Текст книги "Ботанический справочник (СИ)"

Автор книги: shaanniy

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

– Мне это нравится, – хладнокровно ответила Габриэль. – Не более. Почему ты так беспокоишься? Это всего лишь птица, – повторила она его же слова насмешливым голосом, который почему-то дрожал. – Таких вокруг тысячи.

– Но именно его я кормлю и именно его появления я жду. Пожалуйста, отпусти его.

– Получается, – она чуть склонила голову, – я могу убить любую другую птицу, если-...

– Нет, – быстро прервал Саэки. – Не надо никого убивать.

– По-че-му?

– Ты не сможешь воссоздать убитое.

Тогда почему жизнь Габриэль была для всех пустым звуком? Почему родной отец пытался убить её? Почему из всех людей именно дядя-?..

– Я могу.

Габриэль махнула рукой – песчинки сгруппировались, создав копию воробья. Песчаная птичка замахала крыльями и села Саэки на плечо.

– Он не живой, – с лёгкой растерянностью произнёс Саэки, глядя на это странное создание. – Он не обладает собственным разумом. Каждое существо уникально.

Последняя фраза ввела её в ступор, и этого хватило, чтобы хватка песка ослабла, а взъерошенный воробей, всё ещё попискивая, вылетел в окно.

Саэки облегчëнно выдохнул и медленно сел на стул, закрыв глаза ладонью. Некоторое время он сидел так и не двигался, но Габриэль не обращала на него никакого внимания.

Саэки – обычный мальчишка. Других таких тысячи. Какая разница, умрёт ли он? Плевать. Плевать-плевать-плевать!

– Габи, – тихо позвал он, – я знаю, что обычно ты доводишь дело до конца. Спасибо, что отпустила его.

Чëрт-чëрт-чëрт. Она хотела убить его. Она могла убить его. Она бы показала, кем является на самом деле. Она была готова убить Саэки. В любой момент!

Но...

С широко раскрытыми глазами Габриэль наблюдала, как Саэки поднимается со стула и возвращается к своему занятию. Как будто ничего и не случилась. Только морщинка залегла между его бровями. Он скинул горстку трав в чайник и залил их кипятком. Ненавязчивые запахи растений смешивались в воздухе.

– Твои взгляды на мир слишком идеалистичны, – наконец выдохнула она. – Ты долго не протянешь.

– Только ты можешь убить меня, не так ли? – Невесело хмыкнул Саэки, накрывая чайник крышкой.

– Ты совсем не боишься меня? – Выговорила Габриэль севшим голосом.

– А... Я должен? – Неуверенно протянул Саэки. – Признаюсь, я побаивался тебя поначалу, но теперь...

– Что с тобой не так?! – Не выдержала она, и песок угрожающе затанцевал за еë спиной. – Все боятся меня!

Саэки пожал плечами.

– Странно. Обычно ты милая.

– Я ТОЛЬКО ЧТО ЧУТЬ НЕ УБИЛА ПТИЦУ НА ТВОИХ ГЛАЗАХ. Я СОБИРАЮСЬ ЗАЖИВО ПОХОРОНИТЬ ТВОЕГО ДРУГА.

Саэки глубоко вздохнул. По каким-то причинам он был уверен, что с Саске всё будет в порядке.

– Я не знаю, почему сегодня ты так настойчиво пытаешься убедить меня в том, что тебя нужно бояться. Обычно ты так не делаешь, если судить по тому что я видел. У тебя что-то случилось?

– ТЫ УЖАСЕН. Ты в сотню раз хуже меня, потому что я по крайней мере не оправдываю аморальные поступки!

– Я не оправдываю. Но я практически ничего о тебе не знаю, поэтому не мне тебя судить.

Габриэль отшатнулась. Что за ересь? Он ошибается, очень сильно ошибается! Голова раскалывалась. Тупая ноющая боль пульсировала внутри черепной коробки, растекаясь по всем клеточкам тела. Руки начали дрожать. Ей точно нужно убить кого-то сейчас. Это единственный способ всё исправить. Но демон в голове очень некстати молчал, кидая её на произвол судьбы. Она как будто лишилась внутреннего маяка и теперь понятия не имела, как выбираться из всепоглощающей паники.

– Эй!

Боже, опять он...

