Текст книги "Подарок на 1 ночь (СИ)"
Автор книги: Tommy Glub
Жанры:
Эротика и секс
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
11
Ночь пахнет кальяном, виски и кожей.
Горячая, глупая, сладкая ночь.
Мы валяемся на полу в гостиной. Подушки, плед, пустые бокалы, что-то липкое от фруктов на пальцах. Я лежу между ними. В теле стало легче. После бокала вина я стала смелее.
Развязнее даже.
Музыка почти стихла, остались только глухие басы в колонке. Я смеюсь от щекотки. Брюнет выводит на ноге узоры пальцами. Мне щекотно и иногда я дергаю коленкой.
Я выпила немного. Не хотелось много пить, но сейчас… От нескольких глотков мне действительно стало легче…
– У тебя родинка вот здесь, – брюнет касается моего бедра, – и я только сейчас ее заметил… Это полумесяц?
– Ага… Не заметил, потому что ты все рассматривал другие части тела, – хихикаю я. С ним флиртовать мне так легко, что я без зазрения совести перехожу границы.
– Ну, тут грех винить его, детка. Он остался без сладкого… – поддевает русый, и я фыркаю.
Я тянусь, целую одного. Потом – другого. Это странно и одновременно сводит с ума. Один кладет руку мне на поясницу, другой гладит волосы, вплетаясь пальцами в них, как будто я им обоим безумно нравлюсь.
Что ж они мне тоже этой ночью безумно нравятся…
Русый тянется за сигаретой и поднимается.
– Я покурю… Кальян слабый…
Просто встает и уходит. Даже не оглядывается.
– Ты совсем не такой, как я думала, – говорю брюнету. Сажусь, подтягиваю колени к груди. Он берет кальян, затягивается, выпускает дым медленно, как будто специально на меня.
– А какой ты думала?
– В машине ты мне показался очень… Ледяным. Жестким. Такой, от кого сбежать хочется.
– А сейчас хочется?
– Сейчас хочется остаться.
– Почему?
Я смотрю на него и вдруг ощущаю – сердце бьется слишком быстро. Мне нравится он.
Настоящий.
Как и второй.
Словно когда они настоящие, они максимально способны понять всю меня… Словно мы трое…
Господи, о чем я думаю…
Это на одну ночь и все.
– Потому что ты приятно пахнешь… – шепчу. Нет, я никогда не скажу того, что у меня на уме. – И от твоих пальцев мне хочется таять…
Он улыбается. Взгляд становится темнее. Он тянется – не спеша – и касается моего лица. Проводит большим пальцем по нижней губе. Я не отстраняюсь.
– Ты меня не боишься, – говорит он.
– А нужно?
– Обычно боятся.
– А я не боюсь… Ты только на вид такой страшный…
– Страшный? Я думал, я красивый, – хохочет мужчина.
– Ну, я не в этом смысле… Я имею в виду…
Он целует меня. Медленно, глубоко, с нажимом. Я чувствую, как сжимаются пальцы у меня на плече. Я чувствую, как напрягается его тело. Я отвечаю. Не думаю. Просто плыву. Его дыхание смешивается с моим. Его язык переплетается с моим. Все остальное исчезает…
Он тянет вниз ткань рубашки с плеча. Я не мешаю. Я уже и не думаю даже… Я просто позволяю себе хотеть.
Его хотеть.
Он опускает меня на мягкие кожаные подушки. Его ладони горячие, жадные, уверенные. Он знает, как и куда прикасаться. Он касается бедер, скользит выше. Я уже не дышу.
В этот момент в дверях появляется русый. Я застываю, смотрю на него. Он застывает на пару секунд – в руке сигарета, в глазах что-то… странное. Но вместо злости он... улыбается.
– Ты явно умеешь колдовать, малышка, – произносит, подходя ближе.
– Я почти готов спрятать ведьму, чтобы колдовала только для нас… – шепчет брюнет, не останавливаясь и целуя меня в шею. Я стону.
