Текст книги "Лесной царь (СИ)"

Автор книги: Сон Карла

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

животное во мне проснулось»

«в нашей школе за такое били»

«я своим порванным сердцем стучу явно не в ритме

путаю жесты

вместо концерта пою молитву»

«кто-то услышит

ты?

или я?»

Концерт в восемь. В семь сорок пять Лера переодевается.

Черная длинная широкая юбка с низкой талией.

И лямки от черной майки.

Нут:

– Я не понял, а где у тебя все остальное?

– Пыль протираю.

– Пиздец какой-то. Костян, ты его видел вообще?

Костя перетягивает шнурки на ботинках и кивает.

Отворачиваясь от плоской груди с подмерзшими взъерошенными сосками и стаей мурашек. Хочется только одного – заточить его. Этаже на двенадцатом. В доме, стертом со всех карт. Без окон. Без дверей. Замуровать. Со стороны себя.

Осталось отгадать – как?

Все люди на Земле сразу кажутся опасными, злыми, похотливыми и завистливыми.

Нут продолжает:

– Блядь! И кто, интересно, будет нас слушать, когда он в таком виде?

– Кто-то.

Отвечает Лера с подозрительными паузами в голосе.

– Не удивляйся, лады, когда тебя в подворотне найдут.

Костя, сжимая в кулаки пальцы, смотрит на Леру, его лицо темнеет, но говорит он только:

– Если.

– Костян, скажи ему. Вы че, оба двинулись уже?

Костя говорил. То же самое говорил.

– Даже не мечтай.

– Ну пожалуйста.

– Что, пожалуйста? Ты в зеркало-то смотрел?

– Скоро мое тело изменится. И я стану таким же, как вы.

Вот уж дудки.

– П-позволь мне, п-пока я могу. Я хочу. П-пон-нимаешь?

– Пусть делает, что хочет. А ты завались уже, заебал!

Лера забирает куртку и выходит на улицу.

Пепси, спокойный, как танкист на перекуре, говорит Нуту:

– Чья бы корова мычала.

– Люди не поймут.

Костя:

– Значит, дерьмо – наша музыка. Нечего и слушать.

*

И выходит за ним на улицу.

На крыльце толпится народ. Лера стоит в углу у забора, на голове – капюшон, юбка торчит из-под курки, как у послушника, в одной руке сигарета, другой он теребит, гоняя по цепочке, иконку. Такую же, как у Кости.

– Ты красивый.

Костя достает сигарету, прикуривает, выпуская дым изо рта.

– П-патронус.

Лера показывает на светлое облачко, отлетевшее от Костиных губ, которое быстро тает в темноте вечера.

– Я не видел в жизни человека красивее тебя.

– И среди ж-ж-женщин?

– И среди женщин.

– А к-когда…

– Даже если ты превратишься в Алешу Поповича и пузо отрастишь до колен, понял?

Лера улыбается.

– Д-д-ж-жареду [пауза] Лето очень шло б-брюшко. Он был самый милый толстячок [пауза], которого я когда-либо видел. К тому же одна моя знакомая [пауза] п-предпочитает п-пухленьких. Говорит [пауза], «лучше п-плавать на волнах, чем б-биться о с-скалы».

Лера затягивается. Вид у него при этом… и с учетом того, что куртка на нем надета чуть не на голое тело.

– Ты издеваешься?

Лера сводит большой палец с указательным, типа: чуть-чуть.

– Не надо надо мной издеваться. Мы, блядь, спать сегодня будем, как сигареты в пачке.

Лера прикусывает нижнюю губу и все равно таинственно улыбается.

Он по-другому и не умеет.

То, что – мистическое – собрало его в единое Существо, продолжает этим существом двигать, даже когда оно подбирает макароны с тарелки.

Или открывает пачку.

Показывает.

Внутри только две сигареты.

*

Они выходят на сцену.

Люди кричат.

Свистят.

Хлопают.

