Текст книги "Меч, павший в глубины отчаяния (СИ)"

Автор книги: Shiroi Si

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Фальшивая императрица. Пронзающая небеса

Встревоженный, но до чего ласковый голос достиг нанаши. Услышать весьма юное девичье звучание никто и не думал, ведь, по слухам, сия леди была властна и надменна, да и ко всему прочему, считалась императрицей, хоть и самопровозглашенной.

«Кенко в замке, – подумала про себя та, – но почему же не выходит? И эти слова, что же они значат?» Пройдя чуть вперед, мечница рукой позвала за собой странников, взглянула по сторонам и, кивнув головой, подала знак рассыпаться по сему зданию. Парни ловко, едва слышно, словно крадущиеся синоби, двинулись в ближайший зал.

Услышав повторяющиеся из раза в раз постукивания, девица навострила уши и принялась строить догадки. «Дивный цокот, звучащий с верха. Без сомнения, это она», – припустила девушка. Она вдохнула на полную грудь, сохраняя все то же беспристрастное выражение лица. Скрестив руки, нанаши стояла вблизи входной двери. Она ждала её.

Цокот становился все громче, ярче и насыщенней. Императрица приближалась медленно, оставляя за собой невозмутимое предвкушение; и вот, черная бестия подошла к белоснежно-черным ступеням, что ведут её к столь безумной иль бесстрашной девице. Она смотрела сверку вниз на нежданную гостью.

– Кто ты и что здесь позабыла? – спросила та.

Нанаши, совершив уважительный поклон, промолвила:

– Я безымянная странница, прибывшая на эти земли, дабы узреть Ваш богоподобный лик.

Кенко презрительно взглянула на неё и томным шагом начала спускаться. Её бледная кожа вся сияла, а длинные черные волосы били по спине и достигали самих ног. Странное одеяние выглядело совершенно чужим, но черты лица глаголили об обратном. Проницательный пленяющий взгляд и прямые брови придавали ей величественности, а тонкий нос и губы – благородства. Длинное платье было с короткими спущенными рукавами, благодаря чему можно было заметить весьма глубокий шрам; обрамленный шипами подол завораживал и пугал одновременно. Изящная нога лишь немного поглядывала из-за мрачных одежд, а туфли на каблучке придавала статности и без того высокой девице. Различные украшения в виде треугольников, двух – на руке, и по одному – в ушах, притягивали к себе все внимание. Меч, обвитый теми же шипами, блистал в руках девицы. Она воистину походила на ключевую фигуру империи.

Подойдя почти в плотную к мечнице, она промолвила своим властным тоном:

– Ты знаешь, что эта территория – запретная зона? Здесь нельзя расхаживать как тебе того захочется.

– Знаю, за что прошу меня простить, – с неким лукавством отрекла онна-бугэйся.

Услышав некое язвление, в глазах девушки отобразилось презрение. Вглядываясь в очи мечницы, она обернулась и, собираясь вернуться наверх, промолвила:

– Уходи. Тебе здесь не место.

– Не могу.

Ответ онны-бугэйси потряс императрицу до глубины души. Не виданное ранее нахальство вызывало у той отвращение.

Обернувшись да кинув едкий взгляд, она промолвила:

– Повтори.

– Я не могу уйти в сию минуту.

– Ха, – вопросительно усмехнувшись съязвила та, – приходишь на запретную территорию, вторгаешься в чужую резиденцию и перечишь её владычице. Не уж то совсем не ведаешь страха?

– Быть может ведаю, а может – нет. Это все тлен в сравнении с Вашей красотой, госпожа.

– Насмотрелась – уходи. Не люблю людей, говорящих загадками, а столь самоуверенных и подавно.

– Мне жаль, что я разочаровала Вас, однако – преклонив голову да лукаво усмехнувшись отрекла та, – не лучше ли Вам обзавестись собеседником, дабы не сойти с ума в этом пропитанном смертью месте?

На сей раз императрица не выдержала такого надмения и, метнувшись прямиком к нанаши, вонзила катану в дверь, едва касаясь плеча девушки.

– Кажется, мне неистово везет встречаться с мечниками вроде Вас. Приятно, – промолвила та.

– Замолчи. Ты не дух, но тоже сводишь меня с ума, но при этом я могу прикончить тебя, – не сдерживая своей злости отрекла императрица и, вынув катану, замахнулась ею на девицу.

– Не так быстро, – остановив пронзающее лезвие ногой произнесла онна-бугэйся, – сначала я заберу то, что принадлежит моему спутнику.

«Сильная, – подумала про себя нанаши, глядя на впившееся в гэта острие меча, – не просто так себя императрицей чтет».

– И что же ты здесь забыла? – вновь резко атаковав промолвила Кенко.

– Хигин, – уворачиваясь отрекла молодица.

По выражению лица девушки, стало ясно, что такой ответ ей невподобь.

– Здесь нет ничего твоего. К тому же, как ты собралась найти его без меча?

Одна мастерски атаковала, почти что касаясь острием катаны всех важных жизненных точек, а другая умело уворачивалась. Их бой, если его можно так назвать, был почти что на равных. Сражайся они на мечах в честном поединке, выбрать победителя было бы довольно трудно.

Во время сражения двух необычайно сильных особей, прямиком перед нанаши упал тренировочный бамбуковый меч. Ловко пропустив атаку, спустившись вниз, она прибрала к себе столь полезную вещицу.

– Он у моих товарищей, – промолвила онна-бугэйся.

– Ты притащила сюда ещё каких-то подонков? – молниеносно атаковав со всей силы, прозвучал голос императрицы.

– Все так, Ваше Императорское высочество, – отразив нападение синаем ⌜⁴²⌟, согласилась девушка.

Их мечи поглощали друг друга, однако преимущество таки было за Кенко. Приложив все усилия, её меч пронзил насквозь тренировочное орудие и часть того пала ниц.

– Достаточно игр, безымянная мечница, – направив катану на противницу произнесла властная дева, – поскольку я сочла тебя настоящей занозой, коей, по своей натуре и являешься, то позволю узреть тебе всю нашу с Санмарин силу и пасть от моей руки.

– Не будьте столь надменной, леди. В моей руке все ещё есть часть меча.

– Посмотрим, насколько тебя хватит.

Вздымаемый меч угрожающе сверкал в руке Кенко, предвещая крах противника. Обвитые вокруг рукояти катаны шипы сейчас захватили и руку. Императрица закрыла глаза, концентрирую свою энергию на лезвие меча, что вытекала в черное, словно горящее, свечение.

– Я заставлю тебя сойти с ума, мечница, – громогласно прогремел голос девушки.

Вокруг все затянулось, словно небо перед дождем. Белые стены замка помрачнели, а из уст самопровозглашенной императрице вылетели странные слова:

– Мертвые души: пляска смерти!

Оглушение. Яркий свет слепил глаза. На мгновение, нанаши прикрыла веки, однако стоило их открыть, как перед ней расположилась мрачная картина: повсюду стояли мертвые души. Кто-то сидел за фортепиано, играя странную мелодию, кто-то раскаивался за грехи, стоя прямиком у ног молодицы. Другие занимались своими неясными делами. Весь замок был наполнен ими. Каждая мертвая душа отличалась от другой, но было у них нечто общее – слезы, текущие из их очей. Стоило им взглянуть на Кенко, тут же начинали плясать как ненормальные. Сама же девушка стояла непоколебимо, но в её взгляде отображалась одна вещь – презрение.

Мечница с недопонимаем смотрела на происходящее вокруг. Не столь страшила её мысль о существовании духов, как о том, что она увидела их по щелчку пальца. «Что это за сила? – недоумевая раздумывала она. – Почему они плачут и пляшут?»

Её мысли прервал голос Кенко:

– Теперь ты видишь тоже что и я. Каждый, находящийся под воздействием моего хакая будет видеть духов. Если буду находиться совсем рядом с ними, они начнут плясать на последнем издыхании.

Девушка, пораженная подобным представлением, все-таки начала раздумывать над прозвучавшей речью: «Хакай? Это слово… – пытаясь сыскать надлежащие воспоминания рассуждала та, – оно кажется мне знакомым, но не могу вспомнить, где же слышала его».

Переключившись на происходящее вокруг, онна-бугэйся задала ещё один вопрос владычице:

– Я вижу их везде, но постиг ли твой…хакай моих товарищей?

– Конечно, – вновь направив меч на девушку отрекла императрица, – ареал хакая достигает предела этого замка, а значит твои товарищи находятся под его воздействием.

– Ох, – протянула та, прикрыв лицо дланью.

Пока Кенко пыталась понять реакцию нанаши, у спутников девушки появились кое-какие проблемы.

Находясь в одном из залов, странников настигло весьма странное ненастье.

– Черт побери, что это! – ошарашенно глядя прямиком в глаза духу прогремел Юцуна.

– Неужели ты не видишь, что это мертвая душа?

– Да вижу я его, ты посмотри на лицо этого уродца. Я чуть ли не умер со страху!

Заплакав, дух мужчины отстранился от мечника.

– Да ты и сам его напугал.

– Простите… – едва слышно протянул дух, – я не хотел вас напугать…

Мечники одновременно посмотрели на говорящего духа, переглянулись, но один из напарников не выдержал подобного представления. Юцуна загорланил со страху во всю, скрываясь за спиной Нозоми, что тут же прикрыл тому рот.

– Тебе говорили вести себя тише, – презренно глядя на шокированного товарища промолвил парень.

Юцуна лишь кивнул на то, чтобы его отпустили.

Удостоверившись, что странник не учудит чего, Нозоми обратился к духу:

– Все в порядке.

– Вы столь великодушны, господин…

– Не стоит, – отмахнувшись промолвил далее. – Скажите, могу ли я попросить Вас об услуге?

– Зависит от того, чего возжелаете.

– Знаете ли Вы, где здесь хранятся хигины?

От услышанного дух схватился за сердце и ошарашено отринул. Своими мертвыми глазами, он зрел прямо в душу. Замешкавшись, тот обратился к мечникам:

– А вам зачем?

– Какая разница. Лучше скажи, сможешь провести нас к ним или нет? – вмешавшись огласил Юцуна.

– Здесь есть одна вещица, что принадлежит нашему товарищу, потом, мы бы хотели вернуть её.

Мертвая душа задумчиво глядела на путников, пытаясь определиться.

– Понимаете, мне совсем не сложно, но если Её Высочество узнает…

– Она не будет против. Прямо сейчас, прибывший с нами странник беседует с императрицей.

– Исходя из того, что вы видите меня, переговоры проходят не очень-то успешно…

– Это лишь побочный эффект. Результат будет положительным.

– Хм… – протянул дух, – тогда ладно. Думаю, я смогу вас провести к месту нахождения оболочек.

– От всей души благодарен Вам, – преклонив голову промолвил Нозоми.

Дух шёл впереди, а за ним – странники. Спускаясь в подземные ходы, те успешно направлялись за хигином, в тот час, как между прибывшей странницей и самопровозглашенной императрицей проходили так называемые "переговоры".

– Находишь время поразмышлять в разгаре боя? Как невежественно, – упрекнула мечницу Кенко.

– Прошу меня простить, леди, – вновь преклонив голову промолвила девица, – не могу не волноваться о том, как удачно проходят поиски моих спутников.

– Не о том ты думаешь, безымянная странница. Если я использую второй тан, ты не успеешь даже распрощаться с собственной жизнью.

«Хакай, тан, «мертвые души: пляска смерти», что это все значит? Ничего не понимаю, и от этого так тяжко на душе», – невольно подумала нанаши.

– Звучит так, словно Вы, Всемилостивейшая государыня, взаправду всемилостивы.

– На сей раз я соглашусь с тобой и твоим непрошеным мнением, – в тотчас направив меч на странную гостью, промолвила девушка, – давай посмотрим, что произойдет быстрее: ты сойдешь с ума, находясь в сем подобии ада, или от моей сильнейшей, на данный момент, способности.

– Столь интригующие слова да какое сладкое предвкушение.

– Вижу, ты совсем страха не ведаешь. Готова пожертвовать собой, чтобы спасти один единственный хигин? Меня разочаровывает сия мысль.

Девушка улыбнулась, но её томный голос преобразился на серьезный, став тверже:

– Я не пожертвую собой. В этом не будет эдакого смысла. Я буду сражаться на последнем издыхании, пока мое сердце не остановится, а в легкие не поступит и грамма воздуха. Пока ноги от изнеможения не потянут к земле, пока у меня есть две руки. И нет, это не жертва. Это отчаянное сражение, в котором я не намереваюсь проигрывать до самой смерти.

Кенко удивленно вскинула свои тонкие брови и глядела прямиком на молодицу:

– Каким же образом ты планируешь выстоять против меня? При тебе нет ни меча, ни защиты, так какую идею выдаст твоя пустая головушка?

– У меня все ещё сила воли и тяга к жизни, не так ли? Засим и предпочту опереться на собственные чувства.

Императрица потерла свой лоб, словно утомившись от столь нелепых разговоров. Кенко изрядно вымоталась слушать бродяжку, но по какой-то неведомой причине её сердце настигло беспокойство. «До чего мне осточертела эта болтунья. Покончу с ней одним ударом и всего-то», – громогласно пронеслась сия мысль в голове у девушки.

Своим властным тоном, императрица весьма грубо отрекла:

– Ты, кажется, чего-то недопоняла, – произнесла та, вздымая острую, аки пронзающую небеса, катану, – впрочем, лучше все наглядно показать, дабы усмирить твой пыл.

На эти слова нанаши не стала отвечать, лишь слегка напряглась, чтобы в подходящий момент ловко увернуться или выстоять на ногах. Вариантов не много, однако что-то таки стоит предпринять. Страх, сопутствующий странницу по дороге в Ранзильем, с каждым движением рук Кенко отступал, но расслабляться не стоило.

– Запомни слова, что прозвучат сейчас в твоих ушах.

Сверкающий меч глядел сверху вниз на девушку ровно также, как и его обладательница. Они не видели в ней равных себе.

Длань Кенко сжала рукоять катаны мертвой хваткой, таким образом концентрируя собственную силу да направляя в нужное русло. На одно лишь мгновение императрица прикрыла глаза, делая глубокий вдох, как её опасный, полный решимости взгляд и всевластный голос прогремели:

– Мертвые души: крик пустоши!

На сей раз, ослепляющей вспышки не было. Вместо этого, на какое-то мгновение воцарилась полная тишина. Нанаши глядела на сверкающий меч, что все сильнее тлел на фоне белых стен. Это темное свечение завораживало и пленило узревшего подобное происшествие. Стоило ей было повернуть голову, как изо всех сторон начали пропадать пляшущие мертвецы. Те глядели своими красными глазами, опухшими от громких слез, на катану, и тут же погибали. Меч Кенко срывал всю плоть с мертвецов, покуда останки душ не рассыпались в прах. Нанаши осознала, что это и есть тот самый шуцуриан, коим покрыта земля Ранзильема.

Высушенная душа бесследно исчезала, но меньше тех не становилась. Сила Кенко выборочно иссушала их. Девица переняла свой взор на катану императрицы, что фактически воссоздал огромный молот из плоти мертвецов, и тут же осознала, что раскрыла страшную тайну. Её глаза преисполнились неутолимым страхом.

Мечница хотела-было поделиться с императрицей сим секретом, но та, полностью увлеченная в процесс создания орудия убийства, не внимала нанаши. Тогда, рванув что есть силы, она молниеносно приблизилась к Кенко и повалила тут на ступени. Не успела императрица и моргнуть, как оказалась прижата к ступеням.

– Что ты творишь! – громогласно промолвила она, глядя обезумевшими глазами на нанаши и пытаясь выбраться из-под навалившейся девицы.

Онна-бугэйся не ослабляла хватку и немного встряхивая девушку, промолвила ошарашенным голосом:

– Кенко, прошу, выслушай меня! Это очень…важно…

Не успев проговорить последние слова, голос нанаши просел из-за сильной боли. Пронзающее лезвие Санмарин впилось ей прямиком в меж ребер, едва касаясь костей. Она шустро выбила катану из рук Кенко, все сильнее скручиваясь от нанесенного урона.

Девушка прижалась пальцами правой руки прямиком к глубокому шраму, в тот час как левая удерживала руки неугомонной императрицы. Из-под окровавленной руки истекала алая кровь, что пачкала белоснежную лестницу. Со стороны картина походила на белоснежный снег, кой украшали капли крови убитого зверья.

– Отцепись от меня, ты, ненормальная! – все сильнее вырываясь из рук мечницы гремел голос императрицы.

Девушке становилось все хуже: она уперлась лицом в хаори и закашляла кровью. Пытаясь выдавить из себя хоть пару слов, та промолвила:

– Ты…не больна…

Не расслышав слов мечницы, Кенко отрекла:

– Что ты несешь?! Отцепись от меня!

– Ты не имеешь… психических расстройств… Здорова…ты… Не больна…

Кенко поняла. Отдаленно, не дословно, но поняла саму суть. Её ошарашенный взгляд требовал разъяснений, которых, из-за своей проделки, навряд ли услышит.

Встревоженным, но уже чуть менее агрессивно настроенным голосом она обратилась к нанаши:

– О чем ты говоришь, я ничего не понимаю! – промолвила императрица, встряхивая мечницу, дабы та не отключилась.

В глазах девушки все плыло. С минуты на минуту её тело могло пасть ниц перед столь невыносимой болью. Нанаши держалась из последних сил, но все же выудила последние слова для императрицы.

– Я слышала…твои, – вновь закашляв кровью, промолвила томным голосом, – слова… Ты не больна…просто твоя…сила…она слишком…

Агония захватила душу девушки и не стала отпускать. Холодный пот стекал по её и без того бледному лицу. Хрупкое тело мечницы свалилось прямиком на Кенко.

Повисла пугающая тишина, императрица сходила в ней с ума. Пальцы её рук дрожали, пытаясь вцепиться в павшее тело странницы, что мертвым грузом лежало на ней. От паники сердце неистово билось, от страха очи глядели хоть куда. Учащалось дыхание, а ужас так и не отступал.

Кенко трусила девицу из раза в раз. Била по лицу, чтобы та проснулась. Она хотела знать ответ. Хотела знать, что онна-бугэйся жива.

Своим встревоженным тоном, императрица молвила:

– Объясни, прошу, объясни свои слова! Очнись, не умирай, скажи, что же ты поняла, – почти что навзрыд кричал её голос.

Кровь из раны девушки изливалась все сильнее и сильнее. Как только императрица приподняла её, чтобы разглядеть кровоточащую рану, – ужаснулась. Огромное кровянистое пятно растекалось по всему одеяния, почти что просачиваясь наружу.

В мгновение ока, она сняла шарф с шеи мечницы и перевязала как можно туже рану, параллельно пытаясь взять на руки павшую странницу и отнести в свои покои. Холодное тело было таким легким, невесомым, словно вместо взрослой девушки лежал утомленный ребенок.

Страх и боль. Стыд. Они заполонили душу Кенко, испытуемой неистовое отчаяние. Императрица поднялась по окровавленной лестнице и быстро скрылась за поворотом.

Второе дыхание. Правда во лжи

Холод. Он отовсюду просачивался через стены замка. Страх. Он все никак не отпускал, лишь оставлял за собой неведение. Боль. Неутолимые страдания.

Белые стены, темный пол. Небольшое, но до чего изящное окно сияло. Ветер колыхал мрачные занавески, что покачивались от одного лишь дуновения. Он щекотал их, и, как Эдо фурин⌜⁴³⌟ на ветру, что излучал приятные звуки, те хохотали вместе с ним.

По правую стену от окна висел нарисованный портрет. До чего прекрасная особь была изображена на нем. Властный взгляд, изящная осанка, благородные черты лица. В ней все выдавало императрицу Ранзильема, но женщина выглядела более зрело. Её лик выражал мудрость, совершенствующаяся годами.

На изящном выгравированном кресле сидела Кенко. Её задумчивый взгляд, выглядывающий из-под полуприкрытых век, говорил о многом. Императрица раздумывала о разном, но большую часть мыслей у неё заняло произошедшее днем ранее.

На вальяжной кровати, раскинувшейся неподалеку от кресла, лежала девушка. Её белоснежные локоны рассыпались на фоне сумрачной ночи, что приходилась пеленой для павшей зари. Очи, укрытые белоснежными реснями походили на затрушенные пушистым снегом улочки, коим одаряла метель. По безжизненному личику разлился красный румянец, повествующей о ранней агонии, но покинула ли та её – не ведомо никому, лишь капелькам, стекающим из-под холодного компресса по худощавым щечкам прямиком на лилейный ⌜⁴⁴⌟ нагадзюбан⌜⁴⁵⌟. Даже спав она поражала, даже умирая она выглядела столь непоколебимой.

В закоулках замка, что дотоле обладали некой таинственностью и неясностью, расположилась временная обитель странников и, на сей раз, готового к сражениям меча. Те сидели на мягонькой софе, повесив нос, не проронив и словечка да раздумывая обо всем. Таки им удалось возвернуть ту самую недостающую деталь, но цена оказалась слишком велика.

***

Одним днем ранее.

– Ох, – протянув огласил Юцуна, – ну в самом-то деле. После такого длительного путешествия, мы наконец приблизились к желанному хигину, а он заморожен? Серьезно?

Дух взглянул на парня и мотнул главой.

– Ни в коем случаем, сэр, – промолвил тот, приближаясь к одной из оболочек для душ. – Это не изморозь и не лед. Так выглядит хигин, что не носился долгое время и пережил тяжкие времена.

– Впервые вижу подобное явление, – раздумывая над услышанным отрек Нозоми.

Больше не боясь контактировать с чужеземцами, мертвая душа кивнула и произнесла:

– Одно из самых редких явлений среди оболочек, – беспрерывно глядя на хигин молвил он, – боюсь представить, что произошло с владельцем меча, если защитный покров так износился.

Юцуна задумался над словами духа и выказал первое пришедшее на ум:

– Это из-за особенности нанаши?

– Нет, – возразил мечник, – она не использовала облаченный в хигин меч, тем паче, что тот сам по себе не является кровным ей.

– А как же душа, связанная с владельцем напрямую?

Слова спутника заставили усомниться Нозоми в подлинности собственных слов, но тот быстро одумался.

– Вряд ли в этом дело.

Хотя странник и отрицал такую мысль, на деле же принялся копать вглубь истины. Сколь не казалось ему возмутительным подобное предположение, было в нем-таки что-то не дающее покоя, какая-то упущенная деталь. «Душа и обладатель – связаны, – раздумывал тот, – но может ли та переместиться из одного орудия в другое? И, если так, почему тому же нанесен ущерб?»

Пока странник засел в долгих раздумьях, затерявшись в собственных мыслях, вспыльчивый мечник не терял время зря и выказал:

– Слушай, – обратился тот к спутнику, – а с чего ты вообще решил, что меч нанаши не родной ей? Знаешь владельца этого клинка что ли?

– Эта катана не подходит ей, – воспротивил странник, – возможно, ты не замечал, но владение мечом нанаши находится на высоком уровне, невзирая на утерянную память и некие умения. Однако, движения рук и сами перехваты даются с трудом. Даже по самой манере видно, что она владела саблей с индивидуальной цукой, да и по длине та явно превосходила сию.

Юцуна слушал путника до самого конца, пытаясь вдуматься в каждое выказанное словечко, но все, что выдала его головушка, это так званую «карикатуру».

– Понятно, – ошарашенно отрек тот, – кажется, у неё действительно был другой меч. Теперь я в этом не сомневаюсь.

– Просто признай, что ничего не понял.

– Не буду я ничего признавать!

Глядя на оживленную беседу путников, мертвая душа попыталась втиснуться в неё.

– Кхм, – протянул тот, – раз уж вы пришли сюда в поиске хигина, а теперь отыскали, то почему бы не возобновить его?

– Показывайте, – отрек Нозоми.

Дух кивнул, взял катану из рук странника и преподнес ту так, чтобы сохранилось горизонтальное положение. Легким медленным шагом он приближался к светящейся оболочки, протягивая меч все ближе и ближе. Хигин пробивался через лед, словно птенчик, вырывающийся из скорлупы наружу. И вот, поднеся катану вплотную к оболочке, та заискрила и рассыпалась на мелкие частички, питая орудие.

Мечники вдумчиво глядели на подобное происшествие, приравнивая его к чему-то невероятному и, коим-то образом, настораживающим.

Стоило мечу потухнуть, как изнутри вырвался маленький комочек счастья. Это был Сакацуй, носитель имени и верный защитник меча нанаши. Белоснежный котенок являлся точной копией своей владычицы: те же изумрудные глаза, тот же бесподобный окрас и тот неповторимый проницательный взгляд.

Поднявшись на коротенькие лапки, тот весь взъерошился и, мотнув главой, словно сбрасывая павшие пылинки, глянул на мечников. Его шустрый взгляд прошелся по каждому с явным любопытством, но, когда дело дошло до старшего, зрачки котенка значительно расширились, словно перед ним стоял не блуждающий мечник, а аппетитненькая пташка. Тому была в радость сия встреча.

Нозоми одарил душу приятной улыбкой и, легко проходясь по нежной шерстке, промолвил:

– Ну здравствуй, Сакацуй. Рад нашей встречи.

Котенок вмиг приободрился, потоптался на месте, и, едва не упав, прыгнул на своих коротких лапках прямиком к Нозоми. Со стороны подобное зрелище грело душу, покуда маленькая душа не затряслась от внезапно нахлынувшего страха.

Мечник внимательно осмотрел напуганного товарища, как тот же накатившийся страх заполонил его душу. Сакацуй немедля вернулся в родной сосуд, дожидаясь реакции спутников.

– У меня плохое предчувствие. Нам стоит выдвигаться, – несколько встревоженным голосом произнес он.

– А? Да что не так-то, Нозоми?

– Просто прислушайся ко мне.

Странник повернулся лицом к духу и, совершив низкий, наполненный уважением и искренностью поклон, немедля удалился. Парнишка последовал примеру своего наставника, хотя наспех это выглядело весьма нелепо, отблагодарил господина и ринулся за старшим.

Быстрый шаг переменился почти что на бег. Кругом стояла пугающая тишина, и лишь постукивания гэта о твердый пол нарушали её покои.

Они бежали по темным коридорам, как вдруг, выскочив в центральный зал увидели одну лишь пустоту. Ни нанаши, ни самопровозглашенной императрицы уже не было.

– Они что, пошли любезно выпить чаю? – нахмурив брови да с некой иронией промолвил Нозоми. – Как ты, черт побери, нанаши, договариваешься?

Юцуна прытко осмотрел весь зал, как тут же его внимание привлекла запачканная лестница на верхний этаж.

– Глянь, – обратился тот к мечнику, указав на кровавые следы вдоль ступеней, – кажется, они там.

Узрев алые пятная на фоне лилового окраса, мечники стремительно взобрались по лестнице прямиком наверх. Осмотревшись по сторонам, они узрели уйму дверей, ведущих в безызвестность. Среди десятков дверей лишь одна вела по верному пути. Некоторые из них были открыты, потому путники начали с них – не ошиблись.

Ворвавшись в одну из комнат, Нозоми нашел пропавшую спутницу вместе с императрицей.

Прямиком перед его взором была нанаши. Истощенная, бледная, словно чистый лист бумаги, что украшали лишь несколько амарантовых ⌜⁴⁶⌟ разводов от нахлынувшей агонии. Повсюду валялись бинты, а рядом лежал острый ножик. Стояло и ведро воды.

Кенко облачала безжизненное тело в аккуратный нагадзюбан. Сняв острую заколочку, она бережно укладывала девушку на чистую постель, поправляя каждый загнувшийся кончик, расправляя каждую складку. Управившись с одним – принялась за другое. Рассыпав локоны по всей кровати, императрица переменила мокрую тряпочку да положила прямиком на лоб мечнице. Такая забота вызывала недоразумение и изумление в одном лице.

Нозоми стоял в дверном проеме, все глядя на сию картину. «Сама ранила, сама лечит», – пытаясь понять ход мыслей противницы подумал тот.

Через минуту прибежал и вспыльчивый парнишка. Вот он то уж точно не оставит подобное просто так.

– Эй, ты, императричка, – с язвлением молвил Юцуна, – немедля отойди от нашей главы!

Продолжая глазеть на раненую девицу, она сделала вид, что не услышала столь явной агрессии в свою сторону, лишь невольно подумала: «Глава…»

Чем дольше парень смотрел на столь безразличное отношение, тем больше его это изводило.

– Императричка, я, вообще-то, к тебе обращаюсь. Убери свои грязные руки от этой самоуверенной девицы, иначе мы с наставником прикончим тебя! – прогремел мечник, совершая несколько шагов навстречу Кенко.

– Стой, – едва слышно промолвила та.

– Думаешь, послушаюсь тебя, а?

– Остановись, – схватив за руку мальчонку отрек Нозоми, – ты не дал ей сказать и слова.

– Зачем нам слушать убийцу?!

– «Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь» ⌜⁴⁷⌟, – промолвила Кенко ступая к мечникам.

Императрица подошла достаточно близко, чтобы говорить с глазу на глаз, но и сохраняла небольшую дистанцию. В её сумрачных очах отображалась неведомая печаль и стыд перед странниками.

– Громкое высказывание, – обратился к девушке странник, – как же его расценивать?

– Эти слова мне когда-то сказала моя матушка, – отведя взгляд на портрет продолжила она, – я не хотела вас задеть, но и мне неприятен столь жестокий упрек.

– Но ты ведь убийца! Посмотри на то, что сотворила с нанаши.

– В порыве гнева я совершила необдуманный поступок, за что от всей души прошу простить меня, хоть и желать такого не смею, – с небывалой искренностью в глазах и на устах, преклонив голову произнесла Кенко.

– Тебе стоит говорить это не нам, а этой барышне, – промолвил Нозоми, переведя взгляд на нанаши.

– Боюсь, мои слова будут пустым звоном для неё. Одними речами столь грязный проступок не перекрыть.

– Она простит тебя. Если увидит истину в твоих словах, то поступит именно так и никак иначе.

– Не знаю, насколько добродушным должен быть человек, чтобы простить что-то столь отвратительное по отношению к себе.

– Не обязательно быть добродушным, чтобы быть рассудительным. Впрочем, увидишь все своими глазами, если нанаши очнется.

– А если нет?

– Почему бы тебе, – вновь кинув взгляд на Кенко продолжил мечник, – просто не думать о лучшем исходе?

– Что ж, ты прав. Или мне лучше сказать Вы правы?

– Обойдемся без формальностей.

Императрица кивнула и обратилась к обоим странникам:

– В таком случае, давайте покинем все наши разногласия до тех пор, пока ваша спутница находится без сознания. Я проведу вас в гостиную, где вы сможете переждать некоторое время.

Императрица покинула комнату, а вслед за ней вышел и Юцуна. Нозоми был подле нанаши.

Мечник глядел на девушку опустошенным взглядом, но знал ли он сам, сколько в нем крылось боли и тоски. Он стоял рядом, не совершая никаких движений. Его дыхание, столь тихое, что казалось и вовсе отсутствующим, лишь изредка пропускало тяжкие вздохи. Глядеть на изувеченного человека, более того, родного душе, невозмутимо туго.

Парень не произнес ни слова, лишь глядел на едва пропускающие вдохи и выдохи странницы. Те были настолько томными, как будто вот-вот затихнут раз и навсегда. Поглядев на закрытые веки мечницы в последний раз, он вернулся к товарищу. Тот поджидал его на мягонькой козетке ⌜⁴⁸⌟ с явным желанием переговорить.

С минуты на минуту, как спутник вошел в комнату, парнишка тотчас атаковал его вопросом:

– Нозоми, почему ты остановил меня, когда я хотел преподать урок этой проказной дамочке? И почему ты вообще не сказал ничего толкового, а?

Подойдя ближе к товарищу, мечник присел на соседнюю козетку и, прикрыв дланью лицо, нехотя, отрек:

– Сдается мне, ты позабыл, где мы находимся.

– Да знаю я, что мы находимся в резиденции Кенко, но какое это имеет значение?!

– Помимо того, что мы вторглись в частную собственность, посягнули на имущество обладательницы и её жизнь, мы находимся на территории Ранзильема, запретной территории.

– Да, но…

– У нас вообще нет права говорить что-либо в этой ситуации. Хотя нанаши ранили, Кенко предоставила ей достойный уход, потом, есть ли нам что предъявить помимо возмущений о небрежности? Как глупо.