332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Val. Ekkert » В портовом городе каждому нужен якорь (СИ) » Текст книги (страница 1)
В портовом городе каждому нужен якорь (СИ)
  • Текст добавлен: 18 октября 2017, 16:30

Текст книги "В портовом городе каждому нужен якорь (СИ)"


Автор книги: Val. Ekkert




Жанры:

   

Слеш

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)

Киркволл. 9:34 Века Дракона

– Здесь магия очень агрессивна сама по себе, ты замечал? – Ален машинально опускал ложку в миску с похлёбкой, но не съел при этом ничего.

– Сложно это не заметить за два года отступничества, – мрачно буркнул Карвер. У него аппетит тоже отсутствовал. – Целители, и те так лечат, что закачаться можно.

Ален тихонько вздохнул. Он-то как раз зачитывался всем, что имело мало-мальское отношение к целительству. Сам Карвер полагал, что с характером Алена именно эта специализация подойдёт ему больше всего. Даже несмотря на агрессивную магию Киркволла.

– Завеса-то тонкая, – продолжал Карвер.

– Думаешь, это связано?..

Карвер пожал плечами. С практикой у него было куда лучше, чем с теорией, и он не имел никакого желания пытаться выяснять, связана ли Завеса с тем, что ледяная стена у него – и многих – получалась не стеной, а скорее острейшим частоколом. Как есть, так и есть. Всё равно нигде, кроме тренировочных дворов и залов, он её больше не выстроит. Так что и повод беспокоиться – чтоб никто близко не стоял, пока он занимается.

Ален ковырялся в похлёбке, и Карверу неожиданно захотелось выдать ему дружескую затрещину и строго велеть: «Ешь давай, ветром сдует, мантией будешь парусить!». Потом вспомнилось, что такие затрещины ему самому в детстве прописывал Гаррет, и настроение мгновенно испортилось.

С братцем он виделся чуть больше недели назад. Вышел во двор, чтоб в очередной раз попросить Солвитуса: «Появится – скажи, что я его завтра буду ждать», а Гаррет рядом с Солвитусом уже стоял. Повезло, короче, крупно.

И за минуту Карвер огрёб ворох новостей: после всех мытарств они с мамой отвоевали, наконец, поместье; Бартранд, как слился из города, так до сих пор и не объявляется, и поэтому Гаррет с Варриком и всей честной компанией никак не могут сказать ему пару ласковых; мать уже почти поверила, что Карвера в Круге никто не мучает и не пытает, и вообще в целом всё не так уж плохо. «И у меня всё не так уж плохо», – ответил Карвер на весь этот монолог. На самом деле, не соврал.

У него и впрямь всё было неплохо. Ему не пытались навредить. Ему позволяли учиться и даже тренироваться в боевой магии. В библиотеке Казематов, конечно, с теорией именно по боевой или стихийной всё обстояло довольно скверно, но бедноту библиотеки с лихвой компенсировали консультации со Старшими чародеями. Часто – и с Первым.

А ещё Карвер за без малого три года понял одну довольно сложную, заковыристую вещь: рано или поздно тебе станет привычен любой беспредел, если он хотя бы чуть-чуть укладывается в рамки, и если ты не в состоянии сделать с ним решительно ничего – только каким-то образом ослабить. По крупице. Если повезёт, если положишь на это дело всего себя – то, может, получится и по кусочкам.

Иными словами, Карвер за всё своё время в Казематах от отчаяния через гнев и апатию дошёл до того, что с ситуацией смирился. А совсем недавно даже нашёл собственный способ помогать собратьям-магам – на некоторых особо трусливых мудаков-храмовников необыкновенным образом действовало то, что он, Карвер, в родстве с тем-самым-Хоуком. Да ещё в каком родстве! И что тот-самый-Хоук – частый гость Казематов, и многие наблюдали, как он Карвера по плечу хлопал, как они вместе над чем-то смеялись, и как непринуждённо Гаррет общался с самим сером Капитаном Калленом. И хотя Карвер, оттаскивая эту трусливую мелочь от остолбеневших испуганных молодых магесс и учениц (а иных – и от учеников), ни слова не говорил в духе «пойдёшь в следующий раз в увольнительную – мой брат тебе обе челюсти вывернет», многие, наверное, так и думали. Разубеждать их Карвер не спешил: его действия давали свои плоды.

