Текст книги "Под омелой (СИ)"

Автор книги: Улитка Флэш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Шинобу любила Рождество, ведь это волшебный праздник. Под Рождество исполняются самые сокровенные желания, забываются самые горькие обиды и зарождаются самые прекрасные чувства. Такие мысли девушке привила еще в детстве старшая сестра. Правда, после ее смерти причин для празднования стало в разы меньше, но она продолжала поддерживать рождественскую атмосферу вокруг себя и младшей сестры. Канао не должна страдать из-за отсутствия Канаэ. Канао не должна вновь испытывать тоску и пустоту в душе. Младшая Кочо обещала старшей заботиться о девочке и успешно справлялась с этой задачей.

Мицури была той еще выдумщицей, поэтому Столп Насекомых не особо удивилась, когда та сообщила всем собравшимся о традиции, связанной с веточками омелы. На самом деле, в начале вечера Кочо было даже интересно наблюдать за тем, как ее подопечные выходили из сложившихся ситуаций с помощью своих друзей – вернее, теперь уже больше чем друзей. Даже ее цугуко вышла на новый уровень отношений с Танджиро, и это не могло не радовать! Их младшая сестренка стала уже такой большой…

– Божечки, что за дети, – улыбаясь уголками губ и качая головой, произнесла себе под нос Шинобу, наблюдая за шутливой перебранкой Аой и Иноске. Эти двое лакомились свежей темпурой, в приготовлении которой, кстати, участвовала Камадо Незуко.

Боялась ли Кочо стать заложницей омелы? Конечно, нет. Она передвигалась осторожно, прислушиваясь к своей интуиции и, благодаря этому, успешно избегала все подстроенные ловушки, как и ее товарищи. Пока что на удочку Столпа Любви попадались только беспечные друзья Танджиро.

Вечер был в самом разгаре, и девушка успела попробовать большинство праздничных блюд, в том числе и клубничный торт. Кто бы мог подумать, что Шинадзугава-сан готовит сладости так же хорошо, как и Мицури-чан? А сейчас взор Столпа Насекомых был направлен на грушевый пунш с белым вином – рецепт из-за океана. Вообще-то она не являлась поклонницей алкогольных напитков, но сегодня был такой хороший день, а у нее было чудесное настроение – пожалуй, впервые за последнее время – так что она могла позволить себе расслабиться. Всем Истребителям хотя бы раз в год нужно отдыхать. В конце концов, они это заслужили.

Наливая в стакан полупрозрачный желтый напиток из высокого стеклянного графина, она даже не заметила, как к столу молча подошел Столп Воды. В его стакане еще плескались остатки пунша, но он решил налить себе еще. Судя по безмятежному, хотя немного серьезному, как обычно, лицу мужчины – таким его редко увидишь – он выпил уже порядочно.

– Божечки, Томиока-сан, – начала она, с любопытством наблюдая за действиями товарища, – а я и не знала что ты любишь выпить. Зачем же так налегать на алкоголь?

Но Гию лишь бросил бесстрастный взгляд на девушку и продолжил сосредоточенно наполнять свой стакан. В воздухе приятно пахло грушами и виноградом из-за вина в составе напитка. С лица Шинобу не сползала ее фирменная улыбка, за которой могло скрываться все, что угодно. Редко кому удавалось прочесть, что на самом деле чувствовала Кочо.

– Ну же, Томиока-сан, ты так и собираешься молчать? – вновь заговорила она, когда мужчина собрался отойти от стола, делая глоток пунша.

Продолжая хранить молчание, он зашел за спину девушке, которая тоже собралась отойти и сделала шаг назад. Натолкнувшись спиной на грудь товарища, Шинобу удивлённо приподняла брови – из-за ее действия, имея неосторожность, брюнет оступился и угодил ногой на особое место в полу.

Оба Столпа оказались под омелой.

Они вдвоем задрали головы, глядя на подвешенную над ними веточку с темно-зелеными листочками и ярко-красными ягодами. На лбу Кочо вздулась маленькая венка, и она перевела взгляд на стоящего напротив мечника.

