старшим.
— Кто он? — первый вопрос, который сумел задать Малфой.
— Разведем костер на поляне, история очень долгая, — она щелчком пальцев подожгла сваленные в кучу дрова. — Присядь.
Мужчина опустился на дерево словно в тумане. Он только что обрел свой Удел и достиг равновесия. Увидел маленькую копию себя самого и соединился со своей имани. Если сейчас окажется, что он на самом деле не дроу, а морская нимфа, то Драко безоговорочно поверит в это.
— Я бы хотела показать тебе несколько воспоминаний, чтобы тебе было легче принять правду.
Она взмахнула рукой, и неизвестные тени заиграли в густой чаще. Дождь окончательно прекратился от одного взгляда оранжевых глаз. Гермиона выдохнула и начала рассказ, который окончательно изменил жизнь Малфоя.
— Моя мать была лесной, родившейся в ковене Северных ведьм в горах. Клан не придерживался устоев ценности людской жизни, убивая и кромсая каждого, кто попадался на пути.
Марево красных оттенков заиграло в темноте деревьев, отбрасывая тени тринадцати женщин. Ведьм в ипостаси. Опасные словно драконы, безжалостные словно грендели. Именно такими Драко себе их представлял. Именно так его учили.
— Однажды люди перестали бояться и обратились за помощью к дроу. Их вождь, Сигнус Блэк, следуя традициям и великому учению, решил помочь несчастным и отдал приказ лучшим воинам истребить ковен. У ведьм не было шансов выстоять против стольких хорошо обученных дроу. Они убили всех: одну за одной. Выслеживали и предавали огню. В последней вылазке Сигнус лично возглавлял отряд, чтобы уничтожить оставшуюся ведьму. Когда он разжигал под её ногами адский костёр, то услышал в хижине детский плач.
Совсем малютка, новорожденная девочка разрывала своим криком деревянные стены. Блэк пожалел дитя, ведь его возлюбленная жена, Друэлла, сама недавно подарила ему долгожданную дочь. Не все в клане приняли его решение с открытой душой и сердцем, но подчинились приказу своего вождя. Они нарекли девочку Беллатрикс, в честь яркой звезды. Сигнус растил родную и приемную дочерей в равных условиях, хоть и одна из них была лесной ведьмой. Обучал и дарил красивые платья. Друэлла со временем также приняла чужое дитя и полюбила не меньше, чем своё собственное.
Они были такими разными, такими непохожими друг на друга. Нарцисса с изящными руками и длинными белыми, словно снег в горах, волосами, а Беллатрикс обладала пышными черными кудрями и дьявольской улыбкой.
— Когда ты говоришь Нарцисса, то имеешь ввиду мою мать? — Драко знал ответ на этот вопрос, но хотел, чтобы Гермиона сказала «нет», чтобы развеяла невыносимую правду. Она была права всё это время. К этой правде он оказался совсем не готов.
— Да, я говорю именно о ней, — продолжила Грейнджер. — Однажды Нарцисса по неосторожности разбудила гураля. Огромный ледяной медведь едва не убил ее, но Белла спасла свою сестру, разрубив чудовище пополам. Они стали неразлучны и очень близки. Но в один прекрасный день Беллатрикс встретила мужчину, которого полюбила всем сердцем. Он был человеком, и тогда Сигнус и Друэлла устроили пышную свадьбу, отпустив дочь в далекие края. Она перестала зваться Блэк, теперь ее нарекали Лейстрендж. Через некоторое время у пары родилась девочка, Гермиона.
— Но у тебя другая фамилия, — не удержался Драко.
— Матерь всех монстров, теперь я понимаю, откуда в Скорпиусе столько нетерпения и сварливости. Ты дашь мне рассказать всю историю?
Мужчина сжал зубы и кивнул. Всё это казалось полным безумием. Каждое её слово вызывало отторжение.
— Люди прознали, что в деревне завелась ведьма, и испугались. Мой отец пытался убедить их, что мама не причинит им вреда, но разъярённая толпа не слушала. Они убили его, а Беллатрикс сбежала с маленьким ребенком. Род Блэков давно покинул леса, где раньше жил.
Как только Сигнус пал в бою с драконами, клан решил спрятаться в горах подальше от всего мира. Матери ничего не оставалось, как пытаться найти помощь у сестры, которая вышла замуж за Люциуса Малфоя, дроу благородных кровей. Они воспитывали сына и жили в огромном поместье. Нарцисса приняла сестру без разговоров, понимая, что не может её бросить на произвол судьбы. Мне было три года, когда мы встретились. Я помню благоухающие сады Мэнора, и как Нарцисса играла на скрипке.
Помню, как ты впервые получил маленькую метлу, как мы учились вместе рунам. Как ты заправлял мои пряди за ухо и срывал самые красивые розы, не боясь гнева собственного отца. Только мы были детьми и не могли видеть всего, что происходило за стенами поместья. Люциус и Беллатрикс… Они полюбили друг друга.
Их запретная связь свела Нарциссу с ума. Она старательно делала вид, что не замечает, как ее названная сестра подолгу задерживается в библиотеке с лордом Малфоем. Или же не знала ничего на самом деле. Не думаю, что такая сильная и красивая женщина смогла бы стерпеть измену супруга под крышей их дома. Все изменилось в тот день, когда твоя мать увидела Беллатрикс в ванной.