Но мало. Чудовищно, демонски мало. Потому что оставалось куда больше тех, кому плевать было. Тех, кто знал или думал, что море ему по колено, и чин слишком высок, чтоб с ними кто-то связывался. Карвер часто был вынужден признать: правы были. Вот сера Отто Алрика, например, ему самому неоднократно хотелось прибить по-тихому – посохом или талмудом по лысине – но тот имел и чин высокий, и уважение в Ордене. Да и даже если бы не имел, у Карвера потом начались бы проблемы серьёзней некуда. Но спокойно смотреть на то, как этот урод девчонок щупает и уводит куда-то с мерзейшей в своей псевдодоброте ухмылочкой, он тоже не мог. И рычал от бессилия. Тут уже никакое смирение с ситуацией не помогало и не работало. А стоило кинуть один взгляд на Усмирённых – как говорили, Усмирённых по личному ходатайству Алрика – так и вовсе трясло от отвращения и гнева, и ничего не хотелось, только уйти подальше. Только не думать.

И с Аленом тоже не работало. Потому что сер Каррас, сука, далеко от Алрика не ушёл. И, судя по обрывкам слухов, грозил Алену мыслимыми и немыслимыми карами, если тот хоть кому-то пожалуется. А доказать, что он не жаловался, а Карвер не дурак и сам догадался… хрен, короче, кому что докажешь.

– Я в библиотеку пойду, – Ален скомканно кивнул, отодвинул так и нетронутую похлёбку и вышел довольно быстрым шагом. Карвер с тоской посмотрел ему вслед. В библиотеке Ален в основном читал, но ещё и прятался, хотя нужды не было: Каррас шлялся к нему в комнатушку преимущественно по ночам, и днём не ловил. Но Алену, наверное, так было спокойнее. Карвер не спрашивал. Любыми вопросами он бы приятелю навредил.

Он сам иногда попиливал себя, что даже неплохо устроился, особенно если сравнивать. За то, что устроился – само по себе. За то, что его личной заслуги в этом не было: только подходящая фамилия и родство с человеком с той же фамилией и крупными – или хотя бы интересными – связями. За то, что даже при этом мог сделать только очень мало.

Зато он уже довольно точно знал: происходившие вокруг бедлам и ужасы определённо творятся не из-за него.

И ещё, кажется, все его попытки воспользоваться фамилией ради абстрактного чужого спокойствия молчаливо поощрялись аж самим Орсино. Если Карвер, конечно, не выдавал желаемое за действительное и не видел в заинтересованных взглядах Первого Чародея что-то, что хотел видеть сам, а не то, что тот имел в виду на самом деле.

То, что ему нужно одобрение Орсино, до Карвера дошло очень быстро, в первые же пару месяцев после того, как он опомнился, слегка успокоился и начал решать, в какое русло направлять энергию, с какой отраслью магии работать, а ещё – вырабатывал себе потихонечку личный свод правил «как выжить в Казематах». Быстро пришло этакое привычное за всю жизнь «обрати на меня внимание и скажи, что я хорош». Сначала ему было это нужно от папы. После, как он всё же со скрипом признал – от Гаррета. А теперь вот в его жизни образовался ещё кто-то, на кого он смотрел сильно снизу вверх и желал, чтобы этот кто-то хорошо о нём подумал. При этом – и вот такое было в новинку – этим своим взглядом снизу вверх Карвер не тяготился. И не было не только усталого «где он, а где я», но и какого-то полуслепого восхищения не было тоже.

Разобрался Карвер во всей этой паутине ощущений совсем недавно. Просто дело было в том, что Орсино тут являлся всеобщим наставником. В том числе его, Карвера. И желать одобрения учителя – совершенно нормально для ученика. Просто так сложилось, что ни у кого, кроме родителей и брата, Карвер ни в жизнь не учился, а одобрение родных, пусть даже они тебя чему-то учат – это другое. Вот и не понимал сначала, в чём основная причина. Не было ни привычки, ни личного знания.

