Текст книги "Сильнее боли (СИ)"

Автор книги: RayAl

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Так это правда, что он избивал тебя? – прошло немного времени, прежде чем мужчина отреагировал.

– Один раз, да и избиением это нельзя назвать, – нехотя ответила Рей. Она всё ещё не была уверена, правильно ли поступает, что рассказывает Хатаке о бывшем, но врать или останавливаться было уже поздно. – Он дал мне сильную пощечину, такую, что щеку потом неделю саднило. Собственно говоря, это и послужило последней каплей. После этого я и ушла от него.

Раздался требовательный стук в дверь, и Какаши чуть нахмурившись, повернул голову к двери. Стук повторился.

– Извини, я сейчас, – мягко отозвался Какаши и скрылся в коридоре. Послышался приглушенный разговор, кажется, кто-то докладывал Хатаке срочную новость из резиденции, а девушка чуть раздраженно выдохнула.

«Сколько раз нам ещё будет мешать, когда идут такие откровенные признания?»

Она развернулась к окну, намереваясь полюбоваться прекрасным видом вечерней Конохи, пока Хатаке разговаривает с незнакомцем, и вдруг её взгляд зацепился за фотографии, стоящие на столе. Чуть поколебавшись, она подошла и осторожно взяла одну из них в руки. Снимок был уже довольно старый, немного выцветший, но все детали были хорошо различимы. Рей принялась с интересом рассматривать фотографию. Вот молодой, высокий и очень привлекательный блондин, который с радостным лицом треплет по макушке двух парней, стоящих по бокам. В одном из них она без труда узнала Какаши, и невольно улыбнулась.

«Ты родился в этой маске что ли?»

Второй парень был изображен в сине-оранжевой форме и довольно чудаковатых очках, а между ними, улыбаясь лучезарной улыбкой, была юная куноичи с каштановыми, совсем как у Рей, прямыми волосами до плеч, и двумя фиолетовыми маркировками на лице.

«В нашей стране, да и во многих странах, юные шиноби – генины, всегда объединяются в команды по трое, для выполнения разных миссий, а над ними назначают сенсея. В его команде, помимо Какаши, были Рин Нохара и Обито Учиха.»

Рей вспомнила рассказ Шикамару, когда они отправлялись на стройку. Парень начал рассказывать про непростое прошлое мужчины. Девушка без труда сопоставила все запомненные имена с людьми на снимке, и ей так хотелось расспросить у Какаши про них, но она опасалась, что мужчине просто напросто будет неприятны тяжелые воспоминания, и он не захочет говорить.

– Это моя команда, сразу после нашего формирования, – Рей и не заметила, как опытный шиноби беззвучно оказался за ее спиной, с грустной полуулыбкой рассматривая снимок. – Это наш сенсей, Минато Намиказе. Этого парня звали Обито Учиха, а девушку – Рин Нохара. Их уже давно нет в этом мире.

– Какими они были? – Рей поставила фотографию на стол и повернулась к нему. Какаши немного помолчал, а затем тяжело выдохнул.

– Минато-сенсей был спокойный и уравновешенный, самый быстрый шиноби Конохи, у него даже прозвище было «Желтая молния», – мужчина чуть усмехнулся. – Обито… Был шумным и постоянно привносил хаос, где бы ни появлялся. А Рин… – его голос вдруг задрожал, и он резко прервался, словно воспоминания о сокоманднице обжигали больнее всего. Хатаке опустил голову вниз, пряча глаза, и Рей сделала из этого свои выводы.

– Ты любил её, – желая приободрить мужчину, она чуть придвинулась и мягко обняла за спину, успокаивающе поглаживая по плечам. Словно чувствуя её поддержку, он опустил голову ей на плечо, шумно вдыхая запах её волос, и сдавленно произнёс.

– У меня не было к ней тех чувств, о которых ты говоришь. Рин была дорогим для меня человеком, самым светлым и чистым, им и останется навсегда… В отличие от меня. Ты даже не представляешь, как я виноват перед ней, и этот грех мне никогда не искупить, – Какаши впервые решился открыть душу, не холодному и молчаливому камню. Он просто вдруг понял, что может и хочет рассказать ей. Хатаке мягко отстранил растерянную девушку от себя, придерживая за плечи, и пронзительным взглядом заглянул прямо в глаза. – Я вовсе не такой, каким ты меня считаешь, Рей. Я убивал, ты и сама видела. Я совершал много, много ужасных, непростительных вещей, за которые буду гореть в аду.

