Текст книги "Ожившие сны"

Автор книги: Ток Син

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Ситуация была глупая. Казначей в трусах, король в стрингах.

– Мне мой инстинкт самосохранения дал знать, что согласно этикету я должен покинуть вас, и ещё он сообщил мне, что я ничего не видел, – совершенно серьёзно, с трудом сдерживая смех, произнёс Астон и, поклонившись блондинке, добавил:

– Вы чертовски милы, просто геометрическое великолепие!

Казначей потоптался на месте, пробормотал:

– Я тоже, мы тоже, я туда… – и прыгнул в облако.

Тем временем Регги сладко потянулась, осмотрела облако и с невинным видом поинтересовалась:

– Почему такой недовольный вид? Дворец твой?

Облако исчезло, и они оказались в зале Покоя.

– Да, – выжидающе ответил Дик, понимая, что от него ничего не зависит.

– Кровать твоя?

– Да.

– И ещё приз в кровати! У тебя другое выражение лица есть, нудный и неромантичный король?

– И противный, – добавил Дик. – Ты забыла, что у меня амнезия.

– Браво! Я боялась, что у тебя крыша поедет от впечатлений.

– Я сейчас не уверен, что она у меня на месте. Что это было… там?

– «Вечный кайф», общество полной или неограниченной свободы, ад по-вашему. Вы все к этому стремитесь.

– Интересно, весьма интересно,– несвойственно для себя повторил Дик. – Не хотелось, чтобы так было.

Он сел и начал покачиваться как Регги за стойкой и, подражая ей, бездушным голосом произнес:

– Зачем к нам пожаловали, хотите расслабиться, отдохнуть? Где ваша кредитная история? Вы мне обещал кайф.

– Вообще неромантичный король, не верю! – фирменно зевнув ответила Регги. – Тебе кусочек счастья остаться в живых перепал, а ты опять лезешь в петлю, о кайфе думаешь.

– Уже не думаю, так безопаснее, отучила. Тогда в чем миссия твоя тут?

– Иногда нас выпускают в люди на откорм. Как раз еще ты возбудил там всех. Надо быть очень деликатным среди голодных. Как тебе мой новый образ для миссии? – Регги игриво откинула одеяло.

– Убийственный, – угрюмо произнёс Дик, глядя на совершенное голое тело.

– Длина моих ног соответствует твоему положению и состоянию или ещё добавить?

– Нет, я же сказал, что люблю гармонию.

– Это вип-вариант, смесь чистой нежности с нечистой силой – «золотое сечение», подарок сверху.

– Может, снизу?

– Я рождена ангелом, поэтому именно сверху, просто получила распределение в ГРУ.

– Почему блондинка?

– Это боевой раскрас наш, называется «огонь». Я сейчас же на охоте, проголодалась.

– Огонь красный.

– Не тупи. Самый горячий – белый, а не красный. Я же сказала, что голодная. – Она опять выразительно замолкла, оценивающе осматривая его, и торжественно резюмировала. – Формы тела должны вызывать аппетит, а не брезгливость. Лучше всего об этом сказал мой друг Вилли:

"Твоя проблема серьезней цвета моих волос:

Есть на ночь иль не есть – вот в чем вопрос!"

Она похлопала Дика по животу:

– Где кубики, Ваше Величество? – и залилась смехом. – Мы тоже любим гар-мо-нич-ных! Формы тела должны вызывать аппетит, а не брезгливость. Тебя бы к нам на недельку прожарки. – и, немного выразительно помолчав, добавила, – ты уже заканчиваешь свой земной путь и скоро получишь счёт за содеянное.

– От тебя?

– Нет, мы не бухгалтерия небесной канцелярии, а ГРУ и МИН. Мы после счёта. Всё могут короли, всё могут короли… – напела она. – Какая глупость! Ничего вы не можете. Нудные вы и совсем не романтичные. Мне бы сейчас Дон Жуана…

– Значит, это был не сон.

– Успокойся, каким бы ни был страшен сон, он всегда лучше реальности, скоро это узнаешь.

– Ничего себе успокоила… Ты знаешь будущее?

– Я ещё не определилась, где я, в прошлом или в будущем, куда попала и куда мне идти. Хотя ничего оригинального вы предложить и не сможете. Всё как у тысяч вымерших цивилизаций: барахло, рабы, потом крах, скука, – она показала на шампанское. – Кто это был?