Как только понял – стало куда легче жить. Даже пришло невесть откуда осознание, что совсем не следовало, например, лезть из кожи вон, пытаясь показать наставнику, что он, Карвер – молодец и чего-то стоит. Такое не слишком разумное рвение, как казалось Карверу, Орсино наоборот ни разу бы не одобрил. Поэтому он учился, разгребал теорию и совершенствовался в практике (в строго отведённые для магических тренировок часы, а как же иначе-то…), размышлял над приходящими в голову идеями и, если таковые обретали смысл и переставали казаться бредом сумасшедшего, нёс их Орсино. И они беседовали. Бывало, что и подолгу.

– А ты вырос, – невпопад уронил Гаррет во время их предпоследней встречи. Кажется, Карвер тогда кратко делился с ним чем-то своим. Вроде «мысль одна пришла, ну да тебе вряд ли интересно, а твои двое, – он имел в виду Мерриль и Андерса, конечно, – доведут её до абсурда, да и сырая она пока». А брат на это – «вырос».

– Потому что сломя голову не бегу? – Карвер выдавил это почему-то с такой горечью, как будто жалел о потерянном времени. Хотя вот о нём он никогда не жалел.

– И поэтому тоже, – буркнул старшенький.

Потом ещё пообещал «матери не хвастаться, а то расстроится» – Карвер не понял, но возражать не стал – и свалил до следующего раза.

Жизнь, какой бы паршивой ни стала, но всё же продолжалась.

Пожалуй, Карвер мог сказать о себе: «Я предпочитаю быть живым, чем свободным в бегах».

Только вот не знал, был бы он прав.

***

– Это правда? – очень редко, буквально раз в год, Карвер позволял себе влетать к Первому Чародею, едва постучав. С разбегу, злой, встревоженный, практически требуя подтвердить или опровергнуть те или иные жуткие, дикие слухи. А те, что позли по Казематам сейчас, категорически нуждались в опровержении.

Потому что если в углах шушукаются о всеобщем Усмирении – с разными эмоциями, в зависимости от природы и принадлежности – то простой склейкой чего-то целого по крупицам и кусочкам уже не обойдёшься, и надо что-то делать. Что-то чуть более существенное, чем всегда.

В голову опять полезли мысли про «талмудом по-тихому». Возникла отчаянная идея связаться с Гарретом, и пусть тот сюда пролезет и грохнет Алрика, а пока он будет заметать следы, храмовничий кабинет Карвер и сам сожжёт к демонам – а что, они с братом сумели таки добегаться до неплохой боевой связки, глядишь, и теперь сработает.

А ещё он поймал себя на коротком понимании того, что Орсино уже наверняка заездили с подобным вопросом все. Но не спросить было нельзя. Зная, что да как, Карвер принимал куда более взвешенные решения. Необходимость этого знания ради осознанных действий, признаться, иногда бесила его невероятно, но хватало того, что он про себя такое понял. Не всё сразу. Остальное ещё придёт.

– Вам ли не знать, Карвер, – Орсино устало кивнул ему на кресло, втиснутое между его столом и шкафом с книгами, и Карвер растерянно сел, куда указали, – что здесь многие слухи правдивы хотя бы частично.

– Я про Алрика, – Карвер скривился как всегда в последнее время при упоминании этого имени. – И его план всеобщего Усмирения, который он собирается предъявить на суд самой Верховной Жрицы.

Орсино аж глаза прикрыл, и вот тут-то Карвер почти запаниковал. Когда Первый Чародей демонстрировал свою слабость напрямую… в общем, это пугало до ужаса и до того, что опускались руки.

Но почему-то именно сейчас, именно в этот момент и именно при этом разговоре руки не опустились. Вместо этого пришла мысль, ледяная в своей ясности: «Так помоги ему, бестолочь!».

Карвер встал и, не очень хорошо соображая, что именно делает, шагнул к столу наставника и тяжело оперся ладонями о шершавое, необработанное дерево.

– Вы говорите, что правда кроется в любых слухах, – хрипотцу из голоса убрать не получалось категорически, но это показалось Карверу неважным. – У храмовников, безусловно, есть право на почти неограниченный выход отсюда. А у меня за плечами – годы отступничества и в определённом смысле умения следить за храмовниками. И друзья за пределами этих стен.

