Текст книги "Высший балл (ЛП)"

Автор книги: Rurouni Star

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

– Никогда бы не подумала, что ты станешь аврором, – прямо сказала она. Собственный голос заставил её вздрогнуть.

– Это забавно, – сказал он и, не моргнув и глазом, допил свой чай. – Учитывая, что это стало возможным благодаря тебе.

Это заставило её замолчать. Гермиона не сразу вспомнила тот день, так давно, когда он открыл дверь и попросил книгу. Ей потребовалось время, что связать всё воедино.

– Трансфигурация, – пробормотала она.

– Я бы не смог сделать этого, если бы завалил шестой курс, – сказал он, пожав плечами. – Но я в этом сомневаюсь.

– С твоей стороны тоже потребовались усилия, – сказала она. – И… ну, я слышала, у тебя были отличные баллы. Не могла же я вдохновить тебя на подобное. Точно не за три дня.

Он слегка поджал губы, но больше ничего не сказал.

Гермиона посмотрела на свой чай, испытывая острое чувство неловкости, по крайней мере, с её стороны. Она не была уверена, что Забини когда-нибудь снизойдёт до «неловкости» на столько, чтобы показать это.

Она действительно едва знала его в школе. Это было воспоминание о коротком моменте близости, который могут разделить только два человека, посвятивших всё своё внимание одному и тому же делу. Но это была совсем другая близость, и она прошла сразу же после того времени. Она так мало знала о нём, что ей было стыдно сидеть рядом с ним и пить чай так, будто они старые друзья. Она даже не знала, что он хотел стать аврором, не говоря уже о том, что последние три года он работал над этим.

– Кстати, – почти небрежно добавил Блейз, – у тебя очень милый кот. Пожиратель Смерти вполне может забрать его после того, как убьёт тебя.

Гермиона оторвалась от своих мыслей и бросила на него равнодушный взгляд.

– Живоглот достаточно умный для того, чтобы знать людей. Он разорвал бы тебя на кусочки, если бы ты попытался подобраться слишком близко к дому, – она помолчала. – Вообще-то тебе повезло, что он этого не сделал. Обычно он не послушен.

Она снова увидела, как дёрнулся его рот, как если бы он хотел улыбнуться, но сдержал себя.

– Я хорошо общаюсь с животными.

Её глаза сузились.

– В любом случае. Как я уже сказала, я и сама прекрасно справляюсь.

– Нет, – сказал Забини. – Ты не справляешься. И я могу это доказать.

Он резко поднялся на ноги и отодвинул чашку. Она и глазом моргнуть не успела, как он уже направлялся к выходу, слегка шурша плащом. Он остановился, заметив, что она не идёт за ним, и поднял бровь. Гермиона нахмурилась и поднялась, зная, что это, вероятно, должно было унизить её в той или иной степени.

Забини шёл так же целеустремлённо, как и прежде, направляясь в определённое место. Гермиона подумала было выйти из игры, которую он вёл, отправиться домой, но поняла что её любопытство куда сильнее чувства самосохранения. Вместо того, чтобы развернуться и уйти, она догнала его, поправляя ремешок сумки на плече.

Когда он остановился перед каким-то переулком, она нахмурилась.

– Что именно ты хочешь показать мне в Лютном… – его пальцы сомкнулись на её предплечье, внезапно потянув вперёд. Гермиона оказалась прижатой к стене, его палочка упиралась в её горло.

Он пристально смотрел ей в глаза. Все намёки на веселость исчезли с его лица.

–А теперь скажи мне, Грейнджер, – кончик волшебной палочки больно царапнул кожу, – я действительно аврор?

Гермиона напряглась, почувствовав, как сомнение закралось в голову. С сомнением пришла и мысль, что она должна искать варианты выхода из сложившейся ситуации.

– Ты в Лютном переулке, – тихо сказал Забини ровным голосом. – Ты могла бы исчезнуть навсегда, на совсем, и никто бы не узнал. Я мог бы спрятать твоё тело за жалкие гроши. Или я мог бы бросить его здесь, вырезав на твоей коже тёмную метку, – улыбка получилась жестокой и пугающей. – Пожалуй, так я и сделаю.

