444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Tommy Glub » Подарок на 1 ночь (СИ) » Текст книги (страница 2)
Подарок на 1 ночь (СИ)
  • Текст добавлен: 13 ноября 2026, 05:31

Текст книги "Подарок на 1 ночь (СИ)"


Автор книги: Tommy Glub



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

6

Магазин встретил меня приглушенным светом и запахом дорогого парфюма. Не пустой – в дальнем углу какая-то пара рассматривала витрину, у кассы стояла женщина с несколькими брендовыми пакетами. Но мне показалось, что я одна. Что весь мир сузился до этого пространства с черными манекенами и кружевом.

Несмотря на то, что мужчина остался в машине, я не могу нормально выдохнуть. Потому что он отправил со мной водителя.

Продавщица материализовалась рядом бесшумно – элегантная женщина лет тридцати в черном платье-футляре. Ее взгляд скользнул по мне оценивающе, но без осуждения. Профессионально.

Я сжала пальцы на ручке сумки так, что костяшки побелели. Голос вышел чужим, сдавленным:

– Что-то красивое… черное… и тонкое…

Она не задала ни одного вопроса. Только кивнула и жестом пригласила следовать за ней. Мы прошли мимо стеллажей с яркими и нежными комплектами, мимо манекенов в провокационных позах, к витрине в глубине зала.

– Размер? – мягко спросила она.

Она работала быстро, профессионально. Тонкие пальцы порхали между вешалками, выбирая, откладывая, комбинируя. Черное кружево. Атласные ленты. Что-то с множеством красивых бантиков.

Это я и выбрала. После смотрела, как она складывает выбранное в маленький черный чехольчик. Бережно, будто это не белье, а драгоценность какая-то. Наверное, так и есть – я видела ценник краем глаза.

Сейчас бы я это не потянула.

Пакет оказался совсем небольшим – матовый, черный, с золотым тиснением и названием бутика. Весил почти ничего, но жег ладони.

Я автоматически потянулась к сумке. На моей карте была жалкая тысяча с копейками.

– Вот, пожалуйста, – вежливо произнес мужчина в костюме. Он провел черной картой по терминалу и я вздрогнула от резкого звука.

Я оказалась права. Едва сдерживала улыбку, пока мы шли обратно. Этому незнакомцу очень нужно, чтобы его друга соблазнили.

В машине я села осторожно, поставила пакет к ногам. Старалась не смотреть на него.

– Трусики хоть красивые?

Меня дернуло. Противоречиво. Благодарность смешалась с унижением. Звучит так, словно он забавляется от моей инициативы. Бр-р…

Я опускаю глаза на колени. Не хочу ничего ответить. Он выглядит хорошо и дорого, но обращается ко мне как и ко всем.

А я уверена, что я – не все. Почему-то я уверена в своей победе. Я это сделаю.

Мы поехали дальше. Молча.

Он снова курил. Окно было приоткрыто, холодный воздух врывался тонкой струйкой, смешиваясь с табачным дымом. В салоне пахло кожей, его парфюмом и моим страхом – я уверена, что сейчас страх имеет запах.

И уверена, что он его ощущает. Смакует.

Он печатал что-то в телефоне, не отрываясь. Иногда на его губах появлялась легкая улыбка, иногда брови сходились к переносице.

А я сидела, вжавшись в угол, и пыталась не думать.

Не представлять.

Не паниковать.

Эта поездка была похожа на падение в пропасть в замедленной съемке. Я видела дно, знала, что удар неизбежен, но все еще летела. Между той Машей, которая читала младшему брату сказки на ночь, и той, которая едет соблазнять… Кого-то… Огромная разница.

Я заранее все решила. Еще когда села в эту машину. Если задача – соблазнить, значит, придется играть по полной. Не просто улыбаться и хлопать ресницами. Это должен быть секс.

Господи, я ведь на самом деле мечтала о такой ночи. Не так, не с этими обстоятельствами, но мечтала. Хотела, чтобы первый раз был особенным. Свечи, вино, кружево. Хотела увидеть восхищение в глазах. Хотела быть желанной. Красивой. Настоящей.