«Что я творю? – метнулась паническая мысль. – О чём я ему говорю и как собираюсь это осуществлять вообще?!»…

Ладно. После. Обо всём этом – после. Гаррет – частый гость в Казематах. Оттащить его в сторонку и в двух словах объяснить, что может случиться – это быстро. А если учитывать число тех, кто Гаррету был так или иначе обязан, братцу не составит труда организовать лёгкую, ненавязчивую, не особо заметную слежку.

Так. Нахер. Орсино.

Орсино смотрел Карверу в лицо, чуть заломив бровь, и в лице его читался тот самый возрастающий интерес, что Карвер видел при очередной замеченной Первым Чародеем попытке оттащить храмовничьего капрала от ни в чём не повинной девчонки.

– Что вы предлагаете, Карвер? – его тон упал почти до шёпота, да и неудивительно, если учитывать, напротив чьей двери располагался его кабинет.

Карвер тряхнул головой и вдруг каким-то краешком сознания отметил, что его ладонь почти накрывает нервно постукивавшие по столу пальцы Орсино. Что ей не хватает какого-то дюйма, даже меньше.

Смутился, может, даже покраснел, но руку убирать не стал. А краску можно списать на гнев.

– Я могу сделать так, что слухи пойдут дальше Казематов, – тихонько ответил Карвер. – И так, что когда Алрик пойдёт отправлять послание… оно не дойдёт до адресата.

В конце концов, если напрячься, то он действительно это мог.

Орсино несколько секунд пристально изучал взглядом его лицо. Читал. Ощупывал. Прикидывал, чего он стоит.

В отличие от всех подобных случаев с Гарретом, такой взгляд от Первого Чародея ни разу не бесил. Даже наоборот: заставлял на что-то надеяться.

– Я этим займусь, – Карвер неловко кивнул и отошёл на шаг. – В самое ближайшее время. Пока слишком поздно не стало.

И смылся, не прощаясь. Потому что собственная привычка говорить вслух неприятную правду сейчас раздражала и злила неимоверно.

***

Первым из бывших соратников, увиденным им в Казематах после этого разговора с Орсино, оказался вовсе не Гаррет. И не Авелин. И даже не Мерриль без посоха – всё-таки у неё наблюдались зачатки хоть какой-то осторожности, и она иногда заходила к ним во внутренний двор поглазеть на прилавки, и никто не принимал её за кого-либо кроме долийки-изгнанницы. Короче говоря, Карвер меньше удивился бы даже Варрику, которому тут, откровенно, было нечего делать. Но присутствие здесь Андерса с Фенрисом, да ещё и вместе, да ещё и без Гаррета или Изабелы, заставляло думать, что эльф притащил сюда отступника с единственной целью: сдать уже и не мучиться.

Эта мысль заставила Карвера, который до того успешно делал вид, что на солнце ему лучше думается, шагнуть к дикой парочке, а потом он споткнулся об отсутствие во внутреннем дворе сера Каллена, о вымученную улыбку Траска этим двоим, да и о собственное запоздалое: «Нет, Фенрис так не поступит», и успокоился.

Правда, ненадолго. Они, так или иначе – люди Гаррета. И уж если они тут появились, то неважно, зачем. Важно – донести до них слух.

Думать о том, кого безопаснее ловить и оттаскивать, не было смысла: если они не перегрызли друг другу глотки прямо тут, то будет проще и дешевле всё сказать обоим.

Он вышел им навстречу и широко улыбнулся, демонстрируя сторонним наблюдателям радость от встречи.

Обоих, впрочем, его улыбка не обманула: Андерс хоть и попытался скроить в ответ такую же, но тревога победила. А Фенрис просто всегда хмурился.

– Мы тоже рады тебя видеть, – бросил Фенрис, как-то ненавязчиво оттесняя Карвера поближе к прилавку Солвитуса. – В чём дело?

Карвер оглянулся и ухмыляться перестал:

– Алрик. Лысая бородатая сволочь. Готовит прошение в Вал Руайо о всеобщем Усмирении. Я ещё дам знать, когда он соберётся это прошение отправлять, а пока просто скажите Гаррету и будьте начеку, ладно? И пусть кто-нибудь из ваших тут бывает почаще, так я смогу сообщить о следующем шаге.

