Текст книги "Аверс (СИ)"

Автор книги: Розга

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Глава 4. Сборы

Тянуть не имело смысла, ведь два дня не так уж много. Ника решила ехать на следующий день, сразу после завтрака, поданного прямо в номер, без всякого ее участия. Лев позаботился. Ухаживания мужчины ей нравились, но жизнь показалась бы ей подарком, будь все так просто. Обычное девичье счастье, обходительный поклонник, могли сколько угодно приходиться по душе, ее нужде подходил лишь темный властелин. Ей нужен человек, способный принять ее целиком, забрать, присвоить себе. Прямо сейчас она отказывается от Аркадия, стоило напомнить себе, как долго она его искала, и что с ней будет через несколько месяцев, если Лев не оправдает ожиданий. Она кидалась в омут с головой, одним махом разрушая построенное за пять лет. Ника впервые поступала настолько безрассудно.

Штатный водитель Терновского необычайно молчалив, услыхал адрес, кивнул и поехали. Ее маленький домик наверняка выстыл, размышляла Ника, прикидывая стоит ли подтопить печь, прежде чем собирать вещи. Температура на улице ниже нуля не опускалась, но было холодно, особенно ночами. Дорога оказалась вполовину короче, чем на электричке. Ника оказалась не готова, ей удалось дойти от машины до калитки, потребовалось усилие, чтобы снять крючок и войти. Домашних животных Ника не держала, она хотела завести кота, Аркадий не разрешил. Ослушаться она не посмела. Ладно бы ей влетело, но и зверек мог попасть под горячую руку. Ключ не проворачивался в замке. Ника недоуменно уставилась на дверь, потом потянула на себя. Не заперто. Горло перехватило от страха. Она старалась относиться к Аркадию с пониманием, не бояться его, в последний год совсем не получалось. Кроме него, ключей ни у кого не было, включая владелицу, она сама заменила замок, когда въехала. Гораздо честнее прямо сказать Аркадию, что она уходит. Только вот он не станет слушать. В их отношениях у нее нет голоса.

Ника пошла внутрь, желудок залило холодом и потянуло вниз, но она смогла пересилить взбунтовавшийся организм. Она права – в доме жутко холодно. Хуже, чем на улице. В доме никого, осмотреть его несложно, крохотная спальня и кухня чуть побольше. Спрятаться негде. В доме все перевернуто вверх дном, хватило пары минут, чтобы понять, что ничего не украли. Вещей у нее не много и все они безжалостно уничтожены: вдребезги разбита небольшая портативная колонка, которую Ника использовала вместо радио; ее одежда, брюки, блузки, платья, белье изодраны в клочья; маленькая косметичка, где едва ли находилось даже самое необходимое вытряхнута на пол, средства размазаны, втоптаны в крашенные доски.

Аркадий приезжал, когда ее не было. Они знали номера телефонов друг друга, но Нике было звонить запрещено. Аркадий, видимо, посчитал звонок ниже собственного достоинства. Ника думала, что у Аркадия что-то случилось в той его отдельной, настоящей жизни, поэтому он зачастил к ней. Ничего конкретного она не знала, иногда Аркадий желал ее особенно унизить и показывал фотографии жены и детей. Цветущая, улыбающаяся, ухоженная молодая женщина и две крохи. Он не забывал повторять, что Нике никогда такой не стать, что она не заслуживает, жалкая, порченная. Будто она сама не знала. Аркадий неоднократно угрожал больше не вернуться и после пропадал надолго. Уходы «навсегда» сопровождались погромами, правда не настолько масштабными.

Девушка набрала в грудь ледяного воздуха, слабые после болезни легкие отозвались болезненным покалыванием внизу слева. Оставлять нельзя. Подумав, все же растопила по-быстрому печь, поставила сверху самую большую кастрюлю с водой и принялась собирать в мусорный пакет осколки и лоскуты. За последние пять лет она привыкла терять и выучила много полезных штук, чтобы не остаться без денег, вещей и жилья посреди огромной страны, без помощи и выхода, как случилось с ней в девятнадцать. Жизнь учит быстро или ломает, если урок не по силам. Ника справилась тогда, сможет и сейчас.