– Что же ты наделал, Томиока-сан? – с упреком, но продолжая улыбаться, спросила она, крепче сжав в руке стакан с еще непочатым напитком. – Надеюсь, ты жалеешь о случившемся.

Медленно моргнув, Гию уставился сверху вниз на явно рассерженную брюнетку.

– Что-то не так? – наконец, ответил он вопросом на вопрос.

– Ты еще спрашиваешь? – девушка сделала маленький глоток пунша и склонила голову по-птичьи, не сводя фиолетовых глаз со спокойного, слегка покрасневшего из-за алкоголя (?) лица мужчины. – Благодаря тебе, Томиока-сан, мне придется провести остаток вечера, стоя на одном месте, да еще и рядом с тобой.

– И что? – невозмутимо поинтересовался мужчина.

На лбу Столпа Насекомых вздулась еще одна венка.

– Вот поэтому у тебя и нет друзей, Томиока-сан, – начала она, снова отпивая из своего стакана, – ты не заботишься о комфорте других людей. Будешь продолжать в том же духе – останешься совсем один.

– У меня… – Столп Воды последовал примеру собеседницы и тоже сделал глоток напитка, глядя синими глазами прямо на девушку. – У меня есть друзья, – договорил он.

– Неужели? – Шинобу прислонила изящный пальчик к подбородку и задумчиво подняла взгляд куда-то в сторону. – Ах, должно быть, ты имеешь в виду Танджиро-куна? Но Танджиро-кун со всеми поддерживает приятельские отношения, за исключением Шинадзугавы-сана, так что он не считается, – закончила она, улыбнувшись, вновь посмотрев прямо в глаза собеседника.

Томиока чуть нахмурил тонкие черные брови и вздохнул.

– Ты очень жестокая, Кочо. Будешь продолжать в том же духе – тоже останешься одна.

Конечно, от Кочо не укрылся тот факт, что мужчина повторил ее слова, что она сказала ему буквально пару минут назад.

– В таком случае мы с тобой идеально подходим друг другу, Томиока-сан, – черты лица мечницы смягчились.

После этого они замолчали, отвернувшись друг от друга. Каждый опустил взгляд в свой стакан, периодически отпивая ароматный пунш. Каждый думал о своем.

На самом деле, никто из Столпов не понимал, что творилось между Томиокой и Кочо. Буквально с самого первого дня их знакомства Столп Насекомых дразнила его, отпускала колкие комментарии в его адрес. А Столп Воды в свою очередь молчал и никак не реагировал на нападки Истребительницы, изредка отвечая что-нибудь не обидное. Он вообще мало с кем разговаривал и был нелюдим, поэтому его товарищи особо не реагировали на их странные взаимоотношения.

Девушка украдкой посмотрела на брюнета, попивающего пунш, и опустила взгляд на его двухцветное хаори. Никто не знал, почему его накидка состояла из двух половинок, хотя многие пытались выпытать это у Истребителя. Но тот лишь отмалчивался. Сейчас синие глаза, опущенные вниз, отчего-то выглядели еще печальнее, чем обычно. Шинобу поджала губы и отвернулась.

Нет, Шинобу вовсе не ненавидела Гию. Более того, она даже в некотором роде восхищалась им. Мужчина сохранял хладнокровие в любой ситуации, всегда стоял на своем и не обращал внимание на мнение окружающих. Даже тогда, на горе Натагумо, он заступился за Камадо, дал им сбежать и выступил против Столпа Насекомых. Нарушил устав, хотя знал, чем это грозило для него! Пожалуй, Кочо бы так не смогла, даже если бы сильно хотела.

А еще Томиока был первым, кто увидел настоящие эмоции мечницы, спрятанные под фальшивой улыбкой. Просто потому что он был таким же, как она. Только, в отличие от нее, он не улыбался, а ходил с каменным лицом, прочитать которое чаще всего не представлялось возможным.

Девушка сделала очередной глоток пунша, отмечая про себя, как небольшое количество принятого алкоголя действует на ее состояние. Употребляла редко, поэтому, чтобы опьянеть, ей и стараться не пришлось. Приятный грушевый напиток отдавался теплом во всем теле, немного затуманивал разум и притуплял практически все чувства, кроме яркого чувства наслаждения. Неожиданно стало жарко, хотя их форма, вообще-то, должна защищать и от жары, и от холода. Фирменная улыбка расплылась на порозовевшем лице, приобретая вид искренне довольной.