Андерс аж воздухом подавился и судорожно закашлялся, когда Фенрис от всей души саданул ему по спине. Согнулся и дальше принимать участие в разговоре не мог. Фенрис сощурился Карверу в лицо, не забывая придерживать Андерса за шкирняк, чтоб тот устоял на ногах после его же удара. Воистину, странный эльф.

– Всеобщем? – Фенрис хмурился сильнее обычного, и это отчего-то порадовало. – А почему, в таком случае, ему вас просто не перебить?

– Трахать будет некого, – вырвалось у Карвера всей глухой тоской и яростью, накопленной за три казематских года, оказавшихся длиннее, чем все предыдущие двадцать. – А… что там. Короче, я вам сказал, и донесите это до моего неугомонного братца, ладно?

Андерс выпрямился, раздражённо сбросил с шеи руку Фенриса и пристально глянул на Карвера:

– Он передавал мне твои слова. Ты… убедился?

«Создатель, – отчаянно воззвал Карвер, – да провалиться мне, что ли, сквозь плиты!..».

– Видел, – выдавил он из себя. – Правда, извини, хорошо?

И тихо выдохнул, когда Андерс слабо и невесело улыбнулся:

– Уже. Давно. После первого же твоего письма. К делу, Карвер. Это ведь не просто слухи, так?

В его голос прорвалась паника.

На душе у Карвера скребло. Голову припекло, и она начинала болеть.

«Здесь любой слух правдив хотя бы частично», – застучало в ушах.

– Это Казематы, – Карвер шагнул к лестнице, ведущей во внутренние помещения. – Здесь нет «просто» слухов.

И ушёл. А что оставалось-то.

Андерс как лицо заинтересованное, скорее всего, к Гаррету побежит прямо сейчас. Фенрис как лицо осторожное сделает так, чтобы этот марш-бросок в исполнении серостражеского отступника выглядел наиболее безопасно для такой ситуации.

Оставалось ждать.

И придумать способ, как быстро и незаметно оповестить братца и его людей, что Алрик свалил за ворота, и его можно брать тёпленьким.

Кажется, в Казематах он научился не только взнуздывать свою магию, но и плести какие-никакие интриги.

И это не пугало и не вызывало отвращения.

Напротив: в ноющие виски билась мысль: «Это может оказаться полезным».

И, кстати, тот же Орсино сам наверняка подобных интриг сплёл не одну и не десять.

Он одобрит.

Карвер улыбнулся нагретому на солнце камню и вошёл в узкий коридор между спальнями магов.

***

– Они не дают мне даже письмо маме написать, – девушка всхлипывала тихо, а Карвер, в недобрый час решивший проверить коридоры и попавшийся на пути одной из молодых магесс, Элле, обнимал её за плечи и глупо думал, чем потом выводить пятна соли с мантии. – Запирают, и всё! Я тут выросла, я не хочу бегать, но письма… Сер Алрик меня сегодня опять поймал, пока я его писала, выдернул и на клочки сразу, даже не прочёл…

Карвер ощутил глухую тоску и какую-то пресную, будто бы старую ненависть. Хотя Алрика он ненавидел сравнительно недолго.

– Ну и сволочь, – тихо уронил он. Девчонка вытерла слёзы рукавом:

– И… и даже хуже.

Карвер мысленно выругался. Смысл этого «хуже» уже был ему кристально ясен.

Ну как, как можно добиться хоть какого-то адекватного взаимодействия, пока в Ордене есть такие, как Алрик, и пока для многих магов встреча с храмовниками начинается с таких, как Алрик, и вообще…

– Вообще-то это неправильно, – заговорил он, стараясь удержать ровный тон. – Я не припомню, чтобы переписка с родными была именно под официальным запретом. Не то, чтобы это что-то изменило…

Элла ещё раз всхлипнула и вцепилась в его рукав.

В голове Карвера тяжело ворочались не самые хорошие мысли.

– У меня есть идея.

– Да? – она вроде бы в последний раз хлюпнула носом, подняла голову и внимательно уставилась ему в глаза.

Милая, симпатичная и вроде бы мягкая, но во взгляде проскальзывало что-то такое… что-то знакомое до сердечной боли, будто рвущей пополам.

