Текст книги "Проклятие египетского жреца (СИ)"

Автор книги: Рацлава Зарецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

5

Штанов у жреца не оказалось. Такие вещи почему-то не клали в гробницы, а зря. Я бы рекомендовала местным пересмотреть список вещей для погребения, а то глупо как-то получается: золотой подсвечник может пригодиться в загробной жизни, а штаны – нет.

Увидев, как я расстроилась из-за отсутствия штанов, жрец уже хотел было снять их с кого-то из разбойников, но я его остановила.

– Может, есть какие-то ткани? – с надеждой спросила я.

– Есть-есть! – Амир так усиленно закивал головой, что я побоялась, как бы она не отвалилась. – В моей гробнице полно дорогих тканей.

В гробнице…

Я посмотрела в сторону места, где во тьме обитало таинственное жуткое существо. Идти туда совсем не улыбалось, но поменять грязные джинсы со слипшимся в буквальном смысле задним местом отчаянно хотелось.

Тяжело посопев, я, наконец, приняла решение.

– Веди меня к своим тряпкам, – заявила я. – И оберегай от чудища!

– Сохранность твоей жизни у меня в приоритете, о, прекрасная госпожа иномирянка.

Меня так и тянуло выдать шутейку типа «моя жизнь у тебя в приоритете, потому что свою прошляпил?», но, разумеется, я удержалась. Жрец вроде бы вполне адекватный, но вдруг он черного юмора не понимает. Обидится еще и не станет меня возвращать домой. Или откажется от безобидных ночей и начнет приставать с непотребствами. Брр!

Оставив разбойников отдыхать у озера, мы с Амиром зашли в гробницу. К моему удивлению внутри было вовсе не мрачно и не жутко. Вернее, сначала было капец как мрачно и жутко, а потом жрец щелкнул пальцами, и появился свет. Висящие на стенах факелы вспыхнули огнем. Тени от пламени красиво заплясали по гробнице.

– Прошу в мое временное пристанище, – Амир сделал приглашающий жест рукой.

Я шагнула в помещение, которое совсем не было похоже на гробницу. Просторная комната с высоким потолком, который, сужаясь, уходил вверх. На каменном полу – ковры, а на потрескавшихся желтых стенах – гобелены и изящные росписи. Посередине стоял длинный стол, а вокруг него несколько стульев. Чуть поодаль – удобная на вид софа. Ближе к дальней стене стояла широкая кровать с балдахином.

– А ты неплохо устроился в загробной жизни, – присвистнула я.

– Ну, я не совсем в загробной жизни. – Амир подошел к одному из массивных сундуков, стоящих вдоль стены с росписями. – Сейчас я завис в двух мирах одновременно, и от тебя зависит, куда именно я сделаю шаг.

Жрец открыл сундук и недовольно поджал губы. В нем оказалась не ткань, а куча золота. Какое разочарование, ей богу!

– Знаешь, это чувство, когда чья-то жизнь в твоих руках… – задумчиво произнесла я, подойдя ближе к Амиру.

Жрец вопросительно посмотрел на меня.

– Оно так… возбуждает…

Прежде чем поняла, что сморозила, я увидела, как на лице Амира появляется нахальная улыбка.

– В смысле, будоражит! – исправилась я. – Будоражит меня это чувство. Не возбуждает, нет! Я просто слова попутала.

– Я так и понял.

Жрец не преставал нахально улыбаться, и, черт возьми, ему просто капец как шла эта улыбка! Я даже на какое-то время забыла, что передо мной мертвая тушка в процессе иссушения.

С явным трудом отведя от меня свои замутнённые глаза, Амир открыл следующий сундук. В нем, слава богу, были ткани.

– И зачем мужику столько тряпок? – пробормотала я, глядя на все это великолепие, что заполняло сундук. – Пусть и в загробной жизни.

– Не знаю, – пожал плечами Амир. – Я использую их как покрывала.

– Что, по ночам косточки мерзнут? – не удержалась я от того, чтобы поддеть мертвяка.

– Просто неуютно лежать, не укрывшись. Спать я, конечно, уже не могу, но по привычке все еще ложусь ночью в кровать… – В голосе жреца я уловила смущение. Как и в его взгляде, который он быстро отвел в сторону.

– Скучаешь по временам, когда был живым? – сочувственно поинтересовалась я.