Но тот, для кого я это планировала, оказался мудаком. А теперь я еду отдать то, что берегла для него, незнакомцу. За деньги. Ради мамы.

Ради долбанного шанса выжить.

Я сделаю это красиво. Чтобы потом… чтобы хотя бы не было мучительно стыдно вспоминать.

Машина плавно остановилась. Я подняла глаза.

Жилой комплекс высился передо мной стеклянным монолитом. Относительно новый, дорогой, с подсвеченным холлом и фонтаном у входа. Все продумано до мелочей – от мраморных ступеней до кованых перил.

Я вышла из машины. И замерла.

Наверху, на одном из верхних этажей, светились окна. Обычные окна, ничем не отличающиеся от десятков других.

Там была наша квартира. Наш дом. Там пахло мамиными блинами по воскресеньям, там Сашка разбил вазу, играя в футбол в большом зале, там мама пела, готовя ужин.

Там папа целовал меня в лоб каждое утро…

Теперь там живут другие люди.

Ноги подкосились. Я покачнулась.

И тут же почувствовала руку на талии. Уверенную, теплую. Он подошел бесшумно, встал рядом. Близко. Слишком близко. Запах табака и парфюма окутал меня, но почему-то не оттолкнул.

В нем чувствовалась сила.

Уверенность. То, чего мне так не хватало.

– Мне уже интересно, что ты задумала, – его голос у самого уха, низкий, с легкой насмешкой. – Учитывая, что раньше никто не просил меня подготовиться. Обычно девушки уверены в своей неотразимости и часто выпрыгивают из трусиков, чтобы соблазнить его. А ты попросила купить трусики.

Я не смогла сдержать улыбку. Горькую, кривую, но улыбку. Спасибо тебе, незнакомец, что быстро опустил на землю. Я больше не думаю о семье.

Его легкость была заразительной. Или я просто цеплялась за любую соломинку, чтобы не сойти с ума…

– Откуда вы знаете, что там? – я повернулась к нему, стараясь играть его же оружием – легкостью. – Да и… все знают, что мужчины любят глазами.

Он усмехнулся. В полумраке его глаза блеснули.

А я подумала… может, если все пойдет не так… я попробую соблазнить его?

Что при этом проще – я не знаю. Но ему я нравлюсь.

И это мне на руку.

7

Квартира встречает меня полумраком. Где-то в глубине теплится приглушенное освещение – может, торшер за поворотом коридора, может, подсветка. Свет льется откуда-то издалека, золотистый, почти медовый.

Тихо. Будто здесь остановилось время. Даже не слышно города за окнами…

Он идет первым, не оборачиваясь. Широкие плечи четко очерчены в полумраке, походка уверенная, хозяйская. Я семеню следом, каблуки отстукивают нервную дробь по паркету – идеальному, наборному, с замысловатым узором. Дорогому до неприличия.

Никто не предложил разуться. Никто не показал, куда повесить пальто. И это почему-то выбивает из колеи.

Ну да, ну да. Я здесь не гостья. Товар, который доставили по адресу.

Коридор кажется бесконечным. Стены темные, может серые, может коричневые, в этом полумраке не разобрать. На них висят картины – абстракции в тяжелых рамах. Пол блестит, отражая наши силуэты. Пахнет дорого: кожей, деревом, едва уловимо мужским парфюмом. Не тем табачным, что преследовал меня в машине, хотя и им тоже уже, но вперемешку с другим.

Свежее. Холоднее.

Гостиная открывается внезапно – огромное пространство с панорамными окнами во всю стену. За ними – ночной город, россыпь огней. Мебель минималистичная – черный кожаный угловой диван, стеклянный журнальный столик, кресла. Все острые углы и четкие линии. Никаких мелочей, никакой домашней теплоты. Стерильно. Идеально.

Холодно.

А еще в гостиной я вижу еще одного мужчину.

Поднимается с дивана, едва мы зашли. Разворачивается.

Воздух вышибает из легких.