Саэки опустился перед ней на колени, и только сейчас Габриэль поняла, что осела на пол. В выражении лица сквозило беспокойство, его рука мягко легла ей на плечо.

– Тебе плохо? Что случилось?

Его рука. На её плече. Его рука.

– Не трогай меня! – Закричала Габриэль, в панике обняв колени. Она не понимала, почему вдруг почувствовала себя настолько незащищённой. Она была сильнее и опаснее среднестатистического джоунина. Почему она ведёт себя, как раненый, загнанный в угол зверёк?

Саэки осторожно выставил руки перед собой.

– Прости. Габи, я не хотел причинить тебе вред.

Какого чёрта он ещё и извиняется?!

– Пожалуйста, вставай. Всё хорошо.

Всё ужасно! Он окончательно разрушил её привычную модель поведения! Он не особенный! Не особенный! Других таких тысячи! Она не могла сдаться так просто! Он ещё пострадает из-за неё множество раз! Он ещё увидит её истинное лицо! Он отвернется от неё, он сбежит, он попытается убить...

– Габи, – его голос раздался совсем рядом, и она дёрнулась. – Постой, обещаю, я не буду тебя трогать. Пожалуйста, пересядь на стул. Послушай меня. Давай я налью тебе чай. Специально для тебя добавлю побольше ромашки. А сейчас просто глубоко вдохни и задержи дыхание. Вот так. Молодец. Теперь выдохни. Дыши медленнее. Умничка.

Габриэль сидела на стуле, испепеляя взглядом свои угловатые коленки и сжимая в кулаках края бордовой рубашки. Острый слух улавливал каждое движение Саэки. Тот суетливо разливал чай и шуршал какими-то пакетами. Пару раз ложечка звонко ударилась о стенки кружки. Стук – кружка опустилась прямо перед ней, но Габриэль не подняла головы.

Тогда Саэки, вздохнув, присел на корточки так, чтобы она видела его лицо.

– Выпей, пожалуйста, – мягко попросил он, глядя в округлившиеся глаза. – Это успокаивает.

– Я спокойна, – резко ответила Габриэль.

– Ладно. Хорошо. Я не спокоен. Выпьешь со мной?

Габриэль с подозрением посмотрела на кружку с желтоватой жидкостью, от которой исходил пар.

– Это не отрава, обещаю, – усмехнулся Саэки. – Я буду пить точно такой же чай, – он отхлебнул из своей кружки и развел руками. – У тебя же нет аллергии?

– Почему ты это делаешь? – Севшим голосом спросила она, чувствуя, как начинает щипать в глазах, и, чтобы скрыть это, поспешно глотнула напиток. Горячая жидкость обжигала горло. На вкус неприятно горчило, но она продолжала пить.

Саэки чуть склонил голову на бок, наблюдая за ней, медленно выпрямился и пожал плечами. Он мог бы сказать многое, но чувствовал, что это поставит их обоих в неловкое положение. Ещё не время.

– А кто его знает, Габи. Почему ты из раза в раз приходишь ко мне?

Еë губы задрожали. Она тоже не могла дать правдивый ответ. Сказать, что просто нашла в нём способ успокоиться – всё равно, что признать, что и у неё есть слабости.

Габриэль чувствовала на себе его пристальный взгляд и, наконец, подняла голову. Саэки улыбался. И она вдруг поняла, что, пускай он ушёл от ответа на её вопрос, всë это время его взгляд говорил громче любых слов. В его глазах, подобных зелени сочных листьев, безмятежных, словно тихая гавань, к которой хочется возвращаться, наслаждаться покоем и миром в сердце; в глазах, в которых хотелось потеряться, как в сказочном лесу, войти и не вернуться; в этих самых глазах плескалось обещание быть рядом во что бы то ни стало, и этому обещанию хотелось верить так сильно, что сердце сжималось. Габриэль думала, что ещё ни разу не встречала такого взгляда, но вдруг осознала, что Саэки смотрел на неё так постоянно. Ей потребовалось много времени, чтобы расшифровать этот взгляд. Ещё больше потребуется, чтобы перестать его опасаться. Нельзя просто по щелчку пальцев взять и изменить то, что формировалось годами.