Понадобилось шесть пакетов, чтобы собрать остатки. Ника потащила первый пакет к мусорному ящику, одному на три дома. Она вышла за калитку и тут же нарисовался немногословный водитель.

– Давайте помогу, – предложил он, девушка отказывалась, но водитель стоял намертво, женщина, порученная ему шефом, тяжести таскать не должна.

– Ну, хорошо, – вынуждено уступила Ника, вручая пакет и разворачиваясь к дому.

– Еще есть? – крикнул ей вслед водитель.

– Да, в сенях заберите.

Вода в кастрюле немного согрелась и Ника перелила часть в таз, начав сразу протирать пыль. Ее усилия вряд ли кто-нибудь оценит, люди здесь простые, сдать дом мудрено, разве дачники подвернутся, но это будет не скоро, еще через пару месяцев. Оставить беспорядок после себя Ника не могла. Два ее комнатных цветка давным-давно завяли, скорее от холода, чем без полива. Печально потрогав сухие веточки, девушка выкинула их вместе с горшками. Еще раз осмотрелась, словно заново изучая обстановку, ей удалось вырваться всего на десять дней и теперь прошлое казалось безнадежно унылым, беспросветным и даже страшным. Ника встряхнулась и начала мыть пол.

Ее тайник под подоконником на кухне Аркадий не нашел, там хранился ее загранпаспорт, свидетельство о рождении, аттестат, простенькое золотое кольцо, подаренное родителями на шестнадцатилетние и небольшая сумма наличными. Свои основные средства Ника хранила в банке, тоже гордиться нечем, но хватит, чтобы уехать и продержаться, пока не найдет новую работу. Никто, кроме нее не знал об этом счете и деньгах, приложение этого банка не установлено на ее телефон, у нее нет пластиковой банковской карты, только электронная, никакого смс-оповещения и прочих улик. Маленькая тайна, способная спасти в самом отчаянном положении. Она согласилась на предложение Льва, но отказываться от маленькой подушки, способной смягчить падение и не разбиться насмерть, не собиралась.

Уцелевших вещей не хватило и на маленькую спортивную сумку, Аркадий хорошо постарался. Ника собрала ключи и решительно зашагала по раскисшей дороге в сторону дома женщины, у которой снимала. Сзади посигналили. Ника смущенно обернулась, она напрочь забыла про машину и водителя.

– Садись, подвезу, – добродушно подколол ее наемный работник Терновского.

Девушка молча кивнула и уселась на заднее сиденье. Уборка заняла несколько часов, подходило время обеда, однако арендодательница Ники слыла женщиной твердых нравов и была еще трезва. Слушала Нику насупившись, смотря прямо перед собой на стол, где лежала связка ключей.

– Деньги за полмесяца не верну, – с ходу рубанула она.

Ника не рассчитывала, в семье семь детей и относительно непьющие родители, деньги здесь не задерживались.

– Замки смените, – посоветовала напоследок бывшая жилица.

– Что там красть-то? – равнодушно пожала плечами хозяйка, заграбастала связку ключей и швырнула ее в ящик со столовыми приборами.

Общение закончилось, сказать им друг другу больше нечего. Оставалось еще одно совершенно неотложное дело, точнее два, но одно важное, другое по обстоятельствам. Почти в каждом, пусть самом маленьком поселке городского типа имеется бизнес-инкубатор, здание, где государство тщетно старается вырастить мелкого предпринимателя, плата за помещения там ниже, чем в других местах, но расположением они похвастаться не могли. На автобусе от деревеньки Ники до поселка минут сорок. На машине добрались за двадцать минут. Возможная встреча с Аркадием нервировала Нику гораздо больше, чем с начальницей. Ника бы не пришла, между ними нет трудового договора, но хозяйка агентства по клинингу устроила таким образом, что наниматели платили ей, а она выдавала деньги уборщицам, уже за вычетом своего процента. Нехитрая система помогала удерживать контроль, справляться со скандалами между заказчиками и исполнителями, как-то регулировать запои. Деньги за последний отработанный месяц Ника получить не успела.