Украдкой наблюдая, как маленькая Кочо постепенно пьянеет, Томиока сухо усмехнулся, но девушка даже не услышала этого. Неудивительно, что алкоголь так быстро начал действовать – она ведь даже не закусывала.

– «Хотя… я ведь тоже не закусываю», – мысленно договорил он, опустив взгляд в пунш, и поболтал напиток в своей руке. Фруктовый напиток на белом вине был приторно сладким и приятно освежал – куда вкуснее простого саке. Пожалуй, это был один из тех немногих случаев, когда пристрастие Канроджи к западным штучкам имело свою пользу.

Гию редко обращал внимание на шуточки, что Столп Насекомых отпускала в его сторону при каждом удобном случае. Делал вид, что не слышал или слышал, но предпочитал тактично промолчать, чем ответить. Однако окружающие почему-то принимали его тактичность за высокомерие.

Шинобу была такой слабой, хрупкой и вредной, но поражала своей стойкостью и уверенностью в своих силах. Она многое пережила, и иной раз мужчина скрепя сердце отмечал, до чего же они похожи друг на друга. Оба лишились семьи в раннем возрасте. Оба потеряли старших сестер. Оба прятали настоящие эмоции, притворяясь, словно все хорошо, словно их ничего не волнует. Оба были не уверены в аспектах, связанных с ними самими: Кочо – в своих силах и способности победить демона, убившего сестру, Томиока – в своем праве на место Столпа и праве на жизнь. Такие похожие, но в то же время такие разные.

Если бы Шинобу не приставала к нему, быть может, он бы никогда не задумался над тем, что привязан к ней чуточку больше, чем к обычному товарищу.

– Кочо, – вдруг позвал брюнет, повернувшись лицом к Столпу Насекомых.

Если бы Гию отвечал ей, быть может, она бы никогда не задумалась о том, что принимает его за кого-то большего, чем просто напарника.

– Да, Томиока-сан? – девушка тоже повернулась лицом к Столпу Воды.

Стаканы обоих уже давно опустели.

– Хочешь уйти отсюда? – интересуется он, вглядываясь в глубину фиолетовых глаз, в очередной раз читая ее как открытую книгу.

Пьяная улыбка становится шире, когда уголки алых губ тянутся вверх, и она отвечает, кивнув:

– Хочу. У тебя есть предложения, как это сделать, Томиока-сан? – Кочо специально растягивает его имя, вкрадчиво произнося каждый слог. А в голосе ни намека на наличие алкоголя внутри.

– …есть, – мужчина отставил стакан на край стола и наклонился ближе к лицу собеседницы.

Девушка тоже отставила стакан, не сводя глаз с мечника.

– Не боишься пожалеть об этом, Томиока-сан? – томно понизив голос, спросила она, привстав на носочки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– А ты? – ответил он вопросом на вопрос и, не дожидаясь ответа, подался вперед, встречаясь своими губами с ее.

У Гию не было опыта в поцелуях, у Шинобу – тем более. Но именно в невинности их первого поцелуя и заключалась вся его прелесть. Во рту у обоих чувствовался вкус пунша, и губы были до сих пор влажные. Но их близость прекратилась практически сразу, ведь вокруг слишком много свидетелей, а ни Столпу Воды, ни Столпу Насекомых не хотелось бы, чтобы их только что зародившиеся любовные отношения стали темой для обсуждения среди Истребителей.

Оторвавшись друг от друга, они глубоко задышали через приоткрытые рты, безмолвно глядя друг на друга.

– Божечки, мы ведь чуть не пропустили фейерверки, Томиока-сан, – вдруг произнесла девушка, хватая мужчину за широкую и горячую ладонь. – Было бы не очень хорошо, если бы это случилось, не так ли?

– Хм, – брюнет неопределенно хмыкнул, опустив взгляд на тонкую ручку Кочо в своей руке.

Нет, ни он, ни она определенно не будут жалеть о случившемся.