– Я знаю, – резко прервала его Рей, качнув головой и глубоко выдохнув.

Слёзы наворачивались от его слов, нежное сердце опаляло нестерпимая горечь и боль за любимого. Она жалела, что не могла быть с ним рядом в трудные моменты его жизни, что он долгое время был один, так долго, что просто напросто разучился доверять, разучился верить в любовь! Рей чувствовала это, и теперь ею двигало только одно желание – разделить с ним его переживания, его страдания… Она медленно потянула маску вниз, неотрывно глядя в налитые тяжестью глаза, а затем, проведя по его пересохшим губам большим пальцем, нервно сглотнула и прошептала, сокращая расстояние между их губами.

– Какое бы горькое и тёмное ни было твое прошлое, я сделаю всё, чтобы исцелить твою израненную душу.

«Потому что… Я люблю тебя.»

– Рей… – единственное, что смог выдавить Хатаке прежде, чем девушка горячими устами накрыла дрогнувшие губы. Словно дурман окутал разум сдержанного шиноби, стоило нежному язычку проникнуть глубже, мягко переплетаясь с его языком и едва не срывая страстный стон. Сильные мужские руки плотным кольцом сомкнулись вокруг её талии, а потом и вовсе нырнули под струящуюся ткань воздушного топа, распаляя нежную кожу.

Девушка поняла, что сейчас им будет непросто оторваться друг от друга, как это было недавно, но она особо и не стремилась разрывать их связь. Поцелуй мгновенно перерос в страстный – дурманящий разум. Руки сновали по телу, не в силах насытиться прикосновениями, а дыхание становилось более отрывистым, глубоким, неровным.

А когда Рей намеренно прижалась бедрами к его паху, создавая зудящее сладостное трение, тем самым сорвав низкий стон и добавляя масла в огонь, Какаши не мог больше сдерживаться, сделав шаг назад, в сторону кровати, увлекая за собой девушку. Жар их тел был слишком невыносим, и, помогая друг другу, они стали избавлять свои тела от ненужных предметов гардероба. Не очень быстро, словно стараясь растянуть столь трепетное мгновение. Им нужна эта нежность, нужна эта близость…

Не разрывая поцелуя и не переставая сновать по разгорячённым телам руками, они уже дошли до кровати, как вдруг Рей, быстро оторвавшись от него, довольно резко оттолкнула его от себя. Какаши грузно упал на кровать, с лёгким недоумением и нескрываемой похотью глядя на девушку. Та, изящно освободила своё точёное тело от нижнего белья, представая во всем своём юном великолепии, и, не давая шиноби насладиться сполна её прекрасными изгибами, плавно, с грацией кошки, склонилась над его прессом. Белоснежная простынь стянулась и затрещала в крепких мужских руках, а с уст сорвался сдавленный стон, как только влажные губы Рей коснулись распалённой кожи, уводя цепочкой поцелуев от пупка выше и выше.

«Шрамы… Сколько шрамов…»

Испещряя стальные кубики пресса томными касаниями губ и кончиками пальцев, девушка направлялась наверх, постепенно нависая над едва державшимся мужчиной. Она стремилась коснуться каждого миллиметра израненной кожи, дотронуться до каждого шрама, словно могла бы исцелить их. Какаши буквально вздрагивал от её прикосновений, тяжело дыша, дрожь нестерпимого желания разливалась по всему телу, с жаром скапливаясь внизу.

Девушка с особой бережностью поцеловала совсем свежий шрам, под ключицей, тот самый, который он получил когда защищал её. Но долго там задерживаться не стала, а поднялась ещё выше, приняв устойчивое положение над распалённым мужским телом. Принявшись целовать и чуть покусывать уже покрытую испариной кожу не шее, не забывая заворожено двигать бедрами, так что между ними ощущалось томительное напряжение в районе паха.