– Астон.

– У него на лице написано, что он шут.

– Он министр настроения.

– Я же говорю, шут. Дьявольски умен.

От слова «дьявольски» Дика передёрнуло. Слушая Регги, он согласился быть сумасшедшим, а не разумным.

– Не трогай его, – попросил он.

Регги немного помедлила, размышляя.

– Давно он у тебя?

– С детства, мы вместе выросли.

– Его нельзя трогать, – как-то отрешённо ответила Регги, – по запаху чувствую… вернее, по отсутствию вообще какого-либо запаха. Пахнет для нас еда. Меченый он.

– Кем?

– К сожалению, не знаю. Похоже, сверху. Астон два раза прокололся.

– ?

– Слышать чужие мысли, как и я, – божественный дар.

Дик молча ждал. Регги говорила как бы сама с собой:

– Как он узнал о том, что у тебя в голове звучит Марианская симфония?

– Это первый прокол. Ты знаешь глубину Марианской впадины?

– Этого у нас никто не знает.

– А он назвал её, и правильно: одиннадцать километров, – второй прокол.

– Черт! – непроизвольно брякнул Дик и виновато посмотрел на Регги. – Как управлять этим королевством? И управляю ли я им вообще?!

– Считал себя всесильным?

– Представляешь, да. А оказывается, даже ты многого не можешь.

– Это естественно. Мир построен на равновесии, например между злом и добром, светом и тьмой. Нет всесильных в нём. Астон тебе послан, но он, видимо, ещё не знает своего назначения. Похоже, он – спящий. В нужное время проснётся. Так что он не зло, и я тоже.

– Ты – добро?!

– Да уж, дичь, она и с короной дичь. Мир сложнее, я не зло и не добро, а арбитр между ними.

– Судя по тому, как ты расправилась с птицей, неслабый арбитр.

– Имела право. Она нарушила наш закон и получила по заслугам. Ты не пересёк черты и ещё не подписал договор с нами, не заполнил справку об отказе от органов в пользу нуждающихся. Что смотришь на меня так? У нас порядок и всё честно, никакого произвола, чего и вам тут желаю.

– Хорошо, честная, а я кто?

Регги залилась смехом и с трудом выговорила:

– А ты просто Дичь!

Как ни странно, Дику от этого стало легче.

Регги осмотрела зал и, перестав смеяться, сделала вывод:

– Значит, это и есть твой тихий омут. Помру от скуки, ни одного гаджета.

– Отдохни немного от гадов своих.

– Тогда займёмся твоими.

Она включила маскировку на теле в виде ночнушки с лёгким градиентом, напоминающим Дику его любимое море, хлопнула в ладоши, и двери распахнулись. В зал ввалились подслушивавшие казначей и Снежана. За ними влетела разъярённая бывшая жена Дика. Её агрессивный вид, отсутствие макияжа и растрёпанные волосы подтверждали серьёзность и срочность визита.

– Дик, где тебя черти носят? Я жду тебя уже два часа! – набросилась она сначала на Дика, но, увидев общую картину, потеряла дар речи.

– О! Вижу коллегу по властно-педагогическому подходу. Так вот почему тебе худые не нравятся!

– Да куда мне до богоподобных тут, как… – Тереза не могла подобрать что-либо, смотря на казначея, – мохнатый наш…

– Шмель, – помог ей вошедший за ними Астон.

– Терезочка, не надо комплиментов. Я знаю, что выгляжу божественно, – зачем-то прикрыв трусы подносом, с достоинством парировал казначей. – Своей добротой ты добьёшься того, что меня от зависти повесят.

– Как повесить то, у чего нет шеи? – заметил Астон. – Смотри, Тереза, новая мода у фанатов властного накопительского инстинкта, отягощённых своим совершенством. Он оттянул резинку на казначее и отпустил её. А зря: брызги пота попали всем.

– Таким меня не удивишь в этом жирном королевстве. Слава богу, ещё в трусах. А вот это что? – она дёрнула за кисточку с резинкой на груди Дика. – И какой тут мерзкий запах, чьи это духи? – Тереза показала на Регги. – Бес попутал, похоже, от безделья…

– Прямо в яблочко, – согласилась Регги, откусывая яблоко. – Прекрасно выглядишь, особенно платье, типа слойка с воблой. А здесь… – она показала на голову Терезы. – Это же произведение искусства. Похоже на сон Сальвадора Дали, навеянный ночным налетом Родриго на ваше гнездо.

Тереза ошарашенно осматривалась, не понимая, кто говорит. Регги забыла включить видимость для неё.

– Ты за мной следишь? – она опять набросилась на Дика. – Низко. Не трогай Родриго! Он намного лучше тебя и любит меня. Впрочем, чего ожидать от вот… такого? – она опять дёрнула за кисточку и, увидев материализовавшуюся перед ней Регги, показала на неё. – Кто это?

– Регги или Рецци, как хотите,– игриво-покорно представилась Регги.

– Где ты её нашёл, плюшевый?

– В кровати, – честно ответил Дик.

– Познакомился где?

– Не помню, – как мог честно соврал он.

– Вот это экземпляр! – с искренним восхищением произнесла Регги. – Испанская инквизиция, не иначе. Дик, иди приведи себя в порядок. С женщиной может спорить только женщина.

Говоря это, она подошла к зеркалу, вошла в него и торжественно объявила:

– Исторический момент в вашем королевстве! Представляю первый гаджет – говорящее зеркало. Те-реза, иди сюда, – позвала она ласково-нежным тоном, с только ей свойственной обволакивающей силой, не оставляющей сомнений у жертвы.

Тереза покорно подошла, потеряв интерес к Дику, чем он и воспользовался…

Глава 3

Пенелопиада или меню для Регги.

Когда он вернулся, Тереза увлечённо спорила с образом Регги в зеркале.

– Привет, – неожиданно добро улыбнулась Тереза Дику и опять переключилась на зеркало.

– Ей не до тебя, – пояснила Регги. – У них баттл. Запомни, противный, гаджет – это не гад, а друг женщины, чтобы вам было легче жить.

Она была уже в чёрном латексе с плетью в руке и пила шампанское за спиной Терезы, сидя на казначее, стоящем на четвереньках. Снежана без чувств лежала рядом.

– Как «тотал блэк»? – она показала на латекс.

– Тебе идёт. Что такое баттл?

– Соревнование… – Регги подбирала нужные слова. – Это типа они плюют друг в друга, но только словами, а не слюной. У кого слюна – тьфу ты! – слова кончатся, тот проиграл.

– Почти понятно. Она помнит про стринги?

– Нет. Пусть потрещит, выстрелит всю обойму.

– Она её видит в зеркале или себя?

– Человек не видит в зеркале чёрта, только окружающие. У вас вообще со зрением плохо. Кстати, она беседует с Франсуа. Я ещё не решила, кто я тут, Регги или Франсуа. Тебе как лучше?

– Всё равно.

– Да ладно, Дичь! – она залилась смехом. – Я, похоже, умнее тебя.

– Несомненно.

– Здесь не на чем сидеть, пригодился, – Регги показала на казначея. – Он всё равно будет подслушивать за дверью.

Казначей кокетливо взвизгнул от удара плетью Регги.

– Терпи. За совершенство надо платить. Я ему дала кличку – Циник. Так мой давний знакомый, Антоша, называл тех, кто похож на свинью, ведёт себя как свинья и гордится этим. У вас все такие богоподобные?

– Почти все, – уточнил Астон, демонстрируя свою талию, – подражают Аттсоплу.

– Даже так? Я уж, как обычно, грешным делом своим подумала, что вы – каннибалы, выращиваете людей-тыкв, людей-арбузов и вот таких кабанов,– она щелкнула по казначею.

– Нравится? Бери его, уже фаршированный, – предложил Дик.

– Тихушник, у тебя, оказывается, есть чувство юмора, – и ещё один удар плёткой по казначею. – Извини, но это слишком калорийный мужчина для меня. Я обожаю попроще и свежесть, а он уже протух. Мне нужны люди со хорошим вкусом, донжуаны.

– Я, как министр настроения, обещаю вам сегодня изобилие донжуанов, как наших, так и заморских.

– Браво, шут! Вся надежда тут на тебя.

– Шут? – Астон вопросительно посмотрел на Дика. – Мне нравится, гораздо весомее, чем министр.

– Э-э-э… – заблеял возмущённый казначей, но замолк от очередного щелчка плетью.

– Шут? Три буквы?! Это выше титулов граф и лорд, – размышлял Астон. – А казначея я буду выше на пять букв. Как вам такое, Ваше Величество?

– Регги, – поперхнувшись, начал Дик, – на три буквы у нас только королевский род.

– Королевский род на три буквы?! – Регги неприлично долго хохотала. – Это же смешно, и шут как раз вписывается. Кстати, историю делали шуты, а не короли. Так что за шутов! – она подняла бокал.

– Ваше величество, вы непозволительно долго заставили ждать нового посла империи, —

по-военному четко доложил вошедший министр порядка Кастер. Он осмотрел зал и удивленно произнес:– А где флаг?

– Бог мой, Регги! Это же флаг! – молитвенно простонал Дик, заметив ЧТО она подстелила на жирное тело кабана.

– Противный, запомни, я не твой бог. Эти тоже лбом об пол ударились, когда я сначала на тот мешок села. Снежана так, что в обморок упала.

– На Аттсопла?!

– Это что, ваш бог?

– Да.

– С ума сойти можно у вас. Как бы меня в МИН не привлекли за оскорбление чувств верующих. Всякое видела, даже как кактусу поклоняются флороиды. Аттсопл… не слышала, – рассматривая мешок размышляла она. – Астон, что вы мне обещали на десерт, обилие коллег моих, серцеедов донжуанов? Огласите меню для меня!

– Меню?!

– Культурная программа…

– Сегодня, специально для вас, – с непроницаемым лицом торжественно произнёс Астон, раскрывая папку с бумагами, – премьера знаменитого маэстро виппонта Файла…

– Виппонта Файла?! – удивлённо переспросил Дик.

– Да, Ваше Величество, об этом чуть позже подробнее. Значит, премьера спортивно-театрального представления Пенелопиада, состязание женихов…

– Среди вот таких? – Регги брезгливо огрела плёткой казначея.

– Что вы, там настоящие альфа-самцы, как я… донжуаны и тарзаны.

– О! Это моё, – Регги заметно оживилась. – Королевство, оказывается, не безнадёжное, и это намного, намного интереснее, чем ваше животноводство, – и Регги уже совсем нешуточно щёлкнула плетью казначея. – Я рождена для театра! Так что там, в этом представлении?

– Либретто Пенелопиада, – продолжил чтение Астон. – Она – Пенелопа, которая двадцать лет ждёт Одиссея, по памяти девичьей орла…

– А на самом деле козла, – неожиданно взорвалась Регги. – Помню я этого мерзавца, который недурно развлекался то с амазонками, то колхидской принцессой.

– Разрешите, продолжу? – терпеливо попросил Астон. – Я с вами согласен. По мнению женщин, он гулял, по мнению мужиков – подвиги совершал. Тем временем, по одной из версий, Пенелопа сама была женщиной весьма лёгкого поведения, эксцентричного имиджа, обаятельнейшая провокаторша, и, что греха таить, по автору мифа, имела в очереди 108 женихов и никак не могла выбрать лучшего, что, естественно, возмутило донжуанов, и не только в этом королевстве. Их честью стало сломать гордыню Пенелопы.

– То есть дело их чести – обесчестить Пенелопу? – угрожающе спокойно произнесла Регги. – Мните из себя Александров Великих и прочих Цезарей с их философией: пришёл, увидел, победил… и унизил. Без последнего нет удовлетворения. И чем неприступнее дама, тем сильнее хочется последнего.

– Ничего подобного. Будет открытое, честное соревнование – Пенелопиада, и она сама выберет победителя.

– Такое приемлемо. Огласите состав.

– В главной роли, сейчас найду… – Астон стал перебирать бумаги.

– Регина, – неожиданно подсказала Регги.

– Да, действительно, несравненная Регина, кумир Вритании, Джемании и Фраеранции. – Астон недоумённо поднял глаза. – Тут так написано, но я о ней ничего не слышал, как и о этих странах.

– Она вас не разочарует, – многозначительно улыбаясь, пообещала Регги.

– Я буду рад. На кастинге отобраны 108 участников… Что такое кастинг? – опять удивился прочитанному Астон. – Первоначально должны были принимать участие все желающие, и даже женатые на время Пенелопиады считаются неженатыми.

– Кастинг о-о-очень нужен, – загадочно произнесла Регги. – Это предварительный отбор. Не всякий годится для обесчестия Пенелопы.

– Пожалуй, и всё о сценарии. Далее соревнование: меряются силой, быстротой, в танцах. И победитель получает приз – золотое руно, которое отдает Пенелопе. В этот момент возвращается Одиссей…

– Кто его играет?

– Сейчас посмотрим, – Астон лениво пошуршал бумагами и опять удивлённо воскликнул:

– Транж! Как он попал в такую компанию?

– Ничего удивительного, двадцать лет разврата.

– Казначей?! С какой стати он там? – холодно произнёс Дик.

Астон, пребывая в серьёзном замешательстве – видимо, и это для него оказалось неожиданно – попытался объяснить:

– У меня только версия, что возможности нашей казны позволили ему стать Одиссеем, а Файлу –виппонтом. Судя по документам, Транж – спонсор представления Но я вижу, что это не все сюрпризы. Соревноваться женихи будут голыми.

– Почему голыми? – пришло время удивиться Регги.

– Это по мотивам мифа вымершей цивилизации, кажется, грехов. Там подобное делали голыми.

– Та-а-ак, похоже, вы ничего не понимаете в театре. Во-первых, они греки, грехи – это иное, я тебе потом об этом расскажу. И зачем сразу голые? Нужна интрига. У вас по какой системе работают актеры?

Все непонимающе пожали плечам.

– Значит, ни Костик Сергеевич, ни Николя Васильевич вам не знакомы, – пристально глядя на Дика, произнесла Регги. – Очень забавный тихий омут, надо будет вас познакомить с ними. Ах да! – как бы опомнилась она. – Сразу голые – неинтересно. Будут делать всё постепенно: бейсболка, жилетка, стринги… Танцуя под музыку, шест поставить… И главное – галстук, – у неё в руке появился галстук.

– Зачем он? Это же неудобно? – удивлённо спросил Астон.

– Очень, очень удобно. Все королевства, да что там королевства – империи, – все неустойчивы, если не будут носить галстуки. Да, да, да, – Регги надела галстук на Астона и затянула петлю, – а теперь весело за мной, за мной…

– Регги, ты мне обещала! – напомнил Дик, что нельзя трогать Астона.

– Конечно, это шутка, – иронично улыбаясь и с некоторой грустью она отпустила галстук. – Какие же вы наивные, мальчики!

– Допустим, что не все наивные и не все мальчики, – неожиданно произнёс до этого молчавший Кастер.

– Мое почтение, воин, тебя это не касается. С тобой я бы с удовольствием съела пуд соли или свила бы где-нибудь гнездо и стала птичкой, но не успею, погибнешь на войне. Ты же не боишься смерти? Наденешь? – она покрутила галстуком в руке.

– Зачем её бояться? – по-военному кратко ответил Кастер. – А это я на тебя надену.

– Поздравляю, мои чары на тебя не действуют, что очень удиви…

В это время в Франсуа полетел бокал, зеркало треснуло пополам, и в каждой части его появилось по Франсуа, причём в разных образах. Один из них жалобно посмотрел на Регги и взмолился:

– Она меня достала!

– Замучить зеркало?! – удивилась Регги. – Да Терезе цены не будет у нас в МИН! Без работы и после смерти не останется. Давайте посмотрим этот спектакль.

Глава 4

Баттл, или вобла – не сахар.

Быть свободным – это когда нет причин врать... и желания тоже

Шёл обмен любезностями, обычный женский базар, невзирая на благородное происхождение дамы.

– Шалава!

– Вобла!

– Крыса ржавая!

– Ты кто такая? Я дочь императора Коуза.

– Приятно познакомиться, коза, а я шалава, и моя родословная шалавы старше вашей козлиной.

– Французская щетка, подстилка!

– А ты пиксель и Нитра!

– Что за Нитра?

– Ты обворожительно взрывоопасна.

Тереза запустила в зеркало второй бокал, но мимо, и опять вошла в ступор.

Регги повертела у виска пальцем.

– Франсуа, будь корректна, перейди на пять порядков ниже. Они ещё не знают «нитроглицерин» и «пиксель».

– Слушай, где мы?

– Не уточняй, пока всё забавно и интригует.

Кастер, Астон и Регги, похоже, делали ставки, когда Тереза разнесёт зеркало.

– Вторая попытка – молоко, – спокойно прокомментировал Астон. – Кстати, в меня она ни разу не промахнулась.

– Значит, ты человек, – пояснила Регги.

– Ой, извините, госпожа коза, никак пока не могу привыкнуть к темноте вашей, недавно у вас, – изображая невинность прощебетала Франсуа.

Тереза вышла из оцепенения подозрительно спокойной.

– Ещё раз назовешь меня козой – и мой отец разнесет эту богадельню, – холодно произнесла она тоном, более подходящим для имперской особы.

Франсуа вопросительно посмотрела на Дика и Регги.

– Это богадельня?! Оригинально. Может, мне надо быть осторожным, как в храме? – спросила она у Регги.

Далее Тереза, как профессиональная интриганка двора, почувствовала слабость Франсуа и начала сыпать религиозным.

– Побойся бога. Наш императорский род – от Аттсопла, и я богиня!

Франсуа медлила, тщательно подбирая слова. Всё-таки речь шла о боге.

– Видела я богинь, – задумчиво ответила она. – Несчастные создания. Им ничего нельзя, и им только поклоняются, даже притронуться боятся.

– Все женщины – богини!

– Чертовски интересное заявление, особенно мне.

– За женщин! – провозгласила Тереза. – До дна!

– С удовольствием.

Они выпили. Тереза размякла и затянула:

– Клен ты мой…

Но поперхнулась и осмотрелась. Все делали вид, что не замечают её с зеркалом.

– Не твое это – быть богиней. И зачем? Богиням, конечно, уважают, но любят-то чертовок. – Франсуа подмигнула Дику. – А куда денутся?

Как ни странно, это подействовало на Терезу.

– Ты права, какая там жизнь у принцессы. Франсуа, будь человеком, скажи мне…

Франсуа щелкнула пальцами, зафиксировав Терезу, и, смеясь, обратилась к Регги:

– Похоже, я спалилась. Что делать?

– Попробуй быть человеком. Недолго такое полезно, – разрешила Регги.

– Попробую. – И опять щелкнула пальцами…

Дальнейшее подтвердило правило: ничто так не объединяет женщин, как ненависть и месть. Соперницы неожиданно подружились на почве того, что все мужики —кАзлы, особенно породистые. Они даже вместе всплакнули о тяжёлой женской ноше, благо было чем – Астон вовремя подливал шампанское, хорошо известное слезоточивое средство.

– Я дочь императора. А он кто? – в который раз уже повторила Тереза.

– Да ни-и-икто, – соблюдая уровень опьянения по этикету, согласилась Франсуа.

– Жалкий королишко… Козел.

– Такая у тебя судьба, если уж родилась принцессой, то человек тебе в мужья не светит, в лучшем случае козел породистый. Поверь мне.

– Поклянись.

– Гадом буду, – с убедительным жестом ладони поклялась Франсуа.

Тереза опять зарыдала. Слёзы попали на лицо Снежаны. Она, будучи без сознания, поморщилась и технично очнулась, грациозно сев.

– Принцесса растаяла! – удивлённо произнесла она, вытирая попавшие на неё слёзы Терезы. – Врут всё про них, нормальные слёзы, соленные и вообще не ядовитые.

– Обычная девка, – согласилась Регги. – Просто влюбилась и пока как дура. Надо присмотреться к этому Родриго. Может, наш шалит.

– Что такое «влюбилась»?

– Не прикидывайся глупой, что никогда не любила.

– Почему не любила? Я фрукты люблю.

Дес впервые увидел удивлённую Регги. Она, размышляя над словами Снежаны, внимательно осмотрела зал Покоя.

– Странный омут, вроде средневековье и ни одной картины… Милая девочка, ты совершенно неожиданно для меня права, и я тебя понимаю, что понятие «любить» чаще всего имеет смысл «съесть», но я не верю, что ты не знаешь, что такое любовь.

– Что это?

– Может, ещё скажешь, что никогда не целовалась?

– Фу! Мерзко и негигиенично целоваться.– Фыркнула Снежана.– Ей можно, она принцесса. Они там у себя при имперском дворе бесятся, как хотят, целуются, женятся и отказаться не могут. А я вольная наложница и живу как хочу! Мне душевный комфорт нравится, а у этих,– она кивнула на Терезу,– одни нервотрепки, капризы… не мое. Свадьба, фата, платье, все белое, потом переворот, мужчин убьют, и надо долго-долго плакать и носить траур. А мне совершенно не идет черное, скучный мертвый цвет, особенно с красным.

Регги продолжала осматривать зал.

– Очень странно, опять не по-человечески права. Это действительно негигиенично. При поцелуе ваши внутренние паразиты знакомятся и принимают решение, подходите ли вы друг другу.

– Какие паразиты?

– Вас создали шутки ради. Вы чехлы, обычные гигантские черви, набитые паразитами, тысячами разновидностей. Они вами правят, диктуют, как жить, выглядеть, знакомят вас. Любовь – это симпатии лидирующих групп паразитов внутри двух чехлов.

– Неправда, – обиженно прокричала Снежана. – Мы люди, и создал нас Аттсопл! Вы все лжете, все, особенно она,– Снежана показала на Терезу.– Эта знать так убежденно врут сами себе, что стали рабами своей лжи!

– Девочка, у тебя есть шанс убить меня, бессмертную, если сможешь сформулировать, что такое рабство и, что такое свобода.

– Легко! Вы настолько неестественно живете, что не видите очевидного. Быть свободным – это когда нет причин врать...и желания тоже.

Глава 5

Против нас вы можете бороться только внутри себя

Тереза очередной раз запустила бокал в зеркало и, видимо потому, что была пьяна в стельку, попала. Зеркало разлетелось вдребезги.

– Все, собирай Совет, – крикнула она Дику,– я тебя, козла, выведу на чистую воду…

– Конечно, соберем Совет и все обсудим, только тебе сначала нужно в Лондон, – возразила Регги, снимая с Терезы серьги и с деловым видом осматривая их. – Подойдут, – резюмировала она и показала на колье и кольца.

– Зачем тебе это,– спросил Дик показав на драгоценности. Ты же все можешь создать из воздуха.

– Из воздуха сделанное видят только смертные, а я хочу, чтобы это видели все, в том числе и черти. Или ты думаешь, что я тут одна?

– Я надеюсь, что я тут не один, среди чертей.

– Почему мне надо в Лондон? – растерянно спросила Тереза, покорно снимая все.

– Потому, что Родриго уже ждет тебя в карете, торопись.

– Откуда ты знаешь это? Черт-те что у вас тут. Да, мне надо торопиться.

Тереза ушла тихая и умиротворённая.

– Кстати, у вас есть Лондон?– любуясь перстнями, спросила Регги.

– Да, но он не там, куда она поехала, в другой стороне,– ответил Астон, смотря в окно.

– Ничего страшного, планета круглая, небольшой крюк,– и поймав недоуменный взгляд Дика, Регги замотала головой.– Только не говори мне, что она плоская.

– Да.

– Какая дикость.

В зал вбежал маэстро Файл – странное существо, с нарисованными бровями и везде утыканный перьями.

– Регина, зайка моя, твой котик… – томно простонал Файл и заметил короля. Они молча стояли, смотря друг на друга.

– Неожиданно, ваше… – Файл сделал выразительную паузу. – Величество. Что будем делать?

В глазах Файла не было и тени страха перед королем.

– Пока ничего, – ответил Дик. – Я досмотрю до конца ваш спектакль, и если плохо будешь играть, Кастер лишит тебя головы.

– В этом спектакле нет конца, как и у жизни, она была всегда до вас и будет после вас, как и мы с Регги. Топором не решить наш вопрос, надежнее договориться.

– С дьяволом договориться? Не смеши.

– Как раз только с нами можно договориться. Мы, труженики вечного кайфа, очень ответственные, отзывчивые и чуткие. Только нас позовете – и мы тут. А Аттсопла своего, сколько ни зовите, не придёт.

– Файл, отстань. Он моя добыча. Как у них говорят: «кто успел, тот и съел», – обозначила границы своих владений Регги.

– У нас так не говорят, – холодно возразил Дик.

– И «аппетит приходит во время еды» тоже? – добавил Файл.

– Не слышал такого.

– Какой год у вас?

– 7529-й.

Возникла пауза. Файл и Регги непонимающе смотрели друг на друга.

– От чего 7529-й?

– От Аттсопла.

– Вот это влипли, Регги, – озадаченно пробормотал Файл. – Мы или в доисторическом периоде, или в далеком будущем. Получается, зря создавали любовный капкан для подавления чувства самосохранения у них?

Регги же в это время спокойно наблюдала за Диком. Установившуюся тишину нарушили визги девиц за дверью и мужской крик:

– Май нот ест, айм ест рассол, то ест посол. Я грамотный, вот ест грамота.

В зал влетел растрепанный министр внешних сношений.

– Там международный скандал, ваше величество… Голодные игры Файла продолжаются, и посла империи поймали девицы, а он это… как его… ну, в общем, не любитель их. Ваше… – Министр, надев очки, испуганно замер, рассмотрев короля.

У Дика не было сомнений – это быль гусь-поэт.

– Кастер, прекрати этот шабаш, – приказал Дик.

Прозвучали сигнал и команда Кастера:

– В клетки!

– Ну вот, мне пора, пошла отдыхать, – вздохнула Снежана и направилась к двери.

– Куда ты? – настороженно спросила Регги Снежану и добавила Файлу: – Похоже, тут мои возможности ограничены, а как ты?

– Я слеп и глух здесь, как простой чехол у нас.

– Я иду к себе, в клетку, – повернувшись у двери, ответила Снежана.

– Почему в клетку?

– У нас женщины живут в клетках.

– Дик, как так?!

– Не кричите, – спокойно попросила Снежана Регги. – Так лучше. У меня очень хорошая и удобная клетка. У человека должно быть свое жизненное пространство, где он защищен. В мою клетку никто без моего согласия не войдет. А еще у меня там просторный вольер с садом и бассейн, вот.

– Люди не должны жить в клетках, – произнес Файл полностью озадаченный.

– Где тут люди?!– отчаянно выкрикнула Снежана.– Им как раз тут место в клетке. Вы в своем уме, предлагая в этом зоопарке открыть клетки и выпустить нас на растерзание вот таких животных, чтобы меня бесплатно насиловали?

– А за плату можно насиловать?– едко заметил Файл.

– Да, хотя это и дорого,– удивленно ответила она.– На этом и держится казна.

– Похоже у вас горячее, чем у нас,– задумчиво произнесла Регги.– Если вы не знаете, что такое любовь, значит к созданию вас мы непричастны. Остался один вопрос: Кто вас создал, и кто вы?

Она подошла к Астону.

– Значит, женщины у вас в рабстве? Теперь уже мне страшно… за вас.

– В запретном лесу мужчины в рабстве, – ответил Астон. – Каждый выбирает сам, где жить, тут или там.

– Там правят женщины?

– Да, цииконы.

В человеческом языке нет таких слов, чтобы описать состояние Регги и Файла.

– Я их нашла, – тихо произнесла Регги. – Или они меня. Файл, поздравляю тебя с непредсказуемым путешествием. Мы попали на чужую территорию, циикон. – Она пристально посмотрела на Дика. – Это ты меня похитил или я тебя поймала, плюшевый?

– Я жду, когда этот спектакль закончится,– повторил Дик.

Регги искренне рассмеялась.

– Ты жаждешь финала, ценитель искусства. Так ведь оно вечно и представление никогда не закончится. У тебя впереди опять ад, только его создал ты здесь сам. Тереза очень хотела сюда и пришла с очень плохой новостью, я ее временно выключила. Ваш сын, вместе с золотой молодежью на границе какого-то леса принесли в жертву златовласую. Кто она?

– Циикона,– тихо ответил Кастер, вместо оцепеневшего Дика.– Только у них златовласые, высшая их каста. Это война.

– Страшная война,– подтвердила Регги.– Без анкет и договора будет литься реками кровь и женщин, и детей, будут гореть города, такого беспредела вы никогда не увидите у нас. Что будешь делать, плюшевый король?

– Не знаю, – искренне ответил Дик.

– Казни виновных.

– Но там мой сын.

Регги подошла к нему и постучала плеткой по голове.

– А теперь слушай истину. Вы все придумали сами, и ад особенно постарались, здесь его придумали и создали, а не где-то там в подземелье. После вашего ада все покажется раем, даже наш МИН. Вы убедили себя, что этот мешок, Аттсопл, вас сделал по своему подобию. По своему подобию вас сделала мать, и ей вы должны поклоняться. И не смешите всех, что это может мешок или мужик. – Было видно, что она очень сильно чем-то расстроена и не может это выразить в словах.– Вы своим хлипким похотливым разумом должны понять одно – человек был всегда. Человечество бесконечное количество раз погибало и возрождалось. И мы были всегда. Вы можете бороться против нас только внутри себя. Мы – часть вас. А теперь, плюшевый, кончай чудить. Тебе пора домой, комедия закончилась, скоро гимн.