Текст книги "В Чикаго идет снег (СИ)"

Автор книги: Tarosya

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– И что он там делал?

– Говорит, у него была встреча с приятелем. Но тот якобы не пришел. Он его ждал, а потом уехал с той русской.

– Барроуз – преступник-рецидивист. У него было несколько арестов, которые закончились тюремным заключением. Он работает на этого черного рэкетира, Симонса.

– Знаю я! Но все его аресты были по мелочи. И больше года он никогда не сидел.

– Возможно, было так: Барроуз приехал на стоянку… Предположим, он каким-то образом спрятался от камер. Так вот, он заходит, убивает Стедмена, выходит. И уезжает с девчонкой.

– Тоже не стыкуется. Барроуз с девчонкой поехали к ней домой. И пробыли там весь остаток вечера и всю ночь. Каким же образом в его квартире оказались окровавленные брюки и пистолет? И еще, в участке получили анонимный звонок. Неизвестный сообщил, что видел человека, убегающего со стоянки с оружием. Он очень точно описал Барроуза.

– И что тебя смущает?

– А то, что когда поступил этот звонок, Барроуз уже ехал в такси с девчонкой к ней домой. И, кроме того, он не убегал. Он спокойно сел с это самое такси.

Девро закашлялся. И снова продолжал:

– Не могу отделаться от мысли, что Барроуза подставили. Его приятель, возможно, сам Симонс, назначает ему встречу, но не приходит. А в это время кто-то, возможно, все тот же Симонс, подбрасывает улики в квартиру Барроуза. После анонимного звонка, группа выехала по адресу Барроуза. Если б он поехал домой со стоянки, его бы тут же взяли. Девчонка спутала все карты.

– У меня один ответ: девчонка врет. Она создает ему ложное алиби.

– Они до вчерашнего дня не были даже знакомы.

– Это она говорит. А может, они давние любовники? А может ей платят? Может тот же Симонс?

– Нужно выяснить, были ли они знакомы раньше. Если русская врет насчет знакомства, я смогу поставить под сомнение алиби Барроуза. Хотя мне лично кажется, что она не врет. А я на этот счет редко ошибаюсь.

Стук хлопнувшей двери оборвал разговор.

Охранник проводил нас с Майклом по длинному коридору вдоль ряда кабинок. В некоторых из них сидели посетители, разговаривая со своими заключенными-родственниками.

Возле одной из пустых кабинок охранник остановился.

– Ждите! – Он указал нам на стулья. – Заключенного сейчас выведут!

Через минуту другой охранник отпер заднюю дверь, пропуская Линка в клетку.

Линк, угрюмо глядя в пол, сделал несколько маленьких шагов. Скованные цепью ноги не хотели идти. Он тяжело плюхнулся на стул.

Майкл первым взял телефонную трубку:

– Привет, Линк!

Линк коснулся пальцем стекла напротив моего лица, как бы здороваясь со мной. Я поймала отражение его пальцев своими. Линк улыбнулся. Сказал что-то в трубку брату. Толстое стекло не пропускало его голос.

– Линк, я говорил с мистером Вульфманом. Все улики указывают на тебя. – Голос Майкла дрогнул. – А доказательства?! – продолжал Майкл, отвечая на произнесенную Линком фразу, которую я не могла слышать.

Линк что-то крикнул в трубку, стукнув кулаком по столу.

Охранник, стоявший у него за спиной, сделал к нему шаг, угрожающий прекращением свидания. Я вздрогнула.

– Линк, поклянись мне… – Произнес Майкл. Я уже слышала слезы в его голосе. Зачем он мучает брата и себя? Мне было неприятно присутствовать при этом разговоре. Разве так должна выглядеть встреча братьев в подобной ситуации. Я пожалела, что не приехала к Линку одна. Но на автобусах я потратила бы полдня, добираясь в тюрьму. А Майкл подвёз меня на машине.

– Держись, Линк, скоро это закончится! – Майкл поднялся со стула. – Таня, тебя подвезти?

– Спасибо, если можно. Только еще две минуты, ладно?

– Береги себя, Линк! – Майкл передал мне трубку, и направился к выходу.

Я взяла трубку. Ладонь тут же вспотела.

– Привет, Линк! – Я коснулась стекла пальцами свободной руки.

Линк внимательно рассматривал стык стекла и решетки, глядя поверх моей головы.

– Привет! – Он посмотрел на меня. Его пальцы нервно крутили трубку. Мне показалось, Линк растерялся, оставшись со мной наедине. Неожиданно он стукнул сам себя трубкой по лбу. И от этого еще больше смутился, опустив взгляд.

– Милый, все хорошо! – Я ласково улыбнулась Линку.

– Здорово, что ты пришла, детка! – Линк неуклюже улыбнулся мне в ответ, и потер голову ладонью свободной руки.

– Как ты, милый?

– Я – нормально. Бывало и хуже. – Он нахмурил брови, обозначив морщинку на лбу. – Только я не помню, когда. – Линк продолжал хмуриться, будто и вправду пытался вспомнить, когда же было хуже.

– Линк… – Сказала я вкрадчиво, пытаясь успокоить его своим тихим голосом. – Линк, я знаю, что ты не убивал этого Стедмена. Ведь ты был со мной. Мне нужно только убедить в этом остальных. – Я снова улыбнулась. – Но я хочу, чтобы ты знал. Даже если б ты его убил, я бы все равно к тебе сегодня пришла.

Линк молчал. Он больше не отводил взгляд. Заглядывал мне в глаза, будто пытаясь найти в них ответ на какой-то свой вопрос.

Линк поднял руку. Сначала я не поняла, что он пытается сделать. Линк просунул пальцы через прутья решетки над стеклом, приглашая меня сделать то же самое.

– Дай руку, детка!

Я коснулась его пальцев своими. Странно, но мне казалось, что они должны быть холодно ледяными. А они обожгли мою кожу горячим теплом.

========== Нежданно-негаданно ==========

Майкл высадил меня за несколько кварталов от дома. Он не хотел заезжать в мой район, чтобы потом не застрять в вечерних пробках. Но я с удовольствием прошлась по улицам. Ранний зимний вечер уже затянул город. И в его темном воздухе белые снежинки смотрелись особенно красиво. Я то и дело задирала голову вверх, подставляя снежинкам лицо, и наблюдая за их полетом в рассеянном свете фонарей.

У моего подъезда кто-то стоял, укрывшись в тени. Я бы и не заметила его, если б не огонек сигареты. Он прятал сигарету от ветра в ладонях. Но когда повернулся, я увидела огонек. Может соседский парнишка курит, прячась от родителей. Мне не хотелось пугать саму себя мыслями о плохом. Но я все же открыла сумку на тот случай, если придется воспользоваться газовым баллончиком.

Я уже поднималась по ступенькам, когда он окликнул меня:

– Таня?

Я обернулась.

– Да. Я вас знаю?

– Нет. Но не бойся. – Он вышел из тени. Высокий. Короткая спортивная куртка. Козырек бейсболки закрывает лицо.

– Так не пугайте меня! – Я полезла в сумку якобы за ключами, но рука уже нащупала газовый баллончик.

– Извини, я не хотел. – Незнакомец улыбнулся, и протянул мне руку. – Меня зовут Альдо Барроуз.

Еще один родственник! Почему-то мне вспомнилась фраза героя Миронова: «Надо было жениться на сироте!»

– Вы..? – Я пожала руку Альдо.

– Я отец Линкольна. – У каждого человека есть отец. Но Линк о своем не упоминал. И появление Барроуза-старшего меня удивило.

– Ну что ж, пойдемте в дом! Что же мы с вами на улице разговариваем?

Альдо открыл дверь подъезда, и пропустил меня вперед. На несколько секунд он задержался у двери, выбросил сигарету, и стал подниматься за мной по лестнице.

Я зашла в квартиру первой. Зажгла свет.

– Проходите! Будьте, как дома.

Мне было немножко стыдно за свое убогое жилье. Квартирка совсем маленькая. Прихожая, салон и кухня вместе. Старая мебель куплена на распродажах или подарена соседями.

– Как вы обо мне узнали? Майкл вам рассказал?

При свете я разглядела отца Линкольна получше. Молодящийся. Подтянутый. Но морщинки вокруг глаз выдают возраст. Бейсболка прикрывает седые волосы, но на висках седина все равно заметна.

– Нет. К сожалению, я не общаюсь с Майклом. Я много лет не видел сыновей. – Возможно, именно поэтому Линк не упоминал об отце. Но мне пока было мало что понятно.

Я сняла пальто, повесив его на вешалку у двери.

– Тогда как же? – Я прошла на кухню, и Альдо пошел вслед за мной. – Присаживайтесь. – Я указала ему на стул.

– В полиции. – Он не садился. Продолжал стоять. И не снимал куртку.

– У вас есть там связи?

– Можно и так сказать.

Альдо говорил короткими предложениями, давая мне односложные ответы.

– Я была сегодня у Линка…– Начала я осторожно.

– Как он? – Альдо снял бейсболку. Провел рукой по голове, приглаживая седые волосы.

– А как может быть в тюрьме? – Я пожала плечами. – Плохо.

Отец Линкольна молчал.

– Хотите поехать со мной завтра?

– Не уверен, что сейчас подходящий момент для такой встречи. – Альдо принялся расхаживать по моей кухне, теребя в ладонях свою бейсболку.

– Я могу спросить, почему вы с сыном не виделись?

– Развелся с женой, уехал в другой город.

Мне не понравился ответ Альдо. Было в нем что-то неправдоподобное. Обычно люди в таких ситуациях оправдываются, пытаются что-то объяснить. А Альдо совершенно спокойно признался, что бросил жену и сыновей.

– А зачем вы пришли ко мне? – Я озвучила мучавший меня вопрос. Мне был непонятен визит отца Линка.

Альдо достал из внутреннего кармана куртки конверт, и протянул его мне.

– Передай это адвокату Вульфману. – Он перестал метаться по кухне, но все равно не садился.

– Я могу взглянуть?

– Конечно.

Я села на кухонный табурет, выложила на стол содержимое конверта. Несколько цветных фотографий. Какой-то прием. Крупным планом дама средних лет, светловолосая, в черном вечернем платье, и седой джентльмен в очках в смокинге. Они пили шампанское. На одной из фотографий держались за руки.

– Кто это? – Я указала на людей на фотографии.

– Это вице-президент Рейнольдс – Отец Линка ткнул пальцем в светловолосую даму. – И судья Грувер, который выдал ордер на арест Линкольна, и ведет его дело. – Альдо провел пальцем по фотографии в сторону джентльмена в очках. – По этим фотографиям совершенно ясно видно, что они состоят в близком знакомстве. На этом основании Вульфман сможет требовать отвода судьи. Уверен, он знает, как сформулировать подобное прошение. Личное знакомство, личная заинтересованность, предвзятое отношение. Пусть требует передачи дела федеральному судье Уоррену.

– А почему вы сами не отдадите фотографии Вульфману? – Я подняла глаза на Альдо.

– Все не так просто, Таня. – Мой гость снова принялся расхаживать по кухне. – Будем говорить начистоту. Ты ведь знаешь, что Линкольн не убивал Стедмена. Но его арест не просто ошибка. Моего сына пытаются подставить.

– Вот черт! – Я глубоко вздохнула.

Альдо продолжал:

– Вульфман очень хороший специалист. Честный человек, насколько это возможно при его профессии. И что немаловажно, противник политики Рейнольдс. Но он немного труслив. А я не хочу спугнуть его, и заставить отказаться от дела Линкольна.

– Все так серьезно?

Альдо только кивнул в ответ.

– Кроме того, – он улыбнулся, – я не мог отказать себе в удовольствии познакомиться с тобой.

Новый день принес новое похолодание, и еще больше снега. Он густо валил крупными хлопьями, будто небо прохудилось. Очень красиво, но безумно холодно. Мне не хотелось идти пешком в закусочную. Я попыталась подъехать на автобусе. Но из-за плохой погоды на дорогах были пробки, и я опоздала на работу, еле добравшись.

Марселла приболела, и Дирк не смог меня отпустить. Я не успела съездить к Линку в тюрьму.

Днем в закусочную заехал Вульфман, за конвертом. На мое счастье он не расспрашивал, откуда эти фотографии. Вульфман в свойственной ему манере несколько раз повторил, что появление этих фотографий – большая удача, и теперь шансы Линка увеличились. Но мне после разговора с Альдо было неспокойно на душе. От предложенного гамбургера Вульфман отказался, и витиевато попрощавшись, ушел.

Домой вечером я вернулась уставшая, замерзшая. В промокшем от снега пальто, и в паршивом настроении.

Прочитав в новостях статью о преступнике-рецидивисте Линкольне Барроузе, убившем добропорядочного гражданина Стедмена, я плюнула в монитор компьютера. Расплакалась. Потом долго сидела на диване, без единой мысли, обняв плюшевого ежа.

В дверь постучали.

– Таня Колесниченко?

Меня удивило, как правильно и четко произнес мою фамилию этот незнакомый мужчина, стоявший на пороге.

– Агент Пол Келлерман. Служба охраны президента. – Проговорил он, не дожидаясь моего ответа.

– Я вас слушаю? – Я продолжала стоять в дверном проеме, придерживая рукой дверь.

– Я могу войти?

– Документы у вас есть?

«Товарищ в штатском» достал из внутреннего кармана пальто удостоверение, и показал мне. Но за несколько секунд, что он держал документ перед моим лицом, я не успела ничего прочесть.

– Проходите. – Я сделала шаг в сторону, пропуская агента в квартиру.

Келлерман внимательно оглядел мою квартиру. Сел на предложенный ему стул у кухонного стола-стойки.

– Итак, я вас слушаю? – Я села напротив.

– Я по поводу Линкольна Барроуза. Вы, кажется, знакомы? – Агент расстегнул пуговицы пальто.

– Да. Я ведь уже рассказала полиции все, что знала.

– Я читал ваши показания, но у меня есть дополнительные вопросы. – Этот Келлерман вел себя вежливо и доброжелательно. Но под его взглядом я чувствовала себя неуютно.

– Но вы не из полиции…

– Убитый Стедмен был братом вице-президента. Наша служба подключилась, чтобы помочь в расследовании.

– Все понятно.

– И что же вам понятно? – Агент откинулся на спинку стула.

– Хотите сделать карьеру? – Я не знаю, откуда взялась у меня эта смелость, говорить агенту подобные вещи в лицо. – Хотите выслужиться перед вице-президентом? Принести ей голову Линкольна на блюдечке с голубой каемочкой? Рассчитываете на повышение?

Келлерман улыбнулся. Но только губами. Глаза же оставались холодными, как пасмурное свинцовое небо.

– Линкольн никого не убивал! – Продолжала я. – Я сочувствую горю мадам Рейнольдс, но не Линк убил ее брата. Хотите сделать карьеру – найдите настоящего убийцу!

Слушая меня, агент продолжал улыбаться, но затем произнес серьезно:

– Убийца – Линкольн Барроуз, и мы это знаем.

– Нет! – Я почти выкрикнула это «Нет!» ему в лицо.

– Да. – Голос агента абсолютно спокоен. – Линкольн Барроуз преступник. Он неоднократно сидел в тюрьме. Таня… Я могу называть вас по имени? Подумайте, вы покрываете убийцу.

– Линкольн был со мной весь вечер и всю ночь. Он не мог никого убить. Он не мог находиться в двух местах одновременно. Это невозможно. – Я все еще не оставляла надежды убедить агента в невиновности Линкольна.

– Я читал ваши показания. Вы встретились вечером в центре города у парковки, где был убит мистер Стедмен. И поехали к вам домой. Вы не видели, как мистер Барроуз заходил на стоянку, или выходил оттуда. С ваших слов очевидно, что у мистера Барроуза стопроцентное алиби. – Я кивнула. – Но подумайте хорошенько, вы точно помните время, когда подошли к мистеру Барроузу? Ведь если вы ошиблись на десять минут, он мог успеть убить мистера Стедмена. И вы покрываете убийцу.

Келлерман говорил тихо, завораживая своим приятным голосом. Но слушая его, я вдруг поняла, что вопрос невиновности Линка для меня уже не принципиален. Даже если агент сможет доказать мне, что Линк – убийца, я уже все равно не отступлю.

– Вы не сможете меня переубедить!

Келлерман не ответил, только едва заметно кивнул.

Помолчав несколько секунд, он неожиданно спросил:

– Таня, вы давно из Израиля?

Я рассмеялась.

– А ваши коллеги из полиции вам не сказали?

– Я просто увидел вот это. – Келлерман указал на коробу с этикеткой на иврите, стоявшую на кухонном столе.

– Ах, это…

– А кстати, что это?

Это была маца в шоколаде. Я привезла ее с собой из Израиля для друзей отца. Но так и не отдала. А сейчас достала эту простоявшую в шкафу несколько месяцев коробку, чтобы подарить Вульфману.

– Это маца в шоколаде. – На долю секунды мне показалось, что что-то изменилось в глазах агента, но это длилось лишь мгновение. – Хотите? Я сделаю вам чай?

– Нет. Спасибо. Не нужно. – Келлерман отрицательно покачал головой.

– Скажите, что вы при исполнении, и вам нельзя? Не морочьте мне голову! Это не взятка. Всего лишь чай. Могу сделать кофе.

– Кофе будет лучше. – Келлерман кивнул, и улыбнулся.

– Как вы пьете? – Я включила электрический чайник. Мое последнее приобретение.

– Две ложечки сахара, и немного молока.

Я приготовила для агента кофе, открыла коробку с угощением.

– Не составите мне компанию? – Спросил Келлерман, доставая пластинку мацы из коробки.

– Пожалуй, нет. Я давно разлюбила это лакомство.

Агент хрустел ломтиками мацы залитой шоколадом, и пил кофе маленькими глоточками.

– Таня, – произнес он, дожевывая очередной ломтик. – Моя организация очень заинтересована в том, чтобы история с убийством мистера Стедмена поскорее разрешилась. У нас большие полномочия. Вы ведь наверняка хотите получить американское гражданство? Это возможно! Без экзамена и прямо сейчас.

– А как же закон? Конституция? – Меня удивили слова Келлермана. Я все еще верила в американские законы.

– Человек, оказывающий помощь правосудию может получить вознаграждение.

– Что же это за правосудие такое, которое хочет засадить в тюрьму невиновного человека?

– Таня, вы знаете, что дача ложных показаний – это уголовное преступление? В вашем случае это грозит депортацией. – Келлерман произносил свои угрозы таким же спокойным тоном, что и благодарил за кофе. И мне это не нравилось.

– Так вот она какая – ваша хваленная американская демократия? Сотрудничай с властями, иначе депортируем из страны. Да вы и от КГБ мало чем отличаетесь!

Удивительно, но мой очередной выпад не разозлил агента. А только заставил снова улыбнуться.

– Таня, не надо так реагировать! Мы всего лишь делаем нашу работу.

Ответить Келлерману мне помешал стук в дверь. Извинившись перед агентом, я пошла открывать. На пороге стоял Альдо.

– Добрый вечер… – Альдо отрицательно покачал головой, показывая, что не нужно называть его по имени. – Какими судьбами?

– Вот зашел проведать! – Альдо держал правую руку за пазухой. Заглядывал через мое плечо, пытаясь увидеть, что происходит в квартире.

– Проходите!

Я обернулась на шум воды. Келлерман мыл в раковине чашку.

– Что же вы делаете, мистер Келлерман?

– Просто чашку помыл.– Келлерман с засученными рукавами пиджака держал в мокрых руках чашку из-под кофе.

– Добрый вечер, мистер! А вы кто? – Альдо прошел на кухню.

– Агент Пол Келлерман. Служба охраны президента. – Агент не протянул Альдо руки, растерянно показывая, что они мокрые. – А я с кем имею честь?

– Это мой босс! – Ответила я за Альдо. – Зашел навестить.

– И часто вы так заходите?

– Нет. Не часто. – Ответил Альдо. – Но у девочки несчастье! У нее парень в тюрьме сидит. Я хотел убедиться, что с ней все в порядке.

– Я в курсе насчет парня. – Келлерман взял у меня из рук предложенное полотенце.

– Оставили бы девочку в покое, мистер! Ей и без вас тошно. Она уже все сказала полиции. Ее уже допрашивали.

– Мы всего лишь делаем свою работу, и хотим выяснить истину. – Келлерман повернулся ко мне. – Спасибо, что уделили мне время, Таня! И спасибо за экзотическое угощение.

– Я рада, что оно вам понравилось. Мне самой оно уже не кажется экзотическим.

– А я не мог бы, – Келлерман немного смутился, – забрать коробку? Ну раз вы все равно не любите этот десерт…

– Конечно! На здоровье.

– Спасибо!

Келлерман достал из кармана визитную карточку.

– Таня, подумайте о нашем разговоре. Хорошо подумайте. Я уверен, вы захотите со мной связаться.

Часто по привычке я произношу русские фразы, даже в разговоре с людьми, не владеющими русским языком.

– Не отрекаются любя. – Сказала я Келлерману, теребя пальцами прямоугольник белого картона. Но взгляд, которым он мне ответил, заставил меня усомниться в том, что агент совсем не понимает русского.

– Альдо, что вы здесь все-таки делаете? – Сказала я, закрыв за Келлерманом дверь.

Альдо приложил палец к губам.

Присев на корточки, он пошарил рукой под столешницей, а потом под сидением стула.

– Радио? – Проговорил он одними губами.

Радио у меня не было, и включила музыку через компьютер. Гремящие аккорды Nightwish наполнили комнату.

– Жучков, вроде нет. Но надо более тщательно проверить.

Альдо поднялся с пола.

– Я уже думал, он тебя убивает! А вы тут чаи распиваете! – Альдо снял бейсболку, и положил ее на кухонный стол.

– Я решила его задобрить.

– Получилось? – Альдо не смог сдержать улыбки.

– Вас кормить? Будете со мной ужинать?

– А ты всех кормишь? – Альдо снова улыбнулся. Я растерянно пожала плечами в ответ. – Моего сына тоже кормила?

– Нет. Он меня кормил. Блины жарил.

– Блины? Я когда-то жарил ему блины. В детстве. – Альдо провел ладонью по волосам. – Я, оказывается, совсем не знаю своего сына.

Я не знала, что ответить Альдо. Повисло молчание. Тарья продолжала петь что-то про ангелов из динамиков компьютера.

– Этот агент Келлерман на самом деле очень опасный человек! – Произнес Альдо.

– Если это его настоящее имя… – Только сейчас, когда Келлерман ушел, я поняла, как меня испугал его визит.

– Оно настоящее. Агент Келлерман очень известен в определенных кругах… – Альдо расстегнул куртку. Я увидела под ней кобуру.

– Странный какой-то этот агент. – Я провела рукой по голове на манер Линка, и взъерошила волосы.

– Почему?

– Помыл чашку, забрал коробку, к которой прикасался. Чтоб не оставлять отпечатков, верно? Но оставил визитную карточку с настоящим именем. К тому же он ведь ее тоже в руках держал.

– А ты мне нравишься! – Альдо коротко рассмеялся. – Карточку он, кстати, держал за срез.

– Я не обратила внимания.

– Чашку, из которой он пил, я все же заберу. Может еще удастся что-нибудь наскрести.

– Альдо, я все же не поняла, как вы тут оказались сегодня.

– Я решил за тобой проследить. – Уловив тень недовольства на моем лице, Альдо добавил: – Для твоей безопасности. И не напрасно. Когда подъехал Келлерман, я вызвал своего человека. Не хотел, чтобы агент меня видел. Но мой человек задержался. Я не мог дольше ждать, зная, что ты в квартире с этим опасным агентом. Но, как говорится, все к лучшему. Теперь я знаю, что Келлерман не знает обо мне. Его используют в темную его собственные работодатели.

– Если этот агент такой опасный, почему он сразу же меня не убил, например? – Произнося слово «убил» я невольно поежилась.

– Видимо, еще не время. – Совершенно обыденно ответил Альдо. – О чем он просил тебя подумать? Предлагал изменить показания?

Я кивнула. От спокойного тона Альдо сосало под ложечкой.

– Он рассчитывает на то, что ты все-таки их изменишь, и лишишь Линкольна алиби. Это решило бы многие проблемы. Ведь если бы он убил тебя сегодня, показания бы все равно остались. Они записаны у Вульфмана. Есть протокол лейтенанта Девро. С ними тоже пришлось бы что-то делать.

Альдо на минуту задумался.

– Однако это не делает агента менее опасным. И он знает, где ты живешь. Было бы хорошо, если бы съехала отсюда на некоторое время. И на работе тебе нельзя появляться.

– А на что я буду жить, если не буду появляться на работе? – Я пыталась отделаться несерьезными ответами о важности ходить на работу, отказываясь верить в опасность происходящего.

– Я тебе помогу.

– – Что ж вы сыну своему не помогли? Линк задолжал бешеные деньги какому-то бандиту, чтобы заплатить за образование Майкла. Почему вы сыновьям своим не помогли? – Мой голос дрожал от волнения.

– Я знаю, что виноват. – Альдо сокрушенно развел руками.

– Извините, я не должна была. – Было видно, что Альдо переживает. И я жалела о том, что сорвалась. – Ведь еще можно все исправить. Поедемте завтра к Линку.

– Поверь мне, Таня, сейчас не стоит. И дело не только в наших отношениях. Просто пока будет лучше, если о моем участии в этом деле не будут знать определенные люди. И спасибо тебе за идею с боссом!

Альдо полез во внутренний карман куртки. Достал небольшой револьвер, и положил его передо мной на кухонный стол.

– Кольт? – Спросила я, взяв оружие в руки.

– А ты мне нравишься все больше и больше! Умеешь пользоваться?

– Умею.– Я взвесила револьвер в руке. – Тяжеловат для меня.

– Привыкнешь. – Альдо подмигнул.

– Я не возьму его, Альдо. У меня ведь нет разрешения. А если меня возьмут с ним на кармане, неприятностей не оберешься. И тогда я точно не смогу помочь Линку.

– Разрешение я тебе завтра сделаю. Так что возьми револьвер. – Альдо снова полез в карман. – Вот это носи постоянно с собой. – Он протянул мне бипер. – У него в памяти только один номер – мой. Сообщение тоже забито в память. Если что-то случится, или даже если тебе только покажется, что что-то не так, ты должна будешь успеть нажать на кнопку.

Я взяла бипер из рук Альдо, и спрятала его в карман джинс.

– Ты знаешь, как определить слежку?

– Ну, кино я смотрела. – Я улыбнулась. В этом была бравада, чтобы меньше бояться.

– Я видел тебя на улице, ты не очень внимательна. Ладно… Кто-нибудь из моих людей за тобой походит.

Вороненая сталь револьвера холодила пальцы. Или это от страха?

– Сейчас я ухожу. – Альдо надел бейсболку. – – Запрись на все замки. Рассыпь по полу сахар или крупу, под дверью, и под окнами. Если кто-нибудь войдет, ты услышишь. Револьвер и бипер держи все время при себе. Даже в туалет, пардон, ходи с ними. – Я смогла только кивнуть. – Конверт Вульфману отдала? – Я снова кивнула. – Я с тобой свяжусь. Не предпринимай ничего без меня.

У дверей Альдо остановился.

– Я не знаю, как так вышло, что Бог, в которого я никогда не верил, послал тебя моему сыну. – Не дожидаясь моего ответа, Альдо вышел из моей квартиры, закрыв за собой дверь.

========== Быстрая любовь ==========

– Охранника зовут Лун. Фил Лун. Его смена во вторник. Скажешь ему, что у тебя пропуск от Альдо. Такса – 300 долларов. – Отец Линкольна был немного смущен. Но возможно, мне это всего лишь казалось из-за моего собственного смущения. Я подумала, хорошо, что он не видит, как я сейчас покраснела.

Попрощавшись с Альдо, я тут же набрала номер Вульфмана. Он ответил после первого же звонка.

– Мистер Вульфман?

– Моя милая! Как поживаешь? – Несложно было поверить, что адвокат и вправду рад меня слышать.

– Мистер Вульфман! – Я старалась, что голос звучал уверенно. Адвокат должен почувствовать, что ему меня не переубедить. – В ближайший вторник я еду с вами к Линкольну.

– Я совсем таки не уверен, что это хорошая идея, Таня! Совсем не уверен! – Вульфман пересекал площадь перед тюремными воротами с неожиданной для своих коротеньких ножек скоростью. Машину он специально припарковал на дальнем конце стоянки. Я едва поспевала за ним на своих каблуках. Так как мне предстояло сыграть роль помощницы адвоката, я оделась строго, достав из недр шкафа свой единственные элегантный костюм.

– Вы ведь сами сказали, что мы с Линкольном не сможем получить семейное свидание. Так что это единственный вариант.

– Тебя ведь могут узнать! – Вульфман говорил с придыханием, задыхаясь от быстрой ходьбы. – И это не пойдет на пользу мистеру Барроузу. Достоверность твоих показаний может оказаться под вопросом.

– Мне сказали, что этому охраннику можно доверять.

– Ну зачем, Таня? Зачем? Почему ты не можешь дождаться, когда Линк выйдет на свободу? Это должно произойти совсем скоро!

– Когда?

– Я не знаю… – Вульфман внезапно остановился. – Я ничего не понимаю… Мистера Барроуза должны были выпустить уже.

Я не передала Вульфману того, что узнала от Альдо. Он не знал о давлении сверху, и искренне недоумевал, почему его ходатайства так долго рассматриваются, и дело не двигается с мертвой точки.

– Мы не знаем, сколько еще времени просидит Линкольн. А наши силы уже на исходе. И

нам это нужно, нам обоим. Чтобы знать, что все не зря.

Еще сегодня утром я сомневалась в том, что делаю. Я полностью понимала, что это неблагоразумно. Но мне надоело быть благоразумной. Я сотрудничала с полицией, честно давала показания. Но не дало никакого результата. Я тщетно ждала, что Линкольна выпустят. Сомневалась, со страхом вспоминая слова Альдо и визит Келлермана. Уже несколько дней за мной ходили какие-то люди, провожая меня на работу и домой. Я не знала, работают ли они на Альдо, или на Келлермана, да и не хотела знать. Старалась не замечать их. Но вскакивала ночью с постели, и бежала к окну посмотреть, не прогуливаются ли они по моей улице.

– Ну что же мы стоим? – Вульфман взял меня под локоть. – Пойдем, милая, пойдем!

Лежа по ночам без сна, я представляла себе, как Линкольн мечется по камере загнанным зверем. И мне хотелось сделать что-то, чтобы он знал, что я думаю о нем, и жду его на воле. Сделать что-то, что придаст ему сил не сломаться в тюрьме. Мне и самой было это нужно. Мне это было необходимо, чтобы знать, что я все делаю не зря, и что Линку это вправду надо.

– Адвокат Вульфман с помощницей к заключенному Барроузу! – Охранник отпер решетчатую дверь, пропуская Вульфмана. – Ваш пропуск, мисс?

– У меня пропуск от Альдо, Лун! – Я поставила сумку на столик, чтобы он мог ее проверить. – В правом боковом кармане. – Проговорила я, понизив голос до шепота. Лун кивнул, и ловким движением извлек свой гонорар из кармана сумки.

Проведя нас по длинному коридору, Лун открыл комнату для встреч подследственных с адвокатом.

– Заключенного Барроуза сейчас приведут! Ждите!

Я сняла пальто. Огляделась. Стол, привинченный к полу. Несколько стульев. На один из них я повесила пальто. Мутно-голубая краска на стенах потрескалась, и местами облупилась. Зарешеченное окно.

Я обернулась на звук открывающейся двери. Охранник привел Линкольна. Я уже привыкла видеть его в комбинезоне заключенного, и силилась вспомнить, как он выглядит в своей кожаной куртке и джинсах.

Линк был небрит. Мне казалось, что он осунулся, и щеки запали. Под глазами залегли темные тени.

Увидев меня, Линк остановился на пороге. Он глядел на меня в упор, не отрываясь, и часто моргал. Лицо Линка отражало эмоции очень скупо, но сейчас я видела явное удивление.

– Заходи, Барроуз! – Лун подтолкнул Линка в спину, и захлопнул за ним дверь.

Уже несколько дней я только и думала что об этой нашей встрече. Представляла ее себе, прокручивая в голове. Но сейчас от волнения я будто приросла к полу, не в силах сдвинуться с места.

В несколько широких шагов Линкольн пересек комнату. Я успела заметить, что его ноги не скованы цепью. Только руки.

Линк обнял меня за шею, накинув кольцо закованных в наручники рук.

– Детка… – Прошептал он мне в ухо.

Губы Линка нашли мои. Я скучала по его обветренным губам с терпким вкусом.

Сидевший за столом адвокат то ли кашлянул, то ли крякнул.

– Добрый день, мистер Вульфман! – Проговорил Линк, не оборачиваясь. – Как ты здесь, детка? Как? – Я неистово обнимала Линка, цеплялась за его руки и плечи.

– Мистер Барроуз!

– А? – Не выпуская меня из объятий, Линк попытался обернуться к адвокату.

– Тысячу извинений! Я взял из машины не тот портфель. Это не ваше дело. – Глядя на нас своими грустными глазами навыкате, Вульфман указал на папку, которую извлек из портфеля. – Я сейчас принесу вашу папку. – Вульфман встал из-за стола. – Но это займет минут десять-пятнадцать. Вам придется подождать.

Линк понял, к чему идет дело, и с трудом скрывал плутоватую усмешку.