Её глаза сердито вспыхнули, это было первым и последний предупреждением, прежде чем она сделала резкий выпад локтём в сторону его живота.

С него было достаточно.

– Ступефай.

***

Гермиона уж и вспомнить не могла, когда в последний раз просыпалась с такой головной болью. Наверное, в тот день, когда Гарри и Рон решили, что выпить семь рюмок огневиски – это хорошая идея.

И уж тем более Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз она пробуждалась после этого заклинания. Ей потребовалось время, чтобы всё понять.

И как только она всё вспомнила, то резко села на кровати и потянулась за палочкой. Но её не оказалось на месте.

Гермиона нахмурилась, осознав нелепость ситуации. Она была в своём доме, лежала в своей постели, после того, как её вырубил…

Она зло фыркнула и сбросила с себя одеяло. Она немного пошатнулась, поднимаясь на ноги, но, кажется, только избыток адреналина удержал её на ногах.

– Забини! – закричала она, распахивая дверь спальни и устремляясь в гостиную.

Он был там, сидел в расслабленной позе на диване, будто у себя дома. Забини, услышав своё имя, чему-то усмехнулся. В кармане у него лежали обе палочки, а на коленях мурчал Живоглот, что было даже оскорбительнее отобранной палочки.

Предатель.

Гермиона встала перед диваном, её лицо побледнело от гнева.

– Дай мне мою палочку, – сказала она, голос её дрожал от напряжения.

– Во-первых, – произнёс он, доставая палочку и вертя её в пальцах, – тебе не стоило обозначать то, что ты проснулась. Не так громко. Если бы я собирался удерживать тебя здесь в своих гадких целях, ты бы могла тихо сбежать и застать меня в расплох.

Невозможно было словами описать тот прилив чистой ярости, который испытала Гермиона, когда увидела его чёртову ухмылочку.

– Убирайся отсюда! – прошипела она сквозь стиснутые зубы. – Верни мне палочку и убирайся, или помоги мне… – он прервал её.

– Ты не в том положении, чтобы выдвигать свои требования, – сказал Забини. – Я думал, ты уже поняла это. На самом деле, требовать свою палочку назад ты не можешь. Почему я должен вернуть её? Ради всего святого, у меня есть преимущество, Грейнджер. Зачем мне делать то, что ты говоришь?

Она издала вопль и бросилась на него.

Живоглот возмущённо мявкнул, когда его столкнули, зашипел, спрыгнув на пол. Забини, не ожидавший от Гермионы такого, успел только перехватить её руки, чтобы она не вцепилась ему в лицо. Гермиона согнула руку в локте, на этот раз целясь в солнечное сплетение, он увернулся в последний момент, по инерции потянул её на себя. Не останавливаясь, Гермиона ударила его ногой, пытаясь застать врасплох. Это был её последний шанс. – Блейз был намного сильнее, хоть она и знала, что может победить его с помощью палочки, которой не было под рукой.

Он очень аккуратно прижал её к дивану. Она поняла, что носить юбку не очень хорошая идея. И дело было не в её скромности или стеснительности, а в том, что материал сильно ограничивал движения. Она тщетно дёргалась под ним.

Они оба тяжело дышали, Блейз, конечно, меньше, чем Гермиона, но она всё ещё находила в себе силы, чтобы говорить. Хотя то, что она «говорила» разговором назвать было сложно. Это скорее был поток ненормативной лексики. Забини удивился, услышав всё это, но вскоре смог совладать с собой.

После того, как Гермиона исчерпала весь свой запас ругательств, он наконец заговорил.

– Грейнджер, твоё колено упирается мне в ногу.

Гермиона уставилась на него.

– Я просто сказал. Мне не удобно, – у неё было такое чувство, что если бы он не держал её за запястья, то пожал бы плечами.

Ей было нечего сказать. Возможно, если она придумает что-то позже, что обязательно выскажет это ему.

Он вздохнул. Гермиона почувствовал этот вздох на своей шее, вздрогнула от удивления и нарастающего ужаса.