Он красив. Идеален и уверен в себе, и его внешность обжигает холодом. Взгляд вообще ничего не выражает. Идеальные пропорции лица – высокие скулы, прямой нос, четко очерченные губы. Но в этом совершенстве есть что-то, что меня сбивает. Слишком правильно. Слишком холодно. Он держится слишком прямо. Будто мраморная статуя, которая внезапно ожила.

Моложе своего друга – может, двадцать три или четыре. Светлые волосы – не блонд, скорее темно-русые с золотистым отливом – уложены небрежно-идеально. Та самая выверенная небрежность, которая стоит больших денег и времени.

На нем синяя рубашка из какой-то струящейся ткани. Расстегнута немного. Рукава закатаны до локтей, открывая сильные предплечья. Темные джинсы сидят идеально. На ногах – кожаные лоферы без носков. Весь его вид кричит о его достатке. Он выглядит сдержанно. Со вкусом.

Неоновый свет из окна подсвечивает его фигуру голубоватым ореолом. Делает почти призрачным. Нереальным.

Он смотрит на меня. Быстро, оценивающе. Взгляд скользит от лица к груди, ниже, возвращается к глазам. Ни эмоций, ни интереса. Инвентаризация.

– Снова? – голос у него низкий, с легкой хрипотцой. Красивый голос. Холодный. – Это которая по счету?

Он даже не смотрит на друга, говоря это. Смотрит на меня. Но словно сквозь. Он не пытается даже особо рассмотреть меня…

– Я не теряю надежды, – тот усмехается за моей спиной. Слышу, как он проходит мимо, плюхается в кресло. – Думаю, в этот раз тебе понравится.

– Мне понравится, если ты прекратишь меня доставать своей навязчивой идеей. – Он отворачивается, идет к бару. Шаги плавные, ленивые. Хищные. – Мне нормально. Я приехал сюда, чтобы с тобой посмотреть кино и накуриться кальяном вдоволь. А ты снова за старое...

Наливает что-то янтарное в тяжелый стакан. Виски, наверное. Лед звенит о хрусталь.

– Это в последний раз. Обещаю.

– Ты это говоришь каждый раз.

Я стою посреди комнаты. Не знаю, куда деть руки – сжимаю и разжимаю пальцы на ручках сумочки и пакета. Куда смотреть? Взгляд мечется от окна к полу, к картинам на стенах. И тут абстракции.

Совершенно непонятные.

Пакет с бельем жжет ладонь. Я перекладываю его из руки в руку.

И тут он снова смотрит на меня. По-настоящему смотрит. Изучает. Голубые глаза – нет, серые, нет, что-то среднее – останавливаются на моем лице. И я теряюсь.

Потому что… мне приятно.

Теперь он смотрит изучающе.

Господи, мне приятно быть объектом его внимания. Даже такого – холодного, оценивающего. Даже понимая, в какой роли я сейчас тут. Что меня купили, как вещь.

Он красив той красотой, ради которой девушки делают глупости. Той, что заставляет забыть о гордости. О принципах. О здравом смысле.

И я понимаю – соблазнять его не будет стыдно. Наоборот. Это будет… правильно? Естественно? Приятно? Я бы хотела его и без денег. Без сделки. Просто потому что он – это он.

Совершенный, холодный, недоступный.

Может, в этом мой шанс?

Не играть.

Не притворяться опытной соблазнительницей.

Просто быть собой – растерянной, испуганной, но… заинтересованной. Искренней.

Вдруг именно искренность растопит этот лед?

Я делаю глубокий вдох. Расправляю плечи. И впервые за весь вечер смотрю ему прямо в глаза.

– Почему она? – хмыкает он. – Выглядит очень молодо. Тебе есть восемнадцать, детка?

– Есть, конечно – кивнула я.

– Иди. Эта крошка заставила меня заехать в магазин нижнего белья тебе за подарком.

– Правда? Еще никто из твоих заказанных девушек не дарил мне подарки, – он провел по своему подбородку. – Пусть и за твой счет. Хорошо… Я буду ждать там, – он кивает на черную дверь. – Учти, что я… Не люблю долго ждать.

Завтра завершим) Потомлю вас еще чуть)

8

А я сглатываю. И даже это – больно. Горло будто в тисках.