– Не мучай меня… – сквозь плотно сдавленные зубы прохрипел Какаши, а его руки повели от коленей наверх, по собственнически сжимая упругие девичьи бедра, то ли пытаясь остановить, то ли наоборот – сильнее прижать к себе. Но Рей и не думала останавливаться. Вид распаленного, чуть ли не разбитого возлюбленного от её ласк сводили сума, заставляя делать невообразимые вещи.

– Ты тоже меня мучил, – горячий шёпот на ухо, и по телу мужчины пробежала дикая дрожь. Девушка, игриво усмехнувшись, повела руку вниз, от шеи, до идеального пресса, решительно забираясь под широкую резинку белья.

– Ксо… – едва не прорычал Какаши, когда нежная ладошка обхватила его крепкий член, и стала медленно водить вверх-вниз, отчего перед глазами поплыли тёмные круги, а томная судорога пробежала от живота по всему телу, и снова собралась внизу. – Рей, я сейчас сорвусь…

Рей и сама понимала, что дольше не может сдерживаться, желание ощутить в себе Хатаке слишком сильным и острыми лезвием врезалось в живот. Последняя часть одежды оказалась на полу, и девушка, поравнявшись лицом с любимым, невыносимо медленно стала насаживаться на член, отчего у обоих перехватило дыхание…

Это была сладкая, почти мучительная пытка. Стенки её лона плотно охватывали горячую плоть, а Хатаке, изнывая от недостатка касаний, приподнялся к ней, прижимая к мускулистому телу хрупкий девичий стан, сжимая нежные бедра, упругие ягодицы, очерчивая линию позвоночника. Рей тут же вплела свои тонкие пальцы в взъерошенную, непослушную шевелюру, водила ладонями по могучей шее и плечам, иногда оставляя тонкие красные полосочки и полумесяцы от ногтей, нестерпимо медленно двигаясь вверх-вниз, не давая Хатаке перехватить инициативу.

И снова они растворились друг в друге, слишком сильны были их чувства. Затуманенный разум, одно дыхание на двоих опаляющее кожу, переплетённые в волосах пальцы, жадные, снующие по телу руки. Глаза не отрывались друг от друга, ни на секунду, словно боясь потерять чувство реальности. Девушка двигалась слишком соблазнительно, то медленно, то набирая темп, обжигая пересохшие губы Хатаке горячим томным дыханием.

– Рей… – мужчина сдавленно прорычал в полуоткрытые губы, а она сильнее вжалась пальцами в серебристые волосы, не желая отрываться ни на миллиметр от его глаз. Положение позволяло ей сполна насладиться его взглядом, почти обезумевшим от страсти.

Его глаза, серые, бесконечные, словно небо… Она хотела бы вечно смотреть в них, и тонуть, каждый день, каждый миг. Страсть беспощадно охватывала двоих влюблённых, комната нещадно заполнялась отрывистыми томными стонами, и на самом пике Какаши, сильнее прижимаясь к Рей, горячо прошептал в самые губы:

– Ты – моя…

Утверждение, не вопрос. Но насколько же это очевидно!

– Только твоя…

***

Утро следующего дня оказалось весьма необычным для Какаши. В окно, не закрытое со вчерашнего вечера шторами, пронырливо пробивались лучи восходящего солнца, назойливо играя на умиротворённо расслабленном лице Рей. Пухлые, чуть розоватые губы были приоткрыты, а голова уже сползла с единственной подушки и теперь покоилась на могучем плече Хатаке, который кстати говоря уже давно проснулся. За столько лет крепкий организм так и не смог адаптироваться к стрессам, частенько наказывая своего хозяина бессонницей. Но сегодня, впервые за много лет он выспался, и теперь просто лежал, наблюдая за спящей девушкой.

«Нам некуда спешить…»

Её ровное дыхание обжигало даже так, носик чуть вздрагивал во сне, а руки иногда едва ощутимо сжимали накаченную грудь. Совершенно окутанная сном, Рей была прекрасна, до волнующей дрожи в теле, отбивая всякую охоту у шиноби будить её. Наоборот, он хотел как можно дольше наблюдать за ней. Длинные каштановые пряди словно лоза, опутывали белые покатые плечи, скрывая от шиноби её прекрасную кожу, а длинные чёрные реснички чуть подрагивали. Хатаке улыбнулся.