Это положение – её дом и украденная волшебная палочка…

Забини нахмурился, заметив отпечаток страха на её лице. И придя к неким выводам, убрал свои руки, отдёрнул их, будто кожа Гермионы обжигала его.

– Чёрт возьми, Грейнджер, не смотри на меня так. Нет. Это… Нет.

Гермиона воспользовалась предоставленной возможностью и ударила его в грудь. Удар вышел сильным, Забини задохнулся, не ожидав подобного. Мгновение – и она уже стояла на ногах, а он держался рукой за грудь и пытался отдышаться.

– Скажи, почему я не должна убить тебя, – прошипела она ему. Что касается угроз, то всё было под контролем, но страх, птицей бьющийся где-то в горле, отказывался уходить. Именно он не позволял ей разразиться ещё одной гневной тирадой.

Ему потребовалось несколько минут, прежде чем он смог ответить. Всё это время она держала его на прицеле своей палочки, рука дрожала. Он заговорил, пытаясь выровнять дыхание.

– Мерлина ради, – сказал он. – Я привёз тебя домой. Уложил в кровать. Чего тебе ещё надо?

– Ты меня вырубил! – яростно произнесла она.

– А ты напала на меня, так что, думаю, мы квиты.

Забини хотел было встать, но Гермиона дёрнулась, и он остался сидеть. Затем, пожав плечами, всё равно встал.

– В любом случае, думаю, ты сделала правильные выводы. Ты бы реально отправилась в Лютный переулок с любым знакомым слизеринцем?

– Ты ужасен! – воскликнула Гермиона.

– Нет, – сказал он. – Я бдителен, – его рот искривился, он погладил Живоглота. – Ты не изменилась, Грейнджер. Всё такая же наивная. Я мог уже сто раз тебя убить.

– Я всё ещё хочу убить тебя, – буркнула Гермиона.

– Ну ладно, – сказал Блейз, прекрасно понимая, что она врёт. – Тогда, я думаю, Грюм снизойдёт до роли телохранителя, – Забини сел на диван, игнорируя направленную на него палочку.

Гермиона поняла, что снова теряет контроль над ситуацией несмотря на то, что у неё были обе палочки. Потому что она чувствовала себя ужасно глупо, направляя палочку на Блейза, в расслабленной позе сидящего на диване.

– Видишь? – сказал он, бросив на неё взгляд. – Я знаю, о чём ты думаешь. Ты сейчас опустишь палочку. Ты хоть представляешь, на сколько это глупо? Неужели я не доказал тебе, что ты была не права?

Гермиона издала сдавленный стон.

– Может быть, ты перестанешь играть в эти игры разума? – спросила она.

– Нет. Я лишь заставляю тебя задуматься. Думал, ты будешь благодарна мне за это, – он погладил Живоглота по спине, даже не взглянув на неё.

– Ты реально думал, что я скажу тебе спасибо за то, что ты вырубил меня и напугал до смерти? – его рот дёрнулся. – Как я вообще могу тебе теперь верить?

Её голос дрожал, и ей это не нравилось. Он бросил на неё неожиданно удивлённый взгляд. В нём был намёк на беспокойство.

Забини потянулся к её руке. Гермиона отшатнулась, но он дал понять, что не собирается отнимать у неё палочки.

– Помнишь, – сказал он почти непринуждённо, – я говорил, что у любого может быть метка?

Он провёл ей пальцами по рукаву мантии, она поняла, что он от неё хочет, и потянул ткань вверх.

Кожа была совершенно чистой.

– Это ничего не доказывает, – сказала она, но от такого рода откровения стало легче. – Волан-де-Морт мёртв. Он больше не может вербовать людей.

– Верно, – согласился Забини. – Но я слишком умён, чтобы быть на стороне проигравших, – он на мгновение задержал свою руку на её запястье, это дало ей странное чувство покоя. – Но если это не способно тебя убедить, то на столе лежит письмо.

Гермиона удивлённо обернулась. Там, и правда, был маленький конверт. И как только она не заметила его?