От офиса одно название, маленькая комнатенка, на фанерной двери название в золотых вензелях, снять такую вывеску дело пары минут. Обстановка предельно скромная, сама дешевая мебель, единственный компьютер, хозяйка на месте.

– Ника? – оторвав взгляд от монитора, целыми днями она рассматривала шмотки на разных сайтах, поприветствовала ее женщина. – Наконец-то. Прямо завтра на работу возвращайся, твои мегеры уже трех загнобили.

– Я за деньгами, – пока ни на что не соглашаясь, но и не спеша сообщать, что уходит, сказала Ника.

Хозяйка хмыкнула, смерила ее взглядом с головы до ног и полезла в несгораемый шкаф у себя за спиной. Деньги работниц она хранила в конвертах, отдельно от своих. Отдавая из общей кучки, не могла потом пересилить ощущение, что кровными пожертвовала. Бросила затасканный конверт на стол перед Никой, забирать его не следовало, только деньги. Все полезное использовалось многократно, до полного истощения. Ника спокойно стерпела небрежный жест, вытащила купюры и сделала то, на что бы не осмелилась в девятнадцать – пересчитала прямо перед работодательницей.

– Половины не хватает, – негромко, но вполне четко, произнесла Ника, укладывая купюры в сумку и поднимая взгляд на женщину за монитором.

– Штраф, – ядовито улыбнулась хозяйка, готовясь к схватке, Нику она недолюбливала, слишком много зарабатывала, работала стабильно, без срывов, жалоб на нее не поступало.

Никаких штрафов официально не было и быть не могло, но негласно применялись, если накосячить при уборке, опоздать или не прийти. Однако денежные взыскания ложились на будущие заработки. Свой месяц Ника обработала полностью без сучка, без задоринки и не явилась на работу по уважительной причине.

– Что я сделала? – не сдавалась Ника, мысленно похвалив себя, что не вывалила сразу об уходе, иначе не видать ей зарплаты.

Хозяйке не везло, в кабинет совершенно не стучась, вломились еще две уборщицы. Дальнейший разговор будет проходить при них, и они разнесут сплетню всему коллективу. Выгнать тоже не поможет, ничего не помешает Нике пересказать, что случилось, на выходе.

– Еще спрашивает, – возмутилась хозяйка. – Ты на работу не вышла!

– Я больничный покрыть не прошу, – нисколько не понижая голос, возразила девушка. – Месяц закрыла полностью, вы мне должны еще двадцать тысяч.

Хозяйка начала багроветь, она страдала повышенным артериальным давлением и еще неделю назад вложила так называемый штраф к своим сбережениям, еще не переведенным на счет. Она сдерживалась изо всех сил, Ника ценная работница, выгнать одна беда, но неизбежно поползут слухи. Организовать такую контору, как у нее, проще простого. Стоит уборщицам убедиться, что она нечиста на руку и может выйти сильно боком. Ругаясь сквозь зубы, отчего изнутри прорывалось невнятное ворчание, снова развернулась к шкафу, долго гремела ключами, отсчитывала по одной бумажке, словно по куску кожу от себя отдирала, двух тысяч не доложила, не смогла. Ника взяла деньги прямо у нее из руки, пальцы у владелицы агентства отказывались разжиматься. Быстро сунула в сумку и сразу поднялась, прощаясь.

– Завтра чтобы с утра у генеральши была, – оставляя за собой последнее слово крикнула ей хозяйка.

Ника остановилась.

– Я уволилась, – может стоило смс написать с улицы, но Ника не искала легких путей.

– Когда это? – опешила хозяйка, медленно осознавая, что ее обвели вокруг пальца, девчонка ни рубля бы не увидела, знай она заранее.

– Прямо сейчас, – Ника обернулась и бросила на нее последний взгляд, уже открыв дверь и ступая за порог.