Не сдержавшись, он плавно повёл подушечками пальцев от локтя по бархатистой коже вверх. Более глубокий и протяжный вздох оповестил о скорейшем пробуждении Рей, миг – и девушка открыла сапфировые глаза, тихонько расправляя затёкшие плечи, забавно проморгавшись, чтобы отогнать от себя назойливую пелену сна.

– Доброе утро… – рука от плеча провела по тонкой шее вверх, заправляя шёлковые пряди волос за ухо, и осторожно поглаживая костяшками пальцем ещё румяной ото сна щеку.

Рей хотела было пошутить на тему того, что наконец-то, она проснулась не одна, а с ним в одной постели, но слишком уж ей хорошо и приятно от его близости.

– Доброе, – она одарила шиноби лучезарной улыбкой, чуть подтягиваясь выше.

Пересохшие губы едва соприкоснулись, а девичья рука неосознанно стала сновать по накаченному торсу. Кажется, чувства Хатаке к Рей были слишком сильны, ибо от одного только касания внизу приятным напряжением зарождался пламенный порыв. Никогда, ни с одной такого не было… Короткие, почти невесомые поцелуи не прекращались, дурманя голову влюблённым. Полностью растворившись во взаимных ласках, они и не заметили, как Какаши навис над Рей, снуя по бархатной женской коже, пока та лишь рвано дышит.

Но сквозь затуманенный, опьяненный нежностью разум доносится настойчивый стук в дверь. На секунду они замерли, словно желая, чтобы это им только показалось. Но стук в дверь повторился, заставляя влюблённых нехотя вынырнуть из распаляющих тела и души ощущений. Конечно можно было сделать вид, что их нет, что он не слышит. Но Рей понимала, что это могло быть нечто очень важное, не требующее отлагательств, иначе кто бы пришел в выходной так рано?

– Вот они – будни будущего правителя, – с пониманием, но не без разочарования протянула девушка, поглаживая могучие плечи.

Обречённо выдохнув, Какаши присел на кровать, быстрым движением натянул на голое тело трикотажные штаны, валявшиеся неподалеку на полу. Повернувшись корпусом, он нежно чмокнул нахмуренную девушку в лоб.

– Подожди меня, я сейчас.

– А куда я денусь, голая? – мягко съязвила Рей, и нарочно оголила часть бедра, так соблазнительно представляя перед взором возбужденного мужчины. Тот лишь недовольно рыкнул от того, что кому-то вознамерилась прервать его поистине доброе, волшебное утро, и поспешил скорее выпроводить незваного гостя, натягивая наспех маску.

Оставшись одна в ещё тёплой от его тела постели, Рей, подавила в груди радостный вопль, и крепко обняла подушку, пропитавшуюся его особенным, ни с чем несравнимым запахом. Чёрт, как она счастлива! Предыдущая ночь словно открыла для них новую ступень, заставила сильнее раскрыться друг перед другом. Рассказы о прошлом, признание, накатившая страсть, и эти слова – они действительно стали принадлежать друг другу. Пусть и их отношения были далеки от нормальных, и начались абы как, и всё-таки это были сильные, ураганные чувства. Рей знала это.

Вошедший Хатаке с конвертом в руках вернул девушку с небес на землю. Та даже не обратила внимание на сложенный лист бумаги.

– И кому ты мог понадобиться в такую рань? – Рей приподнялась на кровати, игриво подергивая плечами, и придерживая тонкое одеяло на упругой груди.

– Это письмо, от Иошито Такаяма, – Какаши словно сам ещё не до конца осознавал, и безвольно вертел конверт в руках.

– От папы? – эта неожиданная новость на время лишила девушку дара речи, а от чарующей эйфории ни осталось и следа. – Но откуда он мог знать, что я здесь?

– Это письмо для меня. Он приглашает меня в страну Рудников.

========== Глава 10. Ты прав… Мне не легче ==========

Комментарий к Глава 10. Ты прав… Мне не легче

Искренне прошу прощения за то, что задержала главу. Надеюсь, что долгое и томительное ожидание оправданно. Буду искренне признательна за отзывы и впечатления о прочитанном!))