– Шутка ли, – хмыкнул русый. – Она нас обоих вывела из этого ада, – хохотнул.
Он садится в кресло, чуть подальше от нас, чтобы не мешать.
Он что-то делает в телефоне. Курит кальян. Но каждый раз, когда я поворачиваю голову, его глаза ловят мои. Медленно. Пронзительно. Грязно. Я стону. И это не игра. Я уже не играю…
– Как сладко ты пахнешь… – шепчет брюнет, целуя живот. Я выгибаюсь, забыв мигом о втором мужчине. То, о чем я думала перед тем, как войти в спальню, сейчас происходит. И сходит с ума теперь именно брюнет… – Я не могу остановиться.
Его ласки другие. Запах другой. Он больше дурманит. Он заставляет забыть обо всем. Он не особо нежный, хоть и не грубый. Он позволяет себе укусить меня и расжигает по моим венам совсем другой пожар. Я стону ему в губы, позволяя себе лишнего. Я почти схожу с ума, когда он прикусывает шею рядом с сонной артерией. Он словно метки на мне ставит. И от каждой разносятся по телу новые мурашки.
И вдруг я шепчу – сама не верю, что говорю:
– Иди ко мне тоже… я хочу вас обоих.
Тишина.
Оба замерли.
Секунда – и русый поднимается. Он снимает футболку, идет ко мне, при этом не отводит взгляда. Я чувствую, как дрожит живот от желания брюнет и внутри все взрывается… Я уже не я.
Я их. Полностью, без остатка…
Нас накрывает. По очереди. Вместе. Я теряюсь в поцелуях, руках, телах. Их языки, их запах и кожа к коже, их пальцы между моих ног, их губы… все превращается в одно сплошное безумие.
Я теряюсь и многого не понимаю. Я не успеваю даже подумать здраво. Я не могу думать.
Один держит мои руки, другой целует лодыжки. Один гладит живот, другой кусает шею. Они говорят что-то, шепчут… я не разбираю слов, я слышу только «хорошая», «моя», «такая сладкая»…
Я теряюсь. Кричу. Сжимаюсь. Открываюсь. Горю.
И снова.
И снова.
И снова.
Между влажной кожей, укусами, прикосновениями, щетиной, пальцами, сплетенными телами и смехом.
И где-то между – я впервые за долгое время чувствую, что жива…
12
Утро пахнет кофе – крепким, свежезаваренным, с легкой горчинкой.
Мужским парфюмом – терпким, древесным, все еще витающим в воздухе.
И моим собственным телом – разгоряченным, пахнущим ночью, страстью, новыми открытиями…
Оказывается у меня есть эрогенная зона… Я каждый раз выгибалась от удовольствия, едва ощущала губы на кистях…
Я не сплю… Я и не спала этой ночью… Просто лежу в чужой постели, смотрю в потолок. Простыни спутаны, одна подушка на полу, вторая все еще под поясницей. Ранние солнечные лучики проникают сквозь плотные шторы цвета горького шоколада.
За окном просыпается город – слышны далекие гудки машин, чей-то смех на улице…
Но в этой комнате, время будто остановилось.
Тело ломит приятно. Каждая мышца тянется сладкой болью, будто после интенсивной тренировки. Хотя, вроде бы так и есть… Сумасшедшие часы… Внизу живота – тупая, пульсирующая боль, как напоминание о случившемся. Но мне не больно… наоборот. Это словно правильная боль. Впервые за долгое время я лежу с ощущением, что… все правильно.
Как будто все наконец-то встало на свои места.
Словно дальше у меня будет все хорошо…
Поворачиваю голову – рядом никого. Вообще в спальне никого… Они ушли покурить с кофе, я слышала это сквозь дремоту. Только смятая простыня хранит очертания чужих тел, запах чужой кожи. Я провожу ладонью по ткани – еще теплая.