Он подталкивает меня в сторону двери – легко, почти небрежно, но в этом жесте читается приказ.

Я переступаю порог ванны и замираю.

Белый мрамор с серыми прожилками покрывает все – пол, стены, столешницу. В углу – душевая кабина. Раковина – цельный кусок камня, отполированный до зеркального блеска. Смесители – матовое золото, тяжелые, основательные. Подсветка встроена в потолок и зеркало.

Пахнет чем-то свежим – бергамотом и лавандой. На полке у раковины – флаконы мужской косметики. Черные, минималистичные, с едва заметными логотипами брендов, которые я видела когда-то в нашей ванной.

Руки двигаются автоматически. Ватный диск, мицеллярная вода – стираю старый макияж. Наношу заново тональный крем. Пудрой убираю блеск. Тушью делаю ресницы длиннее, взгляд выразительнее. Помада – темно-вишневая, почти черная в этом свете. Волосы взбиваю пальцами, придавая объем.

И сразу в зеркале другая девушка. Красивая. Опасная. Готовая на все.

Я открываю пакет. Достаю содержимое медленно, почти благоговейно.

Это не просто белье. Это настоящее оружие.

Я раздеваюсь медленно. Платье соскальзывает на пол. Обычное, хлопковое белье, детское на фоне того, что я держу в руках – следом.

Черное кружево тоньше паутины. Ленты, которые больше открывают, чем скрывают. Они ложатся только на самые интимные места, точечно закрывая тело. Бантики – десятки крошечных бантиков. И несколько больших, которые можно развязать.

Кружево холодит кожу. Ленты обвивают тело, подчеркивая изгибы. Крошечные застежки требуют терпения и сосредоточенности. Но я не тороплюсь.

Готово. Я смотрю в зеркало и не узнаю себя.

Это не я.

На шею надеваю последнюю деталь – такую же атласную ленту. Как ошейник. Как знак принадлежности.

Я им и принадлежу на эту ночь. Обоим при чем.

Халат нахожу на крючке. Мужской – темно-синий, махровый, огромный. Пахнет кем-то из них двоих – тем холодным парфюмом с нотками свежести. Кутаюсь в него, завязываю пояс. Ткань приятно тяжелая.

Последний взгляд в зеркало. Глубокий вдох.

Я открываю дверь.

Он там. Прислонился плечом к косяку, ждет. В полумраке коридора его фигура кажется вырезанной из тени. Брюнет поднимает глаза – медленно, от моих босых ног вверх, по халату, к лицу.

– Это мой халат… М... Что это у тебя на шее?..

– Я же сказала. Я купила не трусики, как вы думали.

– Тебе так сильно нужны деньги?

– Мне очень нужны деньги.

– Тогда все в твоих руках, малышка... – он смотрит на меня, не скрывая. Он хочет заглянуть под халат. Хочет увидеть. Хочет знать, что там. Его взгляд прожигает. И в этом взгляде я вижу…

Что если его другу не понравится, я соблазню его. И это будет не хуже.

А если повезет… они оба сойдут от меня с ума.

9

Я захожу в спальню и… застываю.

Темные стены глубокого серого цвета. По углам стоят лампы с теплым светом, только подчеркивая интимность всей комнаты. Окна открыты, и там же стоит незнакомец, рассматривая ночной город. Где-то там обычная жизнь продолжается.

А кровать… Боже, на такой кровати можно устроить вечеринку. Или потеряться вдвоем. Или втроем. Белоснежное белье так и светится в полумраке, атлас поблескивает. Подушки сложены идеально.

На комоде – мужские штучки. Часы, что стоят целое состояние. Парфюм в тяжелом флаконе – таком, что можно человека пришибить. Зажигалка блестит холодным металлом. Все такое… Дорогое.

Пафосное…

В зеркале напротив я вижу себя и чуть не смеюсь истерически. Ну и картинка – я в мужском халате, босая. Хорошо, хоть макияж и укладка еще на месте. А

вот под халатом... Ладно, пока не будем об этом.

Пахнет здесь мужчиной. Серьезно, даже стены пропитались – парфюм, табак, еще что-то неуловимое. Кожа? Власть? Деньги? Не знаю, как пахнут деньги, но наверное, именно так.