Сначала она пыталась открыть его одной рукой, не желая выпускать палочки из рук. Но поняв, что это бесполезно, отложила их и разорвала конверт.

Самой маленькой гриффиндорке

Гермиона нахмурилась на то, что это прозвище все ещё использовали.

Готов поспорить, ты уже познакомилась с моим протеже. Кого я обманываю, ты читаешь это. Ему поручено охранять тебя до тех пор, пока небольшая проблема, о которой я говорил, не будет решена. На этом всё.

– Грюм

Гермиона поджала губы и скомкала послание. Забини как ни странно, особого веселья не испытывал, наблюдая за происходящим.

– Я не ребёнок.

– Но иногда ведёшь себя как ребёнок, – ответил Забини. В его голосе не было ни единого намёка ни на злость, ни на весёлость. – Я не шучу. Ты постоянно упускаешь вещи, которые я воспринимаю как должное. Ты взяла у меня чая, даже не задумываясь. Ты приняла почти всё, что я сказал, за чистую монету.

– Больше я такую ошибку не совершу, – сказала она, беря в руки палочку. Блейз подумал, что она собирается заколдовать его, но Гермиона направила палочку на письмо.

– Инсендио.

Бумага вспыхнула и пеплом осыпалась на пол.

– Сейчас, – сказала она почти любезно, – убирайся.

========== 3 ==========

Комментарий к 3

Как сегодня выяснилось, я ужасный, отвратительный, мерзкий плагиатор.

Неужто вы думаете, что ваша работа стоит того, чтобы её плагиатить?

Я знаю от силы 5-10 работ, которые реально можно было бы выдать за свои, попытаться словить славу. Но то, как делают некоторые люди, которых ущемляет то, что у одной работы может быть больше, чем один переводчик…

Можете и дальше слать сообщения в тех.поддержку с жалобами на плагиат, на то, что автор/переводчик тут вы.

Удачи :)

Конечно, были протесты. Она бы тоже протестовала, если бы ей пришлось пойти к кому-то вроде Грюма и сказать, что задание провалено. Забавно, но она не испытывала ни малейшего чувства вины за то, что сделала это с Блейзом Забини.

– Кто бы ни создал эту проблему, он не так опасен для меня, как ты, – высказала она ему, когда выпроводила за дверь. – Они мне даже и слова не сказали, в то время как ты вырубил меня, украл у меня палочку и назвал меня самоубийцей, – она остановилась, положив руку на дверь. – Молодец.

И захлопнула её.

Чтобы разъяснить всю ситуацию, нужно сказать, что угрозы были и раньше. Их было много. О, она не сказала бы, что получила все, конечно, ей досталось больше всех, потом шёл Гарри, а за ним Рон. На самом деле они не особо сильно отличались силой; просто люди думали, что вот она – женщина – и Гарри с Роном защитят её. Что ж. Это было правдой. После первых трёх сообщений она перестала им рассказывать.

Единственное, чем это письмо отличалось от предыдущих, насколько она могла судить, заключалось в том, что оно было адресовано не ей, а кому-то другому. Она не знала, кому, лишь предположила, что это Гарри. Учитывая письмо, которое он отправил ей после того, как оно было раскрыто, это было наиболее вероятно.

И он, и Рон упрямо настаивали на том, чтобы им разрешили остаться с ней, но она решительно отказалась. Если бы это выглядело как предложение, сказанное приятным тоном, будто две подруги приехали её навестить, она бы с радостью приняла его (в этот раз точно отказалась бы от огневиски). Вместо этого были два упрямца, которыми управлял тестостерон, которые скорее всего никуда не уйдут, опасаясь, что её маленькое и хрупкое «я» кто-нибудь обидит в их отсутствие. В хогвартсе это казалось милым. Теперь же это было ужасно утомительно.

Гермиона любила уединение. У неё всегда была такая склонность, и она только усилилась, когда ей пришлось делить комнату с двумя другими девочками, которым было далеко до спокойствия и тишины. Она, наконец, привыкла к своей независимости. Ей это нравилось. И сдаваться она не собиралась.