Радуются.

Встречают.

Лера начинает.

И все смолкают.

Дальше вступают Нут и Пепси, последним Костя.

Одни люди поют для других песни, которые больше, чем они сами.

========== лесной царь ==========

«это не моё

это брата моего»

«кто скачет, кто мчится под хладною мглой

ездок запоздалый, с ним сын молодой

к отцу, весь издрогнув, малютка приник

обняв, его держит и греет старик

– дитя, что ко мне ты так робко прильнул

– родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул

он в темной короне, с густой бородой

– о нет, то белеет туман над водой»

«я растеряюсь

не найду необходимых нужных слов»

После концерта все напились. Больше других – Нут. Костя с Пепси тащили его до машины Владика – одного из организаторов, поэта и активиста сорока лет – любезно предложившего покатать всех по городу.

– Нет, спасибо, – вежливо отказался самый трезвый Лера.

Коньяк и усталость превратили всех в группу «Тюленей», отчаянно нуждавшихся в пологих, нагретых солнцем скалах. Льдиной послужили: разложенный диван, кресло-кровать и раскладушка. Лере с Костей, как «родственникам», повезло с диваном.

– Хера траходром, – высказался Нут, увидев конструкцию в разложенном состоянии.

Ночью Лера с него исчез, Костя проснулся, жопой почуяв пустоту.

Сел.

Почесал лицо.

Нут храпел, съехав башкой с раскладушки, та свисала с края, как яйцо чужого. Костя поднялся, задвинул Нутову башку обратно на место – в ней даже дыхание не сбилось. Пепси спал на животе в кресле, обе его руки висели, как остовы крыльев, словно пытаясь обнять пол.

Лера обнаружился в ванной. Он держал руки по локти в холодной воде, потом умылся, размазывая влагу по шее и груди, прижал ко лбу горсти воды, сильно замочив волосы.

Бледный, глаза бешеные, губы потрескались, по телу волнами бегает жуткая дрожь.

– С-страшно, пиздец, – говорит он, – с-сейчас от с-страха умру, – усмехается.

Костя мгновенно пугается, словно страх может передаваться воздушно-капельным путем. Инкубационный период – одна секунда.

– Давно это началось?

– П-пару мес-сяцев.

– И ты молчал?

– Ты тож-ж-же н-не с-сказал, что п-пишешь.

– Сравнил, блядь, жопу с пальцем!

Костя от волнения добавляет шума в свой сдерживаемый голос.

– Не к-кричи н-на мен-ня.

Леру пробивает от ног до макушки, как под пыткой.

Зубы стучат.

Костя кладет ладонь ему на шею.

Пульс даже не сосчитать.

– Не ссы, не так уж и стучит.

Костя мгновенно остро сосредотачивается, возвращается в комнату, роется в своем рюкзаке. В доме тихо, слышно только храп Нута. Машина проехала – свет фар облизал потолок.

Костя нащупал маленькую сумку на молнии, взял ее с собой на кухню, где набрал воды в стакан. Корвалол. Сорок капель – сорок братьев – опережают друг друга. Знакомая вонь озарила кухню, как вспышка только что спальню.

– Пей.

Лерины зубы стучат о стекло.

– Пойдем.

Костя усаживает его на стул. Наливает содержимое темной банки в столовую ложку, подумав, плескает еще одну, выливает в воду в стакане – на один палец – и снова:

– Пей.

Лера выпивает.

– П-помнишь «Лес-сного царя»? К-когда мама читала. Её голос. Ты помнишь её голос?

– Не знаю. Может быть.

– Я з-забыл с-совсем. Как я его боялся. «В руках его мертвый младенец лежал…».

Молчит.

– А, мож-ж-жет, так б-было б-бы лучше. Ты б-бы семью з-завел. Тебе нуж-ж-жна семья. У тебя бы мог-гла уже б-быть дочка. Как б-бы ты ее, интересно, н-назвал? Я з-завидую твоим детям. Б-безумие к-какое-то. Н-наверное, я тебе всю ж-ж-жизнь ис-спортил. Н-не н-нужно б-было ис-скать меня. З-замерз б-бы и всё. Ты заб-был, всё заб-был б-бы, как мамин г-голос, и б-был счас-стлив. Ты б-бы смог. А теперь не смож-ж-жешь.

– Замолкни, ладно? – Костя не выдерживает и просит, – просто держи рот закрытым. Не говори ничего. Подождем, сейчас отпустит.

Лера кивает. Промежутки между судорожными волнами увеличиваются. Гроза отступает.

– Ты так и возишь с-с-собой. До с-сих пор.

– Молчи, помнишь? Всё, тихо.

Когда дрожь совсем прекращается, Лера просит воды. Делает два коротких глотка. Потом выпивает залпом.

– Пойдем спать? – зовет Костя.

Лера встает.

– Из-звини.

Он всегда извиняется за свою слабость.

Они ложатся. Костя прижимает его несильно к себе. Чувствуя спокойное тяжелое горячее биение под его пупком. Лера кладет свою руку сверху. И через полчаса всем в комнате снится один и тот же сон.

========== цирк ==========

«снова в дальний путь с утра собирается

цирк-шапито»

Нут стоит над ними с кривым лицом, стучит ногой по дивану.

– Народ, вставать пора!

Костя просыпается первым, откатываясь от Леры, который мычит что-то неразборчивое, уткнувшись в самый угол.

– Ну вы даете, если бы я с братом так спал, он бы мне руку сломал. Или я ему.

Нут, свежий и блестящий, как соленый огурец в только что открытой банке, ржет, нежно припоминая:

– Как-то мы посрались на кухне, он мне вилку в плечо заебенил, и весь разговор. Один удар – четыре дыры. Железный аргумент.

– Из-за чего посрались? – сиплым со сна голосом спрашивает Лера.

– Я ебу? Это было-то лет пять назад. А вы, конечно, извращенцы. Чтоб вы знали, а то вы, блядь, как будто даже не догадываетесь об этом!

– Каждый видит то, что хочет.

– Неплохой слоган для гравировки на машинку по леплению ярлыков.

– Твоей личной?

– Вставай, кралечка, нам еще пять часов ехать! Поправка: мне – вас везти. В машине понежишься.

Нут сдергивает с Леры одеяло и бросает в него джинсы, которые валялись на полу, тот садится, прислоняясь к спинке дивана, проводит руками по голове, стаскивает с запястья тонкую синюю резинку, собирает волосы в узел.

– Наверное, и правда, стоит назвать нашу группу «Цирк». Ты, Нут, будешь дрессированным медведем-метателем ножей. Я – клоуном-эквилибристкой. Пепси будет продавать билеты на наше представление и показывать фокусы. А ты… ты сочинишь для нас самую красивую и самую грустную музыку. Арена будет красной от крови. А зрители утонут в слезах, – к последнему слову Лера уже смеется, – ну как?

– Хуйня, – отвечает один Нут, – вот я фигею, то ты молчишь, как сыч, а то начнешь пиздеть, уши вянут. Но название мне нравится, тем более что я его придумал.

– Ну, круто.

Лера встает. Переодевает штаны.

– У нас есть название.

Пепси, мучающийся ужасным похмельем и прижимающий литровую банку с прохладным рассолом к виску, бубнит:

– Как прекрасно быть в коллективе, который учитывает каждое мнение, даже самое незначительное, прислушивается к любому голосу, даже самому тихому, спрашивает абсолютно всех: а что думаешь ты?

– Так, я не понял, ты, Кола, че-то против гонишь? Поговорим за завтраком? За столом. Интеллигентно. С приборами.

========== PS прилетай ==========

«но когда это солнце

восходит над красной рекой

кто увидит вместе со мной

как вода превращается в свет»

«речка-речка

дай его телу ко дну прирасти

пусть только Богом всё будет замечено

но

говорят

Бог простит»

Костя просыпается – подушка слабо пахнет неузнанными цветами – и идет на кухню.

Лера стоит у плиты, на которой бьется, подпрыгивая на сковороде, яичница, переворачивает её тонкой лопаткой. Он – в черном халате нараспашку, пояс свисает с одной стороны, волочась по полу. Трусы, как венецианская маска.

– Привет.

Запахивается. Повязывает узлом кушак.

– Как спал?

Костя вместо – хорошо – кивает.

– У нас кофе закончился.

– Я куплю.

– Ладно.

Лера разрезает бело-желтый круг пополам. Выкладывает на тарелки. Каждому достается поровну.

Костя хочет что-то спросить. Но ничего не придумывает и не спрашивает.

*

Заходит в центральный универмаг, когда-то большой новый магазин, а теперь небольшой старый магазин. Навстречу ему выходят благоухающие школьницы. Сразу сбоку – парфюмерный отдел, с другого – отделение банка, закуток с пальто, мужская одежда, женская, часы, канцтовары, аптека, кожгалантерея, столовая – отделы, ячейки, соты, муравьиные тупики.

Кофе.

Полки, как выстроившиеся в ряд волны. Струны. На каждой пузатые банки (птицы): травяной сбор, пуэр, улун, черно-зеленая классика, безумные смеси для сна, для бодрствования, мате, ройбуш, иван-чай, венский кофе, ирландский.

Ёбаный насос.

На второй сверху полке, в пустоте между банками – рамка с рисунком. Зеленое бесформенное нечто, с вытянутыми на макушке, как у зайца, ушами, с тремя блаженными глазами, пятью сердцами и одной рукой, удерживающей кофейную чашечку. Красную.

– Вам помочь? – спрашивает Костю девчонка с фиолетовыми волосами, черными кругами в ушах и хипповским значком на очень длинной цепочке.

– Только если вы знаете дядьку, который это нарисовал.

– А, мистер Марс «становится ближе с каждым днем»? Да, знаю его. Он приходит каждую первую среду месяца. Как часы. Рассказывает всякие чудачества и кофе покупает. Добряк, жалко его.

– И какой кофе он покупает?

*

Костя проходит мимо дома мистера Марс «становится ближе с каждым днем». Заходит в подъезд. Части которого всплывают, точно из сна, в смутном бреду узнавания. Звонит в дверь. Никто не открывает. За сеткой ниток, прижимающих мягкую обивку к дереву – листок.

– Константин, если вы вдруг подошли, я ненадолго отлучился в наш парк. Обойдите, будьте любезны, край дома, там сейчас очень хорошо, воздух такой свежий.

Костя думает.

Ужас.

Мрак.

Пиздец.

Выходит из подъезда и достает сигарету.

Небо над головой никакое. Ни темное, ни светлое. Ни высокое. Ни нависающее. Его словно вообще нет. Космос белый.

Обходит дом. За которым не то, чтобы парк, но какая-то не особо ухоженная роща. Под деревьями на тонких ножках, как на длинных макаронинах, стоит голубятня. Из нее вылезает мужик. Над ней – белые-белые птицы. Костя никогда не видел таких белых птиц.

В жизни не думал, что голуби могут быть красивыми.

Они вспархивают (не все сразу, а несколько), облетают по дуге и возвращаются снова на жердочку. Крылья их бешено вращаются, этим крыльям, наверное, вовсе не кажется, что птицы – легки. Потом другая стайка, поменьше, поднимается в воздух и рассаживается уже на черные ветви ближайшего дерева. Курлычут все тихонько. Мужик тем временем спускается вниз, отходит от поднебесного курятника, не опуская головы вниз, все глядит и глядит на белых своих голубей.

========== на пороге леса. в конце тетради ==========

выбора нет

«сколько волка не корми

он все равно в лес смотрит»

постой же Маугли

сукин ты сын

останься

здесь никогда-никогда

ты не будешь несчастлив

послушай Балу

он пожил

и кое-что понимает

даже Ка мне порой внимает

может, здесь ты не сваришь супа

велика ли потеря

у тебя есть стая

Багира

я

зачем тебе эти звери?

жалкие муравьи

возятся потиху у себя в норе

сеют рожь

собирают

мелют

хлеб пекут

и так – от колыбели

не отойти

потом еще один

умрет от голода

третьего Шерхан проглотит

четвертый забудет дорогу в дом

твой

когда вырастет выше десятилетней ели

останься же с нами

охота лишь начинается

Акела

видишь

нисходит с камня

и сам собирается

Багира

скажи ему

что от женщины

ты получишь

очаг? сытость?

а дальше? приестся

жених и невеста

да из разного теста

в лес смотреть станешь

до глубокой старости

нас в темноте выглядывать

вспоминая этот язык прекрасный

лаять им

объяснять откуда

в тебе волчья тоска вызрела

что мать твоя

на четырех лапах ходила и тебя вылизывала

постой и подумай

волче

что человеку дороже

тепло или холод

========== Лера ==========

спасай людей не от грехов, а от одиночества (Сергей, 3 кл.)

я сильно позорю Тебя? (Вова, 4 кл.)

когда я умру, не хочу ни в рай, ни в ад, хочу к Тебе (Вера, 3 кл.)

если я попаду в ад, Ты меня там увидишь и будешь смотреть, как надо мной издеваются? (Глеб, 3 кл.)

я плохой, но пусть бросит в меня камень тот, кто хороший – только, чур, Ты сам не швыряйся! (Вячеслав, 3 кл.)

а я ведь Тебе тоже многое прощаю (Натан, 4 кл.)

цветы у Тебя получились лучше, чем человек (Галя, 4 кл.)

Костя выдергивает исписанный лист из блокнота, в переплете остается клочок бумаги с началами нескольких слов – остальное рвет на мелкие-мелкие кусочки и бросает под ноги, возле которых топчутся серые голуби.

Птицы отказываются клевать бумагу.

К скамейке подступает хмурая девочка – соломенные волосы торчат из-под шапки в разные стороны – сбивает настрой закурить, Костя прячет пачку обратно в карман.

– Так нельзя делать.

– Как – так?

– Кидать мусор на землю.

– Это не мусор. Это еда.

– Никто не станет ее есть.

– Но я-то ем.

– Вы едите бумагу?

– Иногда приходится.

– Зачем?

– Больше нечего.

Девочка снимает с плеча розовый рюкзачок, ставит его на скамейку и деловито роется внутри – достает сладкий батончик и бутерброд.

– Держите.

Костя мотает головой, усмехаясь.

– Спасибо, конечно.

Даже как-то не верится.

– Держите, я вам говорю.

– А ты сама-то что? Дорога долгая.

– Я редко ем. Бабуля меня часто ругает за это.

– А что ты больше любишь – соленое или сладкое?

– Сладкое, конечно.

– Тогда давай бутерброд.

Костя разворачивает фольгу, и желудок его сжимается ровно по форме куска хлеба, он и не думал, что так оголодал.

– Спасибо. Очень вкусно. А где твоя бабушка?

– Билет покупает.

– У-у.

– А вы куда едете?

– Я?

– Ага.

– Не знаю даже.

– Как это не знаете? Собираетесь сесть в первый попавшийся поезд?

– Неплохой план.

– И что будете делать в чужом городе?

Костя пожимает плечами.

– У вас нет семьи?

– Почему?

– С семьей в первый попавшийся поезд не сядешь.

– А ты-то откуда знаешь?

– Я что, маленькая по-вашему?

– Нет.

– Вот скажите, как можно стать счастливым там, где никто не любит тебя?

– Встретить кого-нибудь, кто полюбит.

– Вторую бабулю? Где? Я сколько лет на свете живу, еще ни разу не встретила никого на нее похожего. Ни одного человека. Ни молодого, ни пожилого.

– И за сколько лет?

– Двенадцать, не хотите?

Она совсем не выглядит на двенадцать, такая малышка, словно ей всего семь.

– Неплохо ты сохранилась.

– Да, мне все говорят.

Они молчат с минуту. Она оглядывает пустые пути.

– Моя бабуля без меня не сможет. Уверена, она будет плакать каждый день, если я уеду.

– А вдруг тебе будет так хорошо где-то там, что она станет каждый день смеяться от счастья?

– У меня никого больше нет. У нее тоже. Как же мы сможем смеяться вдали друг от друга?

– Приезжать иногда, и нон-стопом.

– Чем?

– Целый день смеяться, не останавливаясь, за все время разлуки сразу.

– Вы знаете, какие бабуля делает вареники? Я без них и дня не проживу.

– Ты же редко ешь.

– Всё остальное.

Костя смеется.

– Вот ты где! – говорит разволновавшаяся было женщина, лет пятидесяти, еще очень красивая. – Я же просила тебя, Господи, как я просила тебя, не уходить от меня далеко и не разговаривать с незнакомцами!

Она опасливо и требовательно отводит внучку подальше от Кости.

– Он голодный. Ест бумагу. Еще и голубей ею кормит.

Они уходят совсем почти. Бабуля ворчит, девочка согласно и виновато кивает, но потом поворачивается к Косте и на прощанье машет ему ладошкой и улыбается. Он поднимает свою руку.

Потом сжимает в ней пустую фольгу в маленький тугой шарик и убирает в карман.

Воздух разрезает свист и грохот подходящего поезда.

Костя достает сигарету.

всё, дальше, Господи, Тебе неинтересно (Артур, 4 кл.)

========== да и похуй ==========

«остаться живым – кино не для всех

не ешь меня, серый ветер

стучи в меня – это дверь

стучи в меня – это дверь

любовь – это путь

стрелка на грудь

но я тот, кого нет на свете

не человек, не зверь

не человек, не зверь»

Костя возвращается домой. Лера у себя в комнате. Выходит. Встает, прижавшись к косяку спиной. Смотрит, но ничего не говорит.

– Привет, – говорит Костя, раздеваясь – вешает куртку на крючок, стаскивает ботинки.

Лера закрывает себя и дверь за собой.

Здорово.

Всегда так здорово вернуться

домой.

Костя идет на кухню.

Варит кофе.

Наливает две чашки.

Ставит одну напротив пустоты.

Ему приходит смс.

«Давай всё просто забудем. Словно ничего не было».

Как? Засунув голову в жидкий азот и разбив молотком?

Костя ничего не отвечает, хотя мысль кажется ему забавной.

«Я кофе сварил».

«А я думал ты сел в автобус и уехал в неизвестном направлении».

«Как бы я смог? Ты вытащил мою карточку».

«Ты за ней вернулся?»

Косте влом писать и он орет через коридор:

– Я никуда не уеду.

Через минуту появляется Лера, замотавшись в свой халат, как в рясу.

– Иди сюда.

Лера подходит, Костя обнимает его, утыкаясь лицом в живот, и это больше всего похоже на возвращение домой. Он бы свил гнездо у него там. Внутри.

Лера кладет руки ему на голову. Венчает. Терном и лавром.

– Что ты д-делал?

– Думал.

– О чем?

– О том, что вроде как проще всего с помоек жрать. Но помнишь ту лисицу, которую Гашиш загрыз?

Лера не отвечает, перебирая Костины волосы.

– А ты что делал?

– П-пытался с-сохранить рас-судок.

– А есть, что сохранять?

Костя смеется Лере в живот и обнимает крепче, тот стукает его ладонью по голове.

– Д-дурак.

– Да и похуй.