В любом случае, у меня нет выхода…

Так, Маша. Дыши. Ты справишься. Это просто…

Я осторожно прохожу босиком по холодному полу и замираю через пару шагов.

– Боишься? – вздрагиваю от внезапного вопроса. Поднимаю взгляд на мужчину и снова вздрагиваю. – Чего тогда согласилась ехать, если боишься?

Ему ответить честно?

Или соврать?

Хотя, кажется, ему и не нужны мои ответы.

– Знаешь, мой друг часто так делает. Пытается воскресить меня. Говорит, что любовь и секс – разное. Что мне секс необходим… А я не могу…

Почему не можешь?

В моменте мне становится его очень жаль. Он выглядит так, словно он знает, что такое смерть.

А может, я просто уже в каждом ищу что-то, что докажет мне, что я не одна.

Я осторожно прохожу. Все же я должна первая проявить инициативу. Мне все же нужны деньги. И все зависит от меня.

Я осторожно касаюсь его плеча пальцами. Приятная ткань рубашки холодит пальцы, я встречаюсь с его взглядом и вдыхаю его запах.

– Почему ты согласилась на такое? Ты не похожа ни на одну, которую он привозил раньше… Ты боишься, но борешься со своим страхом… Ты… – он повернулся ко мне лицом и поднял лицо за подбородок. Я нервно сглатываю. Он почему-то тоже. – Сколько тебе нужно? Зачем тебе деньги?

– Это так важно? – я сглотнула.

– Для меня – да.

– Мне нужно спасти маму. Ей нужна операция и я готова на все, чтобы ее спасти, – я смотрю в его глаза. Развязываю пояс мужского халата и осторожно приспускаю махровую ткань с плеч. Он опускает глаза и сглатывает. – Но это не важно, – качнула головой. – По крайней мере, сейчас. Не важно зачем мне деньги. Важно, что я теперь хочу выиграть…

Он наклоняется, носом проводит по подбородку вдыхая мой запах.

– Выиграть? – голос становится хриплее.

– Я хочу вас соблазнить. Это практически… – я вдыхаю в ответ его запах и вздрагиваю от дрожи, что пронеслась по телу. – Вызов… Раз уж никто не смог…

– Вызов? – смеется тихо он, замерев у ушка. Ощущаю, как он кажется случайно задел мою грудь, вызвав новую волну мурашек, и после развязал первый бантик прямо на ней, освобождая чувствительную горошинку. – Где он тебя достал? Почему ты реагируешь так?

Он словно задает вопрос самому себе, но я тихо отвечаю:

– Меня никто так не касался еще… – прошептала я. – Вам нравится?

Я запускаю пальцы в русые волосы и выдыхаю, когда он обводит пальцем грудь, слышу как сбивается его дыхание.

– Никто? Ты девственна? – шепчет он. – Почему же ты решила так грязно распрощаться со своей девственностью? А, точно… – он словно забыл, что я только что говорила. Он словно забыл все, что я говорила. – Малышка хочет спасти свою маму…

– Вам… Нравится? – Нижние губы сводит от возбуждения. Даже после долгих поцелуев Олега я такого не ощущала. А сейчас меня ведет от возбуждения, ноги подгибаются, я цепляюсь пальцами за его воротник.

Он молча усмехается. Берет мою руку, целует пальцы и опускает, кладет на свой пах. Я вздрагиваю, ощутив мгновенно, как все тело стало гореть. Я нервно поднимаю глаза и сглатываю вязкую слюну, встретившись с потемневшими темными глазами.

– Как думаешь? – он хрипло усмехается. – А целовал ли тебя кто-то?

– Да…

– Что ж… При других условиях, я бы при малейшей причине тебя выгнал ни с чем. Но ты возбудила меня даже без поцелуев, крошка… – усмехается он. – Думаю, после этой ночи ты не вспомнишь никого… кроме меня…

Он впивается в мои губы. Сильно, властно, без шанса выбраться и оттолкнуть его. Поцелуй настолько влажный и откровенный, что меня ведет еще больше и хочется ответить, хочется впиться так же сильно.

Что я и делаю, запуская и вторую руку в волосы. Они приятные и шелковистые на ощупь и я тону в его запахе, пытаюсь впитать каждой клеточкой тела его…

Пальцы тянут второй бантик на груди. Атласная ткань щекочет кожу, и мне хочется прильнуть к нему, чтобы перестало так гореть все внутри.

– Можно… – я тихонько стону между поцелуями и ощущаю, как он заводится еще сильнее, как он буквально дрогнул, когда я чуть сжала его волосы. – Можно я…

– Все можно. Все что хочешь…

Он берет мои руки и быстро заводит за спину. Колючая щетина царапает нежную кожу за ушком, на шее. Я всхлипываю, когда он толкает меня к окну и я ощущаю голой кожей холодное стекло. Он прижимает мои руки вверху и снова впивается в губы, а после мы оба резко вздрагиваем.

– Эй, ну что, детка и в этот раз…

Ворвавшийся мужчина замирает. Потом хмыкает.

– Вау.

– Выйди.

– Не смею мешать…

Брюнет быстро выходит.

Светлые глаза быстро находят мои. Он улыбается и наклоняет голову.

После кидает меня на кровать.

Он словно сошел с ума. И я вместе с ним. мы забываем о том, что кто-то входил уже через минуту, и только отдаленно слышим, что в гостиной включилась музыка.

Кажется, для нас не существует сейчас остального мира…

Я выгибаюсь, когда он проводит пальцами по телу. Когда развязывает бантик за бантиком, когда прижимает пальцы к губам и прикусывает сильнее кожу, ощутив, что я тоже возбуждена. В моменте я скромно свожу ноги, инстинктивно и боязливо, но он моментально это ощущает и впивается в губы снова, заставляя меня расслабиться еще сильнее.

Он творит что-то невероятное. Я не успеваю толком разобраться с его рубашкой, не могу сосредоточиться. Но едва я ощущаю его горячую кожу своей, все вмиг становится не важным. Мне становится так легко… Накрывает ощущением, что я ждала именно его, что мой первый раз должен был произойти именно с ним и именно так…

Мужчина нежен со мной. Едва первая боль стреляет в голову, он целует мои губы. Он избавляется от всей лишней одежды и белья, что-то рвет и отбрасывает. Он путает пальцами мои волосы, и что-то хрипло говорит на ушко. Он двигается внутри меня неспешно и безумно нежно, словно сам от этого сходит с ума…

– М-м-м… – тихий стон проносится иголочками по телу и заставляет выгнуться под ним. – Твое тело сводит с ума, детка… Шикарный подарок…

10

Медленно, с осторожностью, я сажусь на кровати. Простыни смяты, подушки разбросаны, одеяло сползло на пол. За окном глубокая ночь – город мерцает огнями. Тянусь к ближайшей одежде – мужская рубашка, белая, из дорогого хлопка. Его.

Хочу в душ.

Тело безумно ноет, между ног чуть болит. Но совсем не смертельно.

Рядом сидит в кровати он. Полностью голый, и что-то смотрит в телефоне. Он совершенно не обращает на меня никакого внимания, а еще он очень напряжен.

Но я не лезу в душу.

Надеваю, и ткань скользит по обнаженной коже, прохладная, невесомая. Рубашка пахнет им – терпкий одеколон с нотками табака. Она мне очень большая, до колен, спадает с одного плеча, обнажая ключицу. Рукава длинные, закрывают кисти почти полностью.

Несмотря ни на что, я не чувствую себя… грязной. Я не грязная. Не использованная. Не товар, который купили и забудут к утру.

Я чувствую себя живой. Настоящей. Желанной даже.

На ногах ничего – только эта рубашка. Босые ступни касаются прохладного паркета. Мои пальцы скользят по воротнику, застегивают пару пуговиц на груди, и в голове впервые за несколько месяцев полный штиль.

Мне больше ничего не страшно.

Я уже сделала это. Я уже выполнила то, что было не под силу другим.

Ощущаю настоящую эйфорию от того, насколько я другая.

Открываю дверь спальни. Она тяжелая, из темного дерева. Выдыхаю, собираясь с духом. И на секунду – замираю на пороге.

Гостиная залита мягким светом. Панорамные окна открывают вид на ночной город – мерцание фонарей, красные огни машин далеко внизу. Тут куда ни глянь, весь город как на ладони. Будет даже грустно его покидать…

А может, и нет.

Воздух пропитан дымом дорогих сигарет. Я чуть дергаю носиком и вздыхаю. Они очень много курят, и это выглядит безумно сексуально.

Кажется, я где-то все же отличилась, и судьба дала мне таких красавцев. Было бы грустнее, если бы на их месте был какой-то взрослый дядя с пузиком.

Бр-р…

Он сидит на широком подлокотнике кожаного дивана. Брюнет. Ослепительно красивый – резкие скулы, идеальная линия челюсти, темные волосы небрежно взъерошены. Я еще в машине отметила его ровные и острые скулы. Но сейчас он выглядит иначе. Не так, как вечером. Нет той ледяной маски, той отстраненности. Он смотрит на меня и... улыбается.

Честно, тепло, без тени привычной холодной надменности. В уголках глаз появляются морщинки.

– Привет, – говорит он, и голос звучит мягче, чем обычно. Бархатный, обволакивающий.

Он встает одним плавным движением. Подходит неспешно, каждый шаг выверен. Его взгляд скользит по моим босым ногам, по подолу рубашки, по обнаженному плечу. Но не жадно. Не как на кусок мяса, который можно купить. А как будто на что-то важное.

Ценное. Хрупкое.

Это ощущение важности ненастоящее. Но я сейчас так хочу в это верить…

– Я удивлен, что ты смогла… – усмехается он, и уголки его губ чуть подрагивают. Останавливается в полуметре, засунув руки в карманы брюк.

И я не могу не улыбнуться в ответ. Губы сами растягиваются, глаза щурятся.

Он стоит так близко, что я чувствую тепло его тела, вижу, как поднимается и опускается грудь под черной футболкой. На секунду я почти уверена, что он дотронется до меня. Может, уберет прядь волос с лица. Может, поцелует. Но мы просто смотрим друг на друга, и воздух между нами искрит от напряжения.

За моей спиной слышатся шаги. В проеме появляется второй мужчина. Передние пряди волос влажные от пота. Его рубашка сейчас на мне, и он смотрит на меня так, что по спине бегут мурашки. В его взгляде читается полное удовлетворение.

– Я же могу праздновать? – ухмыляется брюнет.

– Что я перестал быть монахом? Можешь, – хмыкает русый, не отводя от меня взгляда.

– Что ты с ним сделала, малышка? – продолжает брюнет, наклонив голову. – Ты владеешь магией? Приворотным зельем?

Я качаю головой. Улыбка не сходит с моих губ.

– Нет…

Русый прищуривается, разглядывая меня с ног до головы.

– Полегче с расспросами. Дай ей хотя бы дойти до душа. Вероятно, ей не очень комфортно стоять.

Я вспыхиваю. Щеки горят. Тело под рубашкой отзывается волной воспоминаний – каждая мышца помнит прикосновения, поцелуи, объятия. Он прав. Мне немного больно, но боль приятная, тянущая внизу живота.

И немного сладко от этой боли. От осознания, что я только что лишилась девственности…

– Что? – глаза брюнета округляются. Он переводит взгляд с меня на друга и обратно. – Малышка, ты что, была невинной?

– А ты не знал? – удивляется русый. Плечи расправляются. – Иди в душ, малышка. Горячая вода поможет тебе расслабиться. А потом – поешь. Я заказал из ресторана доставку, сейчас будет уже.

Так вот что он делал в телефоне!

– Что? – брюнет выглядит потрясенным. – Разве… Серьезно? Она правда была…

– Она останется с нами до утра, – просто говорит русый, обрывая его. – Я так хочу. К тому же… ты тоже у нас монах. Как бы не ерепенился. Может, за двойную сумму и ты ей понравишься.

– Вы оба ничего, – тихо шепчу я, чуть прикусив нижнюю губу. Чувствую металлический привкус. – Единственное, что мне не нравится – вы оба уверены, что в этой жизни все продается и покупается. А это не так.