Она очень хотела сказать пару ласковых Грюму, как только увидит его в следующий раз.

Учитывая, как много всякого из «прошлого» преследовало её до сих пор, меньше всего она ждала подставы от той пары дней, когда она помогала Забини с Трансфигурацией. Ладно, полтора дня, если быть точной. Ей даже немного было жалкоБлейза. То, что Грюм был его наставником, пожалуй, могло сделать его слегка… безумным. Она бы ничуть не удивилась, если бы после общения с Аластором, Забини превратился в антисоциального, параноидального безумца. На самом деле, ей казалось, что он уже вот почти.

Когда она вернулась, Живоглот обиженно восседал на диване. Она пристально посмотрела на него.

– Любезничаешь с врагом? – спросила она. – А как же верность, Живоглот?

Он издал низкий, сопящий звук и подвинулся, чтобы дать ей место. Она вздохнула и села. Через какое-то время она обнаружила у себя на коленях абсолютно довольного жизнью кота.

***

Возможно, он зашёл слишком далеко.

Совсем чуть-чуть.

Грюм велел ему удивить её – вывести из состояния покоя.

– У тебя это хорошо получается, – говорил он. И Блейз сделал всё возможное (хотя нет, не всё, потому что иначе она бы плакала). И… да, всё это немного вышло из-под контроля.

Однако он чувствовал себя оправданным. Гермиона Грейнджер показала ему, и даже не единожды, что она полная дура. О, в вопросе академических знаний ей всё ещё не было равных, учитывая её работу, но если поставить её в пару с менее честным противником, она обречена. Справедливости нет места в борьбе за жизнь. Обычная порядочность была не излишней, а опасной. А уделять внимание светским любезностям… И того хуже.

Справедливости ради, Грюм сказал, что в своё время она получила не одну угрозу. Что, как правило, использовалось для того, чтобы заставить всё выглядеть менее внушительно. Но в этом и была серьёзная разница, что-то, что она, казалось, упустила.

Война ещё не закончилась.

Большинство людей думало наоборот. Они заметили отсутствие тёмных меток на небе, они праздновали смерть Волан-де-Морта, а потом вернулись к привычному образу жизни. Но всё было гораздо сложнее. Грюм объяснил свою точку зрения, и Блейз не мог не согласиться с ним.

Лишившись лидера, который гнал их вперёд с маниакальным фанатизмом, Пожиратели Смерти исчезли, ушли в подполье, выжидая нужного момента. Лучшим доказательством тому было то, что некоторые из высших чинов создали своего рода комитет, менее строгий чем тот, что был при Волан-де-Морте, но с иллюзией демократии. Было бы легко шагнуть в эту внезапную бездну под названием «власть». Пожиратели были напуганы смертью своего бессмертного руководителя, и нуждались в твёрдой руке.

Поэтому-то они и попрятались, словно крысы, ждали, что люди расслабятся. Это не значило, что они перестали убивать и контролировать людей. Просто они стали делать это менее заметно. Многие из «естественных смертей», на которые его посылали, имели все признаки плохо скрытого отравления. Грюм выделил эти убийства из списка всех остальных, чем окончательно укрепил уважение Блейза к себе.

Однако их не столько волновал вопрос «Что они сделали?». Им было интересно, что они собирались сделать.

В конце концов, сказал Грюм. Им придётся снова вылезти на поверхность. Такова природа войны. Но они захотят сделать это с шумом и сделать так, чтобы это перекрыло все их прошлые неудачи.

Что может быть лучше, чем искалеченное тело Гермионы Грейнджер? Чем не фурор?

Вот почему Блейз Забини следил за ней по пути на работу, слегка изменив свою внешность с помощью заклинания.

– Доброе утро, – сказал какой-то мужчина, пройдя мимо. Он не назвал его по имени, потому что не знал его. Ощущение близости было абсолютно фальшивым. Мужчине потребовалось время, чтобы понять, кого ему напоминает Блейз, но вскоре он сдался. Забини коротко кивнул в ответ, как будто ничего не заметил, и продолжил подниматься по ступеням библиотеки.

Чёртовы вещи. Их было ужасно много.

Сегодня Гермиона сама несла огромную сумку с книгами, направляясь наверх. Некоторые вещи не меняются. На самом деле, её сумка была в кошмарном состоянии, Блейз даже мог подумать, что именно эта сумка была у неё на шестом курсе. Нет, это глупо. Глядя на её груз, можно было подумать, что она таскает такие сумки по крайней мере раз в год. Она определённо точно была книжным червём, и даже не в обычном, забавном смысле этого слова. Гермиона Грейнджер пожирала книги. Она, наверное, только в прошлую пятницу просмотрела эту кучу фолиантов.

Блейз вздохнул, открывая двойные двери. Его мысли становились странными, набирали громоздкие обороты. Возможно, причиной этому было то, что ему не приходилось так долго сосредотачиваться на одной миссии. Строго говоря, он должен был оставаться рядом с Грейнджер до тех пор, пока не поступит другой приказ. И к нему, как к протеже Аластора Грюма, это относилось вдвойне. На практике, однако, мысливсегда блуждали.

– Я же говорил. У тебя чертовски скучная жизнь, – пробормотал он за спиной Гермионы. Она никак не отреагировала. Она и не должна была.

Он вздохнул и направился к дальнему, скрытому от посторонних глаз столику, устроился поудобнее и приготовился к долгому дню.

***

Гермиона могла бы стать кем угодно, если бы захотела. Несмотря на то, что Скримджер и Гарри были в довольно плохих отношениях, ей предложили несколько должностей среднего уровня в Министерстве. Исследовательские отделы проявили особый интерес, и Департамент тайн беспрецедентным образом предложил ей место консультанта по контракту. Однако в конце концов она перегорела. Гермиона написала ответ в Министерство в вежливо-извиняющейся форме; в отдел тайн она отправила более искреннее письмо, в котором намекала, что, возможно, воспользуется их предложением в течение года, если для неё всё ещё будет место.

Тем временем её инстинкты вели её в другую сторону. Туда, где была библиотека, которая нуждалась в ней.

Библиотека Хаггарда была самой большой библиотекой в Лондоне. И единственная магическая библиотека. К её (правда, странному) восторгу. Она абсолютно неорганизованной.

С тех пор как её взяли туда на работу, она провела много часов, вытирая пыль с полок, переставляя книги и обновляя картотечный каталог. Её предшественники предпочитали использовать классические модели библиотечных картотек – те, что гласили «пока библиотекарь знает, что и где находится, всё прекрасно». Она же так не считала. Не прошло и недели, как Гермиона выудила непонятную систему организации, которая использовалась в Александрийсклй библиотеке (той самой, которую маглы так и не увидели). Её немногочисленные соотечественники казались обеспокоенными внезапной переменой, но ничего не говорили – Ордена Мерлина не позволял. Что касается её самой, то она даже не могла вспомнить, какой урок ей давали.

Гермиона, конечно, всё ещё находилась в процессе реорганизации. Это была настоящая библиотека. Однако она обожала постоянное ощущение прогресса и возможность просмотреть коллекцию в поисках интересных томов; иногда её ошеломляли вещи, которые здесь можно было отыскать.

Конечно, в первые часы дня здесь было чертовски много посетителей. Обычно она любила поговорить с ними, когда они приходили. Однако человек, сидевший в тот день в зале за одним из дальних столов, всем своим видом давал понять, что не хочет, чтобы его беспокоили. По правде говоря, он не казался ей интересным.

Она пожала плечами и вернулась к стопке возвращённых книг. Стеллажи, казалось, были в полном порядке.

***

Часы тянулись, тянулись и тянулись. В какой-то момент он решил взять в руки книгу, чтобы поддержать видимость заинтересованности, и совсем немного для того, что разбавить скуку. Из чувства иронии Блейз решил ещё раз взглянуть на ту книгу по трансфигурации, в которой он когда-то давно разочаровался. Ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить её название. В библиотеке эта книга была. Если бы библиотека была устроена обычным образом, он никогда бы не нашёл ей, но он ни разу не был здесь до нововведений, поэтому у него не было возможности оценить удобство системы.

Он сел за стол с «Трансфигурацией»Виттори и мысленно застонал.

Оглядываясь назад, он понимал, что всё это было слишком уж просто. Наверное, Гермиона считала его полным идиотом.

С другой стороны, методы обучения, которые использовал Грюм, были довольно полезными. Ты никогда бы не смог забыть информацию, которую он вбил в твою голову одним из своих уникальных способов. Неприятные воспоминания о том, что случилось с тем или иным аврором, потому что он посчитал себя самым умным. Блейз даже дошёл до того, что начал группировать в своей голове ужасные проклятия, от которых бедный аврор пострадал: был убит, сошёл с ума или его вывернули наизнанку. Всё, что он когда-либо знал о проклятии Круциатус, теперь сосредотачивалось в слове «Долгопупс». Большинство не одобрило бы. Но это самое большинство не принимало участия в захватах тёмных магов или Пожирателей. Большинство людей даже никогда не видели тёмного артефакта; чтобы справиться такой штуковиной, нужен был человек, имевший в арсенале определённые знания и определённый склад ума (безумец).

Ну что ж, подумал он и вздохнул, глядя на книгу. Ты же хотел что-то сложное.

По крайней мере, он думал, что это было причиной. В основном.

– Если честно, – пробормотала Гермиона, напугав его. Он оглянулся и облегчённо выдохнул. Она смотрела в книгу, а не на него. – Всякие надписи в книгах – это так… грубо.

Блейз подавил острое желание написать какую-нибудь шутку в книге, лежащей перед ним. Не потому, что она не одобряла этого, а потому, что могла заметить. Возможно, он был бы даже немного разочарован, что она до сих пор не раскрыла его иллюзию, если бы не потратил целый месяц на её усовершенствование.

Блейз отложил книгу и внимательно посмотрел на Гермиону. Конечно, он не раз рассматривал её вот так, не боясь быть замеченным, но излишнее внимание никогда не помешает. На самом деле, он должен принимать во внимание все новые детали, всё, что касается поведения объекта наблюдения. Этот навык тренировали как привычку ещё во время обучения, чтобы он мог распознать подражателя. Или, иногда, мог выдавать себя за объект.

Гермиона была уникальна. Все были. Но она была, в некотором смысле, даже более уникальной, чем все остальные. Он вдруг понял, что эта мысль – оксюморон, и отбросил её. Выходные она провела дома, что значительно ограничивало наблюдение, но он уже успел заметить несколько её особенностей. Во-первых, она ходила по-другому – её шаг варьировался между прямыми, уверенными шагами мужчины и женскими покачиваниями бёдрами. Странно, но она больше склонялась к первому, когда была окружена людьми. Как будто это была своего рода бессознательная попытка заставить людей относиться к ней серьёзно.

Серьёзная. Ещё одна особенность. Он почти никогда не видел её улыбки. Не потому, что она не была счастлива или довольна или что-то в этом роде, а потому, что она, казалось, находила это слишком уж легкомысленным. Все её редкие улыбки были направлены на то, чтобы успокоить кого-то или привлечь чьё-то внимание. Немного расточительно, правда. У неё были красивые зубы.

Он моргнул, осознав, что он только что подумал, и слегка встряхнулся. Правильно. Бдительность. Конечно. Его мысли далеки от дела из-за голода.

Кстати говоря, не прошёл ли уже обед?

Неужели она никогда не ела?

Конечно, нет. Сейчас она с удовольствием расставляла книги по полкам. Забавно, что она, казалось, получала такое удовольствие от организации, когда позволял своей собственной жизни быть настолько неорганизованной. Её волосы были взъерошены, они вились, выбиваясь из неловко собранного пучка, который Гермиона закрепила карандашом. И хотя она, казалось, чрезвычайно гордилась свежей одеждой и регулярными ваннами, она, наверное, не понимала значения слова «утюг». Эта маленькая ироничная деталь позабавила бы его, не будь он так голоден.

Блейз бросил нетерпеливый взгляд на часы. Конечно, она собиралась пойти на поздний обед. Возможно, её смена закончилась достаточно рано, что она просто забыла про это.

Это предположение было отброшено, когда она вернулась за другой тележкой книг.

– Чёрт возьми, – пробормотала она, хватаясь за какую-то книгу на полке. – «Если я сказал это раз, я сказал это тысячу раз – эта книга из Арифмантики, – она раздражённо положила её на тележку.

Забавно, подумал он. Даже эта книга получила больше внимания, нежели то, что угрожает её жизни.

Что ж. Он никогда и не утверждал, что понимает гриффиндорцев.

Пока она возилась с тележкой, одна из дверей распахнулась. В зал вошёл человек. Блейз пожал плечами и отвёл взгляд, он внезапно подумал о своём пустом, страдающем желудке. Гермиона подняла глаза и направилась к столу.

Может быть, я посмотрю, смогу ли я заманить министерского эльфа сюда вместо меня…

Блейз резко оборвал эту мысль, осознав, что мысли свернули не туда.

Он быстро вскочил на ноги и бросился к столу. Мужчина исчез, а Гермиона потянулась за книгой, которую он оставил.

***

Гермиона вздохнула и потёрла лицо. Всё ещё оставалось много книг, которые нужно было переставить, и хотя она не возражала против того, чтобы заниматься организацией, её немного раздражало то, что люди не слушались. Система была чрезвычайно проста. Только дурак или человек поспешит домой, чтобы всё испортить. У неё было подозрение, что всё именно так и было.

Сегодня тоже был невероятно долгий день. От понедельника только этого и стоило ждать. Хотя она надеялась, что ей будет с кем поговорить. Она встречалась с очень интересными людьми в этой библиотеке. Однако же человек за столом не произнёс ни слова. У неё было такое чувство, что она его уже где-то видела, возможно, когда-то давно, но тогда он, надо полагать, ничем не выделялся и не представлял из себя ничего интересного.

Поэтому, когда дверь за её спиной открылась, она вздохнула с облегчением. Даже быстрое «привет-пока» было уже хорошим знаком. Да, она любила тишину, но настоящая тишина через некоторое время начинала действовать на нервы.

Когда она обернулась, там никого не оказалось. Она почувствовала разочарование, увидев, что кто-то просто оставил свою книгу, которую надо было вернуть.

Гермиона направилась к столу, взмахнув волшебной палочкой, чтобы снять с неё все чары. Она потянулась к ней, собираясь положить её в тележку к остальным…

Она удивлённо вскрикнула, когда кто-то схватил её за руку. Она хотела было взмахнуть палочкой, но сильная, до боли знакомая хватка на запястье удержала её руку. Её глаза перестали бегать из стороны в сторону, она сердито прищурилась.

– Мне казалось, я сказала тебе…

– Прочь с дороги, – оборвал её Забини. Она потеряла дар речи, когда он, казалось, довольно легко, без особого усилия, оттолкнул её в сторону. Он направил палочку на книгу и прошипел странное слово.

Сначала ничего не произошло. Тишина библиотеки, ничем не нарушаемая, вновь возвращала себе свои владения, вытесняя возбуждение, оставляя только глухое раздражение.

Затем раздался крик.

Глаза Гермионы расширились, она попыталась закрыть уши руками, отгородиться от него, но он проникал сквозь её пальцы – в её голову, ввинчивался в мозг. Она увидела, как Забини вздрогнул, обе его руки дёрнулись, чтобы закрыть уши, но он смог сделать это только одной рукой. Свою палочку он держал как можно дальше. Резкий взмах рукой и ещё одно неразборчивое слово сквозь стиснутые от боли в голове зубы.

Звук резко оборвался.

Это застало их обоих врасплох. Словно корабль, нырнувший в волну и неожиданно вынырнувший на поверхность. На ней это почти никак не отразилось – она и так уже была на полу. Но Забини покачнулся, будто всё ещё находился под действием какой-то силы, сопротивлялся ей. Ей показалось, что он пробормотал: «Уильямсон, бедняга».