Текст книги "Мастер Рун. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Poul ezh

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Вскоре ко мне присоединился Бабай, и на белой шерсти не было уже ни капли крови или грязи. Есть у него такая особенность, даже вылизываться не надо, само всё отваливается. Удобно очень.

Оба ядра я протянул Бабаю.

– На. Заслужил.

Щенок взял аккуратно, зубами, проглотил целиком и сел, прикрыв глаза. Через связь потянулось тепло, удовлетворение, и ещё что-то, чего раньше не было. Контур. Я увидел, нет, почувствовал, как ядро проходит через его внутренний фильтр. Через его собственный, байшоу-фильтр, который находился где-то в глотке, между пастью и желудком. Ледяная пасть работала не только как оружие, но и как очиститель. Этер из ядра замораживался, кристаллизовался, и уже в чистом виде распределялся по каналам Бабая.

Я этого раньше не видел. Парный Мост передавал данные чётче, или я просто впервые обратил внимание. Так или иначе, байшоу не нуждался в моём Камне для мелких ядер. Его собственное тело справлялось.

– Хитрая ты морда, – сказал я с уважением.

Сильный. Вкусно. Ещё.

– Ещё найдём.

Выше-да-больше-запах-сильнее.

Я посмотрел на щенка. Он стоял рядом, и весь его вид говорил, мол мы только начали, чего расселся?

И вот в этот момент я поймал себя на мысли, что мне хорошо. Просто хорошо. Горы, свежий воздух с привкусом этера, копьё в руке, друг рядом, пусть он и зверь, да и задача понятная. Никто не пытается меня убить, завербовать, обмануть или использовать как приманку. Просто я, горы и охота.

Бабай фыркнул, ему на мои мысли и рефлексию было вообще фиолетово и побежал вверх по тропе. Я забросил рюкзак на плечо, перехватил копьё поудобнее, и пошёл следом.

А в голове, где-то совсем на задворках, как фоновый шум, который замечаешь только когда всё остальное замолкает, мелькнула мысль. Парный Мост работал чётче. Образы от Бабая стали сложнее, детальнее. Пять образов одновременно утром. Контур внутреннего фильтра. Координация в бою, без слов и команд, просто занял фланг и сделал что нужно.

Связь крепла. Мы становились лучше вместе. И если так пойдёт дальше, скоро я буду видеть мир его глазами не урывками, а полноценно. А наоборот тоже будет работать? Нет, судя по всему. Бабай был идеален и ему было совсем не интересно видеть мир моими глазами. Он воспринимал мир совсем не так, как я. Для него не существовало морали, сожалений, или тем более прошлого. Только настоящее.

Козлов мы нашли через полтора часа подъёма.

Точнее, Бабай нашёл. Остановился посреди тропы и задрал нос, втягивая воздух короткими рваными вдохами. Через связь пришло сразу, плотным комком. Ш ерсть-много-стоят.

Я присел за валуном и выглянул. Тропа здесь расширялась, превращаясь в каменистое плато, заваленное обломками породы, с редкими кустами колючего можжевельника. А дальше, метрах в двухстах, склон обрывался, и за обрывом начиналась длинная пологая терраса, заросшая жёсткой горной травой, короткой и бурой.

Козлы паслись на этой террасе.

Я насчитал семерых. Нет, восемь. Один лежал за камнем и его я заметил, только когда он поднял голову, пережёвывая что-то. Крупные звери, побольше чем я ожидал. Цао говорил, размером с обычного горного козла. Ну, если обычный горный козёл весит килограмм под сто двадцать и носит на башке два загнутых назад рога, каждый длиной в руку, тёмных, с матовым блеском, в которых я даже отсюда чувствовал плотный этер.

Каменные рога. Цао не врал. Они выглядели так, словно выросли не из кости, а из породы, из самой горы. Тёмно-серые, с прожилками, с зернистой текстурой на поверхности. Красивые, если честно. Сяо такой рог точно понравится. Правда зачем он ему и что он собрался с ним делать, без понятия. На стенку если только повешать?

– Вижу.

Я присмотрелся внимательнее. Стадо, казалось, паслось без видимой иерархии, разбросанные по террасе, каждый сам по себе. Но вскоре я изменил мнение. Один, самый крупный, стоял выше остальных, на уступе, и не ел. Смотрел. Голова поднята, смотрит внимательно по сторонам. Дозорный? Или вожак, совмещающий обязанности? Кто их разберет, я не такой уж и опытный охотник и знаток диких зверей, чтобы понимать, что и как у них тут по законам.