Хатаке настороженно оглянулся. Пространство, в котором он находился, не имело четких граней. Стены, пол и потолок, словно ожили, и теперь, слившись воедино, переливались мягкими желтыми, розовыми и белыми оттенками. Нерешительно шагнув вперед, он стал высматривать что-либо, что могло помочь выбраться отсюда. Его шаги гулко отдавались эхом, сотрясая воздух.

– Какаши…

Мужчина резко обернулся.

– Рин? – он не мог поверить своим глазам. Перед ним стояла его сокомандница, с огромной зияющей дырой в груди. Но крови, как ни странно не было. Лишь тоненькая струящаяся дымка, которая поднималась ввысь и развеивалась по ветру лёгкими серебристыми проблесками.

– Не дай совершить ей ошибку… – она смотрела на него тревожным, умоляющим взглядом. – Не губи её жизнь. Она должна стать той, кем является с рождения.

– О чем ты говоришь, Рин? – Хатаке не совсем понимал, про кого говорит Рин. Его голос дрожал, и почему-то был намного тише, чем он думал. Словно напряжённая, звенящая тишина подавляла его. Но Рин больше ничего не ответила, и, развернувшись, стала медленно отдаляться от него. Свет, окутывавший её, становился насыщенней, словно растворяя её в себе. Дрожь пробежала по телу шиноби, и он с усилием воли смог сделать один шаг.

– Рин, постой! – Какаши крикнул, но сам едва расслышал собственный голос. Силуэт размывало в воздухе. Вскинув руку, Хатаке попытался ухватить исчезающий призрак. – Рин!

Девочка остановилась. Она почти полностью исчезла в свете. Но её улыбка, лучезарная и такая чистая, не меркла даже в столь ярком излучении.

– Это ваша судьба…

***

Какаши глубоко вздохнул в то мгновение, как открыл глаза и быстро огляделся. Никакого светящегося пространства вокруг не было, лишь холодный лунный свет заполнял его комнату, выхватывая небольшой участок деревянных полов и кровать, которая стояла у окна. Сегодня вечером Рей и Какаши достигли ущелья, того самого, через который строится дорога из Рудников в страну Огня. К счастью основная работа была завершена, поэтому завтра они без труда должны пересечь границу.

Одним рывком Какаши поднялся и сел на край кровати, облокотившись на широко расставленные ноги. Интуиция. Она была развита у Хатаке, как нюх у собаки, он и его окружение не раз убеждались в этом. И сейчас, в эту лунную безмятежную ночь, его не покидали беспокойные мысли. О чём он думал? Да обо всем. О горьком прошлом, в котором на протяжении всей жизни терял родных и близких. Как насильно заточил своё раненое сердце в каменные тиски, чтобы никто более не мог сделать ему больно. О мирном настоящем, в котором всё налаживается, войны и конфликты исчезают, как утренняя дымка, и вроде бы, наконец-то можно вздохнуть полной грудью. О светлом будущем, в котором он не одинокий, возможно, даже счастливый.

«Но только с ней…»

Какаши прикрыл глаза, чувствуя, как тепло начинает разливаться по телу. Только Рей может сделать его счастливым, это точно. Она, его девочка, его ангел, любящий его всем своим чистым сердцем, ни взирая на все грехи. Сможет ли он когда-нибудь отплатить за всю любовь, что она дарит ему? Кажется, ему, и жизни целой будет мало…

– Я думал, ты уже спишь, Рей, – чуть повернув голову к двери, он улыбнулся. Секунду спустя дверь робко отворилась, и в комнату зашла Рей, удивлённо улыбаясь от его чутья.

– Откуда ты знаешь, что это я? – она грациозно подошла вплотную, не без интереса оглядывая оголенный торс возлюбленного. Уже знакомые черти заплясали в её сапфировых глазах, и по телу Хатаке пробежала щипающая волна.

– Почему ты не спишь? – он как заворожённый следил за каждым её движением; за тем как она игриво покусывает нижнюю губу; за блестящими глазами; за ровным вздыханием её груди. Рей с грацией дикой кошки оказалась перед ним, нарочито медленно усаживаясь на его бедрах.