– Конечно. Мне хорошо жилось, несмотря на постоянные покушения и занятость. У меня был богатый дом, много слуг, изобилие всевозможных яств, реки дорогого вина и каждый день новые женщины.

– Ну да, неплохо так жил, – хмыкнула я, почему-то с некоторым недовольством думая о женщинах, которых Амир менял каждый день.

В момент, когда между нами повисла неловкая тишина, в соседнем помещения, где не горел свет, послышался цокот каблуков. Причем очень быстрый, будто обладательница этих самых каблуков очень спешила.

– Говоришь, было много женщин? – Я выразительно посмотрела на Амира. – И скольких из них отправили в загробную жизнь вместе с тобой?

– Ни одной, – тут же ответил Амир. На его лице застыла тревога. – Это…

Не успел он договорить, как к цокоту каблуков прибавился еще и пугающий звук, похожий на быстрый и резкий храп. Будто бешенные волшебные каблуки несли к нам кого-то тревожно спящего.

Жуткий звук усилился, и, когда я уже готова была заорать и кинуться на руки к жрецу, из темного проема появился… маленький розовый и ужасно милый поросенок.

6

– Ути бозеськи! Кто тут у нас такой хорошенький? – засюсюкала я, подкрадываясь к свинке.

– Хорошенький? – скептически вопросил Амир. – Это он-то? Жуткое существо из самого Царства мертвых!

– Кто бы говорил, – бросила я. – Хрюша, по крайней мере, жив и весело розовеет, а ты скопытился и теперь только уныло тухнешь.

– Я не тухну! – возмущенно произнес жрец. – Подожди, Хрюша? Это существо так называется или ты ему уже имя дала?

– И то, и то. – Я медленно протянула руки, схватила невероятно теплую и мягонькую свинку и прижала к себе.

Поросенок не стал вырываться. Довольно захрюкав, он даже прикрыл глаза, когда я принялась чесать у него за ушком.

– Ну что за прелесть! С детства неравнодушна к маленьким свинкам. У меня в сохраненках куча видюшек с ними – всегда смотрю их, когда мне грустно или когда злюсь.

– Не понимаю, как может нравиться это мерзкое создание.

– А я не понимаю, как оно может не нравиться! – с возмущением произнесла я, сунув Хрюшу чуть ли не в нос Амиру. – Только погляди, какой миленький, розовенький, сладенький! Как вообще его можно испугаться? Ты же о нем говорил, когда рассказывал о пугающем тебя странном существе?

Жрец кивнул.

– Это создание невозможно поймать. Оно бегает по всей гробнице, прячется в темноте и выскакивает оттуда с жутким звуком в момент, когда я нахожусь в самом уязвимом положении.

– В туалете что ли сидишь? – не поняла я.

– Спишь! – Слово у жреца получилось шипящим, будто он был змеюкой.

– Ты же недавно говорил, что не можешь спать.

– Ну делаю вид, что сплю! – Амир вдруг тяжело и злобно засопел. – От этой гадости надо избавиться.

Так и хотелось возмущенно крикнуть, что сам он гадость, урюк заплесневелый!

– Да что ты домотался до бедной зверюшки? – вместо этого спросила я, прижимая к себе поросенка.

Амир продолжал буравить Хрюшу злобным взглядом. Совсем недавно жрец был спокоен и даже приятен в общении, а теперь, когда я начала защищать Хрюшу, не на шутку разозлился. Ну и ну.

Вперив в Амира прищуренный взгляд, я спросила:

– Ты что, ревнуешь меня к свинке?

Мутные глаза картинно расширились.

– Я что, похож на идиота?

Ну вообще-то да, но я промолчу. Я же хорошая, воспитанная. Мама учила меня не обижать людей первой. Только в ответ.

Хрюша у меня на руках завозился, и я поспешно опустила его на землю. Хрюкнув, он направился к выходу из гробницы, звонко цокая копытцами по каменному полу. Видимо, не захотел участвовать в глупой разборке и поспешил удалиться. Что ж, правильно сделал. Сама бы сбежала, да только особо некуда.

– Если что-то с ним сделаешь, я помогать не буду. – Твердо озвучила я свою позицию. Если эта курага сделает что-то нехорошее поросеночку, я с него сдеру остатки его просроченной шкуры!

– Да я даже если захочу, не смогу, – фыркнул Амир. – Эта тварь слишком проворная. Даже Фарух со своими разбойниками его поймать не могут.

– Вот и славно. – Подойдя к сундуку, я принялась рыться в тканях. – Так, посмотрим, что тут у нас…

– Ты выбирай, а я пока поговорю с Фарухом, – сказал Амир и направился к выходу.

– Мужики везде одинаковые, – буркнула я, когда жрец скрылся с поля моего зрения. – Не могут спокойно подождать, пока женщина выбирает одежду.

Выбрав самую красивую ткань – шелковую, цвета индиго, – я подвязала её на талии и получила нечто вроде юбки с большим разрезом с боку. Грязные джинсы я сунула подмышку и вышла из гробницы, намереваясь постирать их в озере.

Уже наступила ночь. Дул легкий прохладный ветерок, развевая под ногами все еще горячий песок. На безоблачном небе ярко горели звезды, которые складывались в неизвестные мне созвездия.

– Теперь я знаю, для чего мужчинам в загробной жизни нужны ткани. – раздался рядом приятный баритон.

Я оторвала взгляд от звезд и увидела стоящего передо мной Амира. Под светом луны и звезд он выглядел так, словно не был мумией. Словно был живым красивым мужчиной.

От меня не укрылась то, каким заинтересованным взглядом Амир смотрел на разрез моей импровизированной юбки. Однако стыда я не почувствовала. В моем мире многие девушки носят куда менее скромные наряды.

Оглядев опустевший оазис, я поинтересовалась:

– А куда делись разбойники?

– Уехали в свое логово.

– А разве оно не тут?

– Нет. Тут живу один я.

– Ты и Хрюша, – поправила я.

– Ты, я и Хрюша. Нас теперь трое в этой пустыне.

Внезапно ветер усилился, вметнув мои распущенные волосы, кончики которых задели лицо Амира. Однако он даже не шелохнулся. Лишь прикрыл глаза и шумно вдохнул, будто наслаждаясь запахом.

Открыв глаза, жрец томно произнес:

– Ты готова к нашей первой ночи?

7

Никогда не думала, что лежать в одежде рядом с мужчиной может быть настолько неловко. Даже когда мне был симпатичен мой бывший, Валентин, – забыть бы те времена как страшный сон! – мне ни разу не было неловко лежать с ним на диване во время просмотра очередного фильма. Да даже будучи перед ним абсолютно голой – фу, ужас какой, как я вообще могла хотеть его? – я не испытывала такой неловкости, как сейчас.

– Мда-а, – протянула я, глядя в потолок гробницы.

В ответ послышался тихий вздох Амира.

– Сколько уже прошло времени? – поинтересовалась я.

Амир приподнялся и взглянул на песочные часы.

– Почти сорок минут.

– Серьезно? А мне казалось, что скоро утро.

– До утра еще далеко.

– Ясно.

И снова мертвое молочение. Просто мертвячье. Мертвее, блин, некуда! И где этот цокающий и хрюкающий поросенок, когда он так нужен?

– Помнится, у тебя была масса идей, как провести с мужчиной ночь, – нарушил молчание Амир.

– Была, – кивнула я, продолжая тупо пялиться в потолок. Смотреть на жреца было не то чтобы неприятно, а почему-то неловко. Меня вообще со всех сторон сковала дурацкая неловкость, которую я не испытывала с тех пор, как призналась в любви однокласснику, который отшил меня, назвав толстой, а потом всем своим друзьям наврал о том, как он после уроков лишил меня девственности в организаторском кабинете. Скотина конопатая!

– Тогда почему мы просто лежим и почти не говорим? Так задумано?

– Да, так задумано! – Я зачем-то все-таки посмотрела на жреца и тут же отвела взгляд.

Все же он был слишком близко и его лицо хорошо подсвечивалось. Сложившийся в голове легкий романтический образ разом рухнул. Каким бы обаятельным не был Амир, он все еще был мертвым – и при ближайшем рассмотрении это было очень сильно заметно.

– Значит, просто лежим до утра?

– Да.

– Хорошо. – Жрец не стал спорить.

Накрывшись темным покрывалом, он сложил руки на груди как настоящая мумия и закрыл глаза.

– А где твой саркофаг? – внезапно поинтересовалась я.