Блядь, ну только вот таких сравнений ему не хватало…

Он заставил себя тепло улыбнуться:

– Скажи мне вот что, Элла. Ты ведь хочешь, чтобы всё это закончилось, да?

– Естественно, – она растерянно сморгнула, и это сподвигло Карвера продолжать. Кажется, всё могло получиться. И, если всё удастся провернуть без сучка без задоринки, скоро Алрик останется в её жизни не более, чем неприятным воспоминанием.

– Хорошо. А хочешь, чтобы сер Алрик раз и навсегда перестал тебе докучать?

Её глаза вспыхнули, и Карвер понял, что не ошибся. Скорее всего, сначала она закатит истерику, но потом соберёт сведения и предложение в кучу. И согласится.

– И с мамой хочешь поговорить, да? Заметь, поговорить, а не отослать ей письмо.

Элла решительно кивнула, и Карвер втянул воздух сквозь зубы:

– Скажи, Элла, – он помедлил, – ты ведь смелая, правда?

***

«Сиреневая мантия. Тёмные волосы, тёмная кожа, стрижка короткая. Он пойдёт за ней. Завтра. Скорее всего, через Клоаку».

Гаррет, хвала Андрасте, припёрся буквально через пару дней после разговора с Эллой, и сунуть братцу короткую записку было делом пары секунд, пока тот его обнимал на зависть окружающим.

– Андерс в панике, – процедил Гаррет Карверу в ухо. Не обвиняюще, скорее весело.

– Приходите ещё, – брякнул Карвер. И сам рассмеялся, когда понял, что сказал.

Это, на самом деле, не было так уж смешно, но даже невесёлые шуточки между ним и Гарретом здорово помогали жить и бороться.

Всё у них получится. У всех.

…Элла не вернулась. Гаррет, правда, забежал к Солвитусу, рядом с которым Карвер просиживал мантию, и коротко и почему-то зло обмолвился, что с ней всё в порядке, но он лично дал ей совет заглянуть к родителям и валить из Киркволла. Закончил просматривать товары Солвитуса под эту речёвку и быстро ушёл.

Алрик тоже не вернулся. Официальной версией было «исполняя свой долг, погиб во время патрулирования». Наверное, следить за Эллой и Алриком Гаррет отрядил Изабелу – храмовники, притащившие тело Алрика в Казематы, чтобы предать огню, как следует, поговаривали между собой, что уловок практически никаких: раны, приведшие к смерти, оставлены, скорее всего, кинжалами. А разбойниками кишело пол-Киркволла.

Храмовники держали траур, Рыцарь-Командор ходила мрачнее тучи и придиралась к каждой мелочи, так что Карвер старался не попадаться ей на глаза, а спустя пару дней и вовсе нагло сбежал к Орсино.

Тот, как обычно, сидел за столом, и глянул без удивления. И – сердце подпрыгнуло, а по лицу поползла улыбка – одобрительно.

– Наверное, и не от меня бы узнали, – Карвер заговорил почти напрямик: Мередит в кабинете напротив всё равно не было, он знал это совершенно точно, иначе сейчас, в горячее время, к Первому Чародею вообще бы не сунулся. – Но…

– Я, – Орсино прервал его дурацкий лепет, одним плавным движением поднимаясь из-за стола, – до сих пор не уверен, насколько реальной или мнимой была эта угроза. Но если она была хоть сколько-нибудь реальной – вы участвовали в её устранении. Вы молодец, Карвер.

Внутри потеплело так, что от него, наверное, можно было зажигать лучину. А потом что-то неясное ёкнуло в груди, потому что Орсино улыбнулся. Обычной такой улыбкой. Карвер, признаться, и не думал, что Первый Чародей может улыбаться… так. Ну, как-то… Не по-деловому, а вот… Просто. Как кому-то, кто уже не один из множества подопечных. Не как равному, конечно, куда там. Но…

Чувствуя, что безнадёжно запутался, Карвер вернул улыбку, как мог. Может, она вышла глупой, может и вовсе сейчас не особо нужной. Но просто пялиться было бы неприлично и непрактично.

– Вы же знаете, да? – уронив голос до шёпота, выдохнул Карвер. – И как я передавал сведения, и вообще… методы. Это ведь небезопасно было. И не только для меня лично.