Как-то раз Габриэль подумала, что за Саэки забавно наблюдать, когда он возмущается. Сейчас она считала, что куда более приятно смотреть в эти самые мечтательные глаза, обращённые к ней. Глупости... Очередные глупости. Ей стоит оставить все эти бредовые идеи.

Габриэль ненавидела мысль о предстоящем финальном сражении. Она не сможет защитить Саэки. Это не в её власти.

Какая разница, умрёт ли он? Совершенно неважно. Очередная посредственная смерть. Мир от этого не рухнет. Саэки – не особенный. Других таких тысячи.

Какая разница, умрёт ли тот, с кем она впервые за долгие годы почувствовала себя человеком?

Комментарий к Шалфей Габриэль немного сложно справляться со всем этим. А Саэки такими темпами постигнет дзен.

Я переписывала это несколько раз, и мне всё ещё не нравится. Возможно, отредактирую в будущем.

====== Лаванда ======

Лаванда – восхищение, одиночество, сомнение, «Никто не заменит тебя».

С раннего детства Саэки любил читать. Красочные детские энциклопедии, для покупки которых родителям приходилось брать сверхурочные, или дешёвые папины детективы – безразлично. Саэки присваивал себе любую книгу, которая плохо лежала (по этой причине мама стала прятать не предназначенные для глаз ребенка романы на самую верхнюю полку (это не помешало Саэки прочесть парочку)).

Мебуки часто ругалась: «Никаких книг во время ужина!», а Кизаши приговаривал в шутливой манере: «Слишком много будешь знать – скоро состаришься». Но вообще-то оба родителя любознательности своего чада нарадоваться не могли (правда, забывали ему об этом сказать) и не упускали возможности похвастаться перед знакомыми: «Саэки уже осилил всю домашнюю библиотеку. Честно говоря, мы не знаем, радоваться нам или плакать: книги такие дорогие» или «Саэки так быстро учится, схватывает всё на лету. В следующем году он точно станет первым учеником Академии».

Иногда Саэки угнетали возлагаемые на него надежды. Но приходилось соответствовать. Целый свод правил руководил его словами и действиями: не дерзить, не ставить авторитет учителя под сомнение, не связываться с «плохими» ребятами – словом, не разочаровывать родителей. Учился он усердно, выполнял домашнюю работу с несвойственной ему педантичностью, заучивал параграфы назубок, даже не до конца понимая их. Но сколько бы Саэки ни старался, высший балл всегда получал Саске. Перепрыгнуть его результаты он не мог. Саске Учиха, судя по всему, идеален. Поэтому Саэки должен равняться на него. Больше работать. Стать лучшим. Оправдать чужие ожидания.

Так как всё свободное время посвящалось учёбе, с социальной жизнью не складывалось. Сверстники Саэки недолюбливали. Постоянно дразнили за розовые волосы и большой лоб, да и в целом внешность его казалась им какой-то несуразной, а характер только отталкивал. Именно тогда Саэки решил, что ему жизненно необходимо подружиться с Саске. Саске любили. Саске уважали. Мальчик подумал, что, быть может, если всеми обожаемый Саске станет его другом, то издевательства прекратятся.

Вместо этого Ино научила его обращать поменьше внимания на слова окружающих. Уже в Академии Саэки невероятным образом сдружился с Наруто, а чуть позже и с Хинатой. И окончательно смирился с мыслью, что занесён в список неудачников несмываемыми чернилами: ребята до сих пор шептались за его спиной. А сблизиться с Саске так и не получилось, хотя после распределения выпускников по командам он автоматически перешёл в разряд «друзей». Саэки понятия не имел, как к нему подступиться. Саске Учиха похож на принца из сказок: недосягаемый, красивый, с поблекшими искорками в глазах, но всегда приходящий на помощь, пусть даже и неохотно. Глядя на него, Саэки невольно представлял заезженный сюжет: он – холоден, жесток и несчастен, она – его спасение, луч света в тёмном царстве, поэтому рядом с ней он становится самым любящим, понимающим и заботливым человеком на свете. Таким должен быть настоящий герой романтических историй (по твёрдому убеждению Саэки). Этот тип персонажей привлекал его. Быть может, потому, что бесклановому мальчику из небогатой семьи хотелось почувствовать себя кем-то особенным. Хотелось, чтобы однажды кто-то полюбил его просто так, со всеми недостатками. Чтобы не нужно было становиться лучшим.

Но Саэки не был особенным. И он не был героем.

Герои не впадают в панику, когда дорогой их сердцу человек кричит от боли. Герои действуют, наплевав на все правила. Герои спасают, не дожидаясь одобрения. Не теряют времени.

Саэки ненавидел себя за потраченное время. На ум приходили десятки возможностей предотвращения катастрофы. Нужно было поступить иначе, переиграть весь сценарий, не выслушивая Какаши-сенсея.

Но Саэки просто стоял на трибунах, перегнувшись через перекладину и держась за неё так, что пальцы немели, и смотрел, как из песчаного шара, внутри которого находилась Габриэль, вырывается уродливая когтистая лапа – Саске отшатывается в сторону. С кончиков пальцев Учихи капала багровая жидкость. Завывания молниями прожигали сознание не хуже чидори. При одном воспоминании о пронзительном птичьем щебете и последующем крике страха и боли – самом ужасном звуке из всех, что Саэки когда-либо слышал, – кровь стыла в жилах и всё тело била судорога. Саэки не знал, как унять, как скрыть эту дрожь. Он, в любой момент готовый сорваться с места, следил за каждым происходящим на арене событием, боясь даже моргать. Какаши-сенсей, будто уловив это настроение, предупреждающе дотронулся до его плеча. Когда Саэки дерганно обернулся, в глазах Какаши читалось немое предупреждение.

Не лезь.

Ты не справишься с этим.

Ты не Учиха.

Делай то, что у тебя получается лучше всего.

Будь хорошим мальчиком.

Саэки оставалось только стиснуть зубы. Внутренне его выворачивало. Казалось, что сердце уже давно билось за пределами грудной клетки – там, куда Саэки не позволяли спускаться. Какого чёрта бой не останавливали? Любому очевидно, что произошло нечто из ряда вон, а потому ни о каком продолжении и речи быть не может.

Сейчас Саэки перепрыгивал с ветки на ветку, следуя за Паккуном – маленьким мопсом с заколебавшейся физиономией, подозрительно напоминающей выражение лица Какаши-сенсея или Шикамару. Наруто не отставал ни на шаг. Его брови были сдвинуты, а губы то и дело шевелились, но Саэки не слышал слов. Шикамару остался позади, вызвавшись задержать преследующий их отряд шиноби Звука – неожиданно благородный поступок для такого лентяя. Кто знает, может, это лишь предлог, чтобы сбежать? Нара ведь недавно говорил, что в бой его и палкой не загонишь. С чего бы ему геройствовать? Слишком это подозрительно. Однако Саэки не озвучивал своих мыслей. Да и некогда было разбираться в причинно-следственных связях. Куда важнее позволить команде Песка сбежать. И убедиться, что с Габи всё хорошо. Саэки практически молился, чтобы они остановили Саске раньше, чем тот доберётся до цели.

Перед глазами всё ещё стоял образ Габриэль: подкашивающиеся ноги, окровавленное плечо – вид совершенно несчастный и безумный. Габриэль еле стояла там, на арене, держалась руками за голову и не переставала всхлипывать. А вокруг раздавались противные шепотки, ликующие возгласы, передавались из рук в руки деньги. Как они смеют радоваться чужим страданиям? Делать ставки? Отвращение мурашками пробежало от стиснутых кулаков до покрасневших щек. На языке появился привкус крови: прикусил щеку слишком сильно. В глазах щипало. Саэки не мог думать ни о чем больше. Его мир сузился до Габи – его Габи, которая истекала кровью, всё никак не успокаивалась, – и отчаянного желания защитить еë любой ценой. Он сам не заметил, когда перекинул ноги через перила, но мужская рука схватила его за воротник и с силой оттянула.

– Саэки, – опять это вечное выражение снисходительности и понимания боли всего мира! – Оставайся здесь. Это приказ.

Глухое рычание против воли вырвалось из горла. Никогда прежде Какаши не раздражал так сильно, как сейчас. Хотелось выплюнуть его же слова о товариществе, заботе, мусоре и правилах ему в лицо, но внезапное нападение шиноби Звука помешало.

Секунды тянулись невыносимо долго. Прошло столько времени, а от Саске ни слуху ни духу! Саэки ещё не выздоровел окончательно, и от всех этих прыжков по ветвям уже мутило. Тишина угнетала. Решив проанализировать имеющиеся данные, Саэки раз за разом мысленно возвращался к тому, что показало себя вместо Габриэль. Эта звериная конечность состояла из песка? Чем, черт возьми, это было? Точно не иллюзия. Перевоплощение? Что-то из секретных техник Сунагакуре? Какаши-сенсей говорил, что чакра Габриэль изменилась. Как раз в тот момент, когда из шара появилось что-то инородное. Эта чакра показалась ему странной. Пугающей. Неестественной. Саэки не знал, что и думать.

Паккун принюхался и на мгновение замер.

– Саске остановился, – доложил он, обернувшись.

Наруто радостно усмехнулся:

– Теперь мы легко догоним его!

Саэки сглотнул, прокашлялся, пытаясь разделаться с невыносимой сухостью в горле. Что ж… Остаётся надеяться, что песчаная защита по-прежнему эффективна.

До сознания запоздало доходило, что шиноби Песка и Звука действовали сообща. Внутри всё клокотало. Происходило что-то ненормальное. Абсолютно ужасное. Во что не хотелось верить. Стычка с вражеским отрядом на время отвлекла. Саэки смирно сидел, пригнувшись, пока Какаши отражал вражеские удары, но, когда Канкуро и Темари подхватили хнычущую Габриэль под руки и сбежали под шумок, а Саске направился следом, Саэки не выдержал.

– Сначала разбуди Наруто и Шикамару, – вновь остановил сенсей. Вы получаете задание ранга А. Верните Саске. Постарайтесь не ввязываться в бой.

– Он снова движется вперёд, – проинформировал Паккун.

Наруто выругался. Саэки не был уверен, хорошие ли это новости или плохие, но всё же склонялся к первому. То, что погоня продолжалась, означало, что ещё не всё потеряно. По крайней мере, Габриэль жива. О ней позаботятся. Это главное.

Когда они наконец-то нагнали Саске, тот стоял на четвереньках, обессилевший, дышал хрипло, и кровь с кашлем вырывалась из его рта. Согнутые в локтях руки подрагивали, чёрные узоры проклятой печати расползались по коже. Саэки сразу же подбежал к нему. Было что-то неправильное в том, чтобы видеть гордого и непобедимого Саске в таком плачевном состоянии. Неужели Габриэль действительно настолько… Настолько – что?..

Саэки судорожно втянул воздух. Рёв разрезал пространство. Чудовище на невероятной скорости приближалось к нему.

Саэки сразу узнал Габриэль. И возненавидел себя за то, что на миг ему стало страшно – не за неё, не за Саске и не за Наруто, а за себя. Половина её тела деформировалась, чёрный кошачий глаз с жёлтым зрачком безумно вертелся из стороны в сторону. Но Саэки показалось, что в нём блеснуло узнавание – может, лишь попытка утешить самого себя? Перед ним была не Габриэль. Но Саэки знал, что она скрывается где-то внутри. Всё та же девочка, любившая ботанику и уставшая от всего мира. Саэки выпрямился, глупо раскинув руки в стороны, как будто она могла вдруг превратиться обратно и упасть к нему в объятия. Ничтожно... Даже кунай не вытащил. На что он мог надеяться? Какое оправдание себе придумал? Хоть раз совершил достойный поступок? Закрыл товарища собой, пусть и получилось всë так по-идиотски. Может, после этого Саске начнёт относиться к нему более терпимо? А Габриэль…

Саэки предпочёл бы не слышать жалобного хруста собственных костей. Адская боль пронзила тело. Кислород выбило из лёгких. Больно. Черт возьми, как же больно. Перед глазами расплывались чёрные круги. Почему-то послышалось, что кто-то играет на флейте. Союзник или враг? Это… Какая-то техника? Голова кружилась.

– Габи, – прошептал он. Ему бы хотелось, чтобы это звучало не так жалко и беспомощно.

Но Саэки не был Саске. Саэки не был Наруто. Саэки не был героем. И Саэки не был особенным.

Нет. Нет! Ему нельзя терять сознание! Только не сейчас, когда он прижат к дереву, а песок сжимает его тело всё сильнее с каждым вздохом. Очень некстати вспомнилось, как на днях Габриэль точно так же схватила воробья. Тогда всё закончилось хорошо. Может, если Саэки будет трепыхаться достаточно сильно, то выберется. Может, если Наруто произнесёт какую-нибудь пафосную речь, Габриэль сама отпустит его.

– …Отпусти немедленно!!!

Голоса доносились до него, как через толщу воды. Лёгкие горели. Песок обвился вокруг горла, оставляя красные отметины. Мальчик невольно вздрогнул. Отдельные песчинки хаотично скользили по шее и лицу, щекоча раздраженную кожу, и Саэки, наверное, сошёл с ума, но в их движениях было что-то невероятно ласковое, а шорохи, создаваемые при трении песка об одежду, сливались в утешающий шёпот, как будто… песок был наделён разумом и извинялся за то, что должно произойти, заранее вымаливал прощение. Или так на Саэки действовал недостаток кислорода.

Габриэль снова съежилась, закрыв глаза, и обняла голову руками. Как бы хотелось раздвоиться. Стать Саэки, который подойдёт и предложит травяной чай. Как бы хотелось, чтобы всё могло решиться так просто. Чтобы для её успокоения было достаточно простой человеческой заботы.

– Почему? –пробормотала она, ногти почти врезались в кожу, но на пути встречали лишь песок. – Почему?!

Саэки запоздало осознал, что её взгляд обращен к нему. В левом глазу – всё ещё её собственном, привычно голубом – крылось нечто уязвимое. Саэки не знал, о чем именно она его спрашивала, и у него не хватало сил на уточнение. Он выжидал. Пытался прочувствовать ситуацию и понять, какие слова ей нужно услышать.

– Ты такой же… – лихорадочно шептала Габриэль, её голос срывался. – В конце концов ты тоже…

Почему бы ей хоть раз не закончить свою мысль? Это бы существенно упростило Саэки задачу. Её ноги вновь подкосились. Наруто орал что-то – Саэки уже не соображал ничего. Сознание заволокло дымкой, цветные пятна вспыхивали то тут, то там. Обжигающая боль в районе шеи, груди и плеча ничего хорошего не сулила. Только бы остаться в сознании. Только бы остаться в сознании!

И тут же промелькнула мысль: «В обмороке легче».

Саэки крепко зажмурился. До крови прокусил щеку, стараясь вернуть ощущение реальности, но та расплывалась перед ним акварельными красками и утекала сквозь пальцы.

– Я могу помочь, – через боль выдохнул Саэки, надеясь, что едва слышные слова дойдут до её ушей. – Я потрачу все си-… всю жизнь, чтобы помочь тебе.

Песок всё ещё не затягивался вокруг шеи, но Саэки чувствовал дрожь песчинок, касавшихся покрасневшей кожи. Пожалуйста. Пожалуйста, поверь. В его словах нет ни капли лжи. Вдохнул побольше воздуха, собрав остатки сил. Она слушала. Это замечательно.

– Габи, я помогу, обещаю.

Отчего-то казалось важным произнести её имя так, как произносит только он. Как будто одно звучание способно достучаться до неё. Саэки надеялся на это.

Габриэль выпрямилась. В голубых глазах блеснули слезы.

– Сначала помоги себе, – раздался едкий, полный горечи голос. И Саэки потерял сознание.

Когда Саэки очнулся, вокруг было темно. Кто-то сжимал его руку в своей и тихо всхлипывал.

– Это невыносимо, – раздался голос матери. – Второй раз за месяц в больнице. Чем думает их наставник, отправляя кучку двенадцатилетних детей на такие опасные задания?

Последовал тяжёлый вздох, а за ним хрипловатый голос отца:

– Милая, мы с самого начала знали, что на этом пути его жизнь всегда будет в опасности.

– И для чего этот риск, скажи мне? Постоянно ждать его с миссий, не зная, вернётся ли он вообще… Да, работа прибыльная, но ведь были другие пути. Он мог стать обычным аптекарем. Подрос бы, открыл свою лавочку… Было бы всё, как у нормальных людей…

Она разрыдалась. Послышалось какое-то шевеление – наверное, папа обнял её. Саэки не мог ничего разобрать, да и голова кружилась так, что единственное, в чем он сейчас нуждался, – это сон. Он провел большим пальцем по шершавой мозолистой ладони. Мебуки Харуно вздрогнула.

– Бедный мой мальчик, – прошептала она. Сил на подачу каких-либо признаков жизни не было. Саэки понимал, что это эгоистично, но говорить с родителями не хотелось. Он уже наперёд знал или предугадывал, к чему приведут такие разговоры: ни к чему хорошему. Родители с самого начала не одобряли его желание поступить в Академию и стать шиноби. Считали, что в этой области он всё равно ничего не добьётся. От ругани удовольствия мало. Сознание медленно покидало его, и Саэки вновь провалился в беспокойный сон. Несколько раз за ночь он просыпался и тут же засыпал снова.

Утро встретило его яркими солнечными лучами и чьими-то жаркими спорами.

– Куда тебя понесло?! – Кричала Ино. – Перебинтованный вон ещё весь!

– Да ты сама посмотри, – в тон ей возмущался Наруто, – одни царапинки остались!

– Ну-ка тихо! – Гаркнул кто-то посторонний. В следующее мгновение дверь в палату открылась, и внутрь вошла немолодая женщина в белом медицинском халате. Её собранные в пучок волосы с седыми прядками были в полном беспорядке, и в целом женщина выглядела так, будто не спала уже неделю. Саэки заспанно протёр глаза и с усилием подавил зевок. Где-то в области груди и плеча неприятно ныло.

– Уже проснулся, – проконстатировала вошедшая. – Тем лучше.

Из-за её спины выглядывали физиономии Наруто и Ино, но как только женщина обернулась, их как ветром сдуло.

– Здравствуйте, Томоко-сама, – пролепетал Саэки, пытаясь приподняться и тут же морщась от пронзительной вспышки боли.

– Лежи, лежи, – нахмурилась она. – Некогда мне с тобой возиться.

Томоко была заведующей травматологическим отделением, отличалась особенно суровым нравом, и, хотя Саэки пересекался с ней всего пару раз, он её побаивался.

Без лишних слов женщина подошла, поднесла к нему руки, и её ладони охватило зелёное свечение. Саэки смирно лежал, не решаясь произнести ни слова, но Томоко заговорила сама.

– Тц, смещение. Даже повязки нормально не наложили.

Увидев непонимание в его глазах, она пояснила:

– Нехватка ирьенинов. Тобой занимались гражданские.

– А… Что со мной? – Всё же решился спросить Саэки.

– Ключицу сломал. До свадьбы заживёт.

Присутствие инородной чакры, слишком агрессивной, вызывало неприятное покалывание, ноющая боль отдавала в челюсть, но Саэки, стиснув зубы, не проронил ни звука (отчасти из-за страха перед Томоко).

Спустя пятнадцать минут ошарашенному мальчику сообщили, что его выписывают, что явиться на осмотр он должен через два дня и что «было бы славно», если бы Саэки «снова поработал в больнице добровольцем».

На выходе стоял Наруто, и Саэки неловко помахал ему.

– Всегда бы так, – без всяких предисловий начал Узумаки запальчиво, – лечили и выгоняли сразу. А то держат в этой больнице чуть ли не неделю. А я здоров! Даже царапин уже нет!

Саэки отшатнулся, когда Наруто пихнул ему прямо в лицо свои совершенно целые руки. Выглядел мальчик и впрямь здоровым, правда широкий пластырь на лбу несколько портил впечатление.

– А где Ино? – Спросил Саэки, оглянувшись. – Вы же ругались тут недавно?

Наруто неопределённо пожал плечами, страдальчески возведя глаза к небу.

– Ты сам как? – спросил он вместо ответа. – Выглядишь помятым.

– Нормально. Наверное. Чувствую себя так, будто меня пытали в гендзюцу.

Саэки считал, что он легко отделался. Правда, перелом ключицы по сравнению с травмой позвоночника – ничто. Однако морально Саэки чувствовал себя разбитым, словно все его надежды в один миг втоптали в грязь. Похоронили одним таким мощным слоем песка.

Друзья неторопливо шагали по улицам, с ужасом глядя на полуразрушенные здания, над которыми уже трудились группы рабочих. Строительная пыль пропитала воздух, вызывая желание чихнуть. Людей вокруг почти не было, а если кто-то и попадался по пути, то ребят игнорировал и всем своим видом излучал тоску и раздражение.

Из разговора с Наруто выяснилось, что Саске в полном порядке, хотя его состояние и было гораздо хуже, чем у Саэки или Наруто, что Третий пожертвовал собой, чтобы спасти Коноху от Орочимару и что Четвёртый Казекаге также мертв. Что обе Деревни сейчас беззащитны. Конохе и Суне остаётся только выбрать Каге. А там до войны недалеко и…

Саэки старательно вытеснял все мысли, запрещал думать и спрашивать, но… В голове вертелось только одно злосчастное имя, которое слетало с языка столь привычно и правильно, как уже приевшееся и пустившее корни. Габи. Имя, сопровождающееся жуткими душераздирающими криками и каплями крови на белой коже. Имя, что всегда будет ассоциироваться с вечной усталостью, пожелтевшими бумажными листами и огненными всполохами вперемешку с хрустальными льдинками. Имя, от которого в горле пересыхает, в груди колет, а в магнитофоне сознания заедает пластинка, повторяющая без остановки: «почему-почему-почему-почему-почему?» Габриэль. Это имя для него под запретом.

– …и я скоро уйду на задание с Извращённым Отшельником, представляешь? – Вещал Наруто, активно жестикулируя. За него можно было только порадоваться. Наконец-то нашёлся достойный учитель, с которым Наруто поладил. Да ещё какой – сам Джирайя из Великих Саннинов!

– Здорово, – Саэки попытался сделать вид, что его голос не дрожит. – Это действительно хорошая возможность для тебя, – он замялся. – А… Мгм… Всё хотел спросить… Что с Габриэль?

Наруто отчего-то заметно смутился и небрежно пожал плечами.

– Конечно же я победил! А она… Жить будет. Ничего серьëзного, кроме сломленного эго обиженного на жизнь ребёнка.

«Ничего этого бы не случилось, если бы ты был сильнее, – шептало подсознание. – Ты слаб. Ты не сможешь защитить дорогих тебе людей».

– …Ты что-то говорил ей?

– Да, я, эм… Сказал, что понимаю её боль, но… Если она попробует тронуть тех, кто мне дорог, я убью её. Так и сказал.

– Ты угрожал ей, – бесцветно произнёс Саэки, глядя в никуда. Наруто рядом с ним замер. Голубые глаза расширились и с нескрываемой обидой таращились на друга. К чему эта фраза? Неужели Саэки осуждал его? Продолжал защищать Габриэль даже после того, как она чуть не прикончила их всех? После того, как шиноби Песка и Звука разрушили пол-Конохи и лишили их Хокаге? Это… Это несправедливо. Наруто места себе не находил от волнения. Он всë ждал, когда Саэки продолжит мысль, но тот полностью погрузился в себя и молчал. Наруто чертыхнулся и схватил его за плечи, развернув к себе.

– Я думал, что ты умер!!! – срывающимся голосом закричал Узумаки, его нижняя губа дрожала. – На что ты рассчитывал?! Мог хотя бы кунай достать для приличия!!! А сейчас говоришь мне такое?! Да она совсем с катушек слетела после того, как ты потерял сознание!

Саэки закусил губу, виновато опустил глаза. Действительно. Нужно немного думать, прежде чем говорить. Наруто спас его от верной смерти, защитил Саске и всю Коноху. Даже представить нельзя, как он себя чувствовал, сражаясь с Габриэль. Наруто – настоящий герой.

– Прости, – выдохнул Саэки, положив руку ему на плечо и чуть сжав. – Я… не то имел в виду. Не знаю, что бы я делал без тебя. Тогда… Понятия не имею, чем я думал. Спасибо тебе.

Наруто фыркнул, надувшись, хотя обижаться долго он не умел.

– С тебя рамен.

Саэки сидел в цветочном магазине Яманака и вместе с Ино обрезал шипы на стеблях роз. Это была своеобразная попытка загладить вину перед подругой, которая в день выписки из больницы его чуть снова туда не отправила.

«Идиот! До чего же ты невыносим! – Кричала она. – Допрыгался все-таки! Я тебе говорила! Говорила! Ты обещал, что расскажешь Какаши-сенсею! Сколько раз вы уже виделись после того дня?!»