– Сука неблагодарная, – терпение хозяйки лопнуло с почти слышимым хлопком, она орала больше не стесняясь. – Пожирнее кусок нашла? Узнаю, что мои объекты перебиваешь, волосы повыдираю. И обратно не приползай.

Найти настолько низкоквалифицированный труд можно где угодно. Ника была уверена, что не вернется, ни в это агентство, ни в этот район. Сложится у них со Львом или нет, придется искать новый путь, новое жилье. По настоянию Ники, они еще заехали в банк, она проверила счет и положила на него все, что имела, за исключением купюр, взятых из тайника. Не было еще четырех, когда она поднялась в свой номер. Интересно поведет ее сегодня Лев ужинать? Вспомнился вчерашний поцелуй, она совсем не против повторить.

Терновский позвонил ей примерно в тоже время, они снова спустились в ресторан. Официант улыбался им, как старым знакомым. Лев выглядел отлично в своем официальном костюме. Нике пришлось надеть вчерашнее платье, другого у нее просто не было. Оно ей шло, и она не привередлива, сказывалось, что в одночасье лишилась гардероба практически полностью по милости вспылившего Аркадия.

– Ты побывала везде, где хотела? – заговорил за десертом на темы посерьезней погоды и приближающейся весны Лев.

– Да, – не стала вдаваться в детали девушка и, помедлив, продолжила. – Можно мне сегодня немного больше вашего внимания?

Ника во многом не разбирается, существуют целые пласты знаний и сфер, по поводу которых ей нечего сказать, но насчет некоторых вещей у нее сложилось более чем твердое мнение. Она считает, что инициатива должна полностью исходить от мужчины. Ее не слишком интересуют другие женщины и пары, лично для нее роли заранее определены и поменяться не могут. Девочки часто утверждают, что им нравятся властные мужчины, быстро меняя точку зрения, стоит побывать с таким в отношениях. Ника знает, чего хочет и полностью уверена, что ее ожидания оправдаются, насколько бы строгим мужчина не оказался. Она устала, испугалась в доме, поучаствовала в скандале с хозяйкой, ей нужно утешение. Все равно напроситься ко Льву ее нужда заставила, в другой ситуации она бы предпочла дождаться его решения.

– Посмотрим, – вполне свободно улыбнулся Терновский. – Назови меня по имени, мы вчера с тобой договорились.

– Лев, – выдержав паузу, заставила себя выполнить Ника.

– Как приятно, – разулыбался еще сильнее мужчина. – Ты заслужила маленькое поощрение.

Их номера внутри походили, как две капли воды, за исключением того, что у Терновского номер состоит из трех комнат. В спальню он девушку не позвал. По его представлениям секс напоминает скорее расширенную программу, а не маленькое поощрение, которое он обещал. Ника надеялась на порку, но она только из больницы, физическое воздействие исключено.

Первым делом Терновский вытащил в центр гостиной небольшое кожаное кресло без подлокотников и уселся на него, окинул стоящую недалеко от входа Нику теплым взглядом и приказал:

– Раздевайся.

Ника недоверчиво вскинула голову и уставилась на него во все глаза, она не ожидала. Мужчина выглядел предельно официально, он пиджак расстегнул, не более того, и явно ничего с себя снимать не собирается. Лев Терновский выглядел презентабельно, как полагается мужчине с его должностью и состоянием. Ника чувствовала, что контраст ее наготы и одетого Терновского ей уже нравится в каком-то непостижимо извращенном смысле.

– Ника, – напомнил, что они здесь не зря собрались мужчина.

– Но я…, – начала было девушка, Терновский поднял брови, будто одним этим жестом спрашивал у нее действительно ли она собралась с ним пререкаться.

У Терновского получалось отдавать совершенно невозможные распоряжения естественно, он нисколько не сомневался и Ника подчинилась, несмотря на внутренние метания. С туфлями и платьем рассталась почти безболезненно. На ней не так уж много одежды, остались трусики, чулки и слишком тесный бюстгалтер. Непроизвольно она обняла себя руками, прикрывая грудь

– Опусти руки, Ника, – скорее нетерпеливо, чем недовольно, поправил ее Лев.