– Мне вдруг стало так холодно и одиноко, – обхватив нежными ладошками его расслабленное лицо, девушка наклонилась и провела влажным языком между его полуоткрытых губ. Огонь в мгновение ока вспыхнул в груди сдержанного шиноби, и тот с удовольствием принял правила игры. – Может, у тебя есть средство от бессонницы?

–Возможно, – пальцы жадно вжались в её ягодицы, сминая и лаская их. Он почувствовал, как его мужское начало снова стало пробуждаться, раздавая дикий резонанс по всему телу. От этого каждое прикосновение чувствовалось в десятки раз острее, каждый вздох слышался громче, и спутанные мысли приводили лишь к одному. К нестерпимому желанию.

– И какое же? – с жаром шепнула она в самые губы, а затем наклонила голову, исследуя языком его шею. Чуть качнув бёдрами, задела его выпирающую эрекцию, и тем самым сорвала с его уст хриплый стон.

– Оно тебе понравиться, – он с ещё большим запалом начал водить по её изящному телу руками, неосознанно вжимая её в себя, чувствуя, что долго сдерживаться не сможет.

Только Рей обладала каким-то неведомым ключом, способным завести его с пол-оборота, забыться в своих эмоциях и чувствах. Какаши вновь позволил себе потеряться в этом безумном водовороте.

Насилу разорвав поцелуй, он с остервенением стянул с неё топ, и, одарив её хрупкое тело жадным взглядом, с глубоким вздохом он припал к её груди. Нежно обведя языком вокруг ореола, он начал мягко покусывать сосок, чуть оттягивая, вырывая из уст девушки рваные стоны. Рей едва не задыхалась от возбуждения, откинув голову назад, вцепившись пальцами в его волосы и прижимая к себе ближе. Пульсация между ног была просто невыносима, и чтобы хоть как-то утихомирить её, девушка начала двигать бедрами, имитируя их близость.

Но желанного успокоения это не принесло, а наоборот – лишь ещё больше распалило едва державшегося шиноби. Приложив некоторые усилия, он бережно приподнял Рей и положил перед собой на спину. Затем ловко стянул с себя штаны. Теперь, нарочно медленно, он стал освобождать её тело от одежды, упиваясь тем, как Рей буквально изнывает от недостатка его касаний. Сделав упор одной ладонью возле её головы, свободной рукой он плавно повёл от колена вверх, по внутренней стороне бедра, и коснулся изнеженной плоти, умело и бережно играя пальцами. Рей едва не взорвало от этих ласк.

– Тшшш… – словно нарочно мучая её, он ускорил движения пальцами, иногда углубляя их.

– Сволочь… – только и смогла выдавить Рей, вцепившись, что есть силы в спинку кровати. Поласкав её ещё немного, Какаши начал медленно склоняться над ней. И вдруг она уперлась ладошками в его грудь, затормозив его. Поймав недоуменный взгляд, Рей хитро улыбнулась и повернулась на бок, подтянув одно колено. Хатаке едва не зарычал: эта поза позволяла ему сполна насладиться её изгибами, придавая их близости новые ощущения.

Жар исходящий от их тел не давал нормально думать, и единственное, чего желали сейчас двое людей – это чувствовать друг друга сильнее, глубже, острее. Мозг уже плавился, член настолько требовал разрядки, что мужчина устроившись позади Рей, чуть откинул её ногу на себя, и, схватив за бедро резко вошел в неё.

От моментально нахлынувшего экстаза Рей выгнулась, с силой упираясь ладонью в стенку, закрыв глаза и приоткрыв рот в немом крике. Только в голове Какаши этот крик был совсем не немой. Дрожь с новой волной накатила на их тела, и Хатаке, судорожно вздыхая, стал двигаться вперед-назад, жадно оглаживая бедра, грудь и талию, сжимая нежную, влажную кожу, стараясь не срываться на дикую скорость. Это была Рей, его Рей. С ней нельзя по-другому.

Тяжёлые вздохи. Движение навстречу. Звук соприкасающихся тел, покрытые испариной… словно каждый из них желал принести другому больше удовольствия, чем он получает сейчас сам. Хотелось расплавиться в этих ощущениях, кричать, хватать ртом воздух, цепляться за каждую секунду наслаждения, что они могли подарить друг другу. Вперемешку всё: дыхание, движения, поцелуи, руки жадно снующие по телу, переплетенные пальцы и сжимающие до белизны в костяшках.

Все мысли, каждый толчок и поцелуй Хатаке были направлены на одно – раствориться в этой феерии, разделить её с ней, заполнить её своей любовью. Её стоны стали глубже, пронзительнее, и он ускорил темп, чувствуя, как стенки её лона начинают сжиматься от приближающего оргазма. Миг! И с протяжным вскриком Рей обмякает в его объятиях, вцепившись в его руку едва не теряя сознание от этой волны страсти.

Толчок, второй, и Хатаке теперь сам вздрагивает всем телом, в последний момент успев повернуться на спину. Стон, невольно переходящий в глубокий вскрик, и эйфория, необузданная, как ураган. Она застилает глаза, разрывающая голову и рвущая сердце в клочья.

Сознание улетает куда-то далеко, за пределы комнаты, даже за пределы этого мира. Страсть вновь накрыла их с головой, не давая даже дышать нормально. Оклемавшись через минуту, Какаши, приведя себя в порядок уголком простыни, с особой бережностью поцеловал Рей в плечо, прижимая её ближе к себе. Нежно провёл костяшками пальцев по влажной щеке, попутно убирая прилипшие пряди. От таких ласк Рей прикрыла глаза, а потом, перехватив мужскую ладонь, поднесла её к своим губам. Как завороженный, он наблюдал за её движениями, чувствуя, как в груди с неистовой силой пробуждается неведомая нежность к этой девушке.

– Знаешь, у тебя весьма оригинальное средство от бессонницы, – Рей с какой-то особой бережностью целовала каждый его палец, осторожно и до мурашек трепетно, и вдруг усмехнулась. – Я действительно готова заснуть сию секунду.

– Я могу спеть тебе колыбельную… – с нежной усмешкой, он склонился к самому уху, короткими поцелуями исследуя тонкую шею девушки.

– Давай, – шепнула Рей, и Какаши улыбнулся. Неужели ей правда хочется, чтобы он спел? Кто-нибудь вообще его просил о чём-то подобном?

Нет, наверное. Все считали его кем угодно: первоклассным шиноби, гением, соперником, сенсеем. Рей же видела в нём нечто иное, то, что Хатаке сам о себе ещё не знал. Своими словами, просьбами и действиями, она заставляла его раскрываться перед ней, не задумываясь о последствиях.

«Возможно, это и есть, то истинное чувство, которого я так желал, и именно в этом и заключается смысл любви? Делать простые, но очень значимые для любимого человека вещи?»

Прочистив горло, он, стараясь подавить дикое смущение, начал петь тихим голосом.

– Natsuhiboshi, naze akai?

Yuube kanashii yume wo mita.

Naite hanashita аkai me yo…

Natsuhiboshi, naze mayou?

Kieta warashi wo sagashiteru

Dakara kanashii yumewo miru.

Какаши остановился и прерывисто вздохнул. А Рей слушала его голос как завороженная, он цеплял её душу до самой глубины. Она была практически ошарашена это песней, и, невероятным образом, но она прочувствовала всё то, что сейчас испытывал Хатаке. И это понимание было самым ценным и дорогим для него.

– Ты будешь петь мне её всегда, когда я не смогу заснуть? – вдруг тихонько спросила девушка, с дрожащей надеждой в голосе. И Какаши понял, что она имела в виду. Она надеялась, что у него будет возможность спеть её не раз и не два.

– Конечно…

Так они и смотрели друг на друга, не отрываясь. Без улыбки, без напряжения от тишины или неловкости от наготы, просто наслаждаясь вот таким визуальным контактом. Контактом душ. Её взгляд скользил по его вискам, лбу, щекам, подбородку. Внимательно, томно и так трепетно, что он почти физически ощущал этот взгляд. Как прикосновение нежных пальцев.

Ещё никогда и не с кем Какаши не чувствовал себя так комфортно и спокойно, как с Рей, и он просто не мог поверить в свои чувства. Рядом с ним та, которой он по-настоящему нужен, чувствовал стук её нежного сердца всем своим существом.

***

Кёзан, но куни, Таниёсай.

На следующий день.

Солнце, торопящееся на покой, цеплялось последними лучами за крыши домов. Его мягкий свет заливал кабинет правителя страны Рудников, а за окном ветер лениво играл в листве деревьев. Всё создавало иллюзию безмятежности и спокойствия. Но Иошито знал, что это не так. Сидя за своим столом в полном одиночестве, он задумчиво крутил в руках небольшой пузырек с темно-зелеными таблетками. Столько мыслей сразу крутились в его голове, что он будто физически ощущал их тяжесть…

Кто бы мог подумать, что его решение об открытии страны вызовет такой дикий резонанс. Недовольство в стране, которое едва не перерастало в открытое противостояние между слоями населением, увеличивалось в геометрической прогрессии. Если в столице было всё более-менее спокойно, то в более мелких и дальних городах дела обстояли намного хуже.

Вдруг он разразился порывистым глубоким кашлем, тут же приложив ко рту небольшой шёлковый платок. После того, как удушающие порывы прекратились, он с опаской глянул на кусок белой ткани, на котором яркими точками выделились алые капли. Он укоризненно покачал головой. Кровь при кашле уже стало привычным делом.

Его болезнь началась очень неожиданно. Вначале проявлялась лишь сильным утомлением и ненавязчивой болью в суставах, и Иошито, не придал этому особого значения, ссылаясь на возраст и чрезмерный стресс. Но когда однажды утром, он буквально едва не захлебнулся от крови со сне, забил тревогу. Однако, как бы ни старались местные медики, им до сих пор не удалось выявить природу болезни, и изготовить антидот. Смогли лишь изготовить приблизительное лекарство, от которого по началу был толк, но постепенно их эффект уменьшался.

Как только Нишики узнал о болезни дяди, то тут же предложил обратиться за помощью к Конохе. «Там есть первоклассные ирьенины, они смогут тебе помочь!» – племянник изо всех сил старался переубедить Иошито, но тот был непреклонен, запретив всем, особенно его дочери, хоть как-то упомянуть его благосостояние. Сейчас его мысли были заняты не собственным самочувствием: нужно было подумать о будущем его народа, его страны. И в первую очередь, о Рей…

***

Несколько дней назад.

Когда в кабинет вошли трое пожилых мужчин, Иошито обвёл их взглядом полным недоумения.

– Дэку-сан, Футоши-сан, Хитоцу-сан, – мужчина вежливо поприветствовал каждого, гордо выпрямив спину. – Чем обязан столь внезапному появлению всех членов Совета?

– Иошито-сан, нас весьма беспокоит положение дел, – скрипучим голосом начал Дэку. Он представлял собой низенького старика с длинной бородой, такими же длинными и седыми волосами ниже плеч. Руки он держал в широких рукавах оранжевого халата, и семенил короткими маленькими шагами по комнате.

– И особенно – ваше бездействие, – низким хриплым голосом вторил ему Футоши, высокий и худой мужчина. Тёмные волосы с проседью были собраны в аккуратный высокий пучок, а рот обрамляли длинные угольно-чёрные усики. У него были такие узкие глаза, отчего казалось, что постоянно щурится.

– И в чем же, по мнению Совета, заключается мое бездействие? – холодно осведомился Иошито.

– Страна Рудников на грани гражданской войны, Иошито-сан, – Хитоцу, последний из вошедших, и самый крупный, не замедлил с ответом. Он был среднего роста, и абсолютно лысый. Огромный живот выпирал так, что казалось, если он нечаянно упадет, то тут же отскочит назад и встанет на ноги. Играя своим высоким писклявым голосом, он не без ехидства продолжил. – Нас ждет весьма незавидная участь. Пока ваша дочь развлекается с будущим Хокаге в стране Огня…

Но Хитоцу договорить не успел. Иошито с силой ударил ладонью по столу так, что эхо разлетелось по всему кабинету, и нависла напряженная тишина. Старики тут же замолчали, смущённо переглядываясь.