Комментарий к Четвертая омела (Томиока Гию/Кочо Шинобу)

На самом деле, описывать отношения между Шинобу и Гию оказалось сложно. Надеюсь, мне удалось попасть в их характеры. По крайней мере, я их вижу именно такими.

Спасибо за прочтение!

========== Пятая омела (Убуяшики Аманэ/Убуяшики Кагая) ==========

Когда Аманэ было семнадцать, она стала женой тринадцатилетнего Кагаи и приняла фамилию Убуяшики. И вот их союз длится уже десять лет. Дочь священника знала, что рано или поздно ей придется стать женой человека, который, скорее всего и до тридцати не доживет, которого подкосит ужасная смертельная болезнь, за которым ей же придется ухаживать. Ее готовили к этому с самого детства. Ее выбрали уже очень давно.

Быть главой Истребителей демонов – очень большая ответственность, а быть главой Истребителей в столь юном возрасте – просто громадная. Помимо координирования действий своих подчиненных – детей, как любовно называл их Кагая – ему было необходимо улаживать периодически возникающие проблемы с полицией и императором, следить, чтобы каждому мечнику стабильно выплачивалась зарплата и чтобы никто из них, по возможности, ни в чем не нуждался. Содержание поместья Бабочки тоже отчасти входило в обязанности Убуяшики-старшего, хотя сестры Кочо (теперь уже одна из сестер) были в состоянии позаботиться о госпитале.

Все дети рода Убуяшики отличались незаурядным умом и поразительной тягой к знаниям буквально с пеленок, но, даже так, главам семейств всегда была нужна поддержка, опора, и этой опорой выступали их жены. Аманэ работала наравне с Кагаей, даже когда была беременна своими первенцами-близняшками. Даже когда они родились, а девушка вновь была беременна, на этот раз мальчиком, у нее не было ни минутки свободного времени. И хотя муж упорно убеждал жену в том, что он и сам может справиться с делами организации, госпожа Убуяшики не слушала его и продолжала помогать чуть ли не до самых схваток. Однако такое поведение Аманэ вовсе не удивительно – во всех поколениях дочери священников, которые выходили замуж за мужчин рода Убуяшики, были такими же работящими и даже упертыми. А как иначе?

Вначале их связывала не любовь, нет. Священные узы предначертанного заранее брака и что-то вроде деловых отношений. Она была для Кагаи кем-то вроде секретаря и лишь потом стала по-настоящему близким человеком, когда они оба полюбили друг друга.

Аманэ было все равно на болезнь мужа, которая медленно, но верно прогрессировала, постепенно отбирая у него силы и внешнюю красоту. Она запомнила его таким, каким он был в их самую первую встречу: таким юным, еще совсем ребенком, в темных глазах которого читалась мудрость, а на бледном лице – благодушие. Он мягко улыбался ей, искренне надеясь на то, что они смогут подружиться, и их союз не будет ей в тягость. В общем-то, так и вышло.

***

Сегодня Рождество. Их дети уже давно спали, и, по-хорошему, Кагая тоже следовало отправить в постель, ведь ему нельзя переутомляться. Но Аманэ знала, что говорить ему о чем-то таком бесполезно – дела организации Истребителей для него стояли превыше собственного здоровья. Мужчина находился в своем кабинете и вел какие-то подсчеты, сидя за письменным столом, освещенным парой ламп с обоих концов.

В это время в другом крыле поместья его ребятишки отмечали этот дивный праздник. Пожалуй, это был первый раз, когда в огромном доме Убуяшики собралось столько людей, но он был только счастлив, что Столпы и их друзья, мечники рангом пониже наконец смогли расслабиться. Посреди вечных поисков Кибуцуджи Мудзана и борьбы с его демонами нет места празднествам и радостям. Так пусть хоть сегодня они отдохнут.

Полупрозрачные створки сёдзи бесшумно разъехались в стороны, и на пороге кабинета появилась госпожа Убуяшики. Мужчина почувствовал, как от нее пахло клубникой и еще чем-то сладким и приятным. Должно быть, его жена недавно проходила мимо праздничного стола. Молодая женщина задвинула за собой двери и прошла вглубь комнаты, аккуратно ступая по полу. Она опустилась на татами рядом с ним, и Кагая перестал писать, уловив еще один слабый и ненавязчивый запах – запах хвои.