Он сразу заметил, что ошибся с размером, ничего, такая ошибка скорее в радость, ему нравились полногрудые девушки, и чтобы за попку можно было подержаться. Изможденные диетами и фитнесом, голодные и вечно злые девицы модельной внешности не про него, хотя именно они ему чаще всего доставались. Нет в жизни счастья, общество решило, что ему по статусу положено кости глодать.

– Продолжай, – Терновский все больше увлекался и в голосе проявилась страстная хрипотца, поспорил сам с собой, что сначала будут чулки, потом верх и трусики самыми последними, если вообще осмелится. Совсем неопытная, он составил о ней неправильное мнение.

Девушка резко выдохнула и начала скатывать с ножек чулочки, медленно, тянула время. Вчера днем она постаралась, ножки гладенькие, но лобок оставила нетронутым, привыкла удалять волоски восковыми полосками и теперь явно покажется неряшливой. Стыд начал окатывать ее волнами и каждая горячее предыдущей, скоро будет чистый, растекающийся по коже кипяток. С бюстгалтером единственным рассталась без сожаления, словно освободилась, борясь с собой, держа руки вытянутыми вдоль тела и начиная чаще дышать.

– Одна маленькая деталь, Ника и ты справилась, – не давал ей опомниться, подгонял Терновский.

Пока раздевалась, девушка продолжала смотреть на мужчину, глаза ее увлажнились, заблестели и будто стали больше. Какая-то часть ее личности сопротивлялась, предлагала схватить одежду, прижать к груди комом и убежать, но она ничего не делала, ее руки уже спускали трусики вниз, к коленям и дальше гладкий лоскуток соскользнул сам собой.

– Умница, – снова улыбнулся щедрый на одобрение Терновский, чуть наклонив голову и неотрывно смотря прямо на слегка затененный сдвинутыми ногами треугольник, не пытаясь скрыть свой интерес. – Какие милые кучеряшки.

И поманил ее к себе пальцем. Ника пошла к нему, словно ее потянули за невидимую привязь. Она же просто разделась. Почему ее это так задело? Ника редко чувствовала возбуждение, скорее жар адреналина и страх, предшествующие нужной и долгожданной боли. Сейчас тело ее стало невесомым и слушалось совсем не ее, чужие приказы управляли ею, минуя волю. Она добралась до Льва в несколько шагов и опустилась у его ног на колени, потому что невозможно было поступить иначе.

– Ах, какой комплемент от красавицы, – хрипотца в мужском голосе скользила по ее сознанию мягкими бархатными ворсинками. Терновский ущипнул ее пальцами за подбородок и запрокинул голову, возвращая прерванный зрительный контакт. – Тебе можно так стоять передо мной, я разрешаю. Почему дрожишь, девочка? Разве страшно?

– Здесь же нет…, – девушка прервалась и облизнула пересохшие губы. – Видеокамер?

– Нет, – удивленно моргнул Лев. – Охрана номер каждый день перед моим приходом проверяет. Спрятать видеоаппаратуру совсем нелегко, не то, что прослушку. Не о чем переживать.

Охрана? Почему у него есть охрана? Ника думала, что роль охранника выполняет водитель и впервые ей в голову пришла мысль, что она недооценила Терновского. Она считала его богатым человеком, бизнесменом, но и у таких охрана бывает редко. Впрочем, тревожным мыслям не удалось задержаться в ее голове. Терновский наклонился, обхватил ее талию и пересадил с пола к себе на колени.