Её сильно округлившийся живот словно раскрыл Нарциссе глаза. Она все поняла и пришла в ужасающую ярость. Боль и отчаяние разрывало душу. Леденящий крик до сих пор звенит в моих ушах. Тогда я совсем не понимала, что произошло. Люциус уехал из мэнора охотиться в пустоши и не видел, как жена в приступе гнева уничтожает всю мебель в их спальне. Нарцисса понимала, что не сможет вернуть мужа, но и отдавать его сестре не собиралась.
Она призвала своего старого друга, Северуса Снейпа. Охотника на ведьм, чей кровавый след тянулся за ним липкой тенью. В письме твоя мать рассказала, что Беллатрикс колдовством заставила Люциуса вступить с ней в связь и теперь носит самое опасное чудовище в своем чреве. Единственный в своем роде ребенок ведьмы и дроу. Разумеется, Северус прибыл быстрее ветра. Слишком опасно, и цена за каждую секунду промедления могла быть непомерно высока.
— Я не верю ни единому твоему слову. Мой отец любил маму, он отдал за неё жизнь, — по лицу Драко поползли черные узоры.
— Ты хотел слышать правду? Тогда слушай, — поморщилась Гермиона. — Беллатрикс больше всего на свете желала защитить свое дитя. Она приняла ипостась и сражалась. Подпитываемая невероятной силой магии дроу, ей не составило большого труда уничтожить мэнор.
Белла крушила всё на своём пути и не смогла остановиться. Никто бы не смог. Такую силу невозможно контролировать. Снейп ранил ее барбарисовой стрелой. Она успела схватить меня и исчезнуть из пылающего поместья. Столько крови, столько криков… Самая страшная ночь в моей жизни. И в твоей тоже.
— Твоя мать уничтожила мою семью, а ты придумала красивую сказку, чтобы оправдать её, — Малфой был в ярости.
— Драко, это правда…
— Тогда докажи! То, что Скорпиус — дроу еще не значит, что весь этот бред произошел на самом деле.
— Хочешь еще доказательств? Не ты ли говорил мне, что я — твоя имани и судьба?
— Это было до того, как ты начала откровенно мне лгать прямо в глаза, притворяясь жертвой, — Драко выплевывал каждое слово.
— Тогда смотри, — Грейнджер резко подскочила и коснулась ладонями мраморного лица.
Сознание наполнилось ярким видением. Мужчина узнал место. Не мог не узнать. Посреди лабиринта из цветов стоял он сам, ему не больше пяти.
— Неужели ты и вправду думал, что я тебя не найду? — маленькая Гермиона громко засмеялась и тряхнула волосами.
— А я и не прятался. Погляди, кто здесь!
Карие глаза проследили за направлением руки. Он указывал пальцем на лунных тельцов, закутанных в широкую листву огромных кустов. Они мирно спали в разгар полудня.
— Не верю своим глазам! — Грейнджер прикрыла рот ладошкой. — Какие милые создания!
Драко смотрел на сияющую улыбку девочки с нескрываемой гордостью за себя, ведь ему пришлось долго и трепетно следить, куда направляются спать существа. Уже несколько недель подряд он вставал на рассвете, чтобы найти их гнездо.
— Как тебе удалось?
— Я ведь Малфой: если чего-то хочу, то обязательно найду способ получить это.
— Сколько самодовольства! — наигранно сморщила гримасу Гермиона. — Ты и вправду настоящий Малфой.
Мальчик взглянул на неё встревоженными серыми глазами, будто испугался, что она будет плохо о нём думать. На остром лице пролегла тень настороженности и задумчивости. Драко хотел ей сказать правду, но что-то его останавливало.
— Мама говорит, что нам придется уехать, — кудрявая ведьма нахмурилась. — Но я не хочу…
— Я тоже не хочу, чтобы ты уезжала! — выпалил дроу. — Ты — мой единственный друг и…
Её щеки окрасил розоватый румянец. Они могли обмениваться мыслями, иллюзиями и эмоциями. В старой библиотеке мэнора дети нашли легенду о первой имани, и красивая сказка становилась с каждым днем реальностью. Их связывала сила, противостоять которой не мог никто. И никто не смог бы разлучить их.
— Гермиона, я всегда буду рядом с тобой! — Драко достал небольшой нож, инкрустированный изумрудами. Он стащил его из комода матери несколько дней назад. — Мы не должны разлучаться… Если ты уедешь, я должен найти тебя!
— Но как это сделать? Я не знаю таких заклинаний, — тихо проговорила девочка.
Хоть дроу и ведьмы развивались намного быстрее людей, они были слишком малы, чтобы использовать порталы или что-то подобное.
— Дай руку.
Она смотрела на него с опаской. Боялась боли, которую еще не знала. Но горящие глаза Драко убедили её и вселили уверенность.
— Обещаю тебе всегда быть рядом. Если судьба разведёт наши дороги, клянусь, что сумею тебя отыскать, — он разрезал острым лезвием свою ладонь.
Несколько капель крови упало на землю. Малфой предлагал ей самый ценный дар, что только мог быть. Он хотел соединить родовую магию и связать своё бессмертие с ведьмой, которая уже бесстрашно протягивала руку, Их запястья связали красные нити, признавая клятву. Теперь их никто не сможет разлучить.
— Что будет, когда твой отец узнает об этом? Он накажет тебя? — Гермиона волновалась за дроу. Всегда переживала в первую очередь за него и несчетное количество раз брала вину на себя за его проделки.
— Мне всё равно, — на мраморном лице поползла язвительная улыбка.