Встаю с кровати медленно, осторожно. Голова чуть кружится – то ли от выпитого вчера вина, то ли от переизбытка эмоций. Ступни касаются холодного паркета. Каждое движение отдается во всем теле эхом. Кожа обостренно чувствует каждое дуновение воздуха из приоткрытого окна, каждое прикосновение…
Накидываю рубашку. Широкие рукава спадают до кончиков пальцев, подол прикрывает бедра. Ткань все еще хранит его запах. Застегиваю пару пуговиц на груди и иду в душ.
Ванная комната встречает прохладой мрамора под босыми ногами. В зеркале – я, но какая-то другая. Волосы спутаны, на шее – едва заметный след от укусов и поцелуев, губы припухли. Глаза блестят иначе – в них нет привычной тоски, страха. Есть что-то новое.
Сила?
Уверенность?
Жизнь?
Включаю душ. Вода горячая, почти обжигающая. Снимаю рубашку, бросаю на пол. Встаю под струи, подставляю лицо. Вода смывает все: остатки макияжа, следы ночи, волнение, страх. Но не воспоминания. Они греют сильнее любого пара, пульсируют под кожей.
Я стою под струями, закрыв глаза, и улыбаюсь. Мыльная пена стекает по телу, собирается у ног. Шампунь пахнет мятой и эвкалиптом. Мужской, резковатый. Но какой есть. Мне все равно, если честно… Мой чувствительный нос впервые не реагирует остро на резкие запахи. Потому что впервые за долгое время мне не хочется плакать по утрам.
Не хочется сжиматься в комок и спрятаться от мира.
Выключаю воду. Капли стекают по спине, по ногам, собираются лужицей на мраморе. Вытираюсь большим махровым полотенцем – мягким, пушистым, пахнущим кондиционером.
Одеваюсь в свое платье, надеваю белье, в котором пришла. Мне нужно ехать в больницу. Как бы там ни было, как бы я себя не чувствовала, у меня все еще есть проблемы…
Наверное, в телефоне куча пропущенных смс и звонков…
Когда выхожу – он уже там. Брюнет. Сидит на подлокотнике кожаного кресла, босиком, в черных брюках и майке. В руке – чашка кофе, от которой поднимается пар. На столике рядом – вторая чашка, видимо, это чашка второго мужчины.
Он показывается спустя пару секунд.
Я так и не узнаю их имена, верно? И зачем? Они не знают моего. И пусть так и будет.
Я не хочу знать, кто они. Не сегодня по крайней мере.
Пачка долларов, толстая, перетянутая фиолетовой банковской резинкой, лежит у него в руке. Купюры новые, хрустящие. Он перекладывает ее из ладони в ладонь – это движение почти гипнотическое – и протягивает мне.
– Это тебе, – говорит спокойно, глядя прямо в глаза. Голос бодрый, но чуть хрипловатый. – За шикарную ночь. И за молчание.
Я замираю посреди комнаты. Капля воды срывается с волос, стекает по шее, исчезает под воротником платья. Смотрю на пачку. Прикидываю в уме. Сумма… Господи.
Это очень много… Это больше, чем мне нужно для мамы… Это…
Я быстро поднимаю глаза на него. Лицо непроницаемое, но в уголках губ – едва заметная улыбка. И тут же перевожу взгляд на второго.
Русый стоит у панорамного окна, спиной ко мне. Утренний свет очерчивает его силуэт – широкие плечи, узкая талия и бедра. Но слушает внимательно. Он не оборачивается, но я вижу, как его плечи чуть напрягаются, когда я делаю шаг вперед и беру деньги. Бумага шуршит в пальцах.
– Ты никого из нас никогда не видела, – добавляет брюнет. Его голос все такой же ровный, бархатный. Только взгляд стал чуть жестче, профессиональнее. – Понимаешь?
Я улыбаюсь. Прижимаю деньги к груди.
– Аналогично... – шепчу, и мой голос звучит увереннее, чем я ожидала. – Я бы хотела, чтобы вы никогда не стали искать меня. Я не работаю в этом клубе… И скорее всего скоро уеду из этого города…
Русый наконец поворачивается. Утреннее солнце бьет ему в спину. Его глаза скользят по мне – по влажным волосам, по платью, по босым ногам. Изучающе, но без похоти. Скорее с… благодарностью?
– Чудно, что мы друг друга поняли… – Он подходит ближе неспешными шагами, касается моей руки кончиками пальцев. Прикосновение легкое. Он целует меня в кисть, буквально в венку, и по всему телу бегут мурашки. – Малышка, это была шикарная ночь. Спасибо. Искренне.
– И вам, – отвечаю, глядя ему в глаза. – Обоим. Вы спасли мою маму.
– Хотел бы я так любить своих родителей, как ты любишь свою маму, – улыбнулся брюнет.
– Прощай, солнце…
Они не целуют меня на прощание. Не обнимают. Не прижимают к себе. Просто смотрят – долго, внимательно. Как будто запоминают. Как будто оставляют за собой невидимый след, не касаясь. Как будто знают – я запомню их и так. Навсегда.
Я разворачиваюсь и иду к выходу. Деньги в одной руке, в другой – мои вещи, небрежно собранные в сумку. Дверь закрывается за мной с мягким щелчком.
Лифт вызываю, не оборачиваясь.
Двери открываются беззвучно.
Кабина просторная, зеркальная. Я вижу себя со всех сторон – растрепанную, в мятом платье, с пачкой денег в руках. Но не жалкую. Не сломленную. Живую.
Я прячу деньги в сумочку и смахиваю внезапно появившиеся слезы.
Интересно, знай мы друг друга настоящих, с настоящими именами… Как бы все сложилось?
Хотя, мне кажется, я и так их знаю… Настоящих.
Лифт долго спускается. И с каждым этажом я будто отпускаю что-то. Прошлое? Страхи? Старую себя? Как будто рассыпаюсь на части и собираюсь заново. Возрождаюсь, как феникс. Смываю с себя все, что давило – долги, безысходность, чужие ожидания.
Все, что сковывало.
Все, что болело.
На улице свежо. Утренний воздух врывается в легкие, холодный, чистый. Я вдыхаю глубоко – кислород бодрит до дрожи в коленях, до мурашек на коже. Город просыпается – где-то лает собака, хлопают двери машин, звенит трамвай на соседней улице. Таксист курит у своей машины, выпуская дым кольцами. Женщина в дорогом бежевом пальто идет мимо, громко говоря по телефону о каких-то контрактах…
А у меня – началась новая жизнь.
Телефон вибрирует в сумке. Достаю, смотрю на экран.
Сообщение. От хозяина клуба:
«Ты справилась. Молодец. Едва твоей маме сделают операцию, я позабочусь о том, чтобы вы добрались до нового города в целости и сохранности. Спасибо.»
Я читаю дважды. Слова расплываются – глаза щиплет. Потом читаю в третий раз, медленно, смакуя каждое слово. Потом просто прижимаю телефон к груди и выдыхаю. Сильно. Глубоко.
Слезы подступают – горячие, но не горькие. Нет. Счастливые. Облегченные. Такие настоящие, что щеки горят. Одна капля все же срывается, катится по щеке, падает на асфальт.
Я поднимаю глаза на высотку, откуда только что вышла.
Стеклянный фасад сияет в лучах утреннего солнца. Блики бегают по стеклу, превращая здание в огромный бриллиант. Я не запомнила, на каком именно этаже я была – они все кажутся одинаковыми снизу. Но теперь… теперь это здание хранит не только воспоминания о моем детстве…
Еще и эту ночь…
И если честно – я бы хотела однажды сюда вернуться.
Я улыбаюсь – широко, искренне, не скрывая счастья. Поправляю сумку на предплечье. И делаю шаг.
Вперед.
* * *
Конечно же, это не конец, а только начало)
Вторая часть «Я преподам вам урок!»



