Он словно всерьез вознамерился исправить свое представления о ее теле и начал с груди. Мягкое, нежное женское тело, белокожая. Лев возбужден. Ничего не может ему помешать раздвинуть эти длинные ножки и взять ее. До спальни несколько шагов или можно прямо здесь. И все же торопиться не стоит, спугнет девочку. У него есть не менее интересное занятие. Терновский позволил Нике опереться на свое плечо, оставив левую руку на ее талии. Правой аккуратно обхватил одно из полушарий, взвесив, отпустил и скользнул кончиками пальцев по коже снизу-вверх, доведя прикосновение до соска, медленно обвел ореол по кругу. Женская грудь различается не только по размеру, ее форма тоже имеет значение. Если вы понимаете в красоте, если имеете вкус к таким изыскам. Лев не слишком привередлив, но увидев настоящий шедевр, сотворенный не пластическим хирургом, а самой природой, всегда мог отличить. Грудки Ники напоминали две идеально круглые ванильные булочки, соски некрупные, две маленькие меренги, украшающие навершие и доведенные небесным пекарем до розовато-светло-коричневого цвета в неведомой духовке. Мужчина увлеченно ласкал обе, трогал, подхватывал и держал на ладони. Ника дышала коротко и жадно, свела ноги плотнее, выдавая возбуждение. Она не возражала и постоянно смотрела в лицо Терновскому, пока он почти не отрываясь смотрел вниз, лаская взглядом то, что не успевал обхватить пальцами. Потом все же поднял голову, обхватил за талию плотнее и сдвинул ее попку на одно колено, ему так было удобнее. Приблизил свое лицо к ней, почти коснувшись ее рта, Ника приоткрыла губы в предвкушении, но он дразнил, не поцеловал. Хмыкнул, опустился ниже и обхватил губами сосок. Ника ахнула и замерла, даже дышать прекратила, захватив побольше воздуха впрок. Сначала нежно посасывал, постоянно переключаясь, стараясь не обделять ни один из сладких, мягких комочков, постепенно заостряющихся, твердеющих. Довольно скоро Ника почувствовала первое прикосновение зубов. Она хотела боли, что ж, она ее получила. Такое беззащитное, чувствительное, уязвимое место на человеческом теле. Ей казалось он терзает ее в кровь, совершенно безжалостно. Ника стонала и вскрикивала, она дрожала уже не от страха, на глаза навернулись слезы. Только руки продолжала держать опущенными, не пробовала защититься, вырваться и убежать.

Лев тоже сбил дыхание, губы его окрасились ярче. Он, конечно, не поранил девочку, но потрудился на славу. Вот теперь ему самому захотелось. Терновский жадно поцеловал девушку взасос, долго не отпускал, наслаждаясь покорно предоставленным ртом.

– Ты умница, Ника, – хрипловато похвалил Лев. – И знаешь что?

– Да? – Ника совсем не могла поддерживать разговор, она словно разом поглупела и забыла человеческий язык.

– У тебя потрясающе красивые… глаза, – дразнил ее мужчина. – Тебе пора, моя хорошая. Мне нужно держать руки от тебя подальше. У нас завтра много дел.

Ничего не соображающая девушка закивала. Видя, что сама не справится, Терновский помог ей подняться на ноги, довел до оставленной на полу одежды.

– Не нужно столько надевать, – не удержался и решил еще немного поиграть с ней. – Давай только платье? Порадуешь меня?

Так Ника осталась без белья и чулок, их мужчина сам подобрал, свернул и засунул к ней в сумочку. Плотная ткань платья тревожила раздраженные соски, она несколько дней будет чувствовать их томительную болезненность при любом прикосновении. Импозантный бизнесмен подал ей туфельки, помог обуться. И без трусиков она оказалась в коридоре, сразу осознав свое незавидное положение. Ника очень щепетильно относилась к одежде, ей казалось нестерпимым, что кто-нибудь увидит или просто узнает, что она без белья в общественном месте. От Терновского не укрылось, как девушка напряглась.

– Пара десятков метров, – напутствовал он ее. – Справишься, иди, я посмотрю.

Наблюдатель в лице Терновского несколько менял отношение Ники к ситуации, хотя не кардинально. Она не пошла – побежала. Вслед ей Терновский негромко рассмеялся, она слышала смех, дрожащими руками открывая двери в номер, чудом отыскала ключи, чуть не выронив сверток с трусиками на пол. Захлопнула двери за собой с облегчением закрыла двери на максимальные два оборота.