– Я принесла омелу, – произнесла Аманэ, и мягкая улыбка тронула ее алые губы.

– Где ты ее взяла? – удивился брюнет. Он знал, что омела – это растение-паразит, но не помнил, чтобы в их саду им было поражено хотя бы одно дерево. А ему бы обязательно сказали об этом.

– Мицури решила воплотить в жизнь одну из западных традиций, – она тихонько хихикнула.

– Ах, поцелуи под омелой, – понял он и тоже беззлобно усмехнулся, качнув головой. – И как, ее затея возымела успех?

– О, да. Этим вечером образовались как минимум четыре пары Истребителей. Думаю, мы можем назвать это Рождественским чудом, – по интонации в голосе мужчина понял, что женщина улыбнулась еще шире. В его голове тут же всплыло воспоминание одной из их встреч еще до того, как они поженились.

Он помнил, что, когда впервые увидел Аманэ, потерял дар речи, пораженный ее природной красотой. Девушка казалась ему земным ангелом: большие глаза, белоснежные волосы, аккуратное личико с заостренным подбородком и тонкий стан. А стоило ей заговорить с ним, юный Убуяшики был поражен ее звонким голосом и правильностью произнесенных слов. Именно тогда он понял, что суженая нравится ему, и он бы не хотел, чтобы эта особа была обременена замужеством с ним. Но Аманэ готовили к этому браку с детства, и она вовсе не считала это своим бременем. Наоборот, право помогать своему мужу в работе организации Истребителей – это прекрасно. Если она внесет свой вклад в борьбу с демонами, то ее жизнь точно будет прожита не зря. Все это она говорила ему с той самой широкой, искренней улыбкой, и Кагая понял, что пленен.

Хотя теперь у него не было возможности видеть свою жену каждый день, мужчина знал, что ее облик не меняется, и она все так же прекрасна, как и в день их знакомства. В отличие от него, но! Аманэ было все равно на то, как сейчас выглядел ее муж. Она любила его таким, каким он был.

– Что ж, это чудесно. Я рад, что наша Мицури помогла ребятам найти друг друга, – господин Убуяшики вновь улыбнулся и продолжил: – Надеюсь, для нее этот вечер также не пройдет бесследно. Полагаю, раз ты принесла веточку омелы сюда, тебе бы тоже хотелось воплотить эта традицию в жизнь?

– Если ты позволишь, – женщина придвинулась чуть ближе и подняла руку, держа омелу на уровне их лиц.

– Как я могу отказать? – он по-птичьи склонил голову набок, не переставая улыбаться, и Аманэ придвинулась еще ближе. Он позволил ей сделать все самой.

Госпожа Убуяшики аккуратно коснулась своими мягкими губами его шершавых. Это был короткий, но наполненный любовью поцелуй, в который женщина вложила все свои теплые чувства. И Кагая почувствовал это, в свою очередь отвечая ей с благодарностью.

Да, мужчина был безмерно благодарен своей жене за все: за их чудесных детишек, за заботу, за помощь и поддержку. Не каждая смогла бы вынести такую жизнь. Аманэ была особенной, как он и окрестил ее в их первую встречу, настоящим земным ангелом.

– А теперь я попрошу тебя пойти спать. Время позднее, тебе нужно отдохнуть, – произнесла она, откладывая веточку на письменный стол.

– Пожалуй, ты права, – согласился Убуяшики, вставая на ноги. Жена помогла ему подняться и, крепко держа за руку, повела на выход из кабинета, а после – в сторону спальни.

Они неспешно шли по длинному коридору, наслаждаясь тишиной. Изредка до них долетали громкие голоса из другой половины поместья, где праздник был в самом разгаре.

– Не волнуйся. Праздник почти закончился, и гости скоро разойдутся по домам.

– Надеюсь, мои ребятишки хорошо повеселились. Они заслужили это… Аманэ, дорогая, – вдруг обратился он к своей спутнице.

– Да, дорогой? – слегка удивленно ответила она.

– Спасибо тебе за то, что ты есть.

Они остановились. Его жена внимательно посмотрела ему в лицо, приподняв тонкие брови. Было в его голосе что-то… необычное.

– Ты же знаешь, что я буду с тобой до самого конца, – серьезно произнесла она, – что бы не случилось.

Не так давно у главы семейства было видение – в их дом пришел незваный гость с недобрыми намерениями. И тогда мужчина разработал план действий на случай, если это действительно случится (а его видения редко оказывались неточными). Увы, но этот план подразумевал кое-какие потери. И Аманэ, само собой, была в курсе всего.

– Однако ты не обязана. Мы можем придумать, как поступить по-другому, – мужчина хотел добавить что-то еще, но женщина его прервала:

– Это не обсуждается. Я ни за что не покину тебя, – на мгновение она нахмурилась, но после черты ее лица сразу же смягчились. – Пожалуйста. Я почту за честь быть с тобой рядом в последние минуты нашей жизни и жизни наших детей. В конце концов, наши жертвы будут не напрасны.

– Я верю в это, – брюнет кивнул и громко вздохнул. – Хорошо. Я не стану тебя отговаривать. Идем.

– Идем.

И они продолжили идти, молча думая о том, что их ждет.

Комментарий к Пятая омела (Убуяшики Аманэ/Убуяшики Кагая)

В главах 136-137, когда Кибуцуджи навестил Убуяшики, мы можем видеть пролетающий снег. К тому же, близняшки пели что-то вроде новогодней песенки, играя в мяч. Так вот, будем считать, что празднование Рождества было аккурат перед этим событием :)

Очень маленький, но, лично для меня, наимилейший драбблик. По крайней мере, мне очень нравится. Отношения между Кагаей и Амане – это что-то… высокое, что не передать так просто словами. Как жаль, что в манге нам не рассказали больше об их истории.

Спасибо за прочтение!

========== Шестая омела (Игуро Обанай/Канроджи Мицури) ==========

Комментарий к Шестая омела (Игуро Обанай/Канроджи Мицури)

Ого, это что, прода? Смотрите-ка, я даже до нового года успела! Ну тогда приятного чтения!

Мицури была довольна собой. Конечно, ведь ее план по сведению друзей с помощью омелы сработал в полную силу! Не то чтобы девушка сомневалась в том, что у нее все получится, но… Впрочем, чего уж теперь говорить об этом, если в итоге все получилось?

Праздничный вечер почти подошел к концу. Гостям оставалось лишь дождаться яркого фейерверка, который решили запускать во внутреннем дворе поместья. Он должен был начаться с минуты на минуту.

Столп Любви, допивая остатки ароматного грушевого пунша, пряча хитрую улыбку за высоким прозрачным стаканом, украдкой наблюдала за взаимодействием новоиспеченных парочек. Она не могла не умиляться при виде юных Истребителей, которые ворковали друг с другом на протяжении всего праздника, как влюбленные голубки – а они таковыми и являлись. Гию и Шинобу же, хотя были старше своих подопечных, фактически ничем от них не отличались: вели себя так же неловко и краснели от каждого случайного прикосновения друг к другу. Или же они покраснели из-за выпитого алкоголя? На счет этого Канроджи была не уверена, но все равно радовалась тому, что ее товарищи наконец-то открыли свои сердца и впустили в них любовь.

Но конечно, радость за друзей не умаляла той тоски и грусти, что уже давно поселилась глубоко внутри девушки. Да, она была Столпом Любви и жила любовью, которую видела везде и всюду вокруг окружающих, но не рядом с собой. Хотя нет, не так. Мицури прекрасно знала о том, что она любима своими близкими, друзьями, товарищами. Однако ей хотелось хотя бы раз испытать ту самую страстную любовь, о который пишут в книгах, горячо любить и чувствовать себя горячо любимой в ответ. И если с первым на данный момент проблем не было – объект, на который были направлены чувства, уже давно был найден – то вот со вторым возникали определенные сложности.

Канроджи чуть тяжело вздохнула, обводя глазами просторное помещение в поисках упомянутого выше объекта, одновременно с этим кладя в рот крупную ягоду клубники. В комнате из-за количества гостей яблоку было негде упасть, но это не помешало ей отыскать знакомую макушку в толпе Истребителей. Обанай сидел за столом рядом с Санеми и о чем-то переговаривался с ним, периодически поглаживая макушку своего питомца, Кабурамару, который аккуратно обвивал его шею.