Почему-то сейчас, от сказанных слов, стало невыносимо стыдно. Всё закончилось вполне неплохо для них, магов, для заинтересованной стороны. Но с Эллой могло случиться всё, что угодно. И вряд ли бы Карвер себе такое простил.

Он опустил голову и уставился в пол.

Плеча коснулась цепкая ладонь, и волей-неволей пришлось поднять взгляд.

Орсино вышел из-за стола и теперь стоял чуть ближе, чем обычно при их разговорах на серьёзные или даже больные темы. И смотрел теперь чуть горько и очень серьёзно:

– Сейчас вы пожертвовали только своими и чужими нервами и спокойствием, – Первый Чародей тоже шептал, но Карвера будто оглушило. – Карвер, поверьте: какие бы методы вы не использовали, они вряд ли приведут к результатам, которые бы устроили нас полностью. Когда я старался действовать мягче, не смог спасти нескольких своих людей от Усмирения. Когда стал действовать жёстче, храмовники переходили к занавесочным атакам. Вы никогда не сможете знать, что именно нужно и правильно сделать в том или ином случае. Здесь нет ни правильного, ни неправильного. Есть только то, что даёт наилучший при существующем раскладе результат.

На его лбу и меж бровей прорезались явно старые морщины, и Карвер едва не отступил – настолько неприятно потрясло его это зрелище, настолько сильно кольнуло туда, куда он записывал всех, кого считал своими.

Он не хотел видеть, как сильно нахмурено это лицо.

А что делать со внезапной откровенностью, тем более было непонятно.

Ему хватило мужества кивнуть:

– Спасибо вам.

Орсино помолчал, всё ещё не убирая руку с его плеча.

– И вам спасибо, Карвер.

Черты его лица постепенно разглаживались.

Карвер тихо выдохнул и позволил себе на секунду прикрыть глаза.

Всё это слишком соблазняло думать, что он перешёл из статуса просто ученика, одного из многих, в некое подобие того, кто может поддержать.

Это и пугало, и льстило, и как обычно, оставляло в голове давящие вопросы вроде «и что с этим делать?», да и «а дальше-то что?».

***

Дальше были в целом обычные дни, разве что беседы с Орсино теперь стали чаще, и маги помладше, ученики, вдруг принялись липнуть к Карверу, как банные листья к заднице. Сначала он откровенно испугался: что делать с детьми, он знал разве что по соседям в Лотеринге и по рассказам матери об их, собственно, детстве. Потом – изумился: почему к нему-то? Чем он выделяется вообще? Потом почесал в затылке, в очередной раз спросил себя: «И что делать?», и почти против воли пошёл за ответом привычной уже дорогой.

– Скорее всего, они просто к вам прониклись, – ровно проговорил Орсино, когда Карвер вывалил на него свои глупые горести. – Вы не проходите мимо тех, кому плохо. Вам не наплевать на чужие проблемы. Они всё это видят и чувствуют. Может быть, вы подумаете о том, чтобы взять кого-то из них в ученики?

Первый порыв – заорать что-то вроде «а может, не надо?» – Карвер придушил в зародыше. Это было бы по-детски глупо, и точно лишило бы Карвера всяческого уважения и одобрения. Поэтому он собрал мужество в кулак и выдохнул:

– Первый Чародей… да чему я их научу-то? Я сам, что ли, давно из возраста ученика вышел? Не говоря уж о том, что понятия не имею, как дети получают… эээ… магическое образование именно внутри Кругов.

– А вы постарайтесь увидеть в этом преимущество, – Орсино глянул неожиданно ободряюще. – Если вы, будучи отступником, ни разу не попались на удочку демона за двадцать лет, предположу, что вы знаете о способах борьбы с ними в Тени, может, немного больше, чем маги, получившие… классическое образование. Иногда у меня даже складывается впечатление, – в его интонации прорвалась застарелая горечь, – что этому аспекту здесь уделяется не самое должное внимание.

О множестве подтекстов в его последних словах Карвер предпочёл не думать. Хотя пришедшая ясная мысль: «Храмовники жёстко контролируют обучение, чтобы потом, на Истязаниях, больше магов подверглись воздействию демона, и их можно было бы убить с чистой совестью» теперь не даст ему покоя, это точно. Хотя от мысли и попахивало абсурдом: это, пожалуй, было бы слишком даже для их Казематов.