Амир приоткрыл один глаз, который скосил в мою сторону.

– В соседнем помещении, а что?

– Почему ты не спишь в нем?

– Это неприятно.

– Мумии обычно спят в своих саркофагах. Даже ожившие, – тоном знатока заявила я.

– И где ты об этом узнала?

– В мультике про Тутенштейна.

– Тутен-кто? – не понял жрец.

– Штейн! Мультик такой у нас есть, типа нарисованная ожившая история. Про фараона, который умер, а потом воскрес. Он, кстати, на тебя похож, тоже живая мумия. Только мелкий. – Я хихикнула и добавила: – Так что ты тоже в каком-то роде Тутенштейн. Вернее, Амирштейн. Блин, звучит прямо как немецкое ругательство.

Я рассмеялась еще громче. Потеряв контроль, даже пару раз хрюкнула, чем вызвала у Амира полнейшее удивление.

– Ты что, наполовину поросенок? – спросил он, глядя на меня точно так же, как смотрел, когда я демонстрировала ему свою перепачканную шоколадом руку.

– В каком-то роде, – перестав безудержно смеяться, призналась я. – Рождена в год свиньи.

– Это как?

Пришлось объяснять жрецу, как устроен наш календарь. Узнав о том, что все люди в моем мире рождаются в год разных животных, жрец издал протяжное «мда».

После этого разговор как-то плавно перешел к еде – я рассказала про год петуха и вспомнила аппетитную курочку гриль, которую иногда покупала на ужин в местном супермаркете. Я поведала Амиру про роллы, пиццу, бургеры и остальные виды фастфуда, на который, признаюсь, была падка моя душонка. Амир слушал с неподдельным интересом и под конец попросил подробнее рассказать про кока-колу – уж очень его удивило наличие в моем мире сладкой черной жидкости, которая не только годится для питья, но еще и может вывести некоторые пятна, известь и ржавчину.

Так, за разговорами, настало утро – песочные часы полностью осыпались, а свет от горящих с помощью магического огня факелов значительно уменьшился.

– Ну что, ощущаешь какие-то изменения? – спросила я, внимательно рассматривая жреца.

– Не особенно. Разве что кажется, будто сил немного прибавилось.

– Это потому что ты полежал, – со вздохом заметила я.

Увы, простая болтовня не прокатила.

– Завтра попробуем снова. – Амир встал с постели и с неприятным треском размял конечности. Звук был таким, будто выкручивали сухие ветки. – Начнем разговаривать сразу и постараемся не молчать.

Я согласно кивнула, с трудом подавляя зевок. Это не укрылось от Амира.

– Тебе надо поспать, моя странная иномирянка, – произнес жрец с удивительно ласковой улыбкой.

На несколько секунд он задержался у постели, как-то странно глядя на меня. Я тоже не сводила с него внимательного взгляда. В приглушенном свете факелов Амир снова выглядел почти как живой.

– До следующей ночи, – прошептал он и, развернувшись, быстро направился к выходу из гробницы.

8

Три ночи подряд я чесала языком как футбольный комментатор, рассказывая Амиру о своем мире все самое интересное (а под конец третьей ночи уже и не самое интересное). К моему удивлению, жрец с неподдельным увлечением слушал меня, задавал вопросы и иногда рассказывал о том, как устроен его мир, сопоставляя его с моим.

Постепенно к болтовне прибавилось еще и обжиралово. Причем натуральное такое обжиралово – Фарух со своими разбойниками доставлял множество свежих и невероятно вкусных фруктов, которыми я никак не могла наесться.

К исходу третьей ночи Амир спросил:

– Тебе не надоели фрукты? Может, попросить у Фаруха что-то посущественней?

– Например? – Я зевнула и слипающимися глазами посмотрела на жреца. То ли свет падал иначе, то ли у меня взгляд от усталости замылился, но казалось, что цвет его лица стал менее жутким. Совсем немножечко.

– Например, почему бы нам не устроить полноценный ужин с вином и мясом?

– Звучит здорово. – Накрывшись покрывалом, я прижалась к Хрюше, который прыгнул на кровать сразу же, как с нее встал Амир.

Поросеночек довольно захрюкал, чем вызвал у Амира недовольную гримасу. Жрец перестал бояться Хрюши, но вместо этого начал меня к нему сильно ревновать, что дико меня забавляло.

– Почему ты ко мне не прижимаешься так, как к нему?

– Потому что прижиматься к трупам неприятно, – пробормотала я, проваливаясь в сон. Тепло, исходящее от Хрюши, действовало для меня как литр крепко заваренной ромашки – сразу же клонило в сон.

Однако поняв, что я сказала вслух обидные слова, спать мне сразу же расхотелось. Я резко приподнялась и испуганно посмотрела на жреца. Выражение его лица было мрачным.

– Прости, я вовсе не то хотела сказать, – промямлила я.

– На правду не обижаются, – холодно произнес жрец. Лицо его, которое казалось мне посветлевшим, снова стало мрачным. – Ты права. Спать с трупом – это мерзко. Я просто… никак не могу привыкнуть к тому, чем стал…

Его слова, полные горечи, отозвались в моей душе тупой пульсирующей болью.

– Да говорю же, я не то имела ввиду…

Жрец отвел от меня грустные глаза и побрел к выходу.

– Амир! – крикнула я и от досады даже прикусила нижнюю губу до крови. – Черт! Ну кто меня за язык тянул, а?

Поймав на себе сочувствующий взгляд Хрюши, я тяжело вдохнула и упала на подушки.

Вот уже вторую ночь подряд я ни разу не вспоминала о том, что Амир – мертвец. Он так живо общался со мной, улыбался и заливисто смеялся над моими шуточками, которые вдруг начал понимать. Честно сказать, ни один мужчина еще не слушал меня так внимательно. И не смотрел на меня взглядом, в котором не было ни капли пошлости – лишь тихое восхищение. Мне даже начало казаться, что наши нелепые и болтливые ночи срабатывают, и Амир становится на вид более живым. Однако после сказанных мной роковых слов я поняла, что ничего в Амире не изменилось, а значит, эффективность от болтливых ночей была нулевой.

– Ладно, завтра попробуем романтический ужин, – тихо сказала я, почесывая Хрюшу за ушком. – Если, конечно, Амир не совсем на меня обиделся.

* * *

На следящую, четвертую ночь, Амир вел себя так, будто не слышал от меня тех обидных слов. Сияя улыбкой, он внес в гробницу поднос с восхитительно пахнущей едой. Тут были и мои любимые фрукты, и овощи, и обещанное мясо, к которому прилагались пышущие жаром лепешки и разные соусы. Несмотря на то, что мой аппетит никогда не просыпался сразу после сна, тут я чуть не подавилась слюной и готова была наброситься на еду даже не почистив зубы – ранее, в гробнице я обнаружила целый клад из зубных щеток, что повергло меня в дикий восторг.

Амир положил поднос прямо на кровать. У меня голова закружилась от близости восхитительно пахнущей еды.

– Это все ты приготовил? – спросила я, глядя на аппетитное жареное мясо.

– Фарух со своими людьми. Из меня повар так себе. – Амир сверкнул ровными белыми зубами. Что-то я не припомню, что раньше они у него были настолько ослепительными…

– Сейчас принесу вина, – жрец поспешил на улицу, а я, глотая слюнки, поспешно расчесала волосы, приводя себя в более-менее опрятный вид. После сна я та еще Баба-Яга.

Когда Амир вернулся с глиняным кувшином, в котором плескалось вино, я предложила ему не просто сидеть и есть, но еще и играть в игры. Долгое время мы играли в шарады, потом начали загадывать слова наоборот, а под конец изрядно захмелевшая я объявила, что теперь мы играем в «Крокодила».

Амир схватывал все налету, быстро вливался в игру и был достойным противником. Играть с ним было одно удовольствие. Я смеялась так, что под конец ночи у меня заболели мышцы живота и челюсть.

Устало опустившись на подушки, я скормила Хрюше одну большую виноградинку, а вторую закинула себе в рот. Амир лишь пригубил вина, не отрывая от меня заинтересованного взгляда.

– А что будет, если ты поешь? – спросила я, помня, с каким аппетитом он смотрел на еду, к которой ни разу не притронулся.

– Ничего хорошего, полагаю.

– А вино? Его же ты пьешь…

– Оно испарится. Я уже проделывал такое. – Жрец заглянул в свой кубок и тихо вздохнул. – Пусть я не пьянею и вкусы ощущаю далеко не так ярко, как раньше, все же не хочу полностью отказываться от того, что так любил при жизни. Потому что если откажусь, то буду ближе к смерти, чем к жизни, понимаешь?

– Понимаю, – кивнула я. – Сама бы поступила так же на твоем месте.

Амир посмотрел на меня с благодарностью и легко улыбнулся. Я широко зевнула, ощутив, как на меня резко навалилась усталость.

– Расскажешь мне что-нибудь интересное? – Я отставила в сторону поднос и придвинулась к Амиру. – Например, как ты стал жрецом и в чем заключаются твои магические способности.

Глаза Амира округлились, однако он никак больше не продемонстрировал свое удивление тем, что я вдруг устроилась у него под боком и прижала голову к его плечу.

– Кхм, ну… – начал он севшим голосом, – когда во мне пробудились магические способности, родители отдали меня в ученики к местному жрецу. Проучившись у него десять лет, я стал его приемником, а чуть позже мой талант заметил фараон…

9

Я проснулась и ощутила, как прижимаюсь к чему-то твёрдому и едва теплому. Поморщившись от головной боли, которая настигла меня через несколько секунд после пробуждения, я вспомнила, что прошлой ночью изрядно перебрала с вином и уснула прямо на…

Амире!

Резко распахнув глаза, я отпрянула от жреца, который лежал совсем рядом – я не только прижималась к нему во сне, но еще и закинула на него ногу! – и смотрел на меня как голодный кот смотрит на целую миску сметаны.

– Доброй ночи, моя прекрасная иномирянка, – промурлыкал жрец, не сводя с меня темных глаз, которые, как мне показалось, больше не были мутными. Или же это опять игра света?

– Д-доброй, – заикаясь, сказала я. На всякий случай отползла еще дальше и чуть не раздавила лежащего на краю Хрюшу.

Душераздирающий визг разнесся по всей гробнице. Мы с Амиром порывисто заткнули уши и поморщились от звука, который чуть не уничтожил наши барабанные перепонки.

– Как ты можешь продолжать любить это жуткое создание? – поинтересовался Амир.

– Хрюша милый. – Я притянула к себе испуганного поросеночка и принялась гладить его. – Прости, мой хороший, я тебя не заметила.

– Прости, мой хороший, я тебя не заметила, – писклявым голосом передразнил меня Амир.

Я посмотрела на жреца исподлобья. Он тут же перестал дразниться и растянул губы в широкой улыбке.

– Если тебе нравлюсь я, то должен нравится и Хрюша! – Я протянула Амиру поросенка. – Поцелуй его! Покажи, насколько ты дружелюбен.

Жрец скривился.

– Тебя мне целовать нельзя, а его я должен. Что за несправедливость?

Тело внезапно обдало волной жара. Боже, насколько же я соскучилась по физической близости с мужчиной, что мое тело так реагирует на флирт мумии?

– Жарко тут. – Я отпустила Хрюшу и принялась обмахиваться ладонями.

– Прогуляемся? – предложил Амир. – Ночь сегодня удивительно теплая и звездная.

– С удовольствием.

Мы вышли из гробницы на свежий воздух. Ночь действительно была чудесной. Легкий ветерок приятно обдувал разгоряченную кожу. Задрав голову и увидев яркие звезды, я восхищенно протянула:

– Ва-а-ау.

– Нравится? – поинтересовался Амир.

– Еще бы! С детства обожаю звезды. Пошла бы учится на астрофизика, если бы соображала в физике. – Я хохотнула и опустила голову, встретившись взглядом с Амиром. В лунном свете он выглядел не как мумия, а как красивый инфернальный мужчина. Живой мужчина.

– Посидим у озера? – предложил жрец.

– Да, конечно.

– Ты сегодня уже второй раз легко со мной соглашаешься. В чем подвох? – Амир подозрительно прищурился, глядя на меня.

Я усмехнулась и позволила себе немного вольности:

– Потому что ты стар, как египетские пирамиды, а старших нужно уважать?

Темные глаза на миг расширились, а затем сузились. Амир попытался сделать суровый вид, но я только заливисто рассмеялась. Не в силах больше прикидываться, Амир расплылся в мягкой улыбке. Может быть снаружи он и пытался казаться суровым жрецом, но внутри был мягким бананчиком. Уж это я поняла после нашей первой болтливой ночи.

– Мумия – не значит древний, – нравоучительно заметил жрец. – На момент смерти мне было тридцать лет.

– Ты на пару лет меня старше, – поведала я, размышляя о том, как бы выглядел Амир в моем времени.

Расположившись на берегу озера, я задумчиво произнесла:

– Знаешь, у меня такое чувство, будто я тебя уже давно и хорошо знаю. Наверное, это благодаря нашим с тобой разговорам, которые начинаются на закате и не заканчиваются до самого рассвета.

Я протяжно зевнула, ощутив легкий недосып, что было странно, ведь я спала весь день как убитая.

– Мне тоже так кажется, – тихо произнес Амир. – До смерти у меня было много женщин, но ни с одной из них я так долго не разговаривал. Ни с одной из них мне не было интересно.

– Хочешь сказать, что тебя еще не утомили разговоры со мной? – недоверчиво спросила я, глядя на красивый профиль Амира.

Повернувшись ко мне в анфас, жрец кивнул. Наши взгляды встретились. Мы оба перестали моргать. Его глаза цвета горького шоколада против моих голубых.

– Алена, – едва слышно произнес Амир.

– Да? – так же тихо отозвалась я.

Жрец первым отвел взгляд, и это вызвало у меня легкое разочарование. Хотелось подольше всматриваться в его глаза, такого насыщенного цвета, будто бы растопили плитку темного шоколада и залили ее в центр глазного яблока. А ведь всего несколько дней назад они были мутными и неживыми…

– Амир… – начала было я, пораженная своим внезапным открытием, однако жрец сбил меня с мысли, осторожно коснувшись моего запястья.

Я опустила взгляд вниз и увидела, как Амир надел на мою руку золотой браслет с гравировкой, которую я не могла разобрать в слабом лунном свете.

– Это браслет моей мамы, – пояснил Амир, не сводя взгляда с украшения на моей руке. – Отец подарил ей его, когда понял, что влюблен.

– Амир… – Я была так тронута его словами, что мой голос дрогнул.

– Я не стану пугать тебя, признаваясь в любви, – продолжил жрец. Его слегка теплые пальцы все еще касались моей кожи, и это было совсем не противно. – Мне и самому еще до конца не понятны мои чувства, но одно я знаю точно: ты – необычная девушка. И ты смогла не только тронуть мое сердце, но и поселиться в нем. Обещаю, что никогда не заставлю тебя делать то, что тебе не хочется. И… – Амир прикрыл глаза и замер на мгновение, собираясь с мыслями. Затем снова открыл глаза и продолжил: – Мне кажется, что у меня каким-то образом стало больше магических сил. Так что, если ты захочешь вернуться в свой мир, только скажи, я попробую тебе в этом помочь.

Поддавшись порыву, я сжала ладони жреца и, заглянув в его темные глаза цвета горького шоколада, прошептала:

– Спасибо.

Амир нежно мне улыбнулся, однако в его глазах плескалась легкая грусть. Он не хотел, чтобы я уходила. И, признаюсь честно, я пока что тоже не хотела уходить, не попытавшись помочь ему до конца. Возможно, толк от наших странных ночей все же бы, и, раз так, то…

– Я пока побуду с тобой, – продолжила я. – Ночная терапия еще не закончилась.

Глаза Амира просияли.

– Мне кажется, ты стал лучше выглядеть со дня нашего знакомства, – добавила я, внимательно рассматривая жреца, освещенного лунным светом. – Или же все дело в освещении.

Амир рассмеялся, а потом сосредоточил на мне свой взгляд. В тёмных глазах заиграл задорный огонёк.

– Хочешь увидеть, как я выглядел при жизни?

– У тебя сохранилась твоя фреска? – хохотнула я.

Амир мотнул головой.

– Лучше. Ты сможешь увидеть меня вживую и даже потрогать. Если, конечно, захочешь.

Я удивленно моргнула.

– Как так?

– Вот так. – Жрец загадочно ухмыльнулся. – Ну так что, согласна?

– Разумеется!

– Тогда на раз, два…

При слове «три!» Амир легонько щелкнул меня по лбу. Мне показалось, что из его пальцев вылетели изумрудные искры, однако не успела я спросить у жреца, зачем он отвесил мне щелбан, как мир вокруг полностью потемнел, и я потеряла сознание.