Этер в нём был заметно ярче, чем в остальных. Стадия закалки костей причем ближе к последней стадии, в отличие от остальных, более мелких, а на более точное определение я способен не был. Шкура обычная, но кости и рога укреплены этером, как живая броня.

Бабай лёг рядом со мной, прижавшись пузом к камню. Белая шерсть на сером граните, маскировка нулевая, но козлы нас пока не видели, ветер дул в лицо.

– Слушай, мохнатый, – сказал я тихо, обдумывая подход. – На волков мы кинулись как два голодающих. Тут так не получится.

Вопрос мне, конечно не задали, но пояснить я пояснил.

– Потому что их восемь. И они не хищники, а травоядные. Значит дерутся только когда загнаны или защищают стадо. План такой. Нам не нужны все восемь. Пять, может шесть. Вожака не трогаем, он самый сильный, оставим на следующий раз. Берём тех, кто с краю стада, отсекаем от группы и бьём по одному. Как? Интересный вопрос. Щас придумаем.

На ровной террасе, и вдвоём? Ну мысли у меня, допустим, есть. Само стадо я не боялся, я их и в одну каску завалю с копьем, но поэкспериментировать и получить при этом хороший результат в виде добычи нескольких ядер, вот тут надо постараться не оплошать.

Я полез в рюкзак и достал перчатку Вэнь Чжо. Повертел в руках. Усилитель кинетики, чем сильнее бьёшь, тем мощнее эффект. На волках тестировать не стал, слишком быстро всё закончилось. А вот тут, можно попробовать.

Надел на правую руку. Перчатка села плотно, как по мерке. Ну и видок. Так-то я в обычной рубахе и штанах, и боевых латных перчатках, чуть ли не на босу ногу. Цирковой клоун на горной охоте.

– Ладно. Ты заходишь справа, по камням, и выгоняешь крайних на меня. Не кидайся на вожака, понял? Того, большого, на уступе. Просто шуми и гони мелких влево, к обрыву. Там узко, я перехвачу. Если что-то пойдёт не так, уходи. Не геройствуй.

Бабай посмотрел на меня с выражением, которое я расшифровал примерно, как ты-мне-рассказываешь-как-охотиться?

– Да, я тебе рассказываю. Потому что это я тебя кормлю. И дою для тебя козу по утрам. Ту козу, которая меня не любит. Для тебя.

Щенок фыркнул и пополз вправо, между камнями, бесшумный, как белый призрак. Через секунду его уже не было видно. Только тонкая нить связи тянулась между нами, и по ней шёл ровный поток, сосредоточенный и без лишних образов. Бабай работал.

Я обошёл плато слева, по краю обрыва, пригибаясь за валунами. Здесь терраса сужалась, метров до пятнадцати в ширину, зажатая между скальной стеной и обрывом, не смертельным, метров десять вниз, на осыпь. Если Бабай погонит козлов сюда, им некуда будет деться, кроме как бежать мимо меня. Или на меня.

За щенка я не переживал. Осталось только дождаться, когда Бабай появится и привлечет их внимание и он не подвёл.

Я не видел момента атаки, только услышал. Хриплый рёв, совсем не щенячий, раздался метрах в ста от меня, разносясь ветром. Потом блеяние, испуганное, и сразу топот, глухой, тяжёлый, десятки копыт по камню и тут же из-за валунов вылетели три козла. Именно вылетели, такую скорость я от травоядных не ожидал. Первый промчался мимо, я не успел даже замахнуться. Просто не рассчитал. Второй бежал чуть левее, ближе к обрыву, и я шагнул ему наперерез, буквально точечным ударом, поражая цель. Козёл рухнул на колени, ноги подломились, голова ткнулась в камень.

Я выдернул копьё и развернулся. Третий козёл остановился в пяти метрах и смотрел на меня.

– Ты совсем дурак? – единственное что я успел произнести, когда он атаковал, наклонив голову и побежал на меня, стремительно набирая скорость.

Перехватил копье, сжал кулак в перчатке Вэнь Чжо и ударил набегающего козла прямо в лоб, между рогов, где кость была самой толстой.

Отдача прошла через всю руку, от костяшек до плеча, такая, что зубы клацнули. Но козла швырнуло назад, метров на двадцать, рога треснули, оба, по левому побежала трещина от основания до середины, правый просто раскололся пополам, и обломок отлетел в сторону, звякнув о камень. Зверь упал на бок, дёрнулся раз, другой, и затих. Перчатка Вэнь Чжо работала. Ох, как работала.

И тут Бабай выгнал еще двоих.

С ними я уже баловаться не стал, аккуратно убил, стараясь тратить на каждого по одному удару. Щенок стоял метрах в десяти, весь взъерошенный, с ледяной крошкой на морде. Кажется, всё же применял своё умение, вот только на ком? Через связь шло довольное, горячее, хорошо-добыча-мы-сильные.

– Четыре, – сосчитал я, озираясь. – Один убежал в начале. И еще столько же с вожаком, да?

Разделка заняла времени больше, чем сама охота. Собрать ядра, и мясо, всё это аккуратно сложить в рюкзак, чтобы не замарать его кровью. Пространственная часть наконец-то пригодилась, и я спокойно засунул туда все четыре туши, оставляя в обычном рюкзаке только ядра. Отдельно пришлось повозиться с рогами, в итоге семь штук я забрал, восьмое, разломанное, трогать не стал и так добыча была хороша.

– Ну что, довольна его мохнатость?

Поднявшись наверх, я понял, почему Бабай такой радостный. Этот наглец меня не послушал и напал на Вожака, буквально перерубив его пополам, и сожрав ядро вместе с сердцем.

– Да ты зверь! – восхищенно сказал я, примеряясь как забрать рога и у этого зверюги, и тут тоже пришлось повозиться. Но вскоре мы шли домой, довольные. Один совсем сытый, второй поменьше.

Навык повышен. Парный Мост (Духовный компаньон) – 3

Следовало ожидать, однако. Хороший день, удачный.

Я снял перчатку Вэнь Чжо и покрутил правой кистью, разминая пальцы. Костяшки ныли, не сильно, но ощутимо. Козлиный лоб оказался крепче, чем я рассчитывал, и перчатка вернула мне часть удара через запястье, чего по идее быть не должно. Значит, рунная связка внутри работает с потерями на обратном ходе. Или я просто неправильно бил, что тоже вариант, причём более вероятный.

– Ладно, – сказал я, убирая перчатку в рюкзак. – Домой.

Бабай уже трусил впереди, раздувшийся и довольный, как пирожок с мясом. Белая шерсть на фоне серого камня мелькала метрах в тридцати. Иногда он оглядывался, проверяя, не потерялся ли я, и бежал дальше. Связь транслировала ровное, сытое, ленивое. Охотничий азарт схлынул, зверь переключился в режим переваривания, и мир для него стал простым и понятным. Поели, погуляли, можно спать. Философия, достойная целого трактата.

Спуск по тропе занял меньше времени, чем подъём. Ноги знали дорогу, камни под подошвами уже не казались предательскими, и я позволил себе немного расслабиться. Мы спустились ниже первого гребня, и воздух потеплел. Кедры стали попадаться чаще, кривые упрямые деревья, вцепившиеся в скалы корнями, похожими на старческие пальцы. Ветер утих. Где-то справа журчал ручей, тот самый, что питал долинный пруд.

Бабай остановился.

Резко, на полушаге. Передняя лапа зависла в воздухе, нос задрался, уши развернулись вперёд, и вся ленивая сытая расслабленность слетела с него мгновенно. По связи хлестнуло.

Чужой-чужой-люди-много-внизу.

Я присел за ближайший валун, рефлекторно перехватив копьё. Сердце дёрнулось, сразу вспомнил все наставления Цао про тишину и безопасность долины, про защиту, про то, что сюда никто не пройдёт без разрешения последнего Горнового.

– Сколько? – прошептал я. – Куда смотреть?

Образ пришёл размытый, что говорило, что больше трёх, но направление я считал. Ниже нас, ближе к долине, на тропе. Между нами и домом. То есть они уже прошли мимо Яшмовых Ворот, или зашли другим путём, или…

Я выдохнул, стараясь успокоиться, и начал спускаться. Медленно, бесшумно, как учил Цао на тренировках, перенося вес с пятки на носок, избегая осыпей. Бабай скользил рядом, низко к земле, белая шерсть в тени валунов почти незаметна.

Тропа здесь делала широкий поворот, огибая каменный выступ, и за этим выступом открывался длинный прямой участок, спускающийся к долине. Я подполз к краю, лёг на живот, выглянул.

Увидел их.

Шестеро. Цепочкой, по тропе, неторопливо, но не праздно. Двигались уверенно, привычные к горам, ступали по камням без запинки. Одежда дорожная, потрёпанная, не военная. У двоих за спинами мешки, у одного длинный свёрток, похожий на оружие в чехле. Впереди шёл высокий, сухощавый мужик с коротко стриженной головой, лет сорока на вид, он-то и задавал темп. За ним остальные, разного возраста и вида. Один совсем молодой, мой ровесник или чуть старше, вертел головой по сторонам, разглядывая горы с выражением растерянного любопытства.

И двое отставших, Бабай правильно уловил. Шагах в пятидесяти за основной группой, двое шли рядом, плечо к плечу. Один хромал.

Практики? Я сосредоточился, пытаясь прощупать уровень этера. Фон от гор мешал, слишком плотный, забивал восприятие, как яркий свет забивает слабый огонёк свечи. Но кое-что уловил. Передний, стриженый, фонил заметно. Ступень закалки, не ниже костей. Остальные слабее, но тоже не пустые. Обычные смертные так не ходят по горам, не с такой лёгкостью.

Кто они? Цао сказал, что без его разрешения никто не пройдёт за ворота. Значит, либо мастер их пустил и не предупредил меня, что было бы странно, либо они пришли не через ворота, либо…

Либо мастер ошибался.

А может, это те самые деревенские, из смертных поселений внизу? Которые веками торговали с Горновыми? Но Цао говорил, неделя пути, а эти идут со стороны хребта, сверху, не снизу. И практики среди смертных крестьян, это уже совсем не та история.

Стриженый обернулся, коротко что-то бросил, и парень заткнулся.

Бабай повернул ко мне морду. В тёмных глазах, из-под шерсти, которую давно пора стричь, вопрос. Простой, собачий, без сложностей.

Что делаем?

Хороший вопрос, мохнатый. Просто прекрасный.

Вот тебе и удачный день.

Глава 7

Первая мысль, возникшая в голове, была совсем идиотская. А мясо не испортится, пока я тут лежу? Какие сроки их хранения в пространственном кармане рюкзака? Я даже не пробовал раньше там мясо таскать. И эти мысли водили хоровод кругами, вместо того, чтобы думать о шестерых чужаках на тропе между мной и домом. Мозг иногда выдаёт такое, что хочется постучать себе по лбу.

Я мог подождать, пока они уйдут. Мог обойти по верхнему гребню, спуститься с другой стороны долины и предупредить Цао. Это был бы разумный, осторожный, правильный план, и именно его одобрил бы Инь Син, если бы был здесь. Но Инь Сина не было, а шестеро шли прямо к долине, где находится один мастер с мальчишкой и спящей женщиной, и обходной путь занял бы часа три, может четыре по незнакомому склону.

Ещё я мог напасть. Я сильнее, плюс эффект неожиданности, да и Бабай меня поддержит. Нет, нападать на людей, о которых я ничего не знаю, просто потому что они идут по горной тропе прямиком к нам домой, это уже чересчур даже для меня.

Оставался третий вариант. Самый простой и самый глупый.

Я встал в полный рост и начал спускаться к ним. Спускался не торопясь. Копьё в правой руке, остриём вниз. Поза, которую я бы назвал, как, вооружён, но не нападаю, подходите поговорить. Левая рука свободна, на ней по-прежнему перчатка, так что щит я мог сделать моментально.

Логично, что меня заметили.

Стриженый, останавливая группу, поднял руку, а потом медленно развернулся ко мне всем корпусом. Просто встал и стал смотреть, как я спускаюсь. Лицо обветренное, загорелое до цвета глины, глаза узкие, с морщинами в углах, как у людей, привыкших щуриться на ветру. Охотник?

Я остановился метрах в десяти. Тропа здесь была достаточно широкой для двоих, и я перегородил её, встав посередине. За стриженым столпились остальные, кто-то шептался, парень-ровесник вытянул шею, пытаясь разглядеть меня из-за спин.

– Стоять, – сказал я. – Кто такие и куда?

Голос вышел ровнее, чем я ожидал. Стриженый опустил руки ладонями вперёд. Жест древний и универсальный, смотри, я безоружен. Потом заговорил, и голос у него оказался низкий, с хрипотцой, как у человека, привыкшего перекрикивать грохот молота или ветер.

– Меня зовут Гань Тьеши. Мы из деревни Каменного Водопада. Мы идём к дому молота. Отец торговал с Горновыми, пока последний не ушёл за перевал. Тропа с тех пор заросла, но камни стоят, если знать, куда смотреть.

Про камни я не понял, это что-то местное.

– Долина пуста, – добавил Гань Тьеши. – Мы знаем. Горновые ушли давно. Но дом стоит, и мы пришли просить.

– Просить кого?

– Того, кто в доме.

Я чуть не рассмеялся. Вот ведь, умный мужик. Просто дал понять, что знает, что долина не пуста. Что кто-то вернулся.

– Сколько вас?

– Восемь. Двое отстали, болит нога у дяди Бо. Сейчас подтянутся.

Из-за поворота тропы, подтверждая его слова, показались двое. Один опирался на палку, второй поддерживал его за локоть. Хромающий оказался стариком лет шестидесяти, жилистым, с лицом, похожим на высушенную грушу. Нога действительно перевязана, не соврал, грубой тканью поверх шины из палок. Полевая медицина, совсем не уровня забытой всеми богами деревни, ребята знали, что делали.

Я осмотрел группу целиком. Стриженый охотник, это понятно. За ним стояла девушка лет шестнадцати, может семнадцати, тонкая, с тёмной короткой косой и ободранными в кровь ладонями. Рядом русоволосый парень, с открытым лицом и длинными руками. За ними мужчина средних лет, коренастый, молчаливый, с ножом на поясе, единственным видимым оружием во всей группе. Женщина рядом с ним, чуть старше, в платке, из-под которого виднелись седые пряди. И ещё один мужик, широкоплечий, с красными от ветра глазами и выражением человека, словно готового упасть прямо тут и заснуть прямо на камнях.

Потрёпанные. Уставшие. Это не воины или послы, просто беженцы. Я немного расслабился, но копьё не опустил. Ладно, скажем так, перехватил чуть свободнее.

– От чего бежите?

Гань Тьеши посмотрел на меня прямо, без подобострастия.

– От тех, кто пришёл за нами. Подробности скажу вашему господину, если он соизволит нас принять.

– Здесь нет господина, и я буду решать, пойдёте вы дальше в долину или нет. – произнес я в ответ. – Отвечайте на мои вопросы, и тогда мы посмотрим, есть ли смысл пускать вас дальше. Как вы прошли через ворота?

– Какие ворота?

Тут мне пришлось удивиться, они должны были пройти через них, другого пути в долину нет, если идти сверху, через хребет. А они шли оттуда.

– Расщелина между двумя скалами, внизу тропы. Там полоса зелёного камня поперёк дороги.

Гань Тьеши переглянулся с хромым стариком. Тот покачал головой.

– Мы не проходили через расщелину. Тропа привела нас через верхний перевал, потом вниз по осыпи к ручью. Мы вышли на эту тропу час назад, выше по склону.

Получается это местные? Мастер Цао ничего не говорил и про это. Зараза!

– Ладно, – сказал я, убирая копьё за спину и принимая решение. – Идите за мной. Не разбредаться, не отставать, если щенок рыкнет, стоять на месте. Вопросы потом.

– Щенок? – переспросил русоволосый парень, вытянув шею.

Девушка с косой ткнула его локтем в бок. Он заткнулся, но не перестал озираться. Любопытный. Напомнил мне Сяо, только старше и выше. Такой же зверёк с блестящими глазами, которому всё интересно и который когда-нибудь сунет нос куда не надо и получит по этому носу. Возможно в ближайшее время.

Я развернулся и пошёл вниз по тропе. За спиной зашуршали шаги. Бабай появился из-за валуна и пристроился рядом, на левом фланге, как на охоте. Он обнюхал чужаков на расстоянии и решил, что они не опасны. Или не съедобны. С ним никогда нельзя быть до конца уверенным.

Парень за моей спиной тихо свистнул, увидев белую шерсть.

– Ого, это что за…

– Ло Фэн, – сказал Гань Тьеши таким тоном, что парень замолчал на полуслове.

Хорошо. Дисциплина есть, или хотя бы уважение к старшему. Мы спускались молча, и я попытался прикинуть, кто из них на какой уровень развития тянет. Два практика костей, первых стадий, остальные практики, но без стадий, считай, как неоперившиеся птенцы. Внушительная армия, нечего сказать. Впрочем, это тут такие уровни не котируются, а в той же Степи уже неплохо, что уж говорить про город, из которого я так поспешно бежал во время Звёздного дождя.

До посещения соседней деревни и выстраивания новых дипломатических отношений, времени было еще много, Мастер собирался подготовить Сяо к закалке костей и только после этого уже отправлять меня. Тогда мальчишка уже будет более самостоятелен.

Когда тропа вывернула к расщелине с кривым кедром, я остановился. Отсюда открывалась долина, вся разом. Гань Тьеши встал рядом со мной. Не спрашивая разрешения, но при этом не нарушая дистанции, просто встал и тоже посмотрел вниз. Лицо его не изменилось, но я заметил, как он сглотнул. Кадык дёрнулся и замер.

– Раньше казалось, что тут больше домов, – сказал он негромко.

– Вы бывали здесь?

– Давно, ещё мальчишкой. С отцом, на обмен. Мы привозили соль и козий сыр, Горновые давали ножи, подковы, серпы.

Он замолчал. Я не стал ничего добавлять. Что тут скажешь, долина умерла задолго до моего появления, и мои чувства по этому поводу никого не касались.

– За мной, – сказал я. – И подождите у колодца, пока я поговорю с мастером.

Слово «мастер» я произнёс намеренно. Тот, кто учит. Гань Тьеши это уловил, я увидел, как чуть дрогнули уголки его рта.

Мы спустились. Я шёл первым, Бабай обогнал и умчался к дому, уже забыв про всё, кроме своего места у очага. Всё-таки он ещё щенок и ему неинтересна долгая концентрация на скучно задаче. Чужаки сбились плотнее, озираясь. Ло Фэн тянул шею во все стороны, рот приоткрыт. Девушка шла ровно, но я заметил, как она провела кончиками пальцев по стене ближайшего дома. Камень. Старая кладка, без раствора, на сухую, блоки подогнаны так плотно, что лезвие ножа не пройдёт. Горновые строили, как ковали.

– Ничего себе, – не выдержал Ло Фэн. – Это всё из камня? Без…

– Ло Фэн.

– Ну а что, я просто…

– Ло Фэн.

Парень выдохнул и заткнулся. Надолго ли, вопрос.

У колодца я остановил группу. Присесть, попить воды, подождать. Гань Тьеши кивнул и начал организовывать своих без лишних слов, пожитки и мешки на землю, дядю Бо усадили на каменный бортик, женщина в платке полезла за флягой. Всё привычно, по-походному, без суеты. Люди, которые последние недели жили в режиме «собрались и пошли». Или больше.

Я оставил их и пошёл к дому Цао.

Мастер был не в доме. Он стоял у наковальни, голый по пояс, в рабочих штанах, и рассматривал заготовку, которую, судя по жару из горна, только что вытащил. Пот блестел на спине, и я снова увидел старые шрамы, совсем не вяжущиеся с на вид молодым телом. Длинные, параллельные, от лопаток до поясницы.

Сяо обнаружился тут же, у стены кузни, и старательно делал вид, что медитирует, но с весело прыгающим рядом щенком это было, мягко говоря, не правда и получалось не очень, левый глаз был приоткрыт и косил в мою сторону, а руки гладили Бабая.

– Мастер. Со мной люди пришли,

Цао положил заготовку обратно на наковальню, взял тряпку, вытер руки.

– Вижу, – сказал он. – Кто такие?

– Гань Тьеши, охотник из деревни Каменного Водопада. Говорит, что его отец торговал с Горновыми. Пришёл с семёркой, двое практиков на начальной закалке костей, остальные слабее. Один хромой старик, бывший охотник. Говорят, бегут от кого-то, подробности хотят рассказать вам.

– Гань, – повторил Цао. Медленно, как пробуя слово на вкус. – Тьеши. Железная рука. Его отца звали Гань Ло скорее всего, он был кузнец. Добычу взял?

– Обижаете, еще как. – я хлопнул по рюкзаку.

– Ладно. Веди его сюда. Главного. Остальные пусть у колодца сидят, Сяо присмотрит.

Сяо подскочил, мгновенно забыв про медитацию.

– Я?

– Ты. Сиди рядом, молчи, смотри. Ни во что не вмешивайся. Если спросят, скажи, что ученик. Больше ничего.

– А если они…

– Они ничего не сделают. Иди.

Мальчишка рванул к колодцу с такой скоростью, что я не успел ему даже рог козлиный отдать, который обещал. Ладно, потом. Я вернулся к группе и кивнул Гань Тьеши.

– Мастер Цао вас примет. Вас одного, пока.

Охотник поднялся. Отряхнул колени привычным жестом, совсем как я делаю после тренировки, и пошёл за мной. На ходу обернулся к племяннице.

– Мэй, ты за старших.

Девушка кивнула, коротко, по-деловому. Ло Фэн открыл было рот, но Гань Мэй посмотрела на него, и рот закрылся. У неё, похоже, та же способность, что у дяди, только работает молча.

Когда мы подошли к кузне, Цао уже накинул рубаху и стоял, прислонившись к дверному косяку. Руки скрещены на груди. Обычная поза, но я знал, что это его «оценивающая» стойка. Он сейчас считывал Гань Тьеши целиком, от этера до мозолей на ладонях. Гань Тьеши слегка качнуло, и не понял, намеренно он опустился на одно колено или ноги сами подогнулись.

Цао молчал.

Я сосчитал про себя. Десять секунд. Двадцать. На двадцать пятой мне стало неловко стоять, я переступил с ноги на ногу и чуть не загремел копьём о стену. На тридцатой Гань Тьеши, так и стоявший на колене, опустил голову.

Варвары. Обычаи, тут, конечно, те еще.

– Говори, – сказал Цао.

И охотник заговорил. Не так, как на тропе, не обрубленными короткими фразами. Здесь, перед Горновым, его прорвало. Просто он перестал выбирать, что рассказывать, а что придержать, и начал говорить всё.

Полгода года назад в местах у Деревни Каменного Водопада, появились пятеро. В деревне чужаков не видели уже десять добрых лет, даже к соседям не особо ездили, только менять молодых девок.

– Они все были практиками, – сказал Гань Тьеши, и голос его стал суше. – Двое сильных. Один такой, что у меня от него зубы заныли. Вот здесь. – Он коснулся челюсти. – Как бывает, когда рядом стоит кто-то, кого твоё тело воспринимает как угрозу раньше, чем голова успевает подумать. Закалка кожи, как минимум. Назвались разведчиками торгового дома. Попросили провизию и проводника через перевал, они собирались идти дальше в глубь Хребта, где ничего нет. Староста деревни, дед по имени Юн, которого Гань Тьеши называл просто «старик», отказал. Спокойно и вежливо. Через горы чужих не водим, закон старый, извините. Чужаки ушли. Тогда мы решили, что пронесло, но на всякий случай отправили весть соседям.

Цао ничего не ответил. Просто ждал, пока тот продолжит.

– Через три месяца чужаки вернулись. Только уже в большем составе, пятнадцать человек и подготовлены серьёзнее. Другие лица, но среди них тот самый, от которого ныли зубы. И ещё один, из первой пятёрки, но тот особо не говорил, и наблюдал. На этот раз они не просили, лишь сказали, нужны люди с искрой. Молодые. Забрали троих, Ло Фэн, Цзянь, и дочку охотника Ваня, четырнадцатилетнюю Маи. Дядя Бо вступился. Он охотник, и практик, хоть и слабый. Они, точнее он, просто оторвал ему голову, как жуку, по баловству.

За углом кузни что-то звякнуло. Наверное, Сяо уронил, или ветер. Гань Тьеши не обратил внимания, погружённый в рассказ, который словно переживал заново.

– Забрали троих. Сказали, что вернутся через три месяца. И чтобы к тому времени деревня подготовила список всех, у кого есть хоть искра. Всех, включая стариков и детей.

– Они называли себя? Носили метку или знаки на форме? – спросил Цао.

Охотник кивнул и поднял голову.

– Цветок. На плече у одного из них, вот здесь. – Он ткнул пальцем в правое плечо, чуть ниже ключицы. – Белый. Вроде лотоса.

Белый Лотос. Секта, которая, по словам Инь Сина, двадцать три года назад была расформирована и ушла за Хребет. Ушла, но не умерла. Как выяснилось, ушла и обжилась в новом месте.

– Лотос, – сказал я вслух, хотя меня никто не спрашивал. – Да вы издеваетесь.

Цао посмотрел на меня. Коротко, без одобрения и без упрёка. Просто зафиксировал, что я тоже слышал это слово и знаю, что оно значит. Потом снова повернулся к кузнецу.

– Сколько людей осталось в деревне?

– Сорок человек, может чуть меньше. Все попрятались, но неподалёку, они будут искать. Староста Юн отправил меня с теми, кого посчитал точно нужным сохранить. Практиков, молодых с зачатками. Но мы еле дошли.

– Умный старик, – сказал Цао. – Глупый, но умный.

Я не понял, что он имел в виду, и, похоже, Гань Тьеши тоже. Кузнец просто ждал, стоя на одном колене, и вид у него был не униженный, нет. Терпеливый. Вид человека, который шёл три недели по горам с хромым стариком, перепуганным парнем и шестью другими людьми, половина из которых никогда не поднималась выше второй террасы, и который дошёл. Дальше его зона ответственности заканчивалась. Он сделал что мог и ждал решения.

– Встань, – сказал Цао.

Гань Тьеши поднялся. Колено хрустнуло, он поморщился, но промолчал.

– Покажи руки.

Кузнец вытянул руки ладонями вверх. Цао взял его правую руку и повернул к себе. Провёл большим пальцем по ладони, от основания указательного пальца к запястью. Жест, который я видел впервые, и который, наверное, значил что-то для кузнецов.

– Лохань тебя учил?

– Да. До четырнадцати моих лет, учил ковать, грамоте, читать и писать я умею. Потом он умер.

– Знаю. – Цао отпустил его руку. – Он и ковал так же, криво и упрямо. Подковы у него были лучшие в предгорьях, а ножи никуда не годились. Ты ножи делаешь?

– Делаю.

– Лучше, чем он?

Гань Тьеши чуть помедлил.

– Не знаю. Не с чем сравнивать. Его ножей не осталось.

Цао фыркнул. Что-то похожее на одобрение мелькнуло и пропало.

– Ладно. Ваших я накормлю, размещу на ночь. Завтра поговорим о том, что дальше. Но сразу скажу, чтобы ты понял и передал остальным. Эта долина принадлежит роду Горновых. Я последний из рода. Земля здесь не просто земля, она помнит тех, кто на ней жил, и не пускает чужих. То, что вы прошли через верхний перевал, а не через яшмовые ворота, означает одно из двух. Либо формация деда ослабла за пять лет, во что я не верю, либо в вашей крови есть что-то, что земля не считает чужим. Разберёмся. Но пока вы гости, не жители. Разница понятна?

– Понятна, – сказал Гань Тьеши.

– Хорошо. Иди к своим. Спроси мальчишку, он покажет дома, где переночевать и где можно взять еду. Скажешь я разрешил.

Кузнец кивнул, развернулся и пошёл к колодцу. Спина прямая, шаг ровный. Я проводил его взглядом и повернулся к Цао.

– Лотос, – сказал я.

– Слышал.

– И?

– И ничего. Пока ничего. – Он отлепился от косяка, подошёл к наковальне и взял заготовку, которую рассматривал до моего прихода. Повертел в руках, будто решая, стоит ли продолжать ковку или отложить. – Этим белоцветным делать тут нечего. Это не их горы. Но они хотят идти дальше и не могут. Очевидно, не могут.

– А есть еще путь? Раз они пришли?

– Это горы, – пожал плечами практик. – Тут тысячи путей, если уметь ходить. Видят Небеса, гадёныш рано удрал, а нас слишком мало, чтобы решить этот вопрос как можно быстрее.

– Мне порой, кажется, что беда идёт за мной. – сознался я. – куда не приду, везде, какая-то фигня происходит, и всё связано в клубок.

– Ты слишком усложняешь. – отмахнулся Цао, – подумай лучше вот над чем, людей нужно кормить.