Отношения двух Столпов, Столпа Любви и Столпа Змеи, были более чем дружескими, но без романтического подтекста. Скорее, они относились друг к другу, как родственники. По крайней мере, так было вначале. Обанай всегда защищал подругу и стоял за нее горой, равно как и Канроджи – за него. А как-то раз Игуро подарил ей ярко-зеленые чулки, чтобы та не чувствовала себя некомфортно в новой форме Истребителя. Этот поступок девушка оценила по достоинству, ведь она действительно стеснялась носить столь короткую юбку, но, в отличие от своих подруг, не посмела показательно сжечь ее и пожаловаться на ткача. В конце концов, человек ведь старался, шил специально для нее одежду! Она не могла не уважать чужой труд.

Сложно сказать, когда именно Мицури почувствовала, что видит в Обанае не друга и даже не брата, а самого что ни на есть настоящего возлюбленного. Но одно было ясно точно – это случилось достаточно давно. Парень относился к ней хорошо, был добрым и не считал ее отличительную внешность странной. Одних только этих качеств хватало для того, чтобы влюбиться в него.

Столп Любви встала с насиженного места, отставила на стол пустой стакан и решительно направилась через весь зал к месту, где находился Игуро с Санеми. До начала фейерверков оставалась самая малость, а девушка хотела пригласить Столпа Змеи полюбоваться на них вместе. В комнате все еще оставалось несколько нераскрытых ловушек, но Канроджи не боялась попасть в них и ловко обступала определенные места в полу. Естественно, что она знала, где спрятаны веточки омелы – она же сама их и спрятала.

Но вдруг на Истребительницу чуть не налетел Иноске! Девушка вовремя заметила приближающуюся опасность в лице друга Танджиро, поэтому аккуратно отклонилась в сторону, дабы избежать столкновения. Вот только отвлекшись от «слежки» за полом, она не учла, куда собирается поставить ногу…

– Ну Монджиро, ну держись! – рявкнул Хашибира, не обратив никакого внимания на Столпа Любви, и, стукнув себя обеими руками по груди, помчался обратно в глубь толпы, не удосужившись извиниться.

– Нет, нет, я в порядке, – произнесла сама себе Мицури, прежде чем задрать голову к потолку. Случилось то, чего она ну никак не ожидала. Попасться в собственную ловушку! Ну где это видано вообще?

Тонкие брови Канроджи поползли вверх, когда она поняла свое положение. Ее наверняка заметили – она быстренько огляделась по сторонам и уловила несколько пар любопытных и зорких глаз присутствующих – значит, уйти просто так из-под омелы она не может. Потому как если уйдет без поцелуя, это будет означать, что и все предыдущие поцелуи под омелами можно аннулировать, что означало бы полный провал хитрого плана Столпа Любви! Нет, этого допустить никак нельзя.

Что же делать?

Девушка начала нервно покусывать пухлую нижнюю губу, соображая, как можно выйти из сложившейся ситуации без ущерба для окружающих.

– Ребят, пойдемте скорее на улицу, для салюта уже все готово! – провозгласил Зеницу, на мгновение вбежав в дом с улицы.

Толпа загалдела и плавно двинулась в сторону веранды, откуда должен был открыться хороший вид на ночное небо. Спустя несколько секунд комната практически опустела, и Мицури оказалась как на ладони у еще оставшихся внутри людей.

– «Может быть, когда они уйдут, я смогу незаметно сорвать веточку омелы и сделать вид, что ничего не было? – родилась мысль в голове у девушки. – Но это же будет не честно…»

Она настолько погрузилась в раздумья и метания на счет морального выбора, что даже не заметила, как рядом с ней кто-то оказался.

– Ты идешь, Канроджи? – обратился к ней спокойный мужской голос.

– А?! – Столп Любви подпрыгнула на месте и резко развернулась, чуть не задев говорившего своими тяжелыми косами.

За ее спиной стоял Обанай.

– Ой, Игуро-сан, – пухлые щечки девушки тронул нежный розовый румянец. Она легонько улыбнулась и стала теребить пальцами складки на коричневой юбке. – Я не могу сойти с этого места.

– В чем дело? – забеспокоился ее собеседник, чуть нахмурив брови.

– Омела, – произнесла Мицури, как будто это все объясняло, и указала пальцем над веточку, подвешенную над своей головой.

Истребитель проследил, куда показывала Столп Любви, а затем снова перевел свой взгляд на ее личико и сложил руки на груди, как будто собирался поругать.

– Ты что же, в свою собственную ловушку попалась? – спросил он, а Кабурамару издал шипящий звук, словно говоря, насколько это глупо. По крайней мере, так истолковала это смутившаяся Канроджи.

– Знаю, знаю, это глупо, – согласилась она со своими мыслями, потупив взгляд. – Но все вышло случайно! Хашибира-кун мог врезаться в меня, поэтому я решила отойти, чтобы он не ушибся… А в итоге вот, – она виновато развела руками в стороны.

– Хашибира? Это тот неотесанный дружок Камадо? – почти презрительно уточнил Обанай, фыркнув.

Истребительница утвердительно кивнула.

– Ясно. Но ты же не собираешься в самом деле стоять здесь весь остаток вечера и пропустить салют?

– Я… я не знаю, – промямлила собеседница, подняв взгляд больших зеленых глаз на парня. – Я очень хочу посмотреть фейерверки, но не могу уйти отсюда, не получив поцелуй.

– В этом нет смысла, Канроджи, – Столп Змеи покачал головой, а Кабурамару зашипел, подтверждая его слова. – Ты вовсе не обязана стоять здесь. Тем более, все уже вышли на улицу, и никто не увидит, как ты уйдешь.

– Но это же будет нечестно, если я уйду просто так! – возмутилась девушка, надувшись. – Я ничем не отличаюсь от остальных и так же должна следовать традиции. Тем более, я сама это все и начала, – в ответ на это Игуро лишь вновь покачал головой, вздыхая.

Несколько мгновений они стояли молча; пока брюнет придумывал очередной аргумент, как бы убедить подругу покинуть ее «пост», в голове Столпа Любви родилась новая идея. Немного рисковая и даже отчаянная идея. Однако кто не рискует, тот не пьет глинтвейн, а девушка за этот вечер выпила достаточно, чтобы позволить себе такую выходку.

– Игуро-сан, а давайте… давай ты меня поцелуешь? – неожиданно для парня произнесла девушка.

От услышанного Обанай потерял дар речи. На секунду ему даже показалось, что он ослышался. Но при виде ее серьезного взгляда сразу же понял, что нет, ему не послышалось.

– Я не могу сделать этого, – ответил он, понизив голос. – Не могу позволить себе прикоснуться к тебе.

Эти слова выбили Мицури из колеи. Она не знала, как реагировать на такое и смутилась.

– Почему? Что не так? Я… Я противна Вам, Игуро-сан? – сделала она предположение, услышав которое, Игуро тут же воскликнул:

– Нет, конечно же нет! Дело совсем не тебе, Канроджи, это все я.

– Что – Вы? – не поняла Истребительница, заволновавшись.

Брюнет вздохнул. Ему явно было тяжело говорить о том, что у него на душе. Но отступать было поздно. Кабурамару, чувствуя напряжение друга-человека, свесился вниз с его плеча и положил головку в район его сердца, улавливая вибрации учащенного сердцебиения.

– Ты слишком чистая и невинная Мицури. Слишком хорошая для такого, как я. А моя кровь грязная, и репутация моя запятнана. Я не посмею даже коснуться тебя лишний раз, покуда не очищу себя от грехов прошлого. Знаешь, я… – на этих словах, не взирая на широко распахнутые от шока глаза девушки, он отвернулся и посмотрел в сторону створок сёдзи, что вели на улицу и сейчас были раздвинуты, впуская в помещение морозную свежесть ночи. – Я мечтаю о том, что после смерти смогу переродиться, стать достойным тебя человеком. И лишь тогда я смогу позволить себе предложить тебе стать моей женой. Но сейчас, увы, я не смею думать о таком, – с нескрываемой горечью в голосе закончил он.