Русый улыбается легко. Почти невесомо. Пожимает плечами.

– Разве не так?

Я качаю головой, делая шаг вперед. Паркет холодит ступни.

– Моя искренность с тобой… и с тобой, если захочешь… – я смотрю прямо на брюнета, не отводя взгляда, – не за деньги. Это мой выбор. Мое желание. И кажется, именно этим я и взяла тебя, – я смеюсь легко, коротко. Звук эхом отдается от стен.

Брюнет хмыкает, качает головой.

– Ты слишком смелая для зайки в клетке с двумя тиграми.

– Мне сегодня можно все. Правда? Он разрешил, – отвечаю дерзко, разворачиваюсь на пятках и ухожу к ванной. Чувствую их взгляды на спине.

Зацепила.

Я выиграла.

И я горжусь собой. Даже если завтра все разрушится, даже если это всего одна ночь… Я теперь знаю, что я могу.

Вообще-то, многое могу.

Я справляюсь.

Я сильная.

Когда я возвращаюсь, волосы еще влажные, капли стекают по шее. Я не нашла фена, просто отжала и оставила высыхать так. На мне – снова та же рубашка, пропитанная запахом моего первого мужчины. Ноги босые. Шаги почти не слышны на мягком ковре в гостиной.

Тут все еще горит теплый, приглушенный свет. На стеклянном столике у дивана – еда. Несколько блюд под серебряными крышками – что-то восточное, судя по специям, что-то явно заказанное из дорогого ресторана. Запахи щекочут нос – шафран, кориандр, жареное мясо. Там же – уже разожженный кальян, стеклянная колба переливается в свете ламп.

Они оба сидят тут. Брюнет сидит на подлокотнике, снова с сигаретой – тонкая, с каким-то вкусом, дым вьется спиралью. Русый – на диване, откинувшись на спинку, со стаканом виски в руке. Янтарная жидкость поблескивает, лед тихо позвякивает. Оба выглядят спокойными, расслабленными, домашними.

Но когда я вхожу – оба поворачиваются одновременно, синхронно, будто по команде.

– Вот и ты, – тянет русый, и в его голосе… нежность? Теплота? То, чего я не слышала раньше.

– Теперь мне действительно интересно, – улыбается брюнет, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. – Скажи честно, малышка… как ты это сделала?

– Тебе рассказать или показать? – я улыбнулась, садясь осторожно рядом.

– Ты очень раскрепощенная для невинной девушки. А еще… Я заметил очень странные детали. Ты не выглядишь так, словно у тебя проблемы с деньгами.

– Почему? – я нервно сглотнула.

– На шее цепочка, туфли и сумка.

Я смеюсь. Настоящим, искренним смехом. Звонким, как колокольчик. Я просто смеюсь, запрокинув голову.

– Это подделки, – наигранно веселюсь. По сути, про туфли правда, это не оригинальные, взятые у Леночки. Но… Черт, они хороши.

Нужно максимально сильно гнуть дальше линию.

– А будь настоящими, и я бы продала их… Мне все равно бы не хватило, наверное… Я не знаю сколько стоят оригиналы, – безбожно вру я.

Я знаю цену цепочки на шее, и своей сумки тоже. Сумка уже поставлена на продажу. А вот цепочка никакой ценности не имеет, кроме брендовости. Это больше подарок отца и даже имей она ценность, я бы рассталась с ней только в крайнем случае.

– Верно, брендовые украшения редко имеют ценность как настоящие драгоценности, – кивнул брюнет.

– Садись ближе, – предлагает русый, похлопывая по дивану рядом с собой. Кожа мягко прогибается подо мной. – Ты должна поесть. Восстановить силы. А потом… посмотрим… Ночь еще длинная.

Я опускаюсь на диван между ними. Кожа прохладная под голыми ногами. Рубашка задирается, едва прикрывает бедра, но мне не холодно. Наоборот – жарко от их близости, от их взглядов. И впервые не боюсь этого.

Не стесняюсь.

Не прячусь.

Я еще я победила их обоих.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю