Текст книги "Херонейский Лев (СИ)"

Автор книги: Titus

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

Услышав эти пылкие слова, басилевс убрал ладонь с плеча сына и шумно, глубоко вздохнул:

– Наша эпоха… – медленно повторил Филипп, словно пробуя эту фразу на вкус. – Звучит красиво. Надеюсь, наше время и взаправду войдёт в легенды… – с редкой для себя мечтательностью проговорил царь.

– В самые невероятные и захватывающие, – с непреклонной убеждённостью заявил Александр. – Она станет лучше Троянской эпопеи. Я верю в это.

– Неужели впрямь лучше «Илиады»? – усмехнулся Филипп, прищурив глаз.

– А почему бы и нет? – вскинул бровь Александр. – Ведь полем для наших деяний станет не один-единственный град, как у Ахилла, а весь этот необъятный мир… – указал он рукой на серебристый изгиб Кефиса, где за водной гладью высились темнеющие склоны, а за ними, во мраке ночи, где-то за горизонтом дышало море.

Повернувшись вслед за взором сына к реке, басилевс неожиданно рассмеялся.

– Кого же я только произвёл на этот свет… – со смехом качнул головой Филипп, а затем гулко выкрикнул в ночную тишину, да так, что эхо отозвалось вдоль речного русла: – Но мне нравится! Нравятся, клянусь Зевсом, твои слова! Они заставляют даже сердце такого старика, как я, на миг помолодеть! Ты прав, Александр: могилой для людей служит весь необъятный мир, но также этот мир служит им и полем для их деяний. Но вот какими именно будут твои деяния – зависит исключительно от тебя самого. Я лишь искренне надеюсь, что ты не совершишь тех ошибок, которые совершал я и о которых теперь раскаиваюсь. И ради этого чаще слушай Аристотеля, учись у него самообладанию и глубже постигай философию.

Александр улыбнулся отцу, видя, как в его глазу снова вспыхнул тот самый неукротимый, молодой огонь, что когда-то покорил саму Олимпиаду Эпирскую.

– Я постараюсь, – со вздохом, преодолевая боль в ушибленном боку, кивнул царевич.

Они оба устремили прощальный взор на восток, туда, где за тёмными холмами Беотии таилось Эгейское море. Несмотря на то, что равнина служила усыпальницей для тысяч воинов, сейчас она была удивительно прекрасной. Прохладная ночь окутала поле брани серебристой вуалью. Лунный свет серебрил гладь Кефиса, а прибрежные ивы тихо шелестели на ветру. Вдали от интриг матери и погрязшей в сварах Пеллы Александр впервые за долгое время чувствовал полное умиротворение, находясь рядом с отцом. Это был редчайший, бесценный миг подлинного единения между ними, момент, который он хотел растянуть как можно дольше. Однако дела всегда стояли выше личных порывов. Притопнув покалеченной ногой, Филипп развернулся и махнул рукой:

– Пошли, сын мой, к навесу, а то боюсь, наши стратеги ещё съедят Демада и остальных афинян. Их терпение ведь порой бывает слабовато! – хохотнул он, зашагав обратно к мерцающим кострам. – Не хочешь ли выпить со мной? Хотя бы пару кубков в честь своего назначения и за упокой павших ребят?

Александр быстро догнал отца и поравнялся с ним, подстроив свой шаг под его хромую поступь. Семёрка соматофилаков, повинуясь движению басилевса, развернулась: яркие пятна фонарей теперь плыли впереди, прогоняя тьму и освещая царю и его наследнику путь посреди уснувшего поля.

– Ну-у… – протянул Александр, которому не хотелось больше прикасаться к вину, но ещё больше не хотелось разрушать только что возникшую между ними хрупкую связь. Пересилив себя, он цыкнул языком и махнул рукой: – Ладно! Выпьем, отец. Ровно по кубку.

Филипп тут же расплылся в довольной ухмылке, так как уломать Александра удавалось ему нечасто, и каждая такая маленькая победа доставляла старику удовольствие. Прибавив ходу, басилевс весело и с лукавым задором спросил:

– А угадай-ка, кто сегодня тоже был на этом поле?

– Даже не догадываюсь, – пожал плечами Александр. – Сегодня здесь была почти вся Эллада и Фракия, а твоих врагов среди них не перечесть. Ты ведь говоришь о ком-то из них?

– Верно-верно! – со смехом закивал басилевс. – Демосфен! Афиняне за столом проговорились, что их великий оратор честно стоял в строю фаланги. Правда, как только запахло чёрной похлёбкой, наш софист бросил щит и дал такого дёру, что только пятки сверкали! Эх, а я ведь так хотел с ним потолковать…

– Потолковать? – удивился Александр. – О чём?

– Да просто мы с ним враждуем уже лет так двадцать. Он защищает Афины, и за это я его даже уважаю, но он… – Филипп выпятил губу, пытаясь подобающе выразить мысль, как вдруг оступился и едва не рухнул через притаившуюся в траве глыбу. Александр вовремя подхватил отца за локоть, не дав ему позорно растянуться в грязи. Басилевс благодарно крякнул, выпрямился и как ни в чём не бывало продолжил: – Так вот! Он слишком уж любит переходить на личности. Я, конечно, тот ещё засранец, тут не поспоришь, но он из меня в своих речах вылепил прямо Тифона! Я ужасно хочу спросить его: откуда он берёт всю эту чушь?

– Неужели он выдал что-то новое в своих «Филиппиках»? – с искренним любопытством поинтересовался Александр. – Я что-то пропустил?

– Конечно пропустил! – широко взмахнул Филипп руками, чуть не заехав сыну по лбу. – В последней своей речи перед Народным собранием он на полном серьёзе заявил на всю Агору, будто у меня сто жён. Сто! Александр, понимаешь?! И ведь половина Эллады, клянусь богами, поверила в эту басню! Откуда он вообще вырыл эту цифру? У меня и с твоей-то матерью головной боли на десять цариц вперёд, а он мне приписал целую сотню!

Слушая возмущённые выкрики отца о новых выдумках Демосфена, Александр не сдержался и громко расхохотался. Они шли посреди усеянного трупами поля недавнего побоища, но для него это были минуты редкого счастья. В этот вечер Александр дал себе обещание…

Он запомнит на всю жизнь Херонею, её Львов и смех Филиппа Македонского у берегов Кефиса.

–

Глоссарий:

Братская могила фиванцев у Херонеи (фиванский полиандрион) – это массовое захоронение воинов Священного отряда из Фив, которые полностью погибли 2 августа 338 года до н. э., сдерживая удар конницы Александра. В то время как союзники бежали, 300 фиванских гоплитов отказались отступать и пали в ближнем бою. Похоронили их неподалёку от места схватки, а над могилой воздвигли Херонейского Льва – каменную статую высотой 3,8 метра на высоком постаменте. В XIX веке разрушенный турками монумент нашли заново, а в 1902–1904 годах полностью восстановили на историческом месте. Раскопки археолога Панайотиса Стаматакиса в 1880 году подтвердили хроники: в прямоугольном склепе под монументом он обнаружил 254 скелета, уложенных ровными рядами в семь полос. Недавний анализ костей (2022–2026) выявил страшные ранения – проломленные черепа и глубокие рубленые раны от кописов. В отличие от находившегося в той же долине захоронения сожжённых македонян, фиванцев похоронили в земле. В могиле нашли наконечники копий, пряжки и стригили, которые сегодня вместе со скелетами фиванцев хранятся в Археологическом музее Херонеи и Национальном археологическом музее Афин (254 скелета разделены между двумя музеями). Эти останки археологически подтвердили все слова античных авторов о гибели этого подразделения, что редко бывает в истории.

Дипломатическая миссия Александра в Афины осенью 338 года до н. э. – важный дебют молодого Александра, прибывшего в город вместе с Антипатром вскоре после битвы при Херонее. Этот визит стал образцовой акцией македонской «мягкой силы». Во время него македоняне передали афинянам прах их павших воинов, кремированных за свой счёт. Главным же дипломатическим жестом стало безвозмездное возвращение более двух тысяч афинских пленных без требования выкупа и с сохранением их личного имущества. Пребывавший в городе Александр сумел произвести приятное впечатление на напуганных афинян: воспитанный Аристотелем, он демонстрировал глубокое уважение к местной культуре, совершил жертвоприношения на Акрополе и засел в Академии Платона. В результате этой миссии Афины предоставили Филиппу и Александру звание почётных граждан, а сам полис признал гегемонию Македонии и одним из первых вошёл в Коринфский союз.

Курган македонян в Херонее (македонский полиандрион) – это погребальный холм в Беотии, возведенный над братской могилой македонских воинов, павших в знаменитой битве при Херонее в 338 году до н. э. В отличие от греков, македоняне предали павших воинов торжественной кремации прямо на поле боя. На месте погребения был устроен гигантский костер. Археологи обнаружили в центре кургана слой золы и запекшегося праха толщиной до 0,75 метра, а также обугленные бревна. Этот курган высотой 7 метров был детально исследован греческим археологом Георгиосом Сотериадисом на рубеже XIX–XX веков. Под землей были найдены обгоревшие доспехи, детали одежды, мечи и, что самое важное, длинные железные наконечники македонских сарисс, а также монеты эпохи Филиппа II.

«Да погибнут те, кто смеет подозревать этих мужей в том, что они совершили или претерпели что-либо постыдное» – слова царя Филиппа II, произнесенные им на поле боя после битвы. Согласно Плутарху, он осматривал груды тел погибших врагов и остановился на том участке, где в полном вооружении, грудью встретив удары македонян, лежали воины Священного отряда. По преданию, глядя на них царь пустил скупую слезу и промолвил эту фразу, которой выразил уважение доблестью врага и жестко пресек любые насмешливые суждения о характере взаимоотношений внутри отряда.

Совет Филиппа II Александру – наставление македонского царя своему сыну, зафиксированное Плутархом. Отдавая Александра в руки Аристотеля, Филипп призвал его усердно заниматься философией со словами: «Надеюсь ты не сделаешь многого из того, что сделал я и в чем теперь раскаиваюсь». Этим советом царь стремился уберечь сына от политических ошибок, семейных усобиц и импульсивных поступков, которые совершал сам в ходе борьбы за власть.

Коринфский союз – это военно-политическая федерация греческих городов-государств под эгидой Македонии, созданная царем Филиппом II на конгрессе в Коринфе в 338–337 гг. до н. Союз был учреждён после битвы при Херонее, где Филипп разгромил греческую коалицию, и фактически зафиксировал потерю полисами политической независимости в обмен на внутреннюю стабильность.

«Филиппики» Демосфена – цикл знаменитых обличительных речей афинского оратора Демосфена в адрес македонского царя Филиппа II. В этих выступлениях Демосфен яростно критиковал афинян за политическую пассивность, призывал греческие полисы забыть внутренние распри и просто поносил Филиппа. Слово «филиппика» стало позже нарицательным в мировой культуре и сегодня означает любую гневную, жёсткую и обличительную речь против политического оппонента. В частности, этот термин позже использовал Цицерон для своих речей против Марка Антония.

«Семеро против Фив» – это знаменитая трагедия древнегреческого драматурга Эсхила, поставленная в 467 году до н. э. и принесшая автору первую награду на Дионисиях. Произведение стало воплощением мифа о проклятии рода Эдипа и роковой братоубийственной войне.

«Могилою людям служит вся земля» – это знаменитый античный афоризм, представляющий собой цитату из «Истории Пелопоннесской войны» древнегреческого историка Фукидида.

Балакр (ум. в 324 г. до н. э.) – македонский военачальник, доверенный соратник Филиппа и Александра, принадлежавший к числу царских телохранителей-соматофилаков.

Фанос – древнегреческий переносной светильник и фонарь. Изготавливался из глины или бронзы, а роль стенок выполняли тонкие прозрачные пластины из бычьего рога или мочевого пузыря животных (стекло тогда не применялось). Слово происходит от глагола φαίνειν («светить», «являть»). Именно от него произошло русское слово «фонарь».

Паммен – фиванский полководческий деятель IV в. до н. э., сподвижник Эпаминонда и военный наставник юного Филиппа Македонского.

Пелопид (410–364 гг. до н. э.) – фиванский полководческий деятель, государственный деятель и близкий друг Эпаминонда, вернувший Фивам независимость от Спарты.

Ксеркс I Великий (518–465 гг. до н. э.) – персидский царь из династии Ахеменидов, правивший в 486–465 гг. до н. э. Он вошел в мировую историю как организатор самого масштабного вторжения в Древнюю Грецию во время Греко-персидских войн.

Тифон – в древнегреческой мифологии могущественное и ужасающее чудовище, олицетворявшее разрушительные силы земли, огненный гнев природы и свирепые ураганы.

Херонейский Лев – знаменитый воинский монумент, воздвигнутый в Беотии над братской могилой воинов элитного Священного отряда из Фив, которые почти в полном составе погибли 2 августа 338 года до нашей эры в битве при Херонее, сдерживая удар македонской конницы Александра. Памятник представляет собой гигантскую каменную статую сидящего хищника высотой около 3,8 метра, установленную на высоком постаменте лицом к полю сражения; его закрытая пасть и скорбный, но грозный вид символизировали доблесть, непоколебимость и трагическую гибель защитников свободы. Разрушенный и погребенный под землей в эпоху османского владычества, монумент был случайно обнаружен в 1818 году английским путешественником Джорджем Финдлеем, а на рубеже XIX–XX веков полностью отреставрирован и восстановлен Греческим археологическим обществом на его историческом месте. Проведенные под основанием льва раскопки полностью подтвердили античные хроники: в прямоугольном склепе были найдены останки 254 скелетов, уложенных ровными рядами, со следами тяжелых прижизненных ранений от македонских мечей и копий.