– А мне не рано? – ляпнул он. – То есть… Я не отказываюсь. Я, в общем-то, в любом случае не собирался их бросать, и стану чем-то с ними заниматься. Но… официально сейчас ученика брать… нет, поймите, я…

– Вы в себе сомневаетесь, – с присущей ему мягкой безжалостностью отрезал Орсино, одним взмахом ладони прерывая Карверов невразумительный лепет. – И это, я полагаю, совершенно нормально. Вы молоды, вы не очень хорошо знаете, что представляет из себя общение с детьми, и вы опасаетесь примерять на себя роль наставника, – судя по тому, как бросило в жар, Карвер пошёл пятнами. Умел Первый Чародей не только вытаскивать из него многое, чего он и сам о себе не думал, но и обрушивать это на него с мощностью огненной бури. – Но лучше начинать раньше. Пока вы ещё помните себя подростком. Пока знаете, что такое деление на чёрное и белое без возможности полутонов. Пока между вами нет возрастной пропасти. Подумайте, Карвер.

Советы Орсино всё-таки давал замечательные. Думать в принципе не бывало лишним.

***

– Чародей Карвер.

Карвер дёрнулся от обращения, к которому никак не мог привыкнуть – ну ещё бы, конкретно Чародеем он был без году неделя – и нахмурился, вставая из-за стола. Вот стукнуло его что-то на ночь глядя, захотел набросать примерный план того, как завтра будет двенадцатилетнему Эрику про основы стихийной магии рассказывать! Сидел, писал, работал… А храмовник на твоём пороге после официального времени общего отбоя в Казематах – это точно не к добру. Даже если этот храмовник – сер Траск. Да чтоб его, тем более, если это Траск, учитывая, что он водил дела с Гарретом.

Карвер встал, опираясь ладонью о лист с невысохшими чернилами, и вопросительно дёрнул подбородком. По спине поползло липко-ледяное очень дурное предчувствие.

– Что случилось?

Траск тихо вздохнул. Предчувствие усилилось многократно, Карвер шагнул к выходу из комнаты:

– Что, демон всё задери, случилось?!

– Здесь ваш брат, – негромко обронил храмовник. – И он хочет вас видеть.

Где-то внутри взорвался шар удушливой тревоги. Если Гаррет припёрся ночью, не дожидаясь того, когда можно было бы войти во внутренний двор без опаски и оглядки, значит…

«…Произошло что-то действительно ужасное» он додумывал уже на бегу.

Траск остановился у одной из дверей и ободряюще кивнул Карверу. Ага, на стрёме постоит. Вообще-то спасибо. Но сейчас было не до благодарностей.

Карвер рванул на себя дверь:

– Гаррет, что…

Слова застряли в горле. То, что братец был весь в крови, Карвера не остановило и не напугало: привычное, в общем-то, зрелище, хотя за три года полузабытое. Страшным было другое – потемневшее лицо, стиснутые в кулаки руки и какой-то по-звериному больной взгляд.

Карвер замер, словно на стену налетел. Захлестнувшая его с ног до головы паника вырвала из груди болезненный, испуганный стон, и он вслепую потянулся к брату, потому что в одиночку стоять на ногах и пытаться сохранить рассудок без физического контакта было сейчас невозможно.

Гаррет ухватил его за руку и обнял так, как, кажется, вообще никогда не обнимал. Крепко, отчаянно, до почти серьёзной боли и тяжести каждого вдоха.

От него пахло кровью, Нижним городом, диким горем и не менее дикой яростью.

И Карвер, даже не спрашивая, не зная, как и чем, но понял.

– Как? – голос был. Слёз – нет. Осталась злость: почему он не настоял на том, чтобы Гаррет хоть раз привёл маму сюда, во внутренний двор? Почему этого не сделал сам Гаррет? Почему мама ни разу за три года сюда не приходила, несмотря на то, что Карвер в письмах, а Гаррет – лично ясно давали понять: можно! Почему, почему, почему это вообще случилось, а?!

– Малефикар-псих, – прохрипел Гаррет ему в мантию. – Любимую жену она ему напоминала. Мёртвую. Он эту жену